Текст книги "Защита Сталина. Кто пытается опорочить страну и победу?"

Автор книги: Олег Козинкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Таким образом, оценивая сложившуюся к тому времени группировку германской армии и не приняв во внимание имевшиеся сведения о ее временном характере, Военный совет Киевского военного округа (на военное время округ становился Юго-Западным фронтом) приходил к заключению, что «на ближайший отрезок времени группировка против СССР будет создаваться из существующей, характерной наличием крупных сил на Балканах и на юге Германии». Считалось, что против Юго-Западного фронта фашистский блок выставит 135–160 пехотных дивизий, 14 танковых соединений, 14–16 тыс. самолетов и 15 тыс. орудий». (указанное сочинение, с. 180–181)

* * *

Данная «записка Пуркаева» – это не более чем «записка Жукова», командующего Киевским ОВО в те дни. Т. е. это Жуков, будучи командующим КОВО, и продвигал идею, что немцы главные силы выставят против Украины и поэтому туда и надо нагнать побольше наших сил, выставить в КОВО наши главные силы! Похоже, Сталина к декабрю 40-го никак не могли убедить в необходимости нашего ответного флангового удара из КОВО по неосновным силам врага… Далее Захаров опять вроде как на Сталина указал как на инициатора идеи, что Гитлер попрет прежде всего на Украину…

«С такой устоявшейся точкой зрения на военно-стратегическую обстановку на Западном театре войны, которая не расходилась со взглядами И. В. Сталина, надо думать, и вступил в должность начальника Генштаба генерал армии Г. К. Жуков. Тем более что эта идея получила веское подтверждение военными событиями, разыгравшимися весной 1941 года на Балканах при вторжении фашистской Германии в Югославию и Грецию». (ук. соч., с. 181)

* * *

Но как видите – Захаров не взял на себя смелости утверждать «на все сто», что именно Сталин так думал и тем более «заставлял военных» так считать – Украина будет главной в ударе Гитлера. Не стал он напрямую в этом обвинять и Жукова, книга которого выходила как раз в то время, когда сам Захаров писал свою, и Захарову, похоже, не хотелось обвинять своего «заклятого друга» в этом напрямую. Захаров обвинил Тимошенко и Мерецкова в идее протаскивания плана удара из КОВО при том, что главные силы немцев будут бить севернее.

* * *

А вот теперь приведем документ от января 1941 года, в котором видно, что в нашем ГШ именно против Белоруссии и Прибалтики и ждали главные силы немцев и свой ответный удар готовили только из КОВО. Т. е. реализацией «южного» варианта наши стратеги начали заниматься задолго до того, как Сталин мог бы принять решение о выборе варианта отражения агрессии-нападения по мере готовности «северного» и «южного» вариантов к «1 мая 1941 года».

Жуков, будучи командующим КОВО, «точнее» его начштаба Пуркаев, подал свою «записку» в декабре 1940 года. А в январе 41-го, после проведенных в ГШ КШИ, такую же записку подал в НКО и ГШ штаб ЗапОВО. И в ней показывается, где на самом деле ждали наши военные главный удар Германии.

Данную «Записку по плану действий Западного фронта» (январь 1941 г.) публиковал еще М. Солонин в статье «Первый удар» (Военно-промышленный курьер, №№ 24–27 от 20.06 по 11.07.2012 года). Но к сожалению Солонин, мало того что подрезал текст, так еще и не указал реквизиты данной записки, ее точную дату и не указал – кем она была подписана – Павловым и Климовских, или только нш Климовских, как в случае КОВО.

Читаем более полный текст (выкладывал на сайте «Военная литература» 2.07.2013 г. С. Л. Чекунов – http://militera.borda.ru/?1-3-0-00001501-000-120-0-1372841279):

«1. Общая, военно-политическая обстановка и состав фронта приведены в начале записки:

Но не исключена возможность, что немцы, разгадав удар, наносимый Юго-Западным фронтом, или по собственному плану, будут сосредотачивать главные силы южнее линии БРЕСТ, ДЕМБЛИН и Западный фронт будет иметь вспомогательную группировку.

Поэтому основная операция фронта, в зависимости от складывающейся обстановки, может иметь ДВА варианта:

Первый – в случае, если противник сосредоточит главные силы в Восточной Пруссии против Северо-Западного и Западного фронтов.

При этом варианте правое крыло и центр фронта, учитывая, что у противника будет более, чем двойное превосходство в силах, перейдет к обороне, а сгусток сил создается на левом крыле фронта для наступательных действий с Юго-Западным фронтом.

4-я Армия с частью сил 13-й Армии коротким, но сильным ударом в общем направлении Седлец, Радом будет содействовать Юго-Западному фронту в окружении и уничтожении Сандомир, Люблинской группировки противника.

Второй вариант. В случае, если до 20 дня мобилизации будет установлено, что главный удар немцев предполагается не со стороны Восточной Пруссии, а против Юго-Западного фронта, то Западный фронт, при наличии двойного превосходства в силах, переходит в наступление всеми основными силами, исключая правофланговую [3-ю] Армию.

Если же превосходства не будет, а будет лишь относительное, наступательные задачи армий, кроме левофланговой, для которой задача остается той же, что и в первом варианте, будут решаться рядом последовательных частных ударов на участках, где у противника будут выявляться слабые места».

По этой «Записке Павлова» видно, что на январь 41-го «южный» вариант уже «принят» военными за основу, не дожидаясь, когда и какое решение примет тот, кто и должен выбрать – какой вариант отражения агрессии применять по мере готовности ОБОИХ – Сталин! Якобы немцы могут разгадать, какой мощный ответный удар им готовит КОВО по неосновным их силам, и перекинут южнее Бреста свои главные силы. При этом Павлов (и ГШ соответственно) понимает, что если немцы, не разгадав замысел Тимошенко-Мерецкова, главные силы выставят против ПрибОВО-ЗапОВО, то перевес у немцев над Павловым будет – двойной! Но 4-я армия ЗапОВО Коробкова должна будет, как и прописано в «Южном» варианте, еще и способствовать КОВО для наступления по союзникам Германии.

Но если вдруг немцы погонят свои главные силы южнее Бреста, чтобы ударить по Украине в первую очередь, то вроде как у ЗапОВО будет двойной перевес в силах, и тогда начнется реализация «северного» варианта – ЗапОВО ударит по врагу силами 4-й армии из Бреста и 10-й из Белостокского выступа! Ударит – заметьте – «если до 20 дня мобилизации», которая, судя по всему, должна была начаться в приграничных округах, когда «будет установлено» время нападения врага!

Есть такой вид мобилизации, как «скрытая мобилизация распорядительным порядком». Похоже, ее планировали провести заранее, как только разведка даст хотя бы примерную, но убедительную дату возможного нападения, и она и начала проводиться по факту в мае – начале июня. Хотя та, что проводилась, увы, заменить полномасштабную мобилизацию, конечно, не могла.

Но! В общем, Павлов этой запиской сдал своих собратьев по Генштабу – идея нанесения главного ответного удара из КОВО по неосновным силам противника к январю 41-го уже стала доминирующей в умах наших генералов ГШ и считалась ими единственно основным сценарием начала войны в случае нападения Германии! Главное – чтобы немцы не прознали о наших планах и не перебросили южнее Бреста свои силы, усилив свою группировку против КОВО.

В начале января были проведены КШИ, на этих КШИ наши генералы лихо разгромили западных по «южному варианту» и Павлов подавал свою записку именно после этих КШИ к середине января (к сожалению, С. Чекунов не показал дату этой записки). На них и проверялись сомнительные идеи Генштаба по нанесению немедленных ответных наших ударов по неосновным силам противника. Наши стратеги в ГШ проверили «практикой» то, что сочиняли в различных вариантах «Соображений». В «теории». И об этих (и следующих) КШИ – чуть позже поговорим подробнее…

Далее Захаров показал, что немцы также не сразу определились с направлением главного удара. И при этом он показывает, что и наш Генштаб также учитывал все возможности такого удара…

* * *

Захаров не хочет напрямую обвинить Тимошенко и его начальников ГШ в подлоге и подмене имеющихся планов, но произошло скорее всего вот что – под видом того, что якобы ожидаются немецкие главные силы против Украины-КОВО, и протаскивалась идея ответного удара с юга, в то время когда враг ударит севернее. Но это и есть «подмена» существующих «планов войны», и тот, кто это делал, идиотом не был, и делалось это именно с целью организовать поражение СССР в войне. Ведь если против главных сил немцев оставить вдвое меньшие наши силы у Павлова в Белоруссии (по его же расчетам), а потом, в момент нападения оставить спящие казармы и разоруженные дивизии Бреста, и истребительные полки с отмененной боевой готовностью без оружия и с распущенными по домам в ночь нападения летчиками, то разгром вам обеспечен. Даже если соседний КОВО и сможет ударить по союзникам Гитлера и даже чего-то достичь – придется его останавливать и отбирать у него резервы в помощь терпящим поражение Белоруссии и Прибалтике. Что и произошло в реальности.

Одно дело – ждать главные силы немцев по Украине и там для отражения держать свои главные силы, а другое – ждать главный удар по Прибалтике и Белоруссии и все равно готовить ответное наступление из КОВО, разместив там свои главные силы. Т. е. это военные всю весну пытались убедить Сталина, что главные силы немцев двинутся на Украину, и под это дело пытались стянуть туда больше войск! Военные, прекрасно понимая и зная в январе 41-го, что немцы ударят главными силами севернее Припяти, все равно пытались из КОВО нанести ответный удар, хотя как раз на этот вариант как на основной им разрешения от Сталина, скорее всего, не было! Ведь маршалы-мемуаристы никогда даже и не пытались это писать о Сталине.

«Кстати сказать, вариант приложения основных усилий Германии против СССР на Южном стратегическом направлении одно время был вполне допустим. Как стало известно позднее, при разработке фашистского плана нападения на Советский Союз немецкое верховное командование рассматривало подобное предложение, представленное в оперативной разработке генерала фон Зоденштерна 7 декабря 1940 года (Филиппи А. Припятская проблема. М., 1959. С. 40–44, – в начале Великой Отечественной войны он был начальником штаба группы армий «Юг»).

План Зоденштерна не нашел поддержки у немецкого верховного командования главным образом потому, что Южный театр военных действий, ограниченный Карпатами и припятскими болотами, имел малую оперативную емкость. Состояние коммуникаций в Венгрии и Румынии не позволяло осуществить своевременное сосредоточение достаточно мощной ударной группировкой внезапное вторжение в пределы СССР, а также обеспечить ее всем необходимым. Пугали Гитлера и ненадежный балканский тыл, а также необходимость преодолевать в ходе наступления многочисленные реки, протекавшие в этом районе с северо-запада на юго-восток. Приведенные мотивы заставили немецко-фашистское руководство придерживаться северного варианта при нападении на СССР, который по всем предъявляемым требованиям имел существенный перевес по отношению к южному». (М. В. Захаров, указанное сочинение, с. 181–182)

Т.е., немцы делали, конечно же, прикидки о возможности нанесения главного удара по Украине, но в силу объективных причин от этого отказались. В декабре 1940 года Гитлеру были представлены на рассмотрение «Вариант Барбаросса» Паулюса, по которому главные силы немцев бьют по Прибалтике и Белоруссии, при вспомогательном ударе по Украине. И «План» Зоденштерна, с главным ударом как раз по Украине (кстати, вот почему точное название – «План Барбаросса» – «Fall Barbarossa» в точном переводе и звучит как именно «Вариант Барбаросса»). И далее Захаров и показывает, что в нашем ГШ тоже не бараны сидели. Они понимали, насколько на самом деле велика вероятность, что Гитлер ударит по югу СССР. Однако сторонники идей Тимошенко уже преобладали в НКО и ГШ – «киевская мафия». А немцы им еще и дезу вовремя подкидывали… Скорее всего и используя «Вариант» Зоденштерна.

Захаров показал, почему немцы не могли нападать главными силами по Украине. Ведь это на нашей стороне границы была возможность на Украине собирать большие силы. А вот немцам это было сделать проблематично. С одной стороны Карпатские горы, с другой – те же «припятские болота» и таким образом – «Южный театр военных действий… имел малую оперативную емкость». Там много рек, но мало как ни странно сетей железных дорог и поэтому это «не позволяло осуществить своевременное сосредоточение достаточно мощной ударной группировкой внезапное вторжение в пределы СССР, а также обеспечить ее всем необходимым». Т. е. в нашем ГШ прекрасно понимали, что немцы не смогут быстро перебросить свои войска в этот регион, если КОВО попрет «на Люблин». И это, похоже, было так заманчиво для наших «стратегов». А также Гитлер достаточно обоснованно опасался за свои тылы в этом регионе – та же непокоренная Югославия чего стоила…

Если почитаете разведсводки РУ ГШ под командованием генерала Ф. И. Голикова, то и увидите что весной 41-го все возможные сведения и часто слухи и сплетни о том, что немцы собираются в первую очередь ударить по Украине – Голиковым усердно собирались и докладывались в НКО с ГШ, а те доводили их до Сталина. Но на некоторых сводках Голиков по своей инициативе (а скорее в угоду наркому и начГШ) ставил резолюции – «не заслуживают внимания». И эти сводки и информация, судя по всему Сталину, потом не докладывалась.

А потом Тимошенко и Жуков в мемуарах да в рассказах для «пионеров» «дурочку включали» – переводили стрелки на Голикова, мол, они понятия не имели, что там докладывал «тирану» начальник РУ. Что якобы Голиков лично носил «тирану» разведсводки и донесения, минуя их, и это он, видите ли, убеждал Сталина, что Гитлер в первую очередь попрет на Украину, чтобы ее захватить.

Голиков, правда «говорят» обиделся, «говорят» хотел даже книгу своих мемуаров сделать, под условным названием – «РУ в предвоенные дни». Но ему быстро втолковали в ЦК КПСС, что делать сего не стоит…

«Было бы наивным утверждать, что указанные негативные стороны Юго-Западного театра военных действий оставались неизвестными нашему Генеральному штабу. Скорее всего, их отнесли в то время к числу второстепенных и при оценке обстановки в расчет не приняли. Убеждение в «правильности» принятых стратегических решений дополнительно подтверждалось информацией, полученной по каналам Наркомата государственной безопасности СССР в начале апреля 1941 года. В сообщении указывалось, что «выступление Германии против Советского Союза решено окончательно и последует в скором времени. Оперативный план наступления предусматривает… молниеносный удар на Украину и дальнейшее продвижение на восток». (М. В. Захаров, указанное сочинение, с.182)

Захаров очень тактично отозвался о «спецах» в Генштабе, которые просто отбросили объективные факторы, что не позволяли немцам планировать нанесение главного удара по Украине. В конце концов, к сожалению никто этих «умников» не раскручивал на предмет умышленного саботажа и сочинения явно предательских «Планов поражения» на случай нападения Германии. А жаль. А ведь Захаров четко показал, что для протаскивания своей идеи ответного удара из КОВО эти «умники» и использовали такие вот сообщения про якобы «молниеносный удар на Украину».

Но сам же Захаров и высказался в 1968 году в своей книге, «Накануне великий испытаний» о том, что же ждал наш ГШ от противника, и где на самом деле НКО и ГШ ждали главные силы немцев. И какое к этому имел отношение Сталин и насколько военные его «слушались», думаю, читатель и сам решит. Придется эти слова Захарова повторить, но что поделаешь…

«ВЫВОДЫ

В этой книге приведены документальные данные по основным вопросам работы Генерального штаба за предвоенные 1938–1941 годы. Эти документальные данные, а также личная служба в Генеральном штабе позволяют мне сделать определенные выводы о деятельности Генерального штаба, его месте и роли в системе управления Вооруженными Силами, о трудностях в работе и просчетах в подготовке к войне.

Непосредственное личное участие при решении целого ряда вопросов в Наркомате обороны позволяет также дать некоторым событиям новые оценки, которые по ряду причин не нашли отражения в нашей печати, например о событиях на озере Хасан и реке Халхин-Гол; о событиях, связанных с мюнхенским соглашением, о походе Красной Армии в Западную Украину и Западную Белоруссию; о событиях, связанных с установлением Советской власти в Эстонии, Латвии, Литве и Молдавии; о военных действиях в Финляндии; об организации и развитии Красной Армии; о планах стратегического развертывания Вооруженных Сил; об итогах декабрьского 1940 года совещания Главного Военного Совета и оперативных игр; о состоянии материально-технического оснащения РККА.

<…>

7. При анализе планов стратегического развертывания Красной Армии на случай войны бросается в глаза резкое изменение в определении направления нашего главного удара на Западном фронте. Испокон веков, еще с наполеоновского наступления на Россию, считалось, что главным направлением для действий противника против нас на западе будет смоленско-московское направление, севернее рек Припять и Сан.

Так оно оценивалось и в записках Генерального штаба РККА за подписью Б. М. Шапошникова. При этом предлагалось против основных сил врага выставить и наши главные силы.

Но с приходом на должность Наркома обороны тов. CK. Тимошенко и начальника Генерального штаба тов. К А. Мерецкова взгляды на стратегическое сосредоточение и развертывание резко меняются, хотя в оценке возможных действий противника расхождений не было.

Главная группировка советских войск создается южнее Припяти для выполнения следующей стратегической задачи: «Мощным ударом в направлении Бреслау в первый же этап войны отрезать Германию от Балканских стран, лишить ее важнейших экономических баз и решительно воздействовать на Балканские страны в вопросах участия их в войне» (Архив ГОУ ГШ, он. 240-48 г, д. 528-V).

В плане стратегического развертывания указывалось: «Удар наших сил в направлении Краков, Бреслау, отрезая Германию от Балканских стран, приобретает исключительно политическое значение. Кроме того, удар в этом направлении будет проходить по слабо еще подготовленной в оборонном отношении территории бывшей Польши» (Там же.).

По этому варианту и была развернута Красная Армия к началу Великой Отечественной войны.

В приложении 10 приводится справка заместителя начальника Генерального штаба Н. Ф. Ватутина от 13 июня 1941 года о стратегическом развертывании наших Вооруженных Сил.

Из плана (справки Ватутина из этого плана. – К. О.) видно, что главная группировка советских войск к югу от Брест-Литовска состояла из 120 дивизий, а севернее Брест-Литовска (на Северо-Западном и Западном фронтах) – из 76 дивизий, причем непосредственно на Западном фронте, прикрывающем смоленско-московское направление, выставлялось 44 дивизии.

Резерв Главного Командования в составе 19 дивизий сосредоточивался северо-западнее Москвы (8 дивизий) и юго-западнее Москвы (11 дивизий).» (Генеральный штаб в предвоенные годы, М. 2005 г., Гл. Накануне великих испытаний с. 415–422)

* * *

Как видите, по «южному» варианту отражения агрессии предлагалось кроме нанесения мощного удара по врагу из КОВО, на Брестском направлении, против бьющего там главными силами врага (свыше 130 дивизий), в Белоруссии оставить не более 44 наших дивизий. Которые вместе с 30 дивизиями ПрибОВО и должны были активными действиями сковать эти 130 дивизий немцев, которые ударят по ЗапОВО-ПрибОВО. Ведь именно по «этому варианту и была развернута Красная Армия к началу Великой Отечественной войны». По варианту – наши главные силы в КОВО пытаются наступать в ответ на нападение Германии против неосновных сил противника, в то время пока ослабленные ПрибОВО-ЗапОВО пытаются удержать главные силы немцев.

Примерно так и показали это в исследовании «1941 год – уроки и выводы» военные историки из ИВИ, по «южному» и «северному» вариантам отражении агрессии…

* * *

Далее Захаров показывает, что произошло потом:

«… В дальнейшем ход событий показал, что такое стратегическое развертывание Красной Армии не вполне отвечало конкретно складывающейся обстановке на наших Западных границах к лету 1941 года. В первые же дни войны потребовалась переброска с киевского направления войск 19-й и 16-й армий и отдельных корпусов на смоленское направление.

Боевая практика еще раз подтвердила, что успех в войне зависит от решительного разгрома основных вооруженных сил врага. Поэтому выбор направления главного удара (своего ответного удара и размещения своих главных сил соответственно. – К. О.) должен быть подчинен прежде всего этой цели. …» (с. 422)

Т.е., расписал Шапошников, ставить свои главные силы надо против главных сил врага – исполняй и не выдумывай ничего «оригинального» и «гениального».

Оставляя против главных сил немцев вдвое меньшие наши силы. И это не по общему количеству личного состава противостоящих сторон, а просто по количеству дивизий ПрибОВО-ЗапОВО и Германии против них!

Которым потом «забыли» прислать тех же приписных в мае-июне 41-го.

Однако Шапошников также не писал в своих «Соображениях» о слишком уж долгой обороне в случае нападения врага. Он показал, что надо против главных сил выставлять свои главные, что главные силы немцев ударят севернее Полесья. Но и он также предлагал, в общем, активные ответные действия – контрнаступления, а не уход в оборону. И «северный» вариант Мерецкова-Жукова – это «вариант» именно Шапошникова. Т. е. и Шапошников был также сторонником ответных активных действий, однако Захаров не показывает что его «Соображения» грешили именно немедленным ударом…

Но так откуда и почему вообще могли появиться «Соображения от 11 марта», в которых указывается, что главные силы немцев будут бить по Украине, если мы точно знаем, что главный удар ожидался по Прибалтике и Белоруссии?! Зачем и кому они могли в принципе понадобиться?! Ответ – Жукову и прочему военному «официозу» в момент написания его мемуаров, а также и после, и в наши дни в том числе. Чтобы скрыть вину «маршалов победы» за трагедию 22 июня. Ведь если убедить всех, что главные силы немцев ожидаются на Украине, да еще и по «указке тирана», то тогда проще объяснить, зачем в КОВО столько войск нагнали.

А если уверять, что так «Сталин приказал» – «заставил считать», что немцев интересует прежде всего Украина как главная цель, то можно под этими байками и скрыть то, что произошло – попытка нанести ответный немедленный фланговый удар силами всего КОВО «на Люблин», оставив против главных сил немцев ослабленные ЗапОВО и ПрибОВО.

Это и привело к катастрофе, за которую хоть и расстреляли павловых и прочих командующих ВВС всех округов кроме ОдВО (ведь в центре, в ЗапОВО, где Гитлер и наносил свой главный удар, немцев ждали еще и спящие казармы, и разоруженные истребительные полки), нести свою ответственность должны были и Тимошенко с Мерецковым и Жуковым. Хотя эти «Соображения» писались тогда же – весной 41-го. И возможно, Жуков таскал их и Сталину на рассмотрение – почему бы и нет.

Т.е. Тимошенко-Мерецков и Жуков и должны были отвечать за свои авантюрные «планы» в первую очередь. И именно это и скрывал всегда Маршал Победы Г. К. Жуков! Но ведь павловы, что не «сковали» своими армиями главные силы Германии, были «реабилитированы», и значит, писать правду о трагедии 22 июня ну никак нельзя. Осталось только одно – свалить все на Сталина. Мол, это по его указаниям нагонялись войска в КОВО, якобы по его указаниям там и ожидались главные силы немцев. И якобы Сталин заставил жуковых подписывать «директиву № 3» вечером 22 июня – о немедленном ответном ударе из КОВО. А «указки» из Кремля реабилитировать Сталина пока еще не было…

* * *

Таким образом, Захаров показал, что натворили нарком и его начальники Генштаба – они реализовывали свои дурные идеи начала войны. Которые сам Тимошенко потом и назвал «бездарным сценарием начала войны». А также Захаров показал и место хранения настоящих (рабочих для жуковых) «южных Соображений» на конец 1960-х, на основании которых и разворачивалась РККА к 22 июня, – архив Генерального штаба. Т. е. «рабочие» «Соображения» «южного», по которому начал воевать Жуков и «северного» варианта изначально хранились в архиве ГШ, а в ЦАМО хранят «проекты», черновики «Соображений от 11 марта». Которые не использовались Жуковым на самом деле.

* * *

Ну и напоследок о «лукавстве» маршала М. В. Захарова, который хоть и написал самую правдивую книгу о предвоенном планировании и показал тех, кто персонально несет ответственность в Генштабе и НКО за дурные планы на случай войны, однако в своей книге также пошел на некие подтасовки в угоду «решений партии».

Увы, при всех его «контрах» с Жуковым и попытке показать правду о предвоенном планировании в своей книге, от попыток сгладить вину Генштаба и персональных «стратегов» за допущенные ими «ошибки» в определении главного удара Германии он также не ушел. Помните, как осталась неясность после воспоминаний Захарова в вопросе – кто же настаивал на том, что немцы свои основные силы развернут против Украины – Сталин или военные?

Вот что пишет об этом в своей работе «Сталин и разведка накануне войны» (М., 2014 г.) А. Б. Мартиросян:

«Судя по всему, Захаров осознавал слабость такого аргумента и, увы, в интересах маршальской корпоративной солидарности, далее всерьез согрешил против истины. Ибо далее он указал: «Убеждение в “правильности” принятых стратегических решений дополнительно подтверждалось информацией, полученной по каналам Наркомата государственной безопасности СССР в начале апреля 1941 года. В сообщении указывалось, что “выступление Германии против Советского Союза решено окончательно и последует в скором времени. Оперативный план наступления предусматривает… молниеносный удар на Украину и дальнейшее продвижение на восток”» (Захаров М. В. Генеральный штаб в предвоенные годы. М. 2005, с. 182).

Сославшись на некую информацию НКГБ СССР, М. В. Захаров имел в виду информационную «СПРАВКУ 1 УПРАВЛЕНИЯ НКГБ СССР» от 2 апреля 1941 года, которая была составлена на основании сообщения № 106 резидента НКГБ СССР в Берлине «Захара» (А. Б. Кобулова) и направлена в ГРУ и ГШ. В ней действительно есть такой пассаж со ссылкой на агента «Старшина»:

«По его («Старшины» – А. М.) словам, оперативный план армии состоит в молниеносном внезапном ударе на Украину и продвижении дальше на восток. Из Восточной Пруссии одновременно наносится удар на север. Немецкие войска, продвигающиеся в северном направлении, должны соединиться с армией, идущей с юга, этим они отрезают советские войска, находящиеся между этими линиями, замыкая их фланги. Центры остаются без внимания по примеру польской и французской кампаний. Созданы две армейские группы, которые намечены для выступления против Советского Союза» (ЦА СВР РФ. Д. 23078. Т. 1. Л.236–241. Заверенная копия).

При всем искреннем уважении к маршалу, написавшему одну из самых честных и объективных книг воспоминаний о том, как действовал накануне войны «мозг армии» – Генеральный штаб, согласиться с этим нет никакой возможности. Потому что здесь он сильно слукавил. И то – как минимум. Более того. Зря он сослался на эту информацию.

(Похоже, ГШ пытался именно такими «сведениями» оправдывать свои действия с КОВО. – К. О.)

Ведь какой бы ни был Генштаб, то есть вне какой-либо зависимости от того, на самом ли деле он мозг армии или же его прямая противоположность, но там никогда и ни при каких обстоятельствах не поверят в одно сообщение разведки, тем более не прошедшему сито собственной (напоминаю, что перед войной ГРУ было головной разведывательной организацией, куда стекалась вся информация о подготовке Германии к нападению на СССР), и тем более не будут делать стратегические выводы на основании всего лишь одного сообщения разведки, особенно столь общего характера.

Высшая алгебра стратегии начинается с самой элементарной арифметики, то есть сколько и каких дивизий противника сосредоточено на таком-то и таком-то направлениях. А если направления имеют еще и объективный, как правило, природного происхождения, разграничитель – в данном случае Припятские болота, – то учет переходит в другую плоскость – в плоскость учета сил противника на том или ином крыле (фланге). Именно из таких данных делаются стратегические выводы. А не из одиночного разведывательного сообщения чрезвычайно общего порядка.

Скорее всего, по старинной и «традиционной» маршальской манере, Захаров решил тут в очередной раз «приложить» разведку, тем более НКГБ (как будто ГРУ не представляло подобной же ереси!) – к Лубянке вообще и Берии с Меркуловым и братьям Кобуловым, в частности, у маршалов было, мягко выражаясь, очень предвзятое отношение…

А зря Захаров сослался на эту информацию, потому что приведенный выше фрагмент из нее – дезинформация. Причем дезинформация, которая была очевидна уже тогда, в апреле 1941 года. Допустим, что Первое управление НКГБ СССР не смогло определить, что это дезинформация – в конце концов, это и не его функция анализировать достоверность военной информации, тем более что все данные по тематике приготовлений Германии к нападению на СССР концентрировались в ГРУ и им же оценивались. Но ведь в ГРУ и ГШ уже давно, минимум с февраля 41-го, знали, что немцы формируют три группы армий для нападения и, следовательно, уже только сам факт упоминания сформированных якобы только двух групп и ударов с двух направлений – с Северо-Восточного (в роли вспомогательного) и Юго-Восточного (в статусе основного) – уже должен был привести к выводу о том, что это дезинформация.

Ведь само ГРУ уже давно располагало достоверной информацией о том, что немцы действительно сформировали три группы армий для вторжения. Этот вывод тем более должен был состояться как категоричный, если учесть, что в своих обобщенных сводках о распределении войск Германии по направлениям ГРУ уже давно показывало и три группировки вермахта, и то, что наибольшая концентрация сил противника происходит на направлениях ПРИБОВО и ЗАПОВО. Показывало также и в сводках за апрель 1941 года.

Еще одна причина, по которой должен был состояться категоричный вывод о том, что эти сведения – дезинформация – состоит в том, что там упомянута польская кампания как пример. Так вот именно в польской кампании немцы били по полякам сразу на трех направлениях. Неужели все это могло проскочить мимо глаз и внимания ГРУ и ГШ того времени?

К слову сказать, М. В. Захаров с таким же «успехом» мог бы сослаться и на другую справку Первого управления НКГБ СССР от 12 июня 1941 г. с изложением сведений «Старшины», который утверждал, что-де «…германское командование будет стремиться путем обхода с севера из Восточной Пруссии и с юга из Румынии создать клещи, которые постепенно будут смыкаться в целях окружения Красной Армии, расположенной на границе Генерал-Губернаторства» (ЦА СВР РФ. Д.23078. Т. 1. Л. 430–431. Машинопись, заверенная копия. Приведено по:1941 год. Т..2., документ N 539).