Текст книги "Правду знают ангелы"

Автор книги: Ольга Баскова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 25

– Никогда бы не подумала на вас, – растерянная Катя с брезгливостью посмотрела на Семена Иосифовича Сребренского, в бессилии сжимавшего и разжимавшего кулаки. Именно на него указали абитуриентки при проведении очередного опознания.

– Меня задержат?

– Разумеется.

Преподаватель робко дотронулся до ее руки:

– Но ты же умная женщина, Катя! Допустим, я решил бы подработать таким образом. Неужели я бы избрал столь топорный способ поиска клиентов и такой дурацкий маскарад?! – он попытался улыбнуться. – Ты же знаешь меня. Если бы я захотел получить взятки за прием в вуз, об этом не узнала бы ни одна живая душа.

Зорина пожала плечами. По правде говоря, подобная мысль не давала ей покоя. Слишком уж умным и хитрым казался ей этот человек.

– Ты должна мне помочь! – вдруг заявил Сребренский.

– Как? Каким образом?

– Сообрази! Придумай!

– Легко сказать, – Зорина нахмурилась. – Если вы невиновны, то тоже должны мне помочь.

Сребренский достал платок и шумно высморкался.

– Я думаю, вы не там ищете, – сказал он. – Ни для кого не секрет, что многие из наших преподавателей берут взятки за поступление. Однако ни один из них не станет разгуливать по коридорам в дешевом маскараде. Это кто-то чужой. Мало того, это какой-то придурок!

– Но вахтерши и сторожа клянутся, что они никого не пропускали, – возразила журналистка.

– А вы им поверили?

– У нас пока нет других доказательств.

– И поэтому вы хватаете невиновного?! – Катя впервые видела его в таком состоянии. Семен Иосифович чуть не плакал. – Неужели ничего нельзя сделать?

Ей стало жаль своего бывшего преподавателя.

– Я поговорю с милицией, – сказала она.

– И слушать ничего не хочу! – Павел набирал какой-то текст на компьютере. – Кстати, почему ты решила, что это не Сребренский?

– Он не стал бы действовать так примитивно.

– Ты видишь только одну сторону медали, – Киселев повернулся к ней. – Но есть еще и другая. Возможно, он хотел, чтобы мы рассуждали именно так.

– Семен Иосифович известен на весь город, – возразила Зорина. – В случае чего, его бы просто нашли желающие дать ему взятку, и никто бы ничего не узнал.

– Значит, у нашего народа растет желание поступать честно.

Журналистка усмехнулась:

– Вот в этом я сомневаюсь.

– Это твои проблемы. Кстати, – оперативник взъерошил волосы. – У меня имеется свидетель.

– Ты серьезно? – Катя медленно села на стул. – Паша, кто он?

– Твой другой бывший преподаватель – Шумелов Владислав Анатольевич.

– Шумелов?! – девушка выпучила глаза. – И что же он говорит?

– Что видел однажды Сребренского в подобном, как ты выражаешься, маскараде.

– Где и при каких обстоятельствах? – Лицо журналистки покрылось капельками пота. – Уж не на праздновании ли Нового года?

– Представь себе, нет, – голос Павла звучал уверенно. – Владислав Анатольевич утверждает, что однажды он решил зайти в аудиторию, где сидел Сребренский, готовясь к лекции. Дверь оказалась запертой. Замдекана принялся ждать своего коллегу, прислонившись к колонне. Через десять минут какой-то незнакомец в темных очках и бейсболке открыл дверь ключом и вошел. Это очень удивило Шумелова. Внешний вид пришедшего ему ни о чем не сказал. Он выдержал паузу и постучался. Каково же было его удивление, когда дверь ему отворил Семен Иосифович!

– Ты один? – поинтересовался коллега.

– Один. Проходи.

Владислав Анатольевич вошел и убедился: они действительно одни. Он сделал вывод, что человеком в очках и бейсболке был не кто иной, как Сребренский.

– Это еще ничего не значит! – возмущенно ответила Катя. – Они враждуют друг с другом с незапамятных времен – никак не поделят должность замдекана. Именно по наводке Сребренского я и просила вас проверить Шумелова.

– Однако на этого субъекта компромата мы не собрали, – констатировал оперативник.

– И поэтому ты готов сделать вывод, что преступник – Семен Иосифович?

Киселев устало посмотрел на нее:

– Я устал с тобой разговаривать, подруга. Ты меня утомила. Иди домой!

– Эй ты, поосторожнее! – подал голос Скворцов. – Поаккуратнее с моей супругой!

– Не кипятись! – остудил его пыл товарищ. – Впрочем, объясняйся с ней сам. Только Сребренский посидит у нас, хотя бы положенные по закону семьдесят два часа.

– Ты сдурел, Паша! – Зорина стукнула кулаком по столу.

– Тише, – Киселев хотел что-то добавить, но тут зазвонил телефон. Оперативник чертыхнулся и взял трубку: – Слушаю! Так. Так. Что?!

Катя и Костя уставились на приятеля. Его лицо приняло серый оттенок.

– Вчера после консультации пропала абитуриентка Дарья Мазурова, – хрипло произнес он.

Саша Агафонова, проживавшая с Дарьей в одной комнате студенческого общежития, утирая слезы, подробно рассказывала, каким хорошим человеком была пропавшая девушка:

– Мы с ней сразу стали как сестры. Вы не поверите… Жили душа в душу!

– Почему же вы не сразу сообщили о ее исчезновении?

Саша всхлипнула:

– Она из Каменки. Туда полтора часа езды на автобусе. Я подумала: может, подруга отправилась к родителям…

– Перед самым экзаменом?

– Первый автобус приходит в семь тридцать. Даша могла успеть.

Оперативники переглянулись. В объяснениях абитуриентки прослеживалась некоторая логика.

– А вы не пробовали позвонить ей домой или на мобильный? Может быть, ваша подруга почему-то передумала сдавать экзамен?

– Что вы?! – изумилась девушка. – Она так мечтала поступить… А на мобильный я ей, конечно, позвонила. Он не отвечал. Тогда я перезвонила на домашний. И ее родители сказали мне, – Саша опять заплакала, – что Даринька не появлялась у них уже неделю!

– У Мазуровой был любимый человек?

– Нет, – уверенно ответила Саша.

– Вы точно знаете?

– Мне она бы рассказала, – Агафонова произнесла эту фразу с некоторой гордостью. – Даша не хотела встречаться с деревенскими ребятами. Она мечтала о парне из университета.

– Вам с подругой не предлагали помощь в поступлении? – продолжил Киселев.

Саша нахмурилась:

– Какой-то тип недавно подловил Дашу в коридоре. Пообещал ей помочь на вступительных экзаменах, дал свою визитку. Она спрашивала моего совета.

– И что вы ей посоветовали?

Агафонова махнула рукой:

– Конечно, держаться от него подальше.

– И она послушала вас?

Девушка покачала головой:

– Я не знаю, но после консультации она не пошла в общежитие вместе со мной, сказав, что зайдет в магазин. Я засобиралась с ней. Однако Даша не захотела моей компании. – Агафонова посмотрела на Павла. – Теперь я думаю – не к этому ли типу отправилась моя подруга?

– Тогда вы виделись с ней в последний раз? – уточнил Константин.

– Да.

Киселев повернулся к Кате.

– Твоя взяла, – сказал он ей. – У Сребренского на вчерашний день полное алиби. Сегодня же он будет дома.

Зорина фыркнула:

– Кто бы сомневался! Спасибо. Ты настоящий друг!

Павел ссутулился, и журналистке стало жаль товарища. Она понимала: Киселев сейчас переживает больше всех. Он ведь не только оперативник, расследующий это глухое и грязное дело, но и отец десятилетней девочки. Можно догадаться, какие эмоции переполняют его.

Девушка подошла к нему и положила руку на плечо:

– Прости.

Приятель отмахнулся:

– Да ладно. Все в порядке. – Он так сжал пальцы, что хрустнули суставы. – Это чудовищно – знать, что в любой момент может произойти беда с какой-нибудь семнадцатилетней девочкой, а ты вряд ли окажешься в состоянии ей помочь!

– Успокойся, – Катя подняла глаза к потолку, мысленно произнося молитву. – Мы обязательно найдем его. Вот увидишь!

Павел не ответил, и Зорина отметила это как плохой признак. Вообще, друг ее мужа славился среди коллег своим оптимизмом. Еще пять дней назад они с Костей сомневались, мертвы ли девочки. Их могли похитить, над ними могли издеваться, но не убивать. Это означало: у милиции есть шанс спасти им жизнь. Но вот уже второй день подряд Киселев не упоминал про так и не найденные трупы. Его надежды вернуть девушек матерям живыми явно таяли с каждой секундой.

Глава 26

Время летело, казалось, быстрее обычного, однако результатов по-прежнему не было никаких. Оперативники сделали все возможное: кроме телепередач, газетных публикаций и расклеенных повсюду фотографий пропавших девушек, сыщики устраивали беседы для преподавателей и студентов, собирали абитуриентов, предупреждая их о грозящей опасности. На каждом этаже, в каждом коридоре дежурили студенты-старшекурсники, тщательно проинструктированные Прохоровым. Отрабатывались люди, ранее судимые за совершенные ими сексуальные преступления, однако это также ничего не дало.

В страшном напряжении и постоянном ожидании нового происшествия прошло три недели. Кое-кто из оперативников понемногу успокоился, надеясь на лучшее.

Ксения Козлова, увидев свою фамилию в списках поступивших на экономический факультет, с нетерпением ждала того радостного дня, когда она сможет по-настоящему ощутить себя студенткой. Сегодня ей показалось, что этот день настал. Вчера замдекана экономического факультета, Сергей Васильевич Шапошников, выступив перед будущими первокурсниками, пригласил их на «отработку». В преддверии нового учебного года вуз нуждался в хорошей уборке. Это предложение недавние абитуриенты встретили гробовым молчанием: далеко не всем им хотелось бы махать тряпкой в жаркий августовский день, тем более что драить предстояло общежитие, где не все они собирались жить. Ксения же с радостью помчалась домой, объявив с порога, где она проведет завтрашний день.

– Мы с отцом хотели отправить тебя на три дня в Турцию, – сказала ей мама, Галина Владимировна. – По-моему, ты заслужила хороший отдых.

Ксения поморщилась:

– Какая Турция, мама! Мне предоставляется прекрасный случай – познакомиться с ребятами. А что я буду делать за границей? Умирать от скуки на пляже?

– Ну как знаешь, – в желании дочери принять участие в общественном мероприятии женщина не увидела ничего необычного.

Вернувшийся с работы отец полностью поддержал любимую наследницу:

– Завтра я сам отвезу тебя.

Девушка еле дождалась утра. Наспех позавтракав, она принялась натягивать старые джинсы.

– А это что? – Ксения недовольно покосилась на большой пластиковый пакет, набитый чем-то до скрипа.

Галина Владимировна смутилась:

– Там еда и запасная одежда.

– Зачем?

Мать попыталась настоять на своем:

– Вас же там продержат неизвестно сколько времени. Во-первых, может испортиться погода. Во-вторых, ты проголодаешься, а питаться в общественных столовых…

Дочка решительно поставила пакет в платяной шкаф:

– Я уже взрослая, мама!

– Ксюшка права. – Глава семьи Арсений Григорьевич по мобильному телефону давал указания шоферу, ожидавшему во дворе. – Вперед, к новой жизни! – Он чмокнул жену в щеку. – К обеду нас сегодня на всякий случай не жди. Да и вообще, не готовь ничего. Вечером мы все пойдем в ресторан!

– Ну что мне с вами делать! – рассмеялась супруга. – Только пожелать счастливого дня!

Отец и дочь вышли из подъезда и направились к новому черному «Мерседесу», принадлежавшему генеральному директору фирмы «Оникс», Арсению Григорьевичу Козлову. Хозяин, сев на переднее сиденье, бросил водителю:

– Сначала дочку мою забросим в университет. Потом – на работу.

Машина тронулась с места. Стоявшая на балконе и с улыбкой смотревшая на них Галина Владимировна, конечно, не предполагала, что свою любимую дочь она видит в последний раз.

Как и предполагал Шапошников, на отработку явилось всего лишь двадцать из ста поступивших. Замдекана привык к такому отношению студентов к физическому труду. То ли дело раньше? Никто не корчил недовольных физиономий, не спрашивал, какое наказание ждет неявившихся… Некоторых нынешних первокурсников ничего не пугало. Впрочем, тут нечему удивляться. Большинство из них поступало по блату или за деньги и чувствовало надежную «крышу» над головой. Доцент окинул взглядом присутствующих. Так и есть, почти все – бюджетники или с коммерческого, однако из неполных семей, им мама строго-настрого наказывает хорошо себя вести, чтобы не вылететь. Появление Ксении Козловой произвело настоящий фурор. Шапошников подумал: «Эх жаль, здесь нет корреспондента, например, той же Екатерины Зориной! Вот бы сюжетик получился! Дочь крупнейшего предпринимателя пришла мыть полы!»

Не оглядываясь по сторонам, Ксения терла тряпкой стену, о чем-то оживленно разговаривая со щупленькой черноволосой девушкой. Судя по широкой улыбке, она была счастлива. Сергей Васильевич хотел было подозвать девушку и посоветовать ей не перетруждаться, но передумал. Нравится ей – пусть работает.

– Сегодня просто какая-то африканская жара стоит, – пожаловалась Ксюша своей новой подруге Ире, буквально лоснившейся от пота.

Ира вытерла лоб грязной ладонью, оставив темные разводы:

– И не говори! И пить так хочется.

– Напрасно я не взяла даже воды, – Козлова бросила тряпку в ведро и взяла свою сумочку. – Буфет-то здесь имеется?

– Должен быть, – сказала Ира как-то неуверенно. – По крайней мере, я слышала об этом. Надо пройти через коридор.

– Через какой?

Подруга махнула рукой:

– Откуда я знаю!

– Эй, ребята! Как пройти в буфет? – обратилась Ксения к парням.

Будущие первокурсники смущенно переглянулись.

– В конце коридора стоит дежурный с красной повязкой, – сказал один из них. – Можно спросить у него.

Ксения хлопнула в ладоши:

– Точно! Тогда я сейчас. Тебе какой – минералки или сладенькой?

– Колы, если не трудно, – Ира полезла в карман. – Вот, возьми деньги.

Ксения решительно отстранила ее руку:

– Я угощаю.

Через минуту она скрылась в лабиринте.

Дежурный, высокий голубоглазый старшекурсник, долго и сбивчиво объяснял Козловой, как пройти в буфет. Ира ошиблась – ей предстояло миновать не один, а несколько коридоров. Почти ничего не поняв из его слов, Козлова решила узнать поточнее и спросить тех, кто попадется по пути.

– Это не университет, а жилище Минотавра! – вслух высказала свое недовольство девушка. Спустившись по узкой лестнице на первый этаж, она с удивлением осмотрелась по сторонам: – И куда же мне податься дальше?

Внезапно от противоположной стены отделилась фигура и направилась ей навстречу. Ксения раскрыла рот от удивления. С этим человеком она уже встречалась.

– Здравствуйте! Хорошо, что я вас увидела! Проводите меня, пожалуйста, в буфет…

Глава 27

Алексей Степанович Кравченко, устроивший внеочередное совещание, метался по кабинету, как раненый зверь. Оперативники тревожно переглядывались. Таким своего шефа они не видели уже давно. Впрочем, как выяснилось, для подобного поведения у шефа имелась веская причина.

– Вчера не вернулась домой дочь генерального директора «Оникса», Арсения Козлова, ее зовут Ксения, – полковник словно выплевывал каждое слово. – Девушка пошла на отработку в наш треклятый университет. Около полудня она отправилась на поиски буфета – и пропала!

Павел и Константин переглянулись.

– Это невозможно, – пролепетал Киселев. – После исчезновения Мазуровой мы просто наводнили вуз нашими людьми!

Начальник махнул рукой:

– Это я уже слышал! Пожалуйста, не надо повторяться. Все, что вы сказали, я помню до мелочей. Значит, преступник ушел у вас из-под носа, и уже в который раз!

– Хотел бы я знать, как ему это удается, – подал голос Константин. – Чужой человек исключается. В коридорах дежурят студенты-старшекурсники. При появлении любой подозрительной личности они сразу же сообщили бы нам. Что касается преподавателей… Эти, по-моему, уже сами стали следить друг за другом и бояться собственной тени. Кроме того, вахтерши божатся: ни один чужак не заходил в здание.

– И вы им верите?! – ярости полковника, казалось, не было границ. – Вы интересовались, сколько получают эти бабульки? Какая у них зарплата? Я не хочу сказать ничего плохого о вахтерах Приреченского университета, однако нам ли не знать, сколько раз сторожа оказывались замешаны в преступлениях, порою даже не догадываясь об этом? Что, если похититель щедро платит им? Если это один из знакомых вахтеров, посещающий вуз якобы по своим делам? Это первое. Второе: хорошо ли вы проверили студентов-старшекурсников, расставив их в коридорах?

Оперативники потупились. Естественно, они просмотрели личное дело каждого дежурного, однако прекрасно поняли, что сейчас скажет им начальник:

– Да, вы отработали всех судимых за сексуальные преступления. Но чуть ли не каждый день мы сталкиваемся все с новыми насильниками и убийцами, внешне вполне благополучными людьми – студентами, учеными, врачами, неожиданно для всех оказывающимися психически больными! В такой вуз не возьмут студента, состоящего на учете в психдиспансере. Короче, вы поняли, что я хочу сказать.

Киселев развел руками. Проверить каждого старшекурсника до такой степени не было никакой возможности – время поджимало.

– Козлов поднял на ноги наших коллег в Москве, – продолжал Кравченко. – Там поинтересовались, какие предложения выдвинула наша прокуратура. Почему она молчит? И вообще, они действительно в курсе?

При этих словах Константина бросило в дрожь. Естественно, после подачи заявления матерью Сафоновой они проинформировали заместителя прокурора района, Юрку Мамонтова, рассказав ему и об исчезновении Анны Соболевой. Тот отнесся к делу с некоторым легкомыслием:

– А трупы у вас есть?

Услышав, что никаких трупов не нашли, он напутствовал друзей:

– Ищите. Сами знаете: нет тела – нет дела…

Интересно, сообщил ли Юрка обо всем своему непосредственному начальнику, прокурору района Базину Петру Александровичу, или тот получит по голове от московских гостей, понятия не имея – за что?

Накричавшись всласть на подчиненных, полковник тяжело опустился на стул, налив в стакан воды из стоявшего на столе графина. Пользуясь предоставленной им паузой, Павел обратился к Алексею Степановичу:

– Вот вы нас ругаете. А по-нашему, мы все продумали, кстати, постоянно советуясь с вами. Если у вас есть какие-то предложения, которые мы немедленно можем запустить в дело…

Кравченко махнул рукой:

– Я все понимаю, ребята. Вы действительно старались… – Полковник почесал в затылке. – Впрочем, пусть Москва не только наказывает, но и помогает.

Московские гости не заставили себя долго ждать. Они приехали через два дня после оперативки у Кравченко. Этих двух дней сыщикам Приреченска вполне хватило на то, чтобы привести в порядок нервы и не трястись при появлении коллег из столицы. Однако Катя все равно волновалась за своего благоверного.

– Обязательно позвони и сообщи, как пройдет встреча, – напутствовала она супруга, собиравшегося на работу.

Константин пообещал:

– Хорошо, любимая. Только не волнуйся. Не ругают только тех, кто совсем не работает.

Зорина не вняла его совету. Она тряслась и не находила себе места до тех пор, пока не раздался долгожданный звонок.

– Все нормально, – отрапортовал Константин радостным голосом. – По шапке, конечно, мы получили, однако не так чтобы очень. Алексей Степанович молодец, все разложил по полочкам. Москвичи в результате не внесли никаких дополнительных предложений.

– О чем же они говорили? – с недоумением спросила журналистка.

– В основном высказывались, – ответил Скворцов. – Надо заметить, они порой весьма дельные вещи говорили. Подробности расскажу вечером.

– Отлично. – Девушка уже хотела отключаться, однако супруг внезапно добавил:

– Знаешь, кто приехал в составе московской делегации?

– Кто?

– Димуля Савичев. Что, дрогнуло сердечко?

Катя изумилась:

– Димка?! Что он там делает?

– А то ты не знаешь!

Зорина всплеснула руками, чуть не выронив мобильник:

– Точно! Он же получил распределение в Москву!

– Как ты поняла, я похвастался, рассказав ему про нашу женитьбу.

– Ты правильно сделал, – девушка улыбнулась.

Дима был ее школьной любовью, первой и очень большой. Разумеется, Костик ревновал.

– Он жаждет тебя увидеть.

Катя рассмеялась:

– Наверное, я должна спросить у тебя разрешения?

Супруг притворно вздохнул:

– Я уже дал разрешение. Он тебе позвонит.

– Ты – прелесть!

Почмокав губами в трубку, что должно было означать страстные поцелуи, Зорина нажала на кнопку отбоя и в волнении опустилась на диван. Надо же! Прибыл Димка Савичев, собственной персоной! Девушка внимательно прислушалась к себе, с интересом замечая: ее не бросило ни в жар, ни в холод. Значит, никаких чувств к этому человеку у нее не осталось. А какая была любовь!

Она вспомнила зимний снежный день перед школьными каникулами, одиннадцатый «А», уныло скрипящий ручками на уроке математики.

– Ольга Вадимовна, отпустите нас поиграть в снежки! – Валька Ковалев, их бессменный староста на протяжении шести лет, заметив новогоднее настроение класса, решил попробовать пробудить жалость в учительнице. – Последний учебный день четверти!

Женщина удивленно взглянула на него сквозь очки:

– У тебя все в порядке с головой?

Валька не обиделся:

– А вам очень хочется проводить еще один урок? Вы бы на нашем месте тоже пошли домой или гулять!

– Миленькая, ну пожалуйста, – заныл и заскулил одиннадцатый «А».

Ольга Вадимовна замахала руками:

– Нет, нет и нет! Существует расписание, утвержденное директором. Я не имею никакого права его нарушать. Впрочем, если Виктор Владимирович сочтет нужным…

По классу пронесся тяжкий вздох. Директор никогда не шел на такие соглашения.

– Вас обвинят в нашей смерти, – сообщил ей Валька, наконец-то обратив свое внимание на доску.

Катя прислонилась к плечу соседа по парте, Димки Савичева:

– Еще одного урока я не выдержу!

Тот улыбнулся и шепнул в ответ:

– Я тоже.

Два самых натуральных гуманитария, они откровенно скучали на подобных уроках.

– Давай сбежим?

Это предложение вырвалось у него так непринужденно, что она поначалу не удивилась.

– Ты серьезно?

– Серьезнее некуда. – Савичев вздохнул: – Ты же не хочешь увидеть мой хладный труп в конце этого ужасного дня?

– А Ольга?

Математичка была еще и их классным руководителем.

– Она нас поймет, – заявил Димка.

– И мы не будем у нее отпрашиваться?

Дима пожал плечами:

– Зачем? Она уже высказала свое мнение. Ну, ты согласна?

Катя с сомнением посмотрела на него. Круглая отличница, она никогда в жизни не решалась на подобные мероприятия.

– Смелее, зайка! Нам ничего не сделают. – Парень хмыкнул: – Ну не расскажет же она Виктору Владимировичу, что самые лучшие ученики класса сбегают с ее уроков? Он, между прочим, за это ее по головке не погладит.

Девушка решилась:

– Уходим!

– Если что… – он почувствовал ее колебания, – вали все на меня. Начальству скажем так: у тебя сильно заболел живот, а я отправился тебя провожать.

Они еле дождались спасительного звонка и под понимающими взглядами одноклассников направились в раздевалку.

– У нее болит живот, – пояснил для них Дима.

– Отгуляйте за нас! – крикнул им Валька. – А уж мы вас прикроем.

Они торопливо оделись и выбежали на улицу. Снег повалил крупными хлопьями, залепляя глаза. «Хорошо, что сегодня я не накрасила ресницы», – подумала Катя.

– Куда пойдем? – Дима деловито взял ее под руку. – На улице эта снежная карусель выглядит далеко не так романтично, как из окна кабинета математики.

Зорина наморщила лоб. Ей было решительно все равно, куда они подадутся. Лишь бы подальше от школы! Лишь бы вместе…

– Как насчет предложения выпить кофе?

– Принимается!

Они зашли в маленькое кафе на перекрестке. Юноша поманил пальцем шуструю официантку:

– Два молочных коктейля, два кофе и пирожные «Ассорти».

Девушка притащила все в мгновение ока. В такую погоду и в такое время они оказались единственными посетителями кафетерия.

– Что-нибудь еще?

– Пока все.

Дима принялся за коктейль, который он очень любил.

– Попробуй, вкусно, – предложил он Кате.

– Холодно, – девушка поежилась. Он посмотрел на нее с нежностью:

– Замерзла? А ну-ка, дай-ка сюда руки! – Перчатки из тонкой кожи не спасали ни от мороза, ни от цыпок. – Ледышки! – Дима сжимал в своих больших ладонях ее маленькие ручки, согревая их своим дыханием. – Ну как? Теплее стало?

– Спасибо.

Она хотела отнять ладони, но он, сжав их еще сильнее, принялся осыпать ее пальцы поцелуями:

– Ты выйдешь за меня замуж?

Это предложение не показалось ей неожиданным. О его отношении к ней она знала давно.

– Прямо сейчас?

– Если бы это было возможно… Так выйдешь?

– А почему ты не спрашиваешь, люблю ли я тебя?

Он не растерялся:

– Сейчас ты мне скажешь – да или нет! Это и будет ответом на все вопросы, которые я хотел тебе задать.

Девушка опустила ресницы:

– Ты знаешь сам… Да!

Дима встал со стула, подошел к ней и, обняв, впервые поцеловал Катю в губы:

– Не зря мы ушли с урока!

Больше они не говорили ни о любви, ни о свадьбе до самого выпуска. На свиданиях они строили планы на будущее: после школы они собирались подавать документы в Приреченский университет. Она – на факультет журналистики, он – на юридический.

– А когда нам исполнится по восемнадцать лет, мы поженимся.

Вспоминая те беззаботные дни, Катя закрыла глаза. Тогда, несколько лет назад, все казалось таким простым и понятным. Они были молоды, им было хорошо вдвоем… Жизнь вмешалась в их идиллию внезапно. Почти сразу после выпускного вечера у Диминой бабушки, проживавшей в Москве, случился инсульт. Несколько дней она лежала в коме, а потом, придя в себя, долгое время не могла связно говорить и шевелить правой рукой.

– Бабушку надо забирать к нам, – сказала мама Савичева, вернувшись из столицы.

– Я не против, – отозвался папа. – И еще надо нанять домработницу.

Разложив все по полочкам, они отправились в Москву. И тут вышла осечка. Старушка наотрез отказалась ехать в Приреченск. Тряся головой, разбрызгивая во все стороны катившиеся по ее щекам слезы, она сбивчиво пыталась объяснить: никуда она не поедет, здесь родились и умерли ее родители, и она сама здесь познакомилась с мужем, родила детей, тут, на Ваганьковском кладбище, дорогие ее сердцу могилы родителей и мужа. Здесь хотела бы умереть и она. Дочка и зять, слыша ее бормотание, пришли в ужас:

– Что же нам делать?

Оба работали на ответственных должностях и не собирались с ними расставаться.

– Позвони своему брату, – сказал Димкин отец.

Мама позвонила. Дядя Витя тоже не хотел увольняться ради их престарелой больной матери. Он бросил сестре:

– Динка, сама придумай что-нибудь!

Но Дина не могла предложить ничего лучшего, кроме необходимости поступления своего сына в МГУ.

– У нас с папой там есть знакомые, – безапелляционно сообщила она юноше. – Так что за вступительные экзамены не волнуйся. Будешь жить у бабушки и присматривать за ней. Врачи говорят: ей осталось недолго.

– Я никуда не поеду!

Мать с удивлением взглянула на сына, всегда соглашавшегося с ней:

– С чего это вдруг? Прикажешь нам с отцом бросить работу?

Дима побледнел от волнения:

– Мама, прошу тебя… Уговори бабушку переехать к нам.

– Это невозможно, сынок. Поверь, я бы очень хотела… – она попыталась обнять его, однако он вырвался и убежал в свою комнату, громко хлопнув дверью.

Сидя на кровати, Дима перебирал всевозможные варианты выхода из положения. Оставить родную бабушку умирать на руках у чужих людей – такого он никак не мог допустить. Но тогда как же Катя?

– Она поедет со мной, – внезапное решение проблемы показалось ему очень легким. Конечно же, его девушка все поймет! Но Катя, на его удивление, заартачилась:

– Я не собиралась покидать родной город.

– Ты вернешься! – в свои слова он вложил, казалось, всю душу. – В столице мы получим образование и приедем сюда. Врачи говорят: бабушке осталось жить не больше трех лет.

– Моя мама тоже плохо себя чувствует, – парировала возлюбленная. – Значит, я должна бросить ее и ехать ухаживать за чужим человеком?

Эта фраза повергла его в шок:

– Выходит, и я тебе чужой?!

Зорина поморщилась. Тогда ее захлестнули боль и обида. Что же получается: еще вчера он клялся ей в любви, а сегодня так просто решил все без нее!

– Я никуда не поеду!

– Твое дело, – отрезал он.

Ах этот юношеский максимализм! Как легко он позволяет мелким, вполне решаемым проблемам вырастать до уровня мировых.

– Значит, мы расстаемся? – переспросила Катя.

– Получается, так.

Они медленно направились в разные стороны, еле передвигая ноги. Тогда еще не поздно было все вернуть, поискать какой-то третий выход. К сожалению, никто из них не обернулся. Через два дня Дима уехал в Москву и оттуда не написал ей ни строчки. Она, естественно, тоже не сделала первого шага к примирению, хотя думала о нем день и ночь. Думала даже тогда, когда узнала: Дима женился на своей сокурснице, у них родился ребенок… Катя и не ожидала, что ее чувства окажутся такими крепкими. Излечение началось с ее первым замужеством. Костя же вылечил ее окончательно. С Димой Савичевым они так и не виделись после этого тягостного расставания. И вот сегодня, если верить словам мужа… Звонок мобильного заставил ее вздрогнуть.

– Я слушаю!

– Катя, это ты?

Она бы узнала этот голос и через сто лет.

– Димка!

– Ты меня еще помнишь?

– Конечно!

Оба часто дышали в свои трубки, не зная, что сказать.

– Ты можешь со мной увидеться?

– Да, – шепнула она.

– Я стою у твоего дома. – Девушка поняла: Дима улыбается. Ей была приятна его оперативность. – Одевайся и выходи.

– Хорошо.

Зорина отключила телефон и подошла к платяному шкафу. Что же ей надеть, чтобы выглядеть сногсшибательно? Дрожащей рукой девушка открыла дверцу и задумалась. А стоит ли наряжаться? Димка – всего лишь старый друг, ее первая любовь. Все, что между ними было, случилось очень давно. Сейчас они оба несвободны и счастливы с другими людьми. Журналистка закрыла шкаф, потянувшись за старыми джинсами и свитером, висевшими на стуле.