355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Олег Языков » Корректор реальности » Текст книги (страница 3)
Корректор реальности
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 12:13

Текст книги "Корректор реальности"


Автор книги: Олег Языков



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 4

Еще ничего не понимая, я вскинулся на своей койке. В глаза бил луч света фонарика.

– Тихо, тихо… Свои. Ишь, взъерошился… Вставай, давай. Быстро, быстро! Бегом на узел связи, там тебя вызывают… Бегом, я сказал! Тебя вызывает начальник Службы!

Дед схватил мои камуфляжные штаны, вытянул меня по хребтине, а потом швырнул их мне в лицо.

– Бего-о-м, марш!

Опять бегом, все время тут бегом… Трусцой от инфаркта, да-а… Эта сволочь, начальник СК, со Сталина берет пример, что ли? По ночам работает? Сам не спит и людям покоя не дает. Я с особым удовольствием врезал ногой по двери узла связи. В помещении, около пульта, по-ковбойски засунув большие пальцы рук за ремень, стоял герр майор. Он молча кивнул мне на кресло перед голопроектором. Я сел и постарался взять себя в руки.

– Связь! – вполголоса сказал кто-то за моей спиной. – Работаем!

Голопроектор выбросил простыню света, по ней прошла тестовая радуга, затем мигнул и исчез знак Службы Коррекции – изображение глаза в черно-белом треугольнике, свет потускнел, и я увидел полутемный кабинет и металлическую поверхность стола, освещенную слабым желтым светом настольной лампы. В круге света спокойно лежали две старческие ладони. Лица не разглядеть. Оно пряталось в темноте. Повисла пауза.

– Как ваши успехи, курсант? – Спокойный старческий голос. В нем звучала древняя скука и привычная рутина. Наверное, так пожилой человек привычно и равнодушно спрашивает незнакомого малыша: «Ну, парень, как у тебя дела в школе? Стишок-то выучил?»

– Могли бы быть и лучше, если бы меня не будили по ночам, – честно и искренне буркнул я. – Лежал себе, повторял правила эксплуатации и ремонта малых космических кораблей, никого не трогал…

– Достаточно, я уже понял свою ошибку… – Голос не изменился, пожалуй, однако в нем проявился хоть какой-то интерес. Старик подался вперед, и слабый свет лампы явил на свет божий высохшее лицо дедушки – божьего одуванчика. Лысый череп, тонкие, недовольно поджатые губы, мешки под глазами. А вот глаза… На лице царствовали глаза. Запавшие в глазницы, но большие и умные, они сразу приковывали к себе внимание собеседника. Казалось, этот взгляд сразу связывал и подчинял вашу волю, заставляя всматриваться в них и ловить любое подобие невысказанного приказа. Старик пожевал губами и продолжил.

– Я приношу вам свои извинения, курсант… Но – дела, знаете ли… Они имеют свойство никогда не заканчиваться. Только что освободился, и то – не знаю, сколько у меня свободного времени. Итак. Как мне доложили, наземный курс обучения вы закончили?

– Человек учится всю жизнь… И, чем лучше он усваивает материал, тем дольше живет.

– Интересная мысль… Но верная. Однако – если не выпускать человека из-за учебной парты, он уподобится комнатному растению, любовно посаженному в горшок и поливаемому теплой водичкой. А где же жизнь? Где солнце, гроза, мороз?

– Вы меня, ваше превосходительство, разбудили, чтобы обсудить проблемы растениеводства в тепличном хозяйстве вашей учебки? Я не агроном!

– Да-а… Я вижу… Вы – нахал. Ну, что же… Это, может быть, даже и к лучшему. Так вот, повторяю свой вопрос. Вы готовы к работе?

– Нет! – Мой голос был строг и решителен. – Вами не выполнены еще кое-какие условия нашего договора, а именно —…

– Да-да, я помню, конечно… Но разве вам не сказали? Ваша практика в космосе и подразумевает полет…

– Я не об этом. Я о моей девушке! И еще – мне нужен небольшой отпуск… точнее – каникулы. Я не могу привезти и бросить ее там, в окружении незнакомых людей, в новом для нее мире…

– Вы перебили старика, а это, по крайней мере, невежливо… Не говоря уже о том, что этот старик – ваш руководитель.

– Еще не руководитель. Я пока не Корректор, я пока личинка… головастик. Вот мне и надо пару-тройку недель, чтобы хвост отвалился, и гадкий утенок стал… стал… – теперь я с сомнением пожевал губами.

– Хорошо прожаренным цыпленком табака! – Старик сладко прищурился. – Знаете, мне приходилось бывать в Грузии… Помню там один шалманчик… или – духанчик? Впрочем, не важно! Как там готовили! А какое вино! Ах, ах! Спасибо, курсант! Знаете, у меня диспепсия [5]5
  Функциональная диспепсия – нарушение пищеварения без видимых причин.


[Закрыть]
… да-да! Старческие дела. А сейчас мне так захотелось съесть что-нибудь остренького и вкусненького! Благодаря вам, между прочим. Но – к делу! Я согласен. Сдавайте ваш зачет, и будем считать, что у вас началась большая перемена… Три недели вас устроит?

– Четыре!

– Ну, хорошо… Это, в конце концов, не принципиально. Решайте свои дела, и – добро пожаловать на службу, курсант! Прошу прощения – Корректор!

Старик язвительно улыбнулся.

– А хронокапсулу мне оставите? А я вам привезу вина… Монастырского! Такого вы еще не пили. Божественное вино, ваше превосходительство! Прямо от местного бога, можно сказать!

– Майор?

Герр майор только пожал плечами.

– А, впрочем, берите! Нужно либо доверять своим сотрудникам, либо – не доверять! Ну – удачно вам сдать экзамены и хорошего отдыха!

Я застенчиво улыбнулся улыбкой первого отличника школы, освобожденного от уроков физкультуры.

– Приятного аппетита, вашество!

***

– Наглец ты! Как есть наглец! Наливай…

Спать не хотелось, и мы с Дедом, высвистав Каптенармуса, засели у меня в кубрике.

– А что он выделывается? «Как почивать изволили, курсант? Как успеваемость в школе?» Тьфу! – Я плюнул и попал на тапочек. А-а-а, плевать! Все равно выбрасывать. Надо новые взять у Каптенармуса.

– Да! Кстати! А парадка мне полагается? Я же в отпуск лечу? А там люди серьезные – короли да графья всякие, бароны, там, рыцари и паладины…

– А что бы ты хотел? – со всей широтой пьяной русской души вопросил Каптенармус. Взгляд его уже терял осмысленность и бродил где-то там… в горних высях. На стеллажах его склада, я хочу сказать.

– У тебя приличная офицерская форма есть? Чистошерстяная?

– У меня есть все… ик!

– Значит – «ЧШ», командирская упряжь, пряжка со звездой, естественно, хромачи, что там еще? Да, а ордена-то! Ордена мои! – Я весомо стукнул по столу. – Где мои ордена? «На нем защи-и-тна-а гимнастерка и кра-а-сный орден на груди!»

– Будут… они же в твоем личном деле указаны? Звездочки две?

Я задумался…

– Нет. Одну. Вторая пусть будет Виктору… Я ее не получал. И вообще – я всегда думал, что Звезда Героя должна быть одна… Дважды Герой как-то не так звучит… Я уж не говорю – пятырежды, тьфу! Как это сказать-то правильно? А то был у нас один бровеносец… тьфу – орденоносец! Вешал их на грудь, как значки какие-то, прости господи… А номера на орденах будут?

– Будут, будут… Бюст-то свой возьмешь?

– А зачем он мне?

– Ну, поставишь где-нибудь. В замке своем! – захохотал Дед.

– Не… не возьму. Там бюсты не в ходу, там все больше статуи богов и героев… Пистолет мой не забудьте. И монет каких-нибудь отсыпьте, ладно? А то в отпуск – и без копейки в кармане…

– В отпуск без денюшек нельзя! – согласился Каптенармус. – Отсыпем… Наливай! «На побывку е-е-дет молодой моряк! Грудь его в медалях, жопа в якоря-я-х!»

– Все… Спекся Каптенармус… Бери его, заканчивать будем. Рассвет скоро уже…

***

Когда я вышел из бункера, хронокапсула уже висела над площадкой. Под ней кучей громоздились какие-то ящики. Люк был открыт, и в нем виднелась чья-то тощая, виляющая задница. Слышалось сопение. Видимо, шли погрузочно-разгрузочные работы. Мыслить было тяжело – башка трещала после вчерашнего… или сегодняшнего?

– Слышь, ты… пилотяга. Дай пройти.

Ко мне повернулось мальчишеское лицо. Ух, ты! Сколько же ему лет? Пятнадцать-семнадцать? А права-то у него есть?

– Ты Салага? Поднимайся!

– А в бубен? Салага доблестно пал на Полигоне в борьбе с кратким курсом молодого бойца. – Я сморщился от головной боли. – И с зеленым змием, зараза! Я – Тур! И это звучит гордо!

– Да уж, звучит… Ящичек подай, Тур.

– Не могу наклониться… Голова… – страдальчески простонал я, одним глазом поглядывая на подростка.

– Да ты что-о? Голова? От учебы распухла, что ли?

– Вроде того… Вчера прочитали по… книжке на рыло…

– Кончай выделываться, Тур. У тебя же модификант!

– Ну и что?

Теперь глаза распахнулись у парня.

– А тебе что, не говорили, что ли? Что же ты мучаешься-то, бедолага? Ты скомандуй очистить тушку от отравления некачественной самогонкой, и все!

Вот оно как… А я-то дурак! Я прислушался к своему организму. Как это сделать? Не орать же: «Печень! Эй, печень! А ну – за работу!» Орать не пришлось. Видимо, что-то такое я все же сформулировал. Ясную и четкую команду. Она, надо сказать, и так набатом билась в мозгу. И организм ее принял. По иссушенному жаждой телу пронесся легкий и прохладный вихрь, голову сразу же отпустило, во рту появилась слюна, и я обрадованно сглотнул.

– Да-а-а, вот это я понимаю! Ирригация пустынных и залежных земель – верный способ борьбы с засухой и сушняком! Спасибо, организм! Спасибо и тебе, мелкий! Тебя, кстати, как зовут-то?

– Дмир! – расплылся в улыбке пилот. – Ну, давай! Кидай ящики-то! Загрузимся и полетим. Чего ждать?

Я вздохнул и принялся за работу. Вдвоем мы быстро закинули груз в капсулу. Мелкий остался распихивать его в корабле, а я вернулся в бункер. Пора прощаться…

– Ну, давай, космонавт, потихонечку трогай! Держи!

Я, крякнув, подхватил тяжеленную сумку – «мечту оккупанта», – и с трудом затащил ее в тесный шлюз. В это время Дед о чем-то таинственно шептался с Дмиром, то и дело поглядывая на меня и заговорщицки улыбаясь. Они ударили по рукам, Дмир ужом протиснулся в капсулу, на ходу бросив: «Целуйтесь и прощайтесь! У тебя двадцать секунд».

Дед с Каптенармусом с неуверенными улыбками уставились на меня.

– Спасибо за все, мужики! И – прощайте! Нет, не так – до свидания!

***

Дмир оказался тем еще гадом – он мне всю кровь выпил! Как я ни стонал, как ни мучился – мелкий гад с меня не слезал. В переносном, конечно, смысле… А вот изнасиловал он меня почти что в прямом смысле – от мысли, что надо снова садиться в кресло пилота и выполнять всякие там маневры у меня начинали дрожать ноги. И не в том дело, что я уж такой тупой… Нет. Кое-что у меня получалось просто отлично. Но вот расчеты на перелет на более-менее длинные дистанции у меня пока получались плохо. Я не понимал, почему от точки «А» до точки «Б» нужно лететь не по прямой, а черт-те какой загогулиной, через точки «Же», «Ще» и вообще – «Ъ».

Дмир, с обреченностью жертвенного барана, раз за разом толковал другому барану за пультом управления, что это необходимо из-за тех или иных законов космической навигации, но баран за пультом это все плохо воспринимал. Заканчивался третий день полета. Точнее – третьи условные сутки…

– Да-а, Тур, ты меня удивил! А говоришь, ты был пилотом?

– Почему был? И есть, и буду! Но я летал в небе, а не в этой черной дрисне космической каракатицы! И учитывать все эти зоны повышенной радиации, повышенной гравитации и прочие черные дыры и белые карлики – я не умею! Слушай, Дмир… А у вас нет ли каких рекомендованных, устоявшихся космических троп и дорог, а? Так, чтобы я сел в пилотское кресло, ткнул кнопку, и – опа! Маршрут проложен! «Земля – Марс», битте-дритте, просьба пристегнуть ремни!

– Да есть, конечно. Просто я думал, что тебе не помешало бы и самому…

– Слушай! Давай не все сразу, а? Давай я побегаю пока по стандартным маршрутам, а ты мне давай вводные! Типа: «С зюйда черный парус! Это пираты! Спасайся, кто может!»

Дмир захохотал и еле смог выговорить: «Пираты-ы-ы? Ха-ха-ха! Да запросто!» Вот так я и стал грозой Карибского моря…

***

– Ну, вот… Здесь мы и поищем пиратов. А ты, Тур, стрелять-то будешь? Если встретим, конечно?

– А как я узнаю, что это пираты, а не экскурсия третьего класса «А» местной воскресной школы, к примеру?

– Не боись… Узнаешь. Тебе боевой ценз нужен? Вот и давай, дуй вон туда – в пояс астероидов. Там и заляжем… А ты пока освежи в памяти характеристики оружия. Не забыл еще?

– А что там забывать? Все просто как кувалда. «Оружие, применяемое в космическом пространстве, подразделяется на электромагнитное, лучевое и…»

– Все-все-все! Отлично, убедил. Садись и повторяй про себя. Про себя – значит молча, но вдумчиво. А я пока их поищу, паразитов… Где-то они тут, я чую…

В общем, я не только повторил матерьяльчик по оружию, но и включил и протестировал систему его наведения, а также проверил заряд батарей и заменил ракеты ближнего боя кассетами неуправляемых ракет с огромным количеством поражающих элементов в боевых частях. При подрыве эта гадость давала конический сноп осколков, способных пробить корабль как лист бумаги. А поскольку этих ракет в кассете было пятьдесят, то сноп осколков превращался в ласковый летний дождь… Просто ливень! В общем – им понравится!

– Тур. Давай, двигай потихоньку. Вон идут грузовики с рудой… Я не я буду – сейчас их начнут грабить… Ага! Я же говорил! Смотри!

Дмир активировал систему «Тактик», и перед нами появился полутораметровый шар с обстановкой. Пролегла пунктирная трасса, по ней, вспыхивая желтым цветом, неторопливо ползли четыре точки грузовых кораблей. Наша капсула, переливаясь бело-голубым цветом, неторопливо отходила от пояса астероидов, а из глубины космоса, наперерез грузовикам, летела красная точка пиратского корабля.

– Ты мне скажи, они что делать-то собрались?

– Что обычно… – сквозь зубы проговорил Дмир. – Выбросят абордажные боты, команду транспортников отпустят на свободу… в космос, а груз угонят перекупщикам. У них, в этой системе и в этом времени, конвейер отлажен. Ну, чего ждешь? Давай!

Я закрыл глаза. Нет черного, пустого пространства. Есть темное, вечернее небо. Небо войны. И на наши транспортники заходит «мессер». Сейчас я тебя буду брать, геноссе, ты уж извини – ты первый начал…

Я включил сканер, поймал частоту, и сказал: «Капитану пиратского корабля – остановиться и лечь в дрейф. В противном случае вы будете уничтожены». Забулькал и что-то забормотал лингвопереводчик.

– Ты что делаешь, Тур? Зачем? Надо было подкрасться и бить!

– Цыц, мелкий! Это они пираты, а я народный контроль! Причем – в действии… Пусть начнут первыми.

Они и начали. Извернувшись, пираты начали разгон в нашу сторону. Грузовики заблажили на весь эфир и стали уклоняться в сторону ближайшей планеты.

– Атака корабля, атака корабля! Отмечен пуск четырех ракет, время до подрыва 517 секунд… 514 секунд… – мягкий женский голос продолжал вести отсчет. Сначала я хотел приказать «Тактику» сменить тембр и половую принадлежность голоса. А потом подумал и решил ничего не менять. Так даже интереснее. Отметки ракет приближались к нашей капсуле. Я выполнил маневр и развернул корабль. Теперь мы летели в атаку на врага кормой вперед. Наверное, чтобы их напугать… Теперь нужна особая точность…

– Дмир, держишь ракеты?

– Да, давай скорей, страшно же…

– Не боись, мелкий… Считай – мы уже победили… Давай!

И мы одновременно сделали каждый свое дело. Дмир выстрелил навстречу ракетам имитатором, а я исполнил свой первый «прокол».

В общем, когда мы появились на хвосте у пиратов, впереди еще светился клуб разреженных газов от подрыва ракет. Естественно, у пиратов было полное впечатление, что нашу мелкую капсулу взрывом разнесло вообще на мелкие атомы. Так они и думали, пока им в задницу не прилетели ракеты с картечью… Хороший у меня дуплетик получился. Эта совершенно отмороженная на всю пиратскую голову утка и крякнуть не успела. Прошитый бесчисленным количеством поражающих элементов теперь уже мертвый корабль, вращаясь от полученного при ударе по корпусу импульса, шел в сторону астероидного пояса. Там тебе и могилка будет… Чао, бамбино, сорри!

– Ну вот, мелкий! А ты боялся! С такой техникой это даже неспортивно как-то… Ну, что? Продолжим?

– Нет уж, ну его к черту, Тур! С меня хватит! Я же не боевик. Получил ты свой зачет, получил. И боевые твои… Сейчас доложу в Службу. А ты считай курс на свою планету. Как ее там? На Мать!

– Погоди, погоди! Мне еще нужно…

– Ничего не нужно. Твоя девушка уже на борту. Она в реаниматоре…

– И ты, гад, молчал? И ты меня спровоцировал на эту одиссею капитана Блада? На стрельбу? В нас же могли попасть! Убью, паршивец!

– Но ты же сам захотел? – Дмир хлопал на меня ничего не понимающими глазами. – А девушка… У меня был приказ рассказать тебе все только после успешного выполнения твоих зачетных заданий… Я и рассказал. Ты чего, Тур?

Я только рукой махнул на паразита…

– Как этот реаниматор открыть?

– А вот это я тебе не советую. Капсула тесная, пока лететь будем, пока садиться… Ни поесть, ни отдохнуть, ни в туалет толком сходить. Ты уж меня извини… А тут еще девушка. Пусть уж там пока и будет. А ты давай считай. Ну и правь, соответственно.

Я посчитал и дал команду на переход к точке «А». А еще будет и точка «Б», и точка «Це», мать твою… Когда же это все кончится?

Глава 5

На черной, бархатной подкладке космоса, как в коробочке с дорогим ювелирным украшением, передо мной лежал и светился изумрудно-лазоревый драгоценный шар. До него было более трехсот тысяч километров, и эта драгоценность называлась планета Мать. Ты прекрасна, Мать! Что еще сказать? Ты просто прекрасна!

Не отрывая глаз от ласкового, теплого шара планеты, я нажал тангету.

– База СК, база СК! Вас вызывает Тур. Всем, кто меня слышит – вас вызывает Тур. – Немного подождав, я продолжил. – Тур вызывает базу СК. Всем, кто меня слышит – вас вызывает…

– Слышу вас, Тур. Не надо надрываться на весь космос. Мы извещены о вашем прилете. И не надо хитрить. Адриан тоже извещен… Да он вас и слышит, скорее всего.

Отвисшая было челюсть со стуком захлопнулась. О, как! Раскололи, паразиты! И как только догадались? Хотя, не полные же они дебилы… После моих прошлых эскапад трудно было не догадаться, что кто-то оказывал нашей батарее РГК особое внимание и помощь. Одни только перебросы и переходы туда-сюда должны были навести Регистраторов на мысль, что тут не все так уж чисто и прозрачно… Ладно, дело прошлое. Интересно, а как они связались с Адрианом? И что из этого получилось?

Я мельком взглянул на Дмира. Он стоял за моей спиной и иронически улыбался. Такая улыбка как-то несвойственна молодому человеку… Рано еще ему так улыбаться, рано.

– Ты тоже знал, мелочь? Что-то многовато ты знаешь для простого пацана-извозчика, Дмир… – неприятная ассоциация начала проявляться в голове. – А кстати, где второе тело? То, которое Служба Коррекции обещала мне предоставить?

Дмир продемонстрировал мне легкий поклон, прижав правую руку к груди.

– Второе тело – это я!

– Во-о-т оно как… А скажите-ка мне, а-Дмир-ал, а какое воинское звание у руководителя Службы Коррекции?

– Ну, вы же сами сказали, Тур. Адмирал, он и есть адмирал…

– Значит – адмирал… Смотри-ка! Прямо адмирал Канарис…

– А что? Очень интересный человек и отличный специалист.

– Тоже ваш работник?

– Нет. Мы никогда напрямую не работаем с представителями стран-агрессоров.

Развели, как есть развели… Рано мне еще тягаться с этими «рыцарями плаща и кинжала», рано… Но – ничего. Я научусь. Я быстро научусь, дай только время, адмирал!

– И что, вы каждый раз лично участвуете в аттестации курсантов, адмирал?

– Да нет, конечно же, нет, Тур! Просто – ваш случай был довольно интересен. Да и честь нашей Службы была… кхм-м… несколько запачкана вами…

– Ага. Белые и чистые ризы ангелов…

– Ну, не надо так! Не ангелов, конечно! И я признаю – мы доставили вам много неприятностей и хлопот. Признаю и прошу простить за содеянное когда-то. Но и вы… Согласитесь, Тур, и вы не ангел?

– Да, это уж точно… Одно крыло у меня черное… Чернее самой тьмы. Так что там с Адрианом?

– А что там может быть? Мы предложили ему переговоры. А потом, в результате этих переговоров, предложили сотрудничество. Он согласился. Теперь мы работаем на планете вместе, заранее уведомляя друг друга о своих планах и согласовывая их. В этом нет ничего сложного, ведь мы не принимаем никаких резких шагов. Никакого прогрессорства, Тур. Только наблюдение! Вы ведь не против?

– Я с самого начала был не против… Это козни ваших людей заставили меня несколько порезвиться… Думал, что просто отдохну на прекрасной, девственной планете, побуду на вакациях, на этакой турпоездке, где все оплачено и включено. Ну, мне все и «включили», да так включили – по самое «не балуйся»…

– Давайте не будем о прошлом. Мы все совершаем ошибки. Кстати, второе тело для Адриана?

– Если он примет мое предложение, то да. Думаю, с планеты он не уйдет. Он не свободен в своем выборе. Но сделать кальку, матрицу своего сознания, хотя бы в усеченном, ограниченном виде, он сможет. Хватит ему сидеть в темнице… Пора на свободу. Да и вашей Службе прямой профит – я вызволяю друга из неволи, а вы получаете еще одного полевого оперативника!

– Нет уж! Упаси, как говорится, Адриан! Мы предпочитаем ничего не знать о вашем новом друге. Это ваш и только ваш друг и соратник. Вам им управлять и его задействовать. Не вздумайте нас официально информировать о том, кого вы привлекли себе на помощь! Нам только конфликта с иной, высокотехнологичной цивилизацией недоставало! Для нас вашего друга просто не существует. Вам все ясно, Тур?

– Так точно, господин адмирал!

– Вот и хорошо. Ну, что же? Экзамены сданы, звание Корректора вами получено, даже пошли первые боевые… Неплохо для начала! Что теперь?

– Теперь – Катерина!

***

Пока мы шли в медблок, я задал Дмиру вопрос, который меня мучил с тех самых пор, когда я впервые увидел регистраторов в их униформе – этих длинных черных мантиях.

– А скажите мне, адмирал, зачем вы носите эти мантии? Что они означают, что значат для вас?

– Да ничего особенного… Это просто дань традиции, ведь первые регистраторы были учеными, всякими там профессорами и академиками. Ну, а мантия – это что-то вроде их униформы… Правда, потом мы над ней немного поколдовали, наделили ее некоторыми особыми функциями. В частности – защитными… Пришли. Ну, давайте команду. Наберите на пульте следующий код…

Из-за всеобщей тесноты, царившей на маленькой капсуле, реаниматор, здоровенный такой сундук, стоял вертикально.

– А она как? Не упадет? Как она себя будет чувствовать?

– Не бойтесь – не упадет. Там ее несколько секунд поддержит поле… А чувствовать она себя должна хорошо. Ее же изъяли из кабины самолета до момента гибели. Даже ран никаких не было. И мы немного приглушили ее последние воспоминания. Вам и придется все ей объяснить. Открывайте, открывайте!

Я безо всякой нужды откашлялся, одернул гимнастерку и привычно согнал складки назад, мельком бросив на себя взгляд в темную панель какого-то экрана. Вроде все в порядке – воротничок застегнут, ордена на месте, побрит, прическа близка к идеальной. Ну, давай, Тур! Давай!

Реаниматор принял код, раздалось короткое шипение, дверца отошла вперед и убралась в бок. И сразу произошло несколько событий.

У меня лязгнули зубы, адмирал издал звук «Ой!», а Катя медленно открыла глаза. Потом она провела рукой по своему бедру, и ее глаза опасно прищурились…

Да-а, реакция у меня хорошая… Настоящая реакция летчика-истребителя! Дмир все еще радостно пялился на Катю, а я, глупо улыбаясь, уже мелкими шажками, да вдоль по стеночке, пробирался к двери, судорожно нащупывая отведенными за спину руками ее ручку.

Абсолютно голая Катя сделала свой первый и решительный шаг в новом мире. Или про даму надо говорить не «голая», а «обнаженная»? В общем, как ни скажи, а одежды от этого на Кате не прибавится! Странно, что мы еще не попали под ультразвуковой удар женского визга… Где же она? А, вот! Нащупав ручку двери дрожащими пальцами, я дернул ее вниз и, давясь с трудом сдерживаемым хохотом, вывалился из медблока.

Впрочем, визга не последовало и далее. Все же Катерина была летчиком и офицером. Последовал хлесткий звук пощечины, еще один… слабый визг Дмира, его царапанье по двери… А вот таких слов я от Кати как-то не ожидал! Крепко сказано! И к месту.

Дверь приоткрылась, и в ней показалась задранная нога пытающегося смыться с места катастрофы адмирала. Но не тут-то было! Стоило адмиралу только показаться в дверях, как за ним метнулась обнаженная женская ручка и, крепко ухватив его за ворот мантии, дернула обратно! Дверь с грохотом закрылась, в медблоке что-то с грохотом упало и заверещало как молочный поросенок, которого живьем пытаются посадить на раскаленный противень духовки. Еще один хлесткий удар! Так уж и нужно ли мне жениться? А может, подождать? Дверь распахнулась, и, посланный вперед молодецким пинком, адмирал вылетел наружу, прямо в мои объятия…

Точнее – то, что вылетело, адмиралом можно было назвать, лишь обладая большой фантазией. Всхлипывающее и трясущееся от страха существо, с кровавыми царапинами на морде лица, забилось в моих крепких и мужественных руках, заскребло ножками по палубе, пытаясь по-тараканьи скрыться под плинтусом.

Хочешь – беги, родной… Тебе надо собрать всю волю и память в кулак, чтобы еще раз оценить боевые качества пилота ВВС Красной Армии, старшего лейтенанта и орденоносца Екатерины Лебедевой. А мне… Мне предстояло зайти в клетку с только что очнувшимся, и от этого особенно злым, хищником.

Я скромно постучал в дверь.

– Катя, можно я войду?

– Да уж заходите… Поговорим…

Передернув плечами от морозного чувства опасности, я решительно распахнул дверь и вошел. Катерина, одетая в черные, ниспадающие одежды, растрепанная и злая как тысяча чертей, была диво как хороша! Серые глаза опасно сверкали, румянец подчеркивал безупречную кожу лица, маленькая ручка сжимала какую-то медицинскую штуковину, похожую на бокс для шприцов. Как бы не метнула мне в голову, с нее станет…

– Катя! Я…

– Кто вы?! – Маленькая ножка показалась из-под мантии. Да она подкрадывается! Внимание, Тур! Атака с передней полусферы!

– Стой, стой, Катя! Я – Виктор! Я тебе сейчас все объясню!

– Вы не Виктор! Где он? Что со мной? Где я?

– Катя, успокойся, присядь вот сюда… – Катя отрицательно замотала головой. – Ну, хорошо… Не хочешь садиться, я так расскажу… Только держись за что-нибудь, не упади… Катя, ты погибла в бою. Тебя вытащили из кабины горящего самолета и оживили. Сейчас ты на космическом корабле, в космосе, у другой планеты, которая и будет теперь твоим новым домом. Смотри…

Я включил обзорный экран. Иллюминаторов в блоке не было. С экрана, мягко переливаясь лазурью океанов, скромно прикрывшись белыми кружевами облаков, на нас взглянула Мать.

– Здесь ты будешь жить, Катя. Теперь это твой мир.

– А Земля? – слабо прошептала Катя.

– Земля отторгла тебя. Там ты погибла, Катя… Там для тебя места уже нет… Реальная история похожа на плотную резину, Катя. Как ее ни тяни, а она все стремится вернуться в свою привычную форму. И, раз случившаяся, все равно повторится… Так было и со мной. Я занял тело Виктора Туровцева 25 сентября 1942 года. А 26 октября 1943 года эта самая история меня из этого тела и выбросила. Совсем… Я тоже землянин, но я из другого времени. Сейчас я тебе все расскажу, Катя. Слушай…

***

– Нет, нет и нет! Я не верю! Вы не Виктор…

– Я тебе и говорю, что я не Виктор, Катя! Так меня звали там, на Земле. Когда мы с тобой познакомились. Но ты помнишь летчика, которого ты спасла после налета на бронепоезд? Который тебя полюбил? Который тебя целовал на аэродроме? Это ведь был я… То есть о чем это я? Это я и есть. Катя! Катя! Это же я…

Сделав шаг вперед, я попытался обнять ее. Но нет… Мне в грудь, прямо под сердце, уперлась крепкая ладошка.

– Погодите… Значит, вы – Виктор? Тот человек, который меня любил? Который меня целовал и говорил всякие слова? Который подарил мне это?

Черная мантия немного пошевелилась, и я увидел бриллиантовую каплю. Прямо в этой чудной и теплой ложбинке груди… И как они только умеют так делать? Волшебницы…

– Да… – Голос меня подвел. Я откашлялся. – Да, это мой подарок… Помнишь, я рассказывал тебе про эту замечательную пожилую даму?

– Помолчите… – Лицо Кати почему-то было строгим и напряженным. Казалось, что она к чему-то внимательно прислушивается. – Значит, вы – Виктор, и вы меня любите… любили?

– Да, Катя! Да! Я люблю тебя!

– Дайте мне вашу руку… – И лицо, и голос Кати были безжизненными, холодными.

Она взяла мою правую руку и безо всякого стеснения приложила мою ладонь прямо под свою левую грудь. Нежную и прекрасную грудь, с розовым соском, который я успел заметить только лишь на миг…

– Что вы чувствуете?

Катино сердечко билось испуганным зайчонком…

– Стучит…

– А теперь – у вас.

Я резко побледнел. Проклятье! Проклятье! Долбаный модификант! Чертовы регистраторы и вся эта камарилья… Я потерял свою девушку… Этого она не простит… Этого никто не простит…

Под маленькой, но твердой ладошкой Кати, в спокойном, обычном ритме, размеренно билось безразличное ко всему сердце модификанта…

– Вы не Виктор, вы – чужой… Кто вы?

Голос меня не слушался. Наконец я смог каркнуть: «Ты права, Катя… Я не Виктор. Я – Тур».

На то, чтобы показать Кате душевую, сил у меня еще хватило…

***

– Ну, как? Все прошло? Она успокоилась?

Все еще испуганное лицо Дмира выглянуло из рубки. Царапин уже не было. Я посмотрел на него долгим взглядом, а потом врезал кулаком прямо между этих мальчишеских глаз. И еще… И еще…

С разбитого лица адмирала капала кровь. Кровь капала и с моей разбитой руки. Я ведь еще саданул и по переборке… Чтобы не убить эту мелочь. Эту проклятую мелочь, которая отобрала у меня любимую… Отобрала навсегда.

– Вставай, сука… Я тебя убивать не буду… Не заслужил. Тем более – тебя тут нет. Ты ведь там сидишь? Под лампой, за металлическим столом? Вставай, вставай. Все для тебя закончилось… Это лишь легкий выговор с занесением на морду лица. Вставай, сейчас будем садиться.

Я мутно посмотрел на ободранные костяшки кулака. Кожа уже восстанавливалась… Вот и хорошо, вот и здорово. В здоровом теле – здоровый дух… Или как это там? Неважно… Модификант меня не подведет. Один раз подвел – и достаточно… Больше не надо…

– Как тебя отключить, сволочь? Надоел ты мне…

Дмир молча показал на дверь маленького трюма.

– Там? Ну, пошли…

В трюме было тесно. Тут везде тесно, кораблик ведь маленький. Рассчитан на двух наблюдателей. Максимум. А, вообще-то, в корабле обычно работает и живет лишь один регистратор. Или корректор. Вот сейчас мы эту сволочь упакуем, и будет просторнее. Дышать будет легче…

Дмир подвел меня к большому, округлых форм, транспортному кофру. Или сейфу… Не важно.

– Вот здесь антиграв… Включишь его и поведешь… Запомнил?

Я лишь мотнул головой.

– Полезай… А матрица адмирала?

– Она дезактивируется в упаковке. Там есть такие клеммы…

– Ясно. Не болтай. Лезь, давай, надоел ты мне. И это… смени внешность – смотреть на тебя не могу. Ну, пока… До новых встреч… Надеюсь, ты спешить на встречу не будешь? Вот-вот…

Раздалось тихое шипение, дверца транспортного ящика приподнялась. Дмир молча, с видом побитой собаки, нырнул в ящик, нажал какие-то кнопки на маленьком, светящемся зелеными и желтыми огоньками внутреннем пульте, вытянулся и замер. Глаза его закрылись, тело закоченело. Опять раздалось шипение, и дверца медленно опустилась, скрывая моего ненавистного спутника. Все… Теперь – посадка.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю