Текст книги "Трофейная жена для лорда-дракона (СИ)"

Автор книги: Олеся Рияко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 27

Ночевые пещеры представляли собой странные, словно прогрызенные кем-то углубления в отвесных скалах. Они располагались в небольшой расщелине, заканчивающейся тупиком, в котором среди камней росла одна-единственная лысая сосна, разбитая молнией. Это было самое начало перевала, который узкой тропой уходил выше, к заснеженным пикам и терялся где-то высоко, за обнимающими горы туманами. Они всегда появлялись там на рассвете и закате, дав название этим местам – Туманные горы.

Опасные, с непредсказуемой погодой, населённые дикими животными и лихими людьми, они отделяли плодородные, лесистые земли юга, от бескрайней и бесплодной пустыни. И именно туда лежал путь троих всадников, прибывших к пещерам, когда солнце почти скрылось за горами.

Из-за груды камней откуда ни возьмись под ноги к лошади Арвольда метнулась тень. Кобыла под ним заржала истошно и встала на дыбы, чуть не скинув юношу, но тот успел вовремя вцепиться в поводья.

– Тпру! Пошёл прочь!

– Тише, тише… – Рассмеялся Дарон и быстро спешился. – Это Шорох, он местный… кхм… трактирщик.

Маркус рассмеялся вслед за своим господином, Арвольд же растерянно уставился, на кучу тряпья, представшую перед ним.

А она вдруг встрепенулась и низко поклонилась юноше, сняв с плешивой головы то, что меньше всего было похоже на шляпу.

Перед ним предстал чумазый, крючконосый старик с маленькими тёмными глазами, цепко глядящими из-под седых косматых бровей и клочковатой бороды – в дикаре, одетым в грязную ветошь едва ли можно было разглядеть человека. Скорее он мог сойти за одичавшего горного духа или даже сумасшедшего пустынного джина невесть как забредшего на эту сторону гор.

Судорожно выдохнув вмиг накатившее на него напряжение, Арвольд спешился и коротко кивнул Шороху, оставшись от него на безопасном расстоянии.

– Добрый вечер, извини, что… напугал. Ты в порядке?

Куча тряпья вдруг затряслась и, раззявив беззубый рот, издала хриплый кашляющий звук. Кажется, Шорох смеялся.

– Он не говорит. – Сказал Маркус. – Я слышал, что люди Озула отрезали ему язык, когда тот не смог выплатить игорный долг. Возможно оттуда и его прозвище – Шорох. Теперь ему только шуршать и остаётся.

Оруженосец аккуратно разгружал поклажу с коня своего господина, пока Дарон пошёл к пещерам выбирать место для ночлега. Арвольд смерил мальчишку заинтересованным взглядом и, оценив, что лорд вряд ли услышит их отсюда, решил воспользоваться случаем разговорить молчуна.

– Кто такой Озул?

Маркус как-то странно, воровато оглянулся на него и предпочёл промолчать. Но Арвольд не собирался упускать полученную возможность. Он встал к оруженосцу ближе, сделав вид, что просто помогает ему развязывать узлы. Теперь Маркусу стало сложнее уходить от ответа.

– Вы здесь не впервые, да?

– Были пару раз. – Нехотя прокряхтел тот. – Сэр Дарон много путешествует. Его манят чужеземья, риск, азарт… Он не любит по долгу находиться в родовом замке.

– Почему?

Оруженосец поморщился, словно бы Арвольд клещами тащил из него каждое слово, но всё же ответил:

– Не в ладах с отцом. Лорд Фэррэйн слишком многого требует от него.

– А это действительно так? Или… ну, знаешь…эти проблемы лордов, которые слугам не понять.

Маркус смущённо ухмыльнулся в кулак и, бросив короткий взгляд на Дарона, остановившегося от них на почтительном расстоянии, кивнул.

– Да, да… Лорд Фэррэйн требует от него, чтобы женился пораньше. Хочет внуков и, чтобы господин учился управлять приисками, а не бился на турнирах… ой! Зря я вам всё это, сэр…

– Нет-нет, ты чего! Я же свой и ничего никому не скажу. Считай, что я… вон, как Шорох. Тот ещё молчун.

Маркус прыснул от смеха, а Шорох, принялся рассёдлывать его коня, заинтересованно навострив свои оттопыренные уши.

Оруженосец вдруг заёрзал на месте и, опасливо кивнул Арвольду, намекнув, наклониться поближе.

– Я рад, что у Фэррэйнов теперь есть вы… Может быть, вас сам Единый нам послал. Ведь столько бед вокруг из-за проклятого короля. В доме, где хозяин убит горем, даже мухи мрут быстрее положенного…

Мальчишка тяжело вздохнул и, нервно теребя в руках обрывок верёвки, сказал ещё тише.

– Не подумайте худого, сэр, но будьте осторожнее. Озул часто останавливается здесь со своими людьми. Они с сэром Дароном на короткой ноге и не тронут нас. Но будьте с ними вежливы, даже если будут грубить. А станут предлагать чего-нибудь выпить или ещё хуже, играть в кости – ни за что не соглашайтесь!

Арвольд нахмурился.

– Да кто такой этот Озул, которого ты всё время поминаешь?

– Тсс… Озул он… хозяин этих мест. Без платы ему никто через перевал не ходит. Опасно.

Юноша замер, задумавшись над его словами. Впереди Шорох то и дело оборачиваясь на них, снимал с коня Маркуса поклажу. Дальше него у входов в пещеры, подбоченясь прогуливался Дарон. В укрытой от всех ветров расщелине было удивительно тихо и спокойно. Так как бывает в поле перед самой бурей… Это и не нравилось Арвольду. Ой как не нравилось.

– Спасибо, что сказал мне. Я не забуду твоей доброты.

Тихо поблагодарил юноша, но оруженосец не успел ничего ему ответить. Его отвлёк недовольный голос хозяина:

– Маркус! Чёрт тебя дери! Уже солнце село, а лошади до сих пор не рассёдланы!

Очень скоро Арвольд понял, почему Дарон обозвал Шороха трактирщиком. Сгорбленный старичок двигался быстро, резво и вот уже жарко развёл костёр в одной из пещер, выставил над ней треногу и повесил над огнём мятый медный котелок.

Разобравшись с поклажей, Арвольд было принялся помогать тому, взявшись за чистку картошки, но ощутимо получил по рукам поварёшкой, чем немало рассмешил Дарона.

– Не вздумай! А увидит, что ты кормишь лошадей и вовсе в драку полезет.

– Почему это?

– Решит, что работу у него отнимаешь. Шорох до денег очень жадный. Вот, смотри. – С этими словами Дарон снял с пояса кошель и, выудив из него какую-то мелкую монету, кинул ту, целя в кипящий котелок. А Шорох, даже мгновения не подумав, схватил её на самом подлёте к похлёбке и, воровато попробовав на зуб, спрятал куда-то в складки своей пыльной хламиды.

Дарон расхохотался, а вот Арвольду было не до смеха. Ему стало ещё жальче старика. Поймав на себе печальный взгляд Маркуса, который тот тут же поспешил отвести, он понял, что оруженосцу такие издевательства тоже не доставляли удовольствия.

По спине юноши пробежал неприятный холодок. Он подумал, что сэр Ремальд никогда бы не позволил себе обращаться так с кем бы то ни было.

Сытно поужинав, Арвольд принялся готовиться ко сну и был озадачен тем, что только он. Дарон расхаживал у входа в пещеру, явно нервничая, а Маркус сидел у костра, с потерянным видом.

Выбрав из груды поленьев одно поровнее, он задумчиво обтачивал его коротким ножичком, одну за другой кидая стружки в огонь.

– Что это с ним? – Выждав момент, тихо спросил его Арвольд.

– Озула ждёт. Этого я и боялся. – Вздохнул в ответ оруженосец и срезалв с полена особо крупную стружку, с досадой бросил её в жадное пламя.

– Зачем?

– Отыграться решил.

И в тот же самый миг, когда он это произнёс, тихую горную расщелину наводнили звуки: топот копыт, грубые голоса, подгоняющие лошадей, заливистый свист. И секунды не прошло – Шорох, мирно посапывавший у входа в их пещеру, подорвался с места, и, словно верный пёс, бросился навстречу хозяину. Вслед за ним, выглянули из ночного укрытия и все остальные.

Больше дюжины крепких, коренастых лошадей въехали в расщелину, неся на своих широких спинах дивных всадников. Закутанные в серые ткани вместо доспехов и лат, они были похожи на посланников ветра или горных духов. Их мешковатые одежды развевались на ходу, лица скрывали разноцветные повязки – единственная яркая деталь во всём их пыльном образе, – а к поясам были прилажены длинные ножи и странные кривые мечи, больше похожие на полумесяцы.

Всем своим видом эти люди внушали какой-то необъяснимый животный страх, чувство опасности… и тем не менее Дарон вышел к ним, широко раскинув в приветствии руки и что-то заговорил на непонятном Арвольду языке.

– Что он сказал? – Растерянно шепнул юноша на ухо Маркусу.

– Это аджайский. Господин говорит на нём, а я нет. Должно быть, просто поприветствовал Озула.

– А Озул это…

Ответ Арвольду уже не понадобился. Один из воинов, ехавших во главе колонны, спешился на ходу. Не глядя кинув поводья в руку Шороху, он подошёл к Дарону и коротко обнялся с ним. Следом аджаец стащил с лица повязку, явив на свет смуглое обветренное лицо с непривычными взгляду чертами.

Угловатые скулы, нависшие брови, раскосые тёмные глаза под ними, такие же цепкие, колючие, как у Шороха и короткая седая борода, в которой скрывалась жёсткая прорезь рта. Мужчина вдруг резко перевёл взгляд в сторону Арвольда, заставив того скрыться обратно в пещере. Показываться Озулу на глаза вновь, даже из любопытства, юноше больше не хотелось.

– Да. Неприятный тип. – С усмешкой озвучил Маркус его мысли. – Вот что. Давайте-ка спать, милорд. Если господин сядет с ним играть, то это на всю ночь, будьте уверены.

Делать всё равно было больше нечего, потому Арвольд лёг на свою койку у костра – толстую подстилку, подбитую соломой. Их Шорох раскидал по пещере, как только господа доели сваренную им похлёбку.

Огонь сонно потрескивал, бросая отблески на неровные каменные стены, где-то совсем недалеко мирно всхрапывали привязанные на ночь лошади. Ещё ближе мирно сопел Маркус – всё располагало ко сну, но он никак не шёл к Арвольду.

Было ли дело в грубой чужеземной речи и голосах, которые издали доносились до него или нет, но он невольно вслушивался в каждый шорох возле их пещеры. И тут же вскочил, едва неподалёку раздались шаркающие, нетвёрдые шаги.

Глава 28

– Не спишь?

Прежде чем подойти к костру, Дарон облокотился на одну из стен у входа в месте их ночлега и сделал большой, громкий глоток из витиеватого кувшина, который принёс с собой.

Арвольд отрицательно мотнул головой и сел, обняв колени. Кажется, лорд Фэррэйн расценил это, как приглашение, потому что тут же направился к нему и плюхнулся рядом, спиной облокотившись на тюки с вещами, да вытянув к огню ноги.

– На. Держи. – Толкнул он кувшин в руки Арвольду.

Тот растерянно принял его, но всё же спросил.

– Что там?

Мужчина пьяно ухмыльнулся.

– Попробуй, да узнаешь.

Что-что, а пить юноше сейчас совсем не хотелось. Да, нервы были на пределе, но терять бдительность ему было никак нельзя.

– Спасибо, я не…

Однако, Дарон кувшин не убрал и настойчиво ждал, пока парень не заберёт тот у него из рук. Арвольду пришлось сдаться и из вежливости пригубить напиток. Он оказался на удивление вкусным.

– Не торопись. Как тебе? – с энтузиазмом спросил Дарон.

– Словно печенье… со специями?

– И с хмелем! – усмехнулся тот.

– Точно.

Арвольд не смог отказать себе в удовольствии пригубить необычный напиток снова. Мужчина рассмеялся.

– Смотри не переусердствуй, это же аджайский мёд. Чтобы напиться много не надо. Слышал о таком? Его делают из особого сорта винограда, он сам по себе даёт такой необычный вкус. Растёт только в песках, требует особого ухода.

– Аджайский?

Арвольд с уважением посмотрел на кувшин. Название этого напитка было ему знакомо. Что юноша знал о нём, так это то, что стоил тот очень дорого, потому что мало кто доставлял его в королевство. Пожалуй, большей части оруженосцев в жизни не доведётся попробовать нечто столь же редкое. Хотя… какой из Арвольда теперь был оруженосец.

– Ещё? – угадал его мысли мужчина.

– Пожалуй… нет.

– Так "нет" или "пожалуй"? – Хитро улыбнулся тот.

Под ехидным взглядом Дарона Арвольд вздохнул и сдался. Сделал ещё глоток, с удовольствием ощутив, как тепло и пряность специй растекаются по языку и стекают ниже, будто согревая само сердце. Гоня прочь сковавшую его тоску и страх будущего. Однако, Дарон по-своему расценил выражение грусти на лице парня. Он понурил голову и сказал со вздохом:

– Ты прости меня, Арвольд. Просто все эти события как-то разом, сам понимаешь…

Юноша посмотрел на него исподволь. Мужчина выглядел уставшим и мрачным.

– Ничего. Всё нормально.

– Тебе бы подрасти, прежде чем узнать о своей природе, может, всё и вышло бы иначе.

– Может.

Помолчав, лорд смерил мальчишку тяжёлым взглядом и, отхлебнув из кувшина, снова сунул тот ему в руки.

– Это правда? Про твою истинную?

Вместо ответа Арвольд сделал глоток. Но не мелкий, как раньше, а куда больший, едва не закашлявшись.

– Ясно. Плохо… хотя, как знать. Не просто так Единый допустил, что наш род перестал править и обращаться в драконов. Может, исчезновение драконов – часть его вселенского плана… А тут ты. К слову, ты сам уже обращался? Хотя… зачем я спрашиваю. Мог бы, непременно бы сжёг всех Грэйнов вместе с их замком. Я бы так и поступил, если бы мог, но… как видишь… А что с обсидианом, который я тебе дал? Растаял?

– Потерял. – Неуверенно пожал плечами парень.

– Значит, растаял. – Кивнул тот. – Именно так это и происходит. Сила просыпается постепенно, поэтому Фэррэйны и носят эти чёртовы камни на шее. Чтобы не пропустить момент!

– Момент?

Дарон хитро прищурился и отпил из кувшина, не скрывая своего удовольствия от того, что целиком и полностью завладел вниманием Арвольда.

– Вначале с тобой что-то происходит. Какая-то сильная эмоция, которая заставляет тело гореть, словно в лихорадке. Она запускает процесс. – Назидательно сказал он, подняв указательный палец к своду пещеры. – Потом твоё тело начинает отторгать пламя, и обсидиан тает от соприкосновения с кожей, словно лёд на солнце. Тогда все твои эмоции становятся ярче, насыщеннее… особенно низменные, такие, как гнев и желание. Ты чувствуешь, словно не ты их, а они начинают контролировать тебя. Из-за этого тело наливается силой, недоступной простым смертным и ты копишь эти силы и эмоции в себе, пока не настанет момент, когда они овладеют тобой окончательно и ты встретишь свою вторую ипостась. Обернёшься драконом.

Арвольд нервно сглотнул подступивший к горлу ком, а Дарон рассмеялся, заметив это.

– Это и есть тот самый “момент”, который важно не пропустить. Потому что когда обращение случится, очень важно иметь рядом кого-то, кто сможет усмирить твоё внутреннее пламя, а не ринется прочь с криками ужаса. Ах, сколько трагедий случалось из-за внезапного обращения в прошлом… Не всем ведь удаётся сразу вернуть себе человеческий облик. Отец рассказывал, что Кардольф Пурпурное Пламя почти год провёл в драконьей шкуре, не зная, как вернуться.

– И что же ему помогло? – спросил Арвольд, заворожённо, с интересом ловя каждое его слово. Дарон рассмеялся, заставив своего слугу ворочаться во сне.

– Когда с голоду решил поживиться бараньим стадом, напал не на ту пастушку. Точнее, на ту. Её звали Марика. В кабинете отца и сейчас висит её портрет. Знаешь, глядя на неё, верится, что такая и дракона в бараний рог свернуть могла.

– Она была его истинной?

– Точно. Истинные… – кивнул Дарон и прищурился, – они особенные. Истинные возлюбленные для драконов, как ливень, который способен за считаные мгновения потушить лесной пожар. Хотел бы и я встретить такую девушку, но мне не дано.

Арвольд опустил голову и одиноко уставился на язычки пламени, пожирающие сухие поленья. Хмель успел ударить ему в голову, и сейчас он отчётливо слышал шум бьющихся о скалы волн в треске костра. Это мучило его, пожирало изнутри, как пламя, сухие дрова.

– Прости. Тебе наверно любое напоминание о ней сейчас, как ножом по горлу.

Говорить о лисице Арвольд и правда был ещё не готов. Тем более, с тем, к кому испытывал весьма неоднозначные чувства. Потому он тут же поспешил сменить тему.

– Ты так много знаешь о драконах. Расскажи ещё что-нибудь?

Дарон грустно улыбнулся.

– На самом деле не столько, сколько стоило бы. Я был плохим учеником и всегда слушал отца вполуха… Завидую тебе. Если бы я родился драконом, отец бы относился ко мне совсем иначе. Да и я не наделал бы столько глупостей…

В светлых глазах мужчины отразилось что-то тёмное, мрачное. Арвольду подумалось, что так могла бы выглядеть злость на самого себя, смешанная со стыдом. Что-то подобное и он сейчас испытывал, думая о лисице и том, как потерял её из-за собственной слабости. Потому ему вдруг захотелось поддержать Дарона. А, может быть, это просто вино сильнее ударило ему в голову, после очередного глотка…

– Сэр Ремальд говорит, что смерть – единственная достойная причина оставить всёкак есть. Всегда можно что-то улучшить. Даже если кажется, что нет.

– Ты предлагаешь мне помириться с отцом? – хохотнул мужчина, – скорее уж я и правда обращусь в дракона, чем это случится. Слишком много я уже сделал такого, чего он мне никогда не простит. И сделаю ещё, будь уверен! А что до твоего отца, каким он был?

Арвольд пожал плечами. За годы службы у сэра Ремальда его тоска по ним обтёрлась, избавившись от острых углов, и воспоминания не причиняли такой боли как раньше.

– Я осиротел, когда мне было лет семь. Плохо помню его и мать. Меня воспитывал дядя. А потом сэр Ремальд взял меня в оруженосцы. В общем, мне нечего рассказать.

Протараторил Арвольд, едва удерживая нить разговора.

– Сирота, значит. Ах, Арвольд… – Дарон по-свойски закинул ему руку на плечо и чуть сжал, сразу же отпустив отшатнувшегося парнишку, – порой так даже лучше.

– Сэр Ремальд сказал… ИК!.. что возможно моим отцом был Айвен Фэррейн… – неожиданно для себя припомнил тот.

– Дядя Айвен? Ха-ха… а, знаешь, может быть. Если подумать, и приглядеться, то ты на него даже похож. Ну, если и так, то ты скорее в мать.

– Поче… почему?

– Спокойный слишком. Рассудительный. С дядей Айвеном было весело, но он никогда не умел останавливаться. В этом скорее я на него похож, а не ты…

Кажется, что они болтали и о чём-то ещё. Долго… но может быть и нет. Хмель аджайского вина, которое оказалось очень коварным, и поначалу лишь согревало пряным теплом, затем очень быстро завладело телом юноши и его мыслями, за какое-то мгновение низвергнув сознание в благодатный, мирный сон.

Вот только что-то или кто-то вдруг решило вырвать его из сладких объятий.

Чувствуя, как его грубо схватили и трясут за плечи, Арвольд стал отмахиваться и пинать в ответ нарушителя своего покоя.

Глава 29

– Арвольд, сэр… проснитесь!

– Отстань…

Во встревоженном шёпоте он не сразу узнал голос Маркуса. Но, приоткрыв глаза, тут же разглядел над собой его тощее лицо с выдающимся носом.

– Ну же! Вам нужно бежать… сейчас…

– Что?

Несуразица, которую пытался втолковать ему оруженосец Дарона, всё никак не доходила до Арвольда, но он тем не менее сел на месте и, кое-как продрав глаза, уставился на него.

– Что ты такое лепечешь? Не понимаю…

Часто, взволнованно дыша, мальчишка склонился к нему ближе и принялся торопливо ставить на ноги разбуженного парня, горячо шепча ему куда-то в плечо:

– Я слышал, как они говорили о вас. Ну, давайте же…

– Кто говорил?

– Сэр Дарон, он снова проигрался Озулу, а ведь ещё не покрыл прошлый долг…

– И при чём здесь я? ИК!

– Простите меня, сэр, это я всё прозевал. Он хотел отыграться, а я так испугался, что даже не попытался его отговорить.

– Ничего не понимаю, о чём ты…

– Он поставил на кон вас!

Воскликнул Маркус, а Арвольд шумно выдохнул ему в лицо грубое слово.

– Ох! – Оруженосец поморщился, – вы пили? Я же предупреждал вас ничего не брать у них!

– А я не у них. Это аджайский мёд. Очень дорогой, между прочим. Меня Дарон угостил. Он мой двоюродный брат, если ты не знал, а ещё…

– О, Единый! Значит, он специально… Неужели он всё так и задумал… Давайте же…

Маркусу почти удалось дотащить Арвольда до входа в пещеру, когда дорогу им преградила пыльная куча тряпья.

– Чха-а… – Шумно выдохнул Шорох, широко раззявив беззубый рот и расставив в стороны руки.

Глаза его ярко и зло блестели. Кажется, что старик неспроста был поставлен туда сторожить мальчишек, а, может быть, и сам проявил инициативу, поняв, к чему всё идёт.

– Пошёл прочь!

Прикрикнул на него Маркус и замахнулся рукой, а Шорох вдруг ни с того, ни с сего повалился навзничь и заорал так, будто тот и правда его ударил.

– А-а-а-а!

– Нет… нет… замолчи!

Взмолился оруженосец, но было уже поздно. На крики Шороха к пещере спешили люди.

Увидев то, как в лунном свете блестит кривая сталь на их поясах, Арвольд начал, наконец, приходить в себя. Вцепившись негнущимися пальцами в рубаху оруженосца, он прохрипел тому в лицо:

– Беги. Им нужен я… найди сэра Ремальда и расскажи ему…

– Нет! Только с вами! – было ему решительным ответом.

Но поздно. Люди Озула уже отрезали им единственный путь к отступлению и, всё, что оставалось мальчишкам – это вернуться под свод неглубокой пещеры и ждать, что будет.

Следом за своими людьми на шум явился и сам Озул. За его спиной, нетвёрдо стоя на ногах, остановился Дарон.

– Что здесь происходит?! – спросил он громко и настойчиво, но ему никто не ответил.

Зато когда что-то подобное произнёс и главарь аджайцев на своём непонятном шипящем языке, вдруг оживился Шорох. Перевалившись со спины на пузо, а затем встав на четвереньки, он по-собачьи подполз к его ногам и начал странно выгибать пальцы то и дело мыча и прикладывая их то к голове, то к лицу.

Аджаец что-то гаркнул сурово на своём наречии, отчего все его воины вдруг схватились за кривые мечи, а Дарон выбежал вперёд, озадаченно уставившись на вжавшихся в каменную стену мальчишек.

– Сбежать? – Воскликнул он, растерянно. – Озул, я не имею к этому отношения! Маркус, что происходит?!

Бросив на Арвольда короткий взгляд, оруженосец смело выступил вперёд и высоко подняв голову крикнул ему:

– У вас нет чести, милорд! Я не желаю больше вам служить! Я клялся в верности храброму рыцарю, а не трусу, погрязшему в собственных слабостях!

– Что ты несёшь, идиот!

– Вы… вы не рыцарь!

Громко, решительно продолжил Маркус. Сделав ещё шаг к нему и Озуру, оруженосец вдруг обнажил короткий клинок, висевший у него за поясом и крепко сжал его в дрожащей ладони. Он сделал ещё шаг вперёд, заставив Дарона попятиться… взрослого мужчину, перед почти ещё ребёнком. Сколько было Маркусу? Вряд ли больше, чем Арвольду.

– Вы жалкий! Я не позволю вам сделать то, что… Ахх…

Всё произошло так быстро, что Арвольд даже не сразу понял случившегося.

Холодный свист стали. Шаг, сделанный к Маркусу одним из людей в свободных серых одеждах. Странный, влажный хруст и сдавленный, вздох мальчишки… Его последний вздох.

Он схватился за горло, выронив своё оружие, и упал на колени. Маркус стоял спиной к Арвольду, и только когда жизнь покинула его, тот, наконец, понял, что произошло.

– Нет! Что… вы наделали?! – Крикнул он, бросившись к бездыханному телу друга, под которым быстро расплывалось алое пятно.

– Не имеешь права, это не твой слуга! – Завопил Дарон, бросившись на Озула.

Аджайцы отреагировали быстро – направив кривые мечи на лорда Фэррэйна. Но кочевнику их помощь была вовсе ни к чему. Мужчина одним коротким ударом в нос погасил всю ярость Дарона, а следом схватил того за грудки и пока мужчина приходил в себя, приставил к его горлу кривой острый нож.

Кровь бежала по лицу лорда, грязными потоками заливаясь тому в рот и пачкая светлую рубаху, а он только и мог, что открывать и закрывать рот, словно рыба, вытащенная из воды.

– Никакого предательства… – Хрипел он, давясь кровью. – У нас договор… договор! Ладно, ладно… к чёрту его… Забирай! Забирай мальчишку просто та… хык…

Вдруг Дарон подавился очередным грязным словом и ошарашенно обернулся. За его спиной замер один из воинов Озула. Он медленно вытянул кинжал из спины лорда, а тот, пошатнувшись, выронил из руки кинжал, которым собирался пырнуть главаря. Кровь густой струёй вырвалась из горла мужчины. Он будто подавился ею и с ужасом уставился на кочевника.

Озул холодно усмехнулся и издевательски поцокал языком, наблюдая за тем, как наследник Фэррэйн-холла медленно сползает к его ногам, натужно хрипя и цепляясь пальцами за его одежду. Пачкая её своей тёмной кровью.

В тот самый миг Арвольд понял, что остался совершенно один, вдали от всего, что было ему близко и понятно. Среди врагов, которых ему не победить ни хитростью, ни силой.

Двое воинов схватили его и без труда пригнули к земле, а Озул неторопливо приблизившись к телу Маркуса, брезгливо поднял с земли его клинок и, подумав, откинул в сторону. Он что-то гаркнул своим людям, и те принесли длинный железный прут с тупым уплощённым концом. Его бросили в огонь прямо перед Арвольдом, чтобы позволить ему насладиться тем, как металл наберёт достаточно жара, чтобы причинить больше боли.

"Клеймо – понял он, – решили клеймить? Неужели не знают кто я? Если так, то сейчас сильно удивятся…"

Но он ошибся. О том, что перед ним дракон, Озул определённо знал. Лишь хотел убедиться, что раскалённое добела железо не оставит на его теле и следа. Приложив к шее юноши пылающее жаром тавро и подержав как следует, кочевник мерзко причмокнул губами и хищно усмехнулся.

– Ах… хорошо… Драконий щенок. – Вдруг сказал он чётко и почти без акцента. – Не соврал гнилой рыцарь… гнилой, а не соврал… В цепи его!

Арвольд попытался вырваться, сопротивляться, но что он мог против крепких взрослых мужчин, навалившихся на него, и всем своим весом придавивших к земле.

Тяжёлые ржавые цепи, сомкнувшиеся на нём, пахли кровью. Особенно железный ошейник. Он тянул к земле его голову так, что было почти не поднять.

Одобрительно кивнув, Озул что-то сказал своим людям, вызвав в толпе громкий взрыв смеха, а потом склонился к Арвольду и, больно вцепившись тому пальцами в щёки, заставил мальчишку посмотреть себе в глаза.

– Вот так, дракон. – Сказал он, обдавая его своим мерзким дыханием и довольно улыбнулся, демонстрируя ряд золотых зубов. – Кривись не кривись, а скоро с руки моей есть будешь. Верного пса воспитывают из щенка, так говорят мудрейшие. А мудрейшие не ошибаются, в отличие от гнилых рыцарей проклятого королевства.