Текст книги "Дела семейные"

Автор книги: Ольга Табоякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Крик поднялся мгновенно, да так неожиданно, что старый придворный маг не смог удержать очередную волну, и она окатила всех присутствующих. Министра подхватили стражи и поволокли куда-то. Другие стражи стали все вокруг осматривать, проверять людей. Поднялась паника. Главное семейство быстренько испарилось, оставив своих подданных разбираться самостоятельно.

Народ разделили на группы, пытались даже досмотреть, но ничего путного из этого не вышло. То тут, то там слышались скандальные вопли. Меня под руки подхватили Васенька и донн Солемнити:

– Треш, мы тебя выведем, сейчас тут филиал ада откроется, – Васенька покричал мне на ухо.

Отупение сделало меня послушным чужой воле, хотя немножко хотелось посмотреть на будущие события. Они вывели меня за ворота дворца:

– Треш, ты сам доберешься? – озабоченно спросил меня брат.

– Да, – я не стал раздумывать над этим вопросом, что подкупило брата, и он мне поверил.

– Ты очень устал? Отправляйся спать, Треш, до завтра.

– До завтра, маленький.

Я повернулся и пошел домой, а в голове постоянно крутилась наша недавняя встреча с бывшим архивариусом.

***

Я шел по темным улицам домой. Желание вернуться домой победило мою безграничную усталость этого длинного дня. Несколько раз я пытался поймать перевозки, но они не останавливались. Чуть позже, когда я вошел в Южный квартал, и людей и перевозок на улицах вообще не было. Довольно скоро я ступил на Старую улицу. Еще немножко и я буду дома. Пройдя ворота, я уже предвкушал сладкий сон на своем чердаке в окружении звезд, но Цукине распорядилась совсем иначе.

В десяти шагах от ворот на дорожке, ведущей к дому, лежало что-то большое и стонало. Судя по стонам, это был человек. Я кинулся к нему, попытался перевернуть, понять, что с этим человеком. В первое мгновение я испугался, что это отец или доктор Шалом, или еще кто-то из наших.

Вот так в темную ночь на дорожке в Лавку лежал и умирал Буквари. Его лицо залитое кровью, запекшимся потом настолько исказилось, что я не сразу его узнал. Я стоял на коленях перед ним и пытался определить какие он получил травмы, этому учил доктор Шалом. Перевернув его на спину, я увидел, что в груди Буквари торчит обломок стрелы.

– Масарана, – хоть дед и учил меня не ругаться именем бога Смерти, в тот момент я не удержался.

– Именно, Масарана, – простонал Буквари, и я понял, что он в полном сознании.

– Подождите, я сейчас приведу доктора Шалома, он сможет вытащить.. – Я стал приподниматься, чтобы кинуться в дом.

– Подожди, Треш, – опять простонал Буквари, – уже не надо.

На этом усилии он закрыл глаза, но крепко ухватил меня за рукав. Через несколько вдохов, Буквари открыл глаза.

– Достань у меня из сумки коробку, – велел он.

– Сумка, – я стал лихорадочно оглядываться в поисках ее.

– Вытащи из под меня.

Я увидел ручки сумки и стал тянуть их на себя. Сумка была очень маленькая, но ткань пропиталась кровью. Коробочка была величиной с большую монету.

– Открой ее, осторожно.

На дне коробочки была какая-то горошина, только цвет у нее был синий.

– Положи мне в рот.

Почти мгновенно Буквари стал говорить разборчивее, волна боли, ранее исходившая от него, уменьшилась.

– Это делали по рецепту твоего деда Игиса, – пояснил он.

В моем мозгу вспыхнул красный сигнал: "Стоп! Он был знаком с дедушкой?".

– Что с Вами случилось? – этот человек лежал передо мной и вызывал жалость и ужас. Я забыл свою злость и гнев на него.

– Мне уже не помочь, Треш, – ответил Буквари, поморщившись. – Это стрела наговоренная, делалась специально на меня. Знаешь о таких вещах?

Мне было жутко вспоминать о подобных рассказах деда, но я знал о мастерах, изготавливающих подобные вещи.

– Послушай меня очень внимательно, от этого зависит твоя жизнь.

Я опять кивнул, не задавая вопросов, этот человек все расскажет сам.

– За пожар прости. Вы должны были уехать.

Его признание подтверждало мою догадку.

– А книга и статуэтка?

– Книга твоего деда, он отдавал ее мне на время. А статуэтка, – Буквари усмехнулся. – Не понял?

– Мне кажется, это как проверка?

– Правильно, Треш, на удачливость, на смелость, как проба сил.

– Спасибо, а просто предложить нам переезд Вы не додумались?

– Треш, все должно идти само собой.

– Кого вместо Вас похоронили? Кто такой Фисеноко?

– Ты и склеп вскрыл? Молодец, не пропадешь, – казалось, что Буквари был очень доволен моим поступком. – Это мастер при морге. Помер с перепоя. Мы и использовали.

– А душа? – спросил я, вспомнив другого пьяницу у библиотеки.

– Душа? Так он же ее давно пропил. Ну, а эффекты Игис наложил. Похороны были шикарные, думаю, что у меня таких не будет.

От этих его слов меня неприятно скрутило, покорежило. Тем временем, Буквари продолжал тему своих похорон.

– Закопай меня в саду. Здесь будет хорошо и спокойно лежать, – попросил он.

– В каком саду? – я не понял его предложения.

– В твоем, – заметив мое недовольство, Буквари объяснил, – Ты меня не можешь кому-нибудь показать, тебя в Башню упакуют со всей семьей. Сам думай, я ведь враг короны. Единственный выход закопать меня здесь.

– Вас и так смогут найти по следам, – попытался я опровергнуть его высказывания.

– Ты вокруг посмотри, крови нет. Я ведь сразу сюда прыгнул. Когда рабочие чинили дорожку, я круг тут положил, как точку перехода. Запасной вариант.

Видимо горошины хватило не надолго, Буквари скрутила боль, которую он терпеливо переживал.

– Дай еще одну, – сказал он.

– Там последняя.

– Значит надо торопиться. Слушай, я работал во Втором департаменте безопасности. Мы расследовали глобальные изменения, несущие потенциальную угрозу. Твой дед выявил и частично доказал проблему: потери свободной магии и угасания творчества.

– Что? – я не понимал о чем говорит Буквари.

– Свободной магии почти нет – это целенаправленная политика, но идет уже давно. А вот с творчеством появилось последние лет пять.

– С магией я что-то понимаю, дед иногда рассуждал об этом. Но что такое Вы говорите про творчество?

– По статистике последние десять лет постоянно снижается число авторов книг, художников, певцов, изобретателей, даже талантливых магов. Мы теряемся, не развиваемся, нет новых идей, нет мыслей. Мы так и не выяснили в чем дело. Ты обязательно должен найти записи деда, там должны быть пояснения.

Чувствовалось, что Буквари очень больно говорить, но этот вопрос волновал его. Он продолжал:

– Ты должен пообещать мне, что будешь с этим разбираться.

Буквари смотрел на меня такими глазами, что я не смог отказать.

– Я сделаю все, что смогу и даже больше, – я связал себя этим обещанием, но решил подумать об этом попозже.

Радость Буквари перебила даже его боль.

– Треш, в столице есть люди, которые против нас. Будь очень осторожен. Выйди на нашего главного он тебе может помочь ресурсами. Хотя нет лучше, чтобы о тебе никто не знал потому, что тогда ты будешь свободен. Помни, что доверять надо осторожно.

– Буквари, – я решил расспросить о врагах и их главном, но архивариус дернулся на моих руках, изо рта пошла кровь. Буквари больше не дышал.

– Буквари, – я плакал над телом бывшего королевского архивариуса. Я подумал, что он заслуживает, чтобы его оплакали.

– Треш, – позвал меня из темноты голос доктора Шалома, – Ты где, Треш?

– Я здесь, ближе к выходу.

– Треш, ты плачешь, что с тобой? – доктор испугался.

– Док, смотрите.

Доктор подошел ко мне, тело он рассматривал внимательно, проверил признаки жизни.

– Кто его?

– Не знаю, он не успел пояснить про это.

– Треш, я же вернулся один, девочки остались на водопадах. Мы сидим с Гришей, и тут он говорит, что ты идешь. Мы ждем, а тебя все нет, я и пошел встречать.

– Почему он не почувствовал архивариуса?

– Треш, я не знаю, он не говорил о нем ничего. Треш, объяснишь?

Чуть успокоившись рядом с доктором, я рассказал про смерть Буквари.

– Он прав, надо его закопать быстрее, скоро будет рассветать, а наших соседей ты знаешь. Я принесу лопаты, ткань. Гриша пусть уберет следы, и надо вынуть его круг и уничтожить. Кто еще может прийти из него?

Гриша уже долго висел рядом с нами и с неодобрением качал на все головой:

– Будет в доме еще одно приведение. Имейте в виду, что он пусть живет в саду.

– Гриш, ты о чем?

– Умер насильственно, есть шансы стать призраком. За лопатами я сношусь сам, – сказал наш домовой джинн и исчез.

В эту ночь я второй раз имел дело с покойникам. Копать могилу стал доктор, а я просто сидел на поваленном дереве рядом с ним. Доктор не позволил ему помочь, сказал, что боится, что меня придется положить рядом с телом архивариуса. Мы закопали тело, прочли молитвы, Гриша по его выражению "произвел зачистку".

Луна и звезды убежали, когда я лег спать. Этот трудный день кончился.

***

Завтракал я ранним вечером в компании Гриши, который приготовил птицу под острым соусом с овощами. Доктор Шалом, по словам Гриши, уехал к девочкам с самого утра. Васенька прислал короткую записку, что будет дома завтра с утра. Папа ушел рано утром в неизвестном направлении, но Гриша уверил меня, что Дауон внимательно прочитал бумаги относительно моего поручительства и пообещал не устраивать неприятности. Мама занималась исключительно собой. От Ната не было никаких известий. Буквари в виде приведения не появлялся, что сильно успокаивало Гришу. В целом вечер прошел тихо, видимо как компенсация за вчерашний день. В Лавке ночью мы с Гришей играли в карты, но никто не захотел стать нашим клиентом. Гриша пояснил, что народа на улице почти нет потому, что все встревожены обысками, проверками и допросами в связи с покушением на министра Арикова. Ко мне вернулось спокойствие, но способность здраво рассуждать не заглядывала в мой разум, поэтому я предпочел ни о чем конкретном не думать.

***

Васенька меня порадовал, явившись с большой корзиной.

– Что там? – немедленно заинтересовался Гриша.

– Распаковывай, – скомандовал Васенька, отдавая корзину Грише.

Детское нетерпение домового джина сделало его похожим на ребенка. Он утащил корзину на кухню, откуда мы слышали только восторженные восклицания, такие же восторженные ругательства и подвывания. Я уже знал, что Гриша подобными подвываниями, выражает самые сильные эмоции.

– Что там такое? – лениво спросил я, еще удобнее разваливаясь на кресле.

– Мелочи для дома. Слышишь, как он доволен? Я думаю, он вечером будет хвастаться перед всеми, пусть это будет и для тебя сюрприз.

– Ты уже закончил во дворце?

– Да, там ввели военное положение, и донн Солемнити решил, что мне лучше пока побыть дома. Чем займемся сегодня? И что ты сделал вчера?

– Вчера я спал потому, что позавчера я работал. Кроме того, тебе надо знать – я видел Буквари.

От этого сообщения мой брат подскочил на месте, плеснув на себя из чашки молоко с чаем.

– Может, переоденешься? Я потом расскажу.

– Это не обязательно, – огорошил меня Васенька.

Я был абсолютно уверен в его желании носить только чистую одежду, Васенька всегда отличался любовью к чистоте.

– Гриша, я облился! – громко позвал он Гришу.

Это меня еще больше удивило: "Зачем звать Гришу?". Гриша появился в комнате со странной белой штукой в руках и без объяснений стал водить ею над пятном молока с чаем. Пятно исчезало на моих глазах.

– Это универсальный пятновыводитель, – пояснил Васенька, – Нат отдал много полезных вещичек, знаешь, сколько у него их?

– Замечательно, полезная штучка.

Гриша лучился от удовольствия. Закончив с пятном, он унесся назад на кухню исследовать свои новые сокровища.

– Теперь рассказывай.

Мой рассказ был длительным и пространным, я пересказал брату весь свой сумасшедший день. Но больше всего меня поразил вывод моего брата из всей истории.

– Значит, его там и похоронили. Самое место, еще легко отделался.

– Васенька, ты что говоришь? – мой всегда добрый брат такого не мог бы сказать.

– Треш, никто не должен другого лишать дома, рушить его жизнь, какие бы важные цели он не преследовал.

Это заставило меня взглянуть на ситуацию по-другому, но тему мы закрыли, решив собрать информации побольше.

– Так чем мы сегодня займемся? – вернулся к первому вопросу мой брат.

– У нас есть два незаконченных поиска. Нат просил найти человека и доктор Шалом тоже. Давай займемся этим.

– А слежка?

– А что слежка? Пусть следят, результаты то они не поймут. Это только для нас. Тем более это не запрещенный ритуал, если будут выяснять, мы проводим его для клиента.

– Тогда собираемся?

– Собираемся. Ты говорил о полянке, она подходящая?

– Вполне.

Мой брат уже был полон энергии и убежал наверх собираться самому и готовить необходимые вещи. Я пошел в подвал доставать предметы для поиска: носки и платок с заколкой.

***

Для определения владельца вещи использовался ритуал поиска по притяжению образа владельца. Васенька предложил провести определение по очереди, сначала носки, потом платок с заколкой. Я не возражал. Утро было замечательное, сидеть на траве и наблюдать за действиями Васеньки доставляло мне удовольствие. На старом замшелом пне Васенька разложил носки, поставил плошку с водой из ручья, насыпал на носки порошок, рядом положил лист с порядком действий и начал работать. В плошку кинул травинки, листик, две хвойных иголки, затем насыпал щепотку перца, все это перемешал, прошептал нужные слова. Затем поймал кусочек ветра и нацепил на него получившуюся пену из плошки. Ветер поднял в воздух носки, мне даже показалось, что он нюхает их, как это делают собаки. Носки медленно опустились на пень, а мы стали ждать.

Ожидание продлилось почти час. Внезапно пена вспенилась, поднялась на локоть вверх и стала сплетаться в рисунок. Мы подсели поближе и заворожено смотрели на создание портрета человека. Ветру потребовалось почти полчаса, чтобы сплести портрет Натаниэля. Затем пена резко опала в чашку, и на поляне воцарилась тишина и безветрие.

– Быть такого не может! – медленно по слогам произнес Васенька. – Это что получается – носки Ната. Может, ты не те взял?

– Васенька, я взял те из шкафа. Ты подумай, Нат имеет привычку разбрасывать носки где попало?

– Да вроде не замечал, – признал он.

– Значит, это те носки.

– Тогда он отец детей Майи?

– Это не доказано, но что точно, так то, что у нее оказались его носки.

– Знаешь, Треш, могу поспорить, что заколка и платочек Майин.

По размышлению, я отказался от спора и предложил просто это проверить. Васенькина интуиция не подвела.

***

– Треш?

– Васенька, нам нужен совет.

– Треш?

– Васенька, нам нужен совет человека, который всю жизнь успешно работал на Безопасность, вел процветающее дело, вырастил двух внуков, и судя по всему умер счастливым.

– Деда?

– Деда. Готовь все на ритуал вызова.

– Кто его вызовет?

– Я, конечно, или тебе хочется получить отповедь по полной программе?

– Нет, но ты уверен?

– У тебя есть другие предложения, к кому мы можем обратиться? Доктор отпадает из-за Майи и Ната, мама с папой отпадают сами по себе, Сева вряд ли, Гриша так насоветует, сам знаешь. Наши с тобой ресурсы исчерпаны.

– Согласен. Я тебе помогу, только надо доктора попросить пусть поможет с вызовом. Он это делал уже не раз, а мы еще ни разу.

***

Переход в Сон для встречи с дедом согласно Обряду Посмертия дался мне не легко. Сначала надо было лечь по положенному Обрядом положению. Вы пробовали уснуть лежа в специальном костюме из белой шерсти в удушающую жару? В этом костюме хорошо только худеть озабоченным матронам и девицам на выданье. Но мне пришлось лечь в теплом костюме на пол. Закрыть все двери и окна, хотя я тут схитрил, раз я живу на чердаке, то оставил открытым люк в полу и на крыше, что обеспечивало мне какой-то сквозняк. Перед самим сном надо было расставить травки с благовониями в определенной последовательности, в этом мне помог доктор Шалом. Я лежал, читал про себя слова Вызова и гадал, как можно уснуть в таком положении.

Не сразу заметил, что травка стала давать густой белый дым, и все помещение заволокло поволокой. Это мне совсем не понравилось, и я решил встать и открыть окно, чтобы дым вытянуло. Подойдя к окну, я посмотрел на спящий город, он весело светил огоньками. Я повернул замок и потянул на себя окно, и тут по лицу меня ударили крылья птицы. Мне показалось, что сова обругала меня. Я развернулся к птице, которая покружив по чердаку, уселась на стол.

– И что ты ждешь? – Так спросила меня сова, высовывая изо рта змеиное жало.

– А ты, что говорящая? – не поверил я своим ушам.

– Треш, ты меня уже достал, – ответила сова.

– Я не понимаю.

– Треш, я уже тут почти час жду, когда, наконец, ты откроешь окно, а ты все лежишь себе да улыбаешься, зачем тогда звал?

– Кого звал?

– Треш, ты глаза протри, – посоветовала мне птица.

Сон есть сон, я потер глаза руками и увидел, что за столом сидит дед и улыбается. Я попробовал подойти к нему ближе, но воздух сгустился, и невидимая стена удерживала меня.

– Деда, это ты птица?

– Треш, я теперь не совсем птица, я сова-змея, – пояснили мне.

– Ага, понятно, а что ты делаешь? – дурные вопросы так и лезли из меня.

Дед закатил глаза:

– Треш, я теперь работаю у одной дамы из другого Мира, ей по протоколу положены змея и сова. Обычно, мы занимаемся ремеслом, так сказать, восстанавливаем легкую промышленность, но иногда бывают заварушки, и тогда можно порезвится в полной мере. Может, к делу перейдем? Времени совсем мало до рассвета осталось.

– Дед, а что нам делать?

– Что у тебя там случилось?

Мой укороченный рассказ о последних событиях пришелся деду по душе. Он всегда любил запутанные истории.

– Треш, ты меня удивляешь, ты же знаешь, что нельзя не исчерпав все возможности тревожить в Посмертии. А на счет девочки, правда – лучшая политика, только помни о безопасности, Треш.

– Дед, я скажу все Шалому, пусть он решает, но по другим делам, мы уже все перепробовали, – возразил я ему, – Да еще с тобой сильно желал поговорить Вал, он композитор в маминой труппе, – передал я просьбу Вала.

– Треш, иди простым путем. Ты в Банк ходил? – дед задал простой вопрос, на который у меня был отрицательный ответ.

Эта возможность была нами не использована, и как сказать об этом дедушке я не знал, но он, судя по поведению, ответ знал сам. Сова улыбнулась мне опять и, взмахнув крыльями, улетела в окно.

– Треш, Треш, – меня трясли за плечо, гладили по лицо, – проснись! Треш!

– Чего ты орешь? – разлепив глаза, я спросил своего брата.

– Это ты орешь, – возразил он мне, – Ты так орешь, что Гриша готовить не может, все из рук валится и из кастрюль убегает.

– А что я кричал?

– Не понятно, только слова какие-то Аффа, Фина, Аффина, Аффафина, или как-то так.

– Мне тоже не понятно. Васенька, слезь с меня, дай я эту одежду сниму, а то жара меня доконает.

Васенька следил за моим переодеванием в более легкую летнюю одежду, и пытался расспросить о моем сне.

– Треш?

Мне пришлось подбирать слова, чтобы объяснить свой промах.

– В общем, дедушка сначала посоветовал посмотреть документы, которые он оставил нам в столичном Банке.

– ???

– Он там немного занят, и поэтому советует пока обходится своими силами, – пришлось мне пояснить позицию Игиса.

– В Банке то мы и не были, – задумчиво сказал брат, – Когда ты пойдешь туда?

– Почему ты? – удивился я. – Мы должны пойти вместе и думаю лучше всего сегодня.

***

Банковский служащий Филья пыжился от самосознания собственной значимости. Это можно было понять при первом взгляде на него. Очки в золотой оправе на остром носу для солидности, распушенные и подкрашенные усы, выступающий подбородок и лоб придавали ему комичность вместо значимости. Волосы у Фильи были зализаны и зачесаны. Он пытался прикрыть свою лысеющую голову, зачесывая на макушку волосы с ее боков. Обычно, я не обращаю внимания на то, в чем одеты люди, но его костюм сразу привлекал к себе внимание: высокие сандалии с золотыми пряжками, брюки и рубашка из чистого льна с посеребренностью продольных нитей, шейный платок по последней моде, руки были украшены кольцами, браслетами и цепочками. Одно слово банковский служащий.

Мой брат Васенька слегка обалдел, разглядывая этого блестящего индивида, и не удержавшись, спросил:

– Они, что все здесь такие?

Оказалось, что Филья услышал этот вопрос и с гордостью за произведенное впечатление ответил:

– Я единственный!

Мне удалось зажать брату рот, чтобы он не поблагодарил Цукине за подобную милость. Шествуя по коридорам в хранилище Банка, Васенька все-таки прокомментировал бахвальство Фильи:

–Он ведь даже не понимает своего убожества.

Другой, сопровождающий нас служащий улыбнулся на это замечание:

– Он племянник Босса.

Филья, вернулся с нашими удостоверенными документами, и мы продолжили дальнейший путь.

О Банке я хочу рассказать отдельно потому, что даже имперско-королевский дворец не поразил меня, так как этот столичный Банк. Представьте себе, Вы идете по коридорам, сидите в специальной комнате, ожидая своей очереди, стоите при проверке документов и личностей и постоянно видите пышногрудых, пышнозадых молодых и не очень женщин, одетых в обтягивающие деловые наряды. Они ходят мимо Вас с таким непередаваемым видом своей важности и исключительности, но при этом демонстрируют внимание и приветливость. Тогда я стоял и думал, что их специального учат такому поведению. Служащие – мужчины столичного Банка являют собой респектабельность и значимость. Обрамляют атмосферу Банка блестящие коридоры, литые двери и маленькие гномы (владельцы этого банка), спешащие по своим делам абсолютно не обращая внимания на столь важных людей – сотрудников Банка. Глядя на все это, я решил поговорить с братом, чтобы нам изменить что-нибудь в манере приема клиентов в Лавке. Мы помнится потом обсуждали мою идею, но так и не смогли ее реализовать потому, что в блестящее согласился вырядиться только Гриша, а сочетать не сочетаемое мы так и не научились, постоянно начинали смеяться, что плохо сказывалось на отношении клиентов.

Наконец, мы остались одни в небольшой комнате без окон, с двумя светильниками и закрытой дверью. Перед нами на столе лежал ящик. Мне страшно не хотелось его открывать, подумав, я понял, что боюсь еще сюрпризов от дедушки. Слишком я слабонервный оказывается. Вот Васенька совсем не такой, он потянулся и открыл ящик. Там лежали векселя на крупные денежные суммы, но это не главное. Там лежали бумаги. Сверху был голубой конверт с нашими именами.

***

"Моим внукам: Трешу и Васеньке.

Дорогой Треш и Васенька! Это письмо прошу Вас прочитать первым, потому, что Вы должны будете решить читать ли Вам все остальное. Под этим письмом лежит толстая тетрадь, в которой я постарался изложить важные моменты своей жизни. Своего рода это исповедь или мемуары. Скорее всего мемуары, ведь их человек пишет, чтобы самому себе все объяснить, а исповедь люди пишут, чтобы получить прощение. Мне всегда была важна Ваша любовь, и я знаю, что Вы поймете меня, как я всегда понимал Вас. В любом случае даже, если не сможете понять, просто примите это как данность, тем более, что я уже умер. Сразу скажу, что упреков в свой адрес я не потерплю, и могу прервать посмертные связи. Также я прошу не показывать эту тетрадь моему сыну или невестке. Моим правнукам, которых, к сожалению, я не дождался тоже не стоит это читать. Вы же меня знаете и сможете все понять.

Теперь к делу, под тетрадью лежит другой конверт, в котором указаны другие хранилища, где хранятся некоторые ценные вещи, не только деньги. Вся информация написана достаточно иносказательно, но Вы должны ее понять. Я предлагаю открыть этот конверт в том случае, когда Вы поедете с тем, чтобы снять родовое заклятие. Не торопитесь, это опасный и нелегкий путь. Прежде всего нелегкий потому, что Вам потом придется искать себя снова в мире со своими новыми способностями. Езжайте, когда будете готовы.

Под этим конвертом лежит папка с каталогом тех ценных артефактов, которые хранятся в ТОМ месте. Это очень ценные вещи, которые не стоит пускать в мир или стоит пускать с тонким расчетом, всегда вспоминайте девиз нашего дела.

И последними в этой стопке лежат документы по незаконченным и неразгаданным мною делам Второго департамента Безопасности Хайерфорта. Сами решайте.

С любовью и надеждой, Ваш дед Игис".

***

Моя жизнь складывалась по-разному, самой своей большой удачей и достижением я считаю своих внуков и свое дело – Лавку артефактов, большой неудачей – потерю традиций предков и жизненной философии.

Эту тетрадь я писал с двадцати пяти лет время от времени, где-то раз или два каждый год, приезжая по делам в столицу, некоторые года я совсем пропускал. Цель написания моей тетрадки состоит в том, чтобы, не переврав, рассказать своим детям (зачеркнуто) внукам о своей жизни. Во многом им предстоит встречаться с людьми и событиями, с которыми был связан я. Все повествование ведется от первого лица.

Мне двадцать пять лет.

Подобные записи оставил мне мой отец. Я прочитал его дневник вчера и решил оставить подобную вещь своим детям и внукам. Пока я не женат и еще не выбрал невесту, но отец говорит, что это нормально. Выбирать в столь ответственном деле надо очень уверенно. Все в жизни можно сменить, можно начинать все с начала много раз, но брошенная семья – это тяжкий камень на все будущее.

Почти два года я руковожу Лавкой, отец занимается поиском полезных вещей, приводит новых клиентов. Мы богатеем год от года.

Мне двадцать шесть лет.

В этом году мы построили дом в пригороде Хайерфорта на новом месте. Старый дом пострадал при наводнении.

Отец пострадал в драке, случившейся при нападении на караван. Он много времени проводит дома. Меня стало тревожить, что отец заговаривается.

Два года спустя.

Я был не прав. Отец в очень здравом уме. Он объяснил мне о нашей родовой магии. Оказывается, все мы обладаем чистой силой, то есть при желании мы можем двигать горы, менять лик мира. У каждого из нас, есть особая склонность, присущая только нам. Как рассказал отец, в роду до сих пор не известны случаи повторения таланта. Он объяснил, что сила закрыта и мне надо ехать с ним, чтобы открыть ее. Тяжело ему далась эта поездка, спустя два месяца после возвращения он умер.

Мой талант, отец велел никому не рассказывать его сущность, начал проявляться в полной мере. Дела в Лавке идут просто замечательно. Столько древних вещей пополнило коллекцию, клиенты наиболее, чем щедрые.

Мне двадцать девять лет.

В этом году я женился. Она прекрасная девушка из семьи мастеров артефактов. Ее родители являются признанными мастерами, отец состоит в Совете. Почти четыре года я общался с ними, пока увидел, как из маленькой девочки появилась прекрасная девушка. Зиночка призналась, что она давно в меня влюблена и знала, что выйдет за меня замуж.

Мне двадцать девять лет (2).

Мне больно об этом писать, но Зиночка оказалась беременной не от меня. Она родила ребенка через шесть месяцев после свадьбы. Тесть в шоке, ее мать опускает глаза, она похоже все знала. Я не знаю, что делать. Зиночка орет по любому поводу. Местный доктор говорит, что ребенок родился увечным с отклонением в развитии. Наш дом превратился в ад.

Мне почти тридцать лет.

Как ни учил меня отец, но я выбрал не так. Теперь я думаю, как дальше жить и вижу спасение только в работе. Я даже не могу уехать потому, что не на кого оставить Лавку.

Год спустя.

Зиночка умерла от разрыва сердца, таков был официальный диагноз врача. На самом деле она была пьяна, и пьяная спускалась с лестницы, упала и сломала шею. Она стала очень много пить после смерти ее ребенка. За все время она так не рассказала мне об отце ребенка, она вообще перестала со мной разговаривать. Мы ее похоронили, но при этом я подслушал разговор в доме тестя. Оказывается, отцом ребенка был ее сводный брат, дикая скотина. У меня был выбор опозорить его, и всю их семью. Но я понял, что они сами пытаются найти управу на него. Чем-то он их крепко держит за горло.

Это гнусно, но я устроил смерть этого самого человека. Он умирал долго, корчась в яме. В городе расследовали его смерть, но виновных не нашли. Я думаю, что тесть много заплатил за такое решение дознавателей. Он как-то странно стал смотреть на меня, даже сочувственно.

Год спустя.

Дела идут. Мое прошлое постепенно уходит в не бытие. Но я стал замечать, получать информацию, что ко мне очень внимательно кто-то присматривается. Думаю, что это связанно с той историей, но шантажировать себя я не дам.

Мне тридцать шесть лет.

Почти четыре года я работаю на Второй департамент Безопасности. Это секретная организация. Они занимаются поиском и разрешением глобальных вопросов, несущих угрозу жизни людей и социального строя. Пока я только стажер, учусь.

Мой куратор работает в библиотеке, он архивариус. Я думаю, что он очень умный и непременно станет главным королевским архивариусом. Он знает о моем таланте, но почти не затрагивает эту тему. Единственное, что он делает, так это учит меня по старым книгам разным приемам, влияющим на эффективность моей работы.

Два года спустя.

В том году я снова женился, не ожидал от себя такого. Мы поженились спустя две недели после знакомства. Она сделала мне предложение, организовала церемонию, стала хозяйкой в доме.

Знакомые говорят, что мне просто повезло, чтобы такая девушка выбрала меня. Мальва объяснила, что от меня она не дождется предложения, поэтому сделает все сама. Она стала хорошей женой, научилась вести прием, при том, что разводит клиентов лучше меня, у которого столько лет практики. На что она долго смеялась, объяснив причину своего веселья, что ее родственники много лет торговали на рынке. Это сейчас они владельцы караванного пути.

Мне тридцать девять лет.

Мальва родила сына. Мы назвали его Дауон. Прекрасный мальчик, только очень тихий. Это тревожит мою жену, которая считает, что дети должны быть более подвижными.

Я работаю уже специальным агентом. В следующем году поеду по специальному заданию. Мальва вполне в Лавке справится без меня.

Мне почти сорок лет.

Вернувшись домой после короткой поездки в столицу, я застал большие перемены. Дом и Лавка полностью изменились. Стало гораздо уютнее и теплее. Только сейчас я осознал, как мне повезло, что Мальва такая решительная. Пусть знакомые и говорят, что я подкаблучник, но так приятно жить, когда есть на кого положиться в этой жизни.

Мне сорок лет.

Я уезжаю надолго, буду решать свои дела и выполнять задание департамента. Мне надо узнать, куда и почему ушли жители рыбачьих деревень с полуострова. Мальва порадовала меня, сообщила, что опять беременна.

Мне сорок один год.

Я вернулся домой. В пригороде свирепствовала лихорадка. Мальва потеряла ребенка. Это большое горе для нас. Мне очень жаль, что я не был с ней в это время. Нашей семье повезло потому, что остальные все живы. Соседям хуже, у многих умерли маленькие дети, старики. Когда я вернулся, Мальва всю ночь проплакала у меня на груди. Я понял, что она слабая женщина, о которой надо заботиться.