Текст книги "Олтаржевский"

Автор книги: Ольга Никологорская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Современный Вавилон

Его книга «Современный Вавилон» (Contemporary Babylon in pencil drawings by W. K. Oltarjevsky with introduction by Harvey Wiley Corbett)является альбомом карандашных рисунков, посвященных современной архитектуре Нью-Йорка. В этой книге Олтаржевский предстает перед нами не только как архитектор, тонко чувствующий и способный донести до читателя свое видение городского ландшафта, зданий и сооружений, но и как талантливый художник-график, выражающий свои чувства и свое восприятие в прекрасных рисунках, которые являются подлинными произведениями искусства.

Олтаржевский очень творчески подошел к созданию этой книги. Он сумел найти интересные виды, отражающие специфику архитектуры облика Нью-Йорка 1930-х годов. Он всегда дает четкий, очень профессиональный разбор найденных им интересных видов и сочетаний старой и новой архитектуры. В подписях к рисункам он дает точные, меткие, всегда оригинальные замечания, которые очень четко отражают мысли автора по поводу того или иного архитектурного ансамбля или сооружения. Романтически настроенный ум талантливого архитектора воспринимает небоскребы, доминирующие над городским ландшафтом, как гигантские башни, сооруженные когда-то в глубокой древности неизвестными пришельцами. При этом Олтаржевский отмечает, что эстетика современных высотных зданий и их роль в панораме города восходит к эстетике башен соборов и замков древности. Он изображает и описывает основные наиболее значимые районы и сооружения города. Так, на его рисунках представлены Уолл-стрит (финансовый центр мира, как его характеризует Олтаржевский), Рокфеллерцентр – один из ключевых культурных и коммерческих центров Нью-Йорка, один из высочайших небоскребов на Манхэттене Bankers Trust Building– гигантское здание, построенное в форме пирамиды, Irving Trust Company Building,«Форт Амстердам», Manhattan Company Building, Old Slave Market, Chrysler Building —здание, по мнению Олтаржевского, «фантастичное по экспрессии современного модернистского дизайна», Welfare Islandи, наконец, «символ достижений Америки Empire State Building– высочайший небоскреб в мире.

Олтаржевский сожалеет о том, что в силу сверхъестественной высоты этого здания часть сооружения постоянно теряется в облаках. В воображении архитектора возникает фантастический образ причаливающих к верхним этажам этого здания свободно парящих в небе гигантских дирижаблей, совершивших межконтинентальный перелет (вспомним, что именно в начале 1930-х годов впервые были организованы пассажирские перелеты из Европы в Америку на дирижаблях). Изображает Олтаржевский и узкие, похожие на мрачные горные ущелья улицы, стиснутые со всех сторон массивными зданиями. Он отмечает, что «масса зданий, масса стали, цемента, камня угнетает, “сдавливает” человека, а огромные здания давят на людей своей массой, а их преувеличенная мощь не радует глаз».

Композиция многих рисунков построена на сопоставлении старого и нового, старой классической архитектуры и новых гигантских небоскребов. В своих рисунках Олтаржевский находит интересные ракурсы, когда старина спорит с современностью, и обычно его симпатии все-таки находятся на стороне классических сооружений прошлого. Несмотря на это, мощь и величественность новых зданий восхищают архитектора так же, как и продуманность и технологичность конструкций. Они, как и здания прежних веков, созданы руками и гением человека. Но в угоду современному суровому, жесткому миру они пронизаны этой жесткостью и излишней рациональностью. Их облик царапает глаз не округлым и гармоничным завершением идеи, как в сооружениях классической архитектуры, а нарочитой угловатой жесткостью. Восхищаясь могуществом человеческого разума, сочетанием, казалось бы, абсолютно несочетаемых конструкций, Олтаржевский не забывает показать в своих рисунках и гармоничные образы талантливой архитектуры прошлого, тоже достаточно конструктивные, отвечающие идеям и потребностям своего времени, но более легкие и гармоничные, значительно лучше воспринимаемые человеком, чем гигантские современные здания.

Эти взгляды, эта позиция Олтаржевского, так четко выраженная в созданной им серии графических произведений, потом будут воплощены в архитектуре советских высотных зданий, внешний облик которых при всей величественности и высоте отличается значительно большей гармоничностью, удобством и не режет глаз нарочито жестким силуэтом. Но об этом этапе в жизни Олтаржевского речь еще впереди. Здесь мы только отметим, что опыт и полученные им в Америке знания были востребованы и использованы им на родине, хотя, к сожалению, далеко не в полной мере.

«Королевские сосны»

В Америке талант Олтаржевского проявил себя в полную силу. Неординарные способности русского архитектора (быстрота мышления, тонкий художественный вкус и постоянно удивлявшее всех редкое умение сразу же представить будущий ансамбль на бумаге целиком в привязке к местности), конечно, сразу же были замечены зарубежными коллегами.

Вячеслав Константинович проектировал не только высотные городские здания, но и другие объекты – курорты, гостиницы и виллы. По его проекту в штате Нью-Джерси выстроен известный курорт «Королевские сосны». При создании данного курорта Олтаржевским был разработан общий план, а также проекты зданий отеля, ресторана, клуба. Интерьеры отеля поражали удивительной роскошью и безупречным вкусом. Этот элитный курорт сразу же приобрел большую популярность как среди бизнесменов, так и среди творческих личностей. В нем стремились отдыхать самые богатые и влиятельные люди Америки. Как отмечала американская пресса тех лет, на курорте частенько видели такую зловещую, но очень хорошо известную в Америке тех лет личность, как гангстер Аль Капоне. Как известно, он очень любил красивую жизнь и всегда останавливался только в наиболее комфортных и роскошных отелях. Так что здесь, в отличие от одежды (а американская пресса тех лет много иронизировала над безвкусной манерой одеваться одного из главарей мафии), во вкусе ему не откажешь.

Человек, имеющий сомнительную славу главы и создателя американской мафии как хорошо организованной структуры с почти военной дисциплиной, видимо, приезжал сюда не только отдохнуть, но и по «делам бизнеса». Не случайно, как писали в те годы журналисты, в холле отеля попадались «серьезные джентльмены, под пиджаками которых угадывались очертания пистолетов». Обитателей отеля можно было часто видеть в баре спокойно попивающими контрабандный виски. Правда, надо отметить, что Аль Капоне недолго пользовался услугами так полюбившегося ему отеля на курорте «Королевские сосны». Отель был построен в 1929 году, а в 1931 году Аль Капоне был арестован и осужден, но не за те преступления, которые он действительно совершил, а за неуплату налогов. Но и за это, очень серьезное по американским меркам преступление он был осужден на 11 лет, вышел из тюрьмы уже совершенно больным и вскоре умер.

Еще раз хотим напомнить, что к делам мафии Олтаржевский никакого отношения не имел. Он просто построил очень красивый и очень удобный отель, который в силу его красоты и комфорта пользовался большой популярностью, в том числе и среди таких зловещих личностей, как главари мафии.

Относительно атмосферы, царившей в Америке в те годы, можно сказать следующее. В Америке тогда действовал абсолютный сухой закон, то есть было запрещено производить, продавать и ввозить на территорию страны любые спиртные напитки. Естественно, у немалой части населения такие драконовские запреты не вызывали ни понимания, ни тем более одобрения. Когда Конгресс Соединенных Штатов принял сухой закон, это вызвало массовые протесты населения. Но законодатели, руководствуясь своими представлениями о народном благе, не пошли ни на какие компромиссы. Закон был принят и вступил в силу в самом жестком варианте. Интересно, что накануне вступления в действие запрета на алкоголь в Вашингтоне перед зданием Конгресса собралась большая толпа. Люди пили виски и бренди. А потом поставили одну из последних оставшихся у них бутылок виски на середину и все по очереди подходили и целовали ее. Так Америка на много лет прощалась с легальным оборотом алкоголя.

А на следующий день… Нет, граждане Америки не перестали пить. Просто постепенно было налажено подпольное производство крепких спиртных напитков и организована их контрабандная доставка в страну. Люди и организации, занимающиеся производством и продажей алкоголя, встречали поддержку и понимание очень и очень многих. Производство и оборот алкоголя переместились из легальной экономики в криминальную сферу. В период действия сухого закона большая часть операций мафии была связана именно с контрабандой и оборотом спиртных напитков. На организации нелегального производства и оборота спиртных напитков окрепла и организационно оформилась американская мафия.

^{В.К. Олтаржевский. A bridge of sighs (Мост вздохов).}

^{Рисунок, выполненный для книги В.К. Олтаржевского и Дж. Корбетта «Современный Вавилон» (Нью-Йорк, 1932)}  

Сухой закон просуществовал несколько лет. Потом у властей Америки хватило мудрости и смелости признать свои ошибки и отменить его. Но ликвидировать мафиозные структуры в стране не могут до сих пор.

Многогранные интересы

Бесконечно талантливый мастер, Олтаржевский работал одновременно в разных областях архитектуры. Естественно, его стали приглашать к участию во всемирных архитектурных конкурсах.

Одним из самых ярких эпизодов такого участия стало создание проекта памятника первооткрывателю Америки Христофору Колумбу. Мало кому известно, что проект Олтаржевского на этом конкурсе был удостоен первой премии.

А история этого конкурса такова. В 1923 году на Пятой Панамериканской конференции было принято решение поставить в городе Санто-Доминго, столице Доминиканской Республики, маяк-памятник Христофору Колумбу. Выбор места был определен тем, что во время ремонта кафедрального собора в Санто-Доминго были найдены останки первооткрывателя Америки.

Для создания проекта памятника объявили международный конкурс. В нем приняли участие архитекторы из всех стран мира. Участвовали в конкурсе и советские архитекторы – Мельников, Лансере, Олтаржевский, Леонидов. Рад их проектов далеко опередили свое время и были очень оригинальны. Например, проект Константина Мельникова представлял собой композицию, состоящую из двух конусов. Верхний из них был подвижным и должен был вращаться под воздействием ветра. Этот проект не получил поддержки. Значительно большую популярность заслужил проект Олтаржевского, представлявший собой высокую стройную башню со статуей Колумба наверху. Был отмечен жюри и проект Николая Лансере.

Однако жюри конкурса было достаточно консервативно и тенденциозно. Ему не хотелось отдавать победу в руки архитекторов из Советской России, и они посчитали проекты, предложенные молодыми советскими авторами, слишком сложными для исполнения. В результате победил довольно странный проект шотландского архитектора Джозефа Ли Глива. Этот проект и был реализован в итоге, но денег на его сооружение в итоге так и не нашлось. Достроили маяк почти через столетие, в 1992 году. Следует признать, что создание Глива совершенно не похоже на маяк. Это просто-напросто крест, гигантский бетонный крест, распластанный на земле. По замыслу архитектора, мощные светильники, установленные на маяке, должны рисовать такой же крест на небе. Но на деле эти светильники включают очень редко из-за недостатка электроэнергии. В результате маяк с моря практически не виден и свою функцию не выполняет. Видимо, современные архитекторы пошли на поводу у прежних авторитетов, в результате монумент, выражаясь современным языком, «не звучит».

Интересы Олтаржевского были многогранны. В 1930 году архитектор приехал в Париж, чтобы принять участие в проектировании площади Маршала Фоша. Фош в то время был для французов национальным героем – он командовал французской армией в Первую мировую войну и в 1918 году принял капитуляцию Германии. Олтаржевский и в этот раз одержал победу на закрытом конкурсе проектов планировки и застройки площади Маршала Фоша и удостоился денежной премии. Во время недолгого пребывания в Париже Олтаржевский также успел спроектировать одно из зданий на Елисейских Полях и особняк в окрестностях города.

По иронии судьбы, проект застройки площади в Париже сыграл роковую роль в судьбе архитектора. Дело в том, что тогда же в Париже произошла его случайная встреча с Николаем Бухариным. Один из лидеров партии, не так давно попавший в опалу, также был в Париже по делам, но с удовольствием встретился с талантливым соотечественником. Позже, в 1938 году, это случайное знакомство с расстрелянным к тому времени Бухариным было поставлено в вину Олтаржевскому и, как говорят, послужило одной из причин его ареста. Но об этом речь пойдет позже. А пока Олтаржевский жил за границей и встречался со многими интересными и даже всемирно известными людьми как в Америке, так и в Европе.

Он не искал этих знакомств, все получалось как-то само собой. Олтаржевский, сам интересный человек с неординарным мышлением, удивительным образом привлекал к себе интересных талантливых людей. Так он познакомился и с Бухариным. Они поговорили, и Николай Иванович одобрил выполненный мастером проект планировки площади Маршала Фоша. Возможно, именно Бухарин впервые дал понять Олтаржевскому, что для него, русского архитектора, место на его родине, в России. Только там его талант сможет раскрыться в полную силу. Может быть, он дал понять, что в Советском Союзе архитектор уровня Олтаржевского сможет претендовать на участие в действительно крупных проектах, куда более значимых, чем проектирование отдельных зданий, монументов или даже целых площадей где-то в Америке или Европе. Если это было так, то слова Бухарина запали в душу Вячеслава Константиновича, и он стал думать о завершении своей несколько затянувшейся командировки и о возвращении на родину

А пока Олтаржевский вновь вернулся в Нью-Йорк, к своему постоянному месту работы, где у него в то время уже была собственная фирма. Он продолжал на практике изучать опыт высотного строительства и проектировать административные здания и гостиницы. Как с гордостью отмечал позже сам Олтаржевский в автобиографии, ему довелось участвовать в организации работы делегации советских архитекторов, приехавших в Америку для ознакомления с опытом высотного строительства «в целях его применения при строительстве Дворца Советов в Москве». В состав делегации входили и его давние друзья и коллеги – такие известные мастера, как Щуко и Щусев. Возможно, общение с коллегами, хорошо знавшими потенциал Олтаржевского по совместной работе на Всероссийской сельскохозяйственной выставке 1923 года, и их рассказы о новых грандиозных архитектурных проектах, начатых в СССР, вызвали живой интерес у Олтаржевского и усилили его желание вернуться на родину.

Мы не знаем точно, что именно сыграло определяющую роль, но факт остается фактом – в 1935 году Олтаржевский вернулся в Советский Союз, Как позже дипломатично писал сам архитектор в автобиографии, «по окончании командировки в Нью-Йорк» он вернулся на родину после почти десятилетнего отсутствия.

В разных источниках называется разное время возвращения Олтаржевского в Москву. В одних документах указывается 1934 год, в других – 1935-й. Нам хотелось бы внести определенную ясность в этот вопрос. Недавно на аукцион была выставлена книга Олтаржевского «Современный Вавилон» с дарственной надписью, сделанной рукой автора. На титульном листе книги имеется, как выразились устроители аукциона, «теплое посвящение от автора». Во избежание могущих вкрасться неточностей мы сначала приводим текст на языке оригинала. «То Mr. and Mrs. McCrea. May I present this as a token of our appreciation for a most delightful visit to your home. I fear that the spirit of my compositions may be at variance with the pervading atmosphere at Carter's Grove but I hope it will find a place for itself and give you pleasure. W.K. Oltarjevsky, Jan. 25. 35».А вот перевод: «Мистеру и миссис Маккри. Преподношу вам эту книгу в память о незабываемом визите в ваш дом. Боюсь, что дух моих композиций не будет созвучен атмосфере Картерс-Гроув, но надеюсь, что они заслужат ваше внимание и доставят вам удовольствие. В.К. Олтаржевский, 25 января 1935 года». Итак, как мы видим из этого документа, в январе 1935 года Вячеслав Константинович еще находился в Америке, а значит, он вернулся в Советский Союз позже, незадолго до начала проектирования Всесоюзной сельскохозяйственной выставки. Так что гипотеза о том, что он вернулся именно для того, чтобы принять участие в этом крупнейшем проекте, получает дополнительное обоснование.

^{В.К. Олтаржевский. Highest pyramid of the new world (Высочайшая пирамида нового мира).}

^{Рисунок, выполненный для книги В.К. Олтаржевского и Дж. Корбетта «Современный Вавилон» (Нью-Йорк, 1932)} 

Мы не знаем точно, кто были те люди, о визите к которым с таким удовольствием вспоминает Вячеслав Константинович. Можем только напомнить, что именно в это время в Америке начала восходить звезда известного актера, исполнителя главных ролей во многих голливудских вестернах Джоэла Альберта Маккри (1905—1990). Может быть, книга была подарена именно ему. Во всяком случае, известно, что творческие успешные личности всегда и везде тянутся друг к другу, и среди американских друзей Олтаржевского вполне мог оказаться известный киноактер.

Таким образом, Олтаржевский вернулся в Москву, где начался новый яркий, возможно, самый главный в его судьбе, но далеко не безоблачный этап его биографии.

…Подождите, а как же личная жизнь? – возможно, воскликнет читатель. Неужели у такого яркого, энергичного привлекательного мужчины не было сердечных увлечений за все эти десять лет? Об этих увлечениях Олтаржевский, а вместе с ним и история умалчивают. Но они, конечно, были – просто не могли не быть. Женщины всегда тонко чувствуют душу мужчины, его потенциал, его энергию. И такая энергия всегда ощущалась у молодого, увлеченного своей работой архитектора. Представим себе Олтаржевского в Нью-Йорке, где лютует сухой закон. Но у него, как и у всей работающей молодежи, живущей в этом районе, давно вошло в привычку посещать уютный бар по соседству, хозяин которого, несмотря на строгий запрет, угощал гостей коктейлем с добавкой хорошей порции виски. И вот мы видим Вячеслава, уютно расположившегося за одним из столиков бара. Потягивая контрабандный виски, он о чем-то тихо беседует с сидящей напротив смуглой девушкой. Затем дама встает и подходит к фортепьяно. Пианист играет блюз. А девушка поет. Поет своим низким завораживающим голосом. Весь зал внимательно слушает. А Вячеслав – «этот странный русский», как прозвали его в баре, достает из нагрудного кармана блокнот и начинает что-то быстро-быстро чертить. Окружающие не могут его понять, а между тем все просто. Чарующий голос певицы как-то вдруг претворился в его воображении в образ прекрасной стройной башни, стоящей на восьмигранной площади. А затем, к всеобщему недоумению, этот странный русский ведет себя совсем уж непонятно. Он торопливо встает, кладет на столик чаевые и уходит, не дослушав певицу. Просто в его воображении возник прекрасный светлый город, полный цветов и фонтанов, и потребовался больший лист ватмана, чтобы все это зарисовать.

Когда он вернулся, то не узнал уютного бара. Вскоре после его ухода нагрянула полиция, посетители разбежались, некоторых забрали в участок. Очаровательная певица тоже исчезла. Правда, выйдя из бара, Олтаржевский увидел ее осторожно вылезающей во двор из маленького кухонного оконца (предусмотрительно оставленного открытым). А она, грациозно спускаясь на землю, в который раз мысленно возблагодарила – нет, не Бога, а искусных портных, которые придумали такие вот удобные короткие «платья для коктейля», чтобы было удобнее удирать от полиции. Для молодых людей вечер был спасен…

Быть может, все было совсем не так. Но ведь так могло быть, не правда ли? Ведь просто-напросто не могло быть иначе…

Глава четвертая.
ДЕЛО ВСЕЙ ЖИЗНИ

Всесоюзная сельскохозяйственная выставка

Мы все привыкли к своей Выставке и часто бываем здесь. Приятно прогуляться по тенистым аллеям. Полюбоваться фонтанами, прокатиться на громадном колесе обозрения и каруселях, посетить многочисленные ярмарки и торговые павильоны. Выставка может принять и развлечь всех желающих – ведь это целый город со своими улицами и площадями, скверами и парками.

Из года в год на стендах павильонов этого нарядного города, поочередно менявшего названия – Всесоюзная сельскохозяйственная выставка, затем Выставка достижений народного хозяйства, а теперь Всероссийский выставочный центр, – сменяя друг друга, демонстрировались самые различные экспонаты. Здесь были сельскохозяйственные товары и техника, результаты опытов Мичурина и его последователей, созданные в нашей стране инструменты и станки, а затем и первый искусственный спутник Земли и ракета-носитель «Восток». Именно здесь можно было увидеть модель первого в мире атомного ледокола, гигантский летающий подъемный кран – вертолет Ми-26, станки-автоматы, промышленные роботы и лазеры. Всего и не перечислишь… Кто-то из участников Выставки получил мировую известность, другим она помогла в успешном сбыте новой продукции, а многочисленные гости, возможно, почерпнули здесь новые идеи.

К сожалению, прежние, меняющиеся с течением времени, но неизменно интересные экспозиции павильонов Выставки сохранились лишь в воспоминаниях современников. Но остались архитектурные сооружения, и они во многом доносят до нас ту атмосферу деловитости и вместе с тем праздничной приподнятости, которая всегда царила на главной Выставке страны.

Обычно нас мало интересуют имена тех, кто спланировал, построил, оформил тот или иной архитектурный комплекс. А между тем роль архитекторов, художников, садоводов не менее велика, как роль сценаристов и режиссеров театра, сумевших так организовать работу большого коллектива участников, чтобы подарить праздник всем – и гостям, и самим создателям спектакля. Поэтому стоит вспомнить о тех, кто создавал уникальный выставочный ансамбль в Москве. Входящие в него сооружения отражают историю архитектуры нашей страны. Вернее, сама история, созданная зодчими и скульпторами, предстает здесь в дереве и камне, в стекле и металле.

Возможно, кому-то некоторые павильоны Выставки покажутся слишком яркими, несовременными и даже безвкусными. Но не следует забывать о том, что каждое из этих сооружений несет отпечаток вкусов и пристрастий своего, иногда достаточно отдаленного от нас времени. Не все постройки дожили до нас в первоначальном виде. Многие павильоны позднее были перестроены, а тех, что были созданы к открытию Выставки в 1939 году, сохранилось очень мало. Тем более ценно то, что осталось и доносит до нас историю архитектурного и художественного оформления Выставки, И сегодня, по прошествии многих лет, мы ловим себя на том, что нам вновь нравятся эти по-своему красивые здания.