Текст книги "Идеальный мир для Химеролога 12 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Марк Альтергот
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

– Разберитесь, что там на самом деле творится, – приказал император Волконскому. – Если Островский вдруг возомнил себя независимым удельным князем и принялся грабить торговые караваны прямо под носом у властей, последствия ему очень не понравятся.

На столешницу опустилась очередная красная папка, украшенная штампом «Срочно».

– Государь! – адъютант ошарашенно уставился в принесенную бумагу. – Поступила экстренная депеша из Тюмени лично от князя Островского.

– И о чем же сообщает сей идиот?

– Заявляет, будто Агнесса незаконно прорвалась на территорию частного гражданского объекта. По версии отправителя, девушка заперлась на складах вместе с захваченными в заложники мирными рабочими. Теперь князь официально требует санкционировать полномасштабный штурм силами своей гвардии для спасения невинных. Пишет, что обязательно впустит нашу комиссию для проверок, но только после полной эвакуации людей.

Император Фёдор Владимирович презрительно усмехнулся.

Пустит проверить… Ага. Прямо так и разбежался. К приезду проверяющих там не останется ни улик, ни счетов, ни самой графини. Просто ещё одна трагическая смерть от пули неизвестного наёмника. Старый лис попытался сыграть в праведника, рассчитывая, что центр даст ему отмашку закатать Новикову в цемент на вполне легальных основаниях.

– Я сейчас закончу этот грёбаный балаган, – Император ударил кулаком по столу. – Возьмите под полный контроль весь Тюменский округ! Активируйте спецназ, полицию, инспекторов! Блокируйте личную гвардию Островского на базах! Я хочу знать всё, что происходит на этих складах поминутно. Разберитесь, чьи фуры там горели и кто именно сидит у Новиковой в заложниках.

Он обернулся к операторам связи.

– И найдите мне графиню! Мне плевать, что она там сейчас отжимает. Вытащите её на прямой канал хоть из-под земли, иначе я сам поеду её искать! В моей Империи сейчас никто не будет воевать друг с другом, пока мы не решим вопрос с Озером и спасением наследника!

* * *

– Виктор, пора шевелиться, – Агнесса помассировала виски, оторвавшись от раскиданных по ящикам с какой-то химией допросных протоколов. – Мы теряем время. Доказательную базу соберем, показания пленных я уже записала. Вот только для князя Островского всё это не станет аргументом.

Ее гвардейцы тем временем пересчитывали остатки боекомплекта возле забаррикадированных окон. Осада шла третьи сутки, так что люди держались на голом упрямстве пополам с армейскими стимуляторами.

– Захваченные нами наемники – абсолютно рядовые исполнители, – графиня резко отодвинула от себя стопку бумаг. – Прямо на князя они не выведут. Схема банальная: заказ через посредника, оплата наличными через третьих лиц. Вывали мы эти показания на стол Высшей Канцелярии, Островский лишь наигранно возмутится наглости уличных бандитов и сам потребует всё расследовать. И снова выйдет сухим из воды.

– Агнесса, да какая вообще разница, засудят этого князька конкретно по нашим бумагам или нет? – я только пожал плечами. – Ты смотри на вещи шире. Нам и не нужно его уничтожать прямо сегодня, это не наша задача. Главное, что мы постепенно перемалываем его личный резерв. Мы выбиваем ему зубы. Это больно, дорого и дико неприятно для его кошелька. Лишившись верных людей и боевиков, он сам рано или поздно подставится. Хотя… просто убить его было бы надёжнее. Банальный физический метод. Если хочешь, могу оформить.

– Убийство – это примитивно и грязно, – скривилась Агнесса. – Я не собираюсь опускаться до их уровня. Засылать киллеров, поджигать особняки втихаря… Мы должны действовать в правовом поле!

– Вот поэтому, как деловой партнёр, ты мне иногда категорически не нравишься, – я откинулся спиной на холодную металлическую балку. – Твои враги не стесняются применять против тебя любую грязь, а ты всё пытаешься сохранить белое пальто. Ускоряться надо, спору нет. Местная служба безопасности и городская стража скоро будут здесь, и нам бы желательно к их прибытию закончить этот спектакль.

Она невесело хмыкнула.

– Скорей бы. Мои люди на пределе. Мы тут третьи сутки под осадой сидим, Виктор. Резервы истощены.

Это была правда. Островский, поняв, что нахрапом нас не взять, действовал осторожно. Идти на открытый штурм, ровняя завод с землёй артиллерией, он не мог – слишком много лишнего внимания и убытков. Но пару проверочных ударов из лёгкой ствольной артиллерии они вчера всё-таки сделали. Попытались «на удачу» пробить нам крышу и сломать моральный дух.

Правда, эффект получился обратным. Я тогда просто выпустил над ангаром стайку специально подготовленных химер – существ с идеальным оптическим камуфляжем и плотной костяной структурой. Снаряды, летевшие в нашу сторону, радостно детонировали прямо в воздухе, сталкиваясь с этими невидимыми щитами.

Со стороны казалось, что снаряды просто бракованные и взрываются на подлёте. А вот кинетическая энергия и раскалённые осколки летели вовсе не на нашу базу, а осыпались в стороны.

Я специально задал химерам правильный вектор отражения. Осколки от первого снаряда щедро прошили склады какого-то мелкого местного купца по соседству. Второго – снесли часть парковки коммерческого банка. И, разумеется, эти объекты не имели никакого отношения к нашим делам, зато имели очень дотошных владельцев и шикарные страховые полисы. Князю пришлось экстренно вваливать колоссальные бабки, чтобы замять скандал со страховщиками и компенсировать ущерб соседям за якобы «техногенную аварию на подстанции». Жадность Островского наверняка сейчас вопила в голос.

Сверху раздался шорох, и по бетонной стене съехал Кеша. Попугай был грязным, встрёпанным и выглядел так, будто лично отражал те снаряды.

– Докладываю, хозяин, – прохрипел он, приземляясь мне на колено. – В Питере какая-то знатная суета поднялась! Столичная СБ роет носом землю, перекрывают сектора. Какая именно там дичь приключилась, я не разобрал – связь барахлит, да и я всё-таки птица, а не мобильный ретранслятор.

– Ну и хрен с ним, с Питером, – отмахнулся я. – Нам сейчас важнее, что тут.

– А тут тоже интересно! Та самая группа усиления Островского, которая должна была нас зачищать… её можно не ждать. Она вообще не приедет. В городе все службы безопасности подняли по тревоге из-за столичного кипеша. Вся княжеская братва сейчас вынуждена залечь на дно. Нам осталось продержаться совсем чуток, они не рискнут штурмовать нас регулярными частями при свете дня.

– Замечательные новости, – кивнул я, поднимаясь. – Вот только Островский это тоже понимает. Значит, сейчас будет финальный рывок. Последняя, самая отчаянная гадость, прежде чем они отвалят.

Я даже договорить не успел.

С улицы, сквозь разбитые верхние окна, донеслись глухие хлопки. Пух-пух-пух. А затем в разбитые стёкла посыпались ребристые металлические цилиндры. Десятки цилиндров.

Они падали на бетонный пол цеха, с шипением раскрывались, и из них стремительно повалил густой, ядовито-жёлтый дым.

Командир гвардейцев Макар чуть высунулся из-за укрытия. Сделал один неосторожный вдох и тут же рухнул на колени от жестокого приступа кашля.

– Газы! – прохрипел он, вцепившись себе в горло.

– Твою мать…

Я быстро проверил внутренним сканером эфирный фон надвигающегося тумана. С виду обычная дымовуха оказалась ядовитым химическим коктейлем из нейротоксинов и агрессивной алхимии. Эти шашки явно свистнули с закрытых армейских складов Империи. Военные часто вытравливают подобной дрянью глубоко зарывшихся химер. Тяжёлый газ отказывался подниматься к потолку. Он плотной массой стелился прямо по бетону и затекал во все возможные щели. Без профильной артефактной защиты или разогнанной регенерации попадание в облако гарантированно убивало любого Одарённого.

– Все в подвал! Живо! – скомандовал я. – Рубите вентиляционные заслонки и герметизируйте стыки!

Размазывая выступившие слёзы, бойцы уже тоже начали кашлять. Они перехватили Макара под руки и ломанулись к тяжелой гермодвери, ведущей на подземные уровни завода. Агнесса бежала последней. Она обернулась уже на пороге:

– Виктор, а ты⁈ Ты же задохнёшься!

– Не парься, со мной всё будет хорошо. Закрывай!

Я дождался, пока лязгнет стальной засов бункерной двери, и глубоко вдохнул. Фильтры в моих легких уже перестроились, разлагая ядовитые молекулы на безобидный осадок.

Дым заволакивал цех. Ждать, пока эта хрень рассеется сама – не вариант. Они рассчитывали, что мы все сдохнем или впадём в глубокий паралич. К тому же этот газ выходил за пределы завода, а рядом начинался спальный район. Использовать боевую химию в такой близости от мирняка… Эти наёмники оказались конченными идиотами.

Я залез руками в свой саквояж.

– Ну что, банда, пришло ваше время работать.

На бетон, в клубящийся жёлтый туман, один за другим посыпались мои диверсанты – двадцать отборных, упитанных хомяков в чёрной тактической форме.

Они выстроились полукругом, скрестив на груди крошечные лапки, и выжидающе уставились на меня сквозь едкий газ.

– Задача: генеральная уборка, – я раскинул руки в стороны. Багровые эфирные нити сорвались с моих пальцев и впились в энергоузлы каждого грызуна.

– Режим «Прорва». Вперёд!

Я щедро влил в них сырую ману, заодно отключая ген контроля размеров. Хомяки истошно запищали. Их крошечные тела начали стремительно расти, разрывая на себе заботливо сшитые Валерией жилетки. Через пять секунд передо мной сидела стая пушистых тварей габаритами с крупного бульдога.

– Всасывайте!

Питомцы прыснули в разные стороны, разбегаясь по задымленному цеху. Они подбегали вплотную к шипящим шашкам, разевали пасти и принимались с жадностью жрать клубящийся едкий газ. Щеки мутантов раздувались, оттягиваясь почти до пола. Защёчные мешки без остановки втягивали кубометры токсичного тумана вместе с остатками металлических цилиндров. Звонкое «хрусь» – и гранаты больше нет.

Яд, способный легко свалить человека, оказался для перестроенных желудков обычным острым маринадом. За пару минут огромный цех был вычищен до скрипа. Последний хомяк проглотил остатки жёлтого тумана, смачно рыгнул фиолетовым дымком и довольно почесал задней лапой за ухом.

– Умнички. Возвращайтесь в стандарт, – я сбросил подачу энергии.

Хомяки со свистом сдулись до привычных размеров и горохом брызнули обратно в саквояж.

Я подошёл к гермодвери бункера и трижды ударил по ней железной трубой. Замки лязгнули, створка приоткрылась, выпустив перепуганную Агнессу и кашляющих гвардейцев.

– А теперь пора неприятно удивить тех, кто к нам пожалует, – бодро заявил я, отбрасывая трубу. – Дымовая завеса отменяется, рассаживайтесь по местам. Ждём гостей.

И гости не подвели.

Они действовали именно так, как и положено штурмовикам, уверенным, что в здании осталась только бьющаяся в конвульсиях парализованная плоть.

Скрипнули тормоза. Раздался глухой лязг. Усиленные створки ворот, заблокированные погрузчиками, просто снесли направленным ударом боевых техник. Внутрь тяжело, по-хозяйски, вкатились два легких броневика. За ними, держа стволы на изготовку, зашагали бойцы в респираторах и тяжелых противогазах.

Они передвигались вальяжно, не особо таясь, перешагивая через битый кирпич, свято веря, что вдыхают воздух абсолютной победы.

Я кивнул Агнессе.

Её гвардейцы ударили со всех сторон одновременно. Это было жестоко. Люди Островского ждали неподвижных мишеней, а напоролись на очень злой свинцовый шторм. Броневики, только-только въехавшие в цех, мгновенно вспыхнули. Агнесса и еще двое Одарённых ударили плазменными каскадами прямо по двигательным отсекам. Технику разорвало на куски.

Враги дрогнули. Поняв, что вместо лёгкой зачистки они ввалились в засаду, бойцы Островского начали в панике отступать к выбитым воротам. Они бросали раненых и оружие, спешно отходя под шквальным огнем гвардии Новиковой.

Всё было кончено минут за пятнадцать.

Я неторопливо вышел на середину зала, разглядывая дымящиеся остовы броневиков. Из-за бетонного укрытия вышла Агнесса. Она тяжело дышала, плечи опущены, в руках остывающий плазменный артефакт.

Я повернулся к ней и с искренним удивлением уставился на её лоб.

– Да ладно? А это как тебя угораздило?

Прямо над её правой бровью зияло глубокое кровоточащее рассечение. Кровь заливала половину лица, скапывая на воротник защитной куртки.

– Что угораздило? – она непонимающе прикоснулась ко лбу пальцами, поморщилась, увидев на них красную мазню.

– Только не говори мне, что ты лично помогала отбивать это нападение, лезла под пули, и вообще стояла в первой линии.

– Ну да, – она упрямо вздёрнула подбородок. – Мои люди бились, а я должна была отсиживаться?

Я покачал головой, подошёл к ней вплотную и просто погладил её по голове, как нашкодившего ребёнка.

– Ну ничего, ничего… И тебя вылечим, – произнёс я с явной иронией.

– Отстань, Виктор. Со мной всё нормально. Царапина.

– Да, царапина. Только к психиатру тебе нужно записаться наверняка, – я скрестил руки на груди. – Ты зачем рискуешь? Ты всем рискуешь ради того, чтобы погеройствовать. Я тебе чётко сказал: всё под контролем, пусть гвардия делает свою работу. Твоя единственная задача была – выжить. На тебе завязан весь род Новиковых, корпорация, куча людей, твой брат в конце концов! Если тебе в голову прилетит не кусок штукатурки, а снайперская пуля, всё это рухнет.

Агнесса отвела взгляд.

– Это реально просто царапина, Виктор. Пуля ударилась об железную балку рядом, раскололась, и мне прилетел кусок рикошетом.

– Это вообще ненормально, Агнесса. Ты же сильная Одарённая. У тебя должен стоять пассивный кинетический щит. Рикошет должен был сгореть в полуметре от твоего лица! Как он вообще тебя достал?

Я замолчал, прикинув варианты, посмотрел на догорающие броневики, потом снова на графиню.

– Понятно. Те первые две командирские машины на въезде… Это же твоих рук дело?

Она виновато поджала губы:

– Ну да. Я почти всю оставшуюся силу вложила в эти плазменные удары. У меня резерв обнулился, Дар просел. Щитов просто не осталось.

Я покачал головой. Женщины…

– Ладно. Стой смирно.

Я поднял руку и дотронулся кончиками пальцев до её разорванного лба.

Сразу же пустил легкий направленный поток энергии прямо в её клетки, запуская ускоренный метаболизм кожи. Кровь остановилась моментально. Рана на глазах начала стягиваться, покрываясь свежей розовой тканью, пока от рассечения не осталось ни единого следа. Для правдоподобности я тяжело выдохнул и слегка покачнулся, старательно изображая крайнюю степень усталости.

Агнесса недоверчиво провела пальцами по абсолютно гладкому лбу.

– Ничего себе… Виктор, химерология потрясающая штука. Никогда бы не подумала, что с её помощью можно настолько легко восстанавливать людей. Ты просто ломаешь привычные представления о науке.

– Химерологи никого не исцеляют, – менторским тоном отозвался я, не забывая шумно и часто дышать для нужного эффекта. – Мы вообще не лечим, Агнесса, в этом кроется фундаментальная разница. Любой классический стихийник жизни прогоняет через пациента внешнюю энергию. Он пытается переписать сам ход болезни, убирает пробои матрицы, вычищает ауру или направляет внутренние потоки. Мой профиль – это прямая работа со структурой плоти. Пришлось заставить твои собственные клетки жрать мою ману и делиться в экстренном режиме. Новый кусок кожи вырос на тебе исключительно за счет внутренних ресурсов организма.

Снова театрально потерев переносицу, я вздохнул.

– Затея довольно выматывающая, да и резерв сжирает подчистую. Поэтому давай сразу договоримся: больше не заставляй меня прибегать к такому клеточному микроменеджменту. В следующий раз просто стой за колонной.

– Новая колонна на подходе! Со стороны трассы! – гаркнул Макар, прижимая к уху рацию.

Гвардейцы, едва успевшие выдохнуть после недавней бойни, мгновенно взяли пробитые ворота на прицел. Я тоже скосил взгляд. По изрытому гусеницами асфальту к заводу уверенно, без всякой суеты катили три массивных матово-чёрных броневика. И никаких опознавательных знаков Островского. На бортах тускло блестел золотой двуглавый орёл на фоне перекрещённых мечей.

– Высшая Канцелярия, – выдохнула Агнесса.

Один из лейтенантов Новиковых нервно щёлкнул предохранителем.

– Ваше сиятельство, может быть, это ловушка? Чужие под имперским прикрытием? Командуйте, мы их сейчас на подлёте…

– Отставить! Пальцы убрали от курков, всем стоять смирно! – голос Агнессы хлестнул как удар хлыстом. – Даже если это ловушка, мы не имеем права поднять ствол на герб Высшей Канцелярии. Сделаем хотя бы один выстрел по госслужащим – и это будет последнее, что мы успеем сделать в своей жизни. Род сотрут из реестров к утру.

Я мысленно поаплодировал. Девочка отлично соображает. В этом мире аристократам официально позволили грызть друг другу глотки и устраивать корпоративные войны. Подобный подход стабильно поддерживал конкуренцию и отсеивал слабаков, но вот трогать прямых представителей Императора категорически запрещалось. Это железобетонное правило было наглухо прошито в мозгах каждого обитателя системы. Государь в подобных разборках принципиально не участвует.

Головной броневик плавно затормозил в десяти метрах от нас. Массивная дверь отъехала в сторону, и на растрескавшийся бетон спустился мужчина в строгом костюме с золотым значком на лацкане.

Прибывший прошелся цепким взглядом по дымящимся руинам, пересчитал искореженную технику, оценил расстановку вооруженной гвардии и в конце концов задержал внимание на сбившихся в кучу пленных боевиках Островского.

– Кто здесь графиня Новикова Агнесса Павловна? – его голос прозвучал подчеркнуто по-деловому, не выдавая истинного отношения к происходящему.

Агнесса привычным жестом стряхнула с рукава бетонную крошку. Девушка расправила плечи и шагнула вперед.

– Это я.

– Особый следственный отдел Высшей Канцелярии. Нам поступил сигнал о несанкционированном боестолкновении и угрозе региональной безопасности. Уполномочены установить детали инцидента.

– Разумеется, господа, – Агнесса на глазах сбросила напряжение боя и вернула себе интонации высшего света. – Я готова оказать вам полное содействие.

Она махнула в сторону пленных.

Для меня эта мизансцена завершилась. Пока инспектор изучал Агнессу, я аккуратно отступил в тень за спинами гвардейцев. Ману пришлось направить точечно в височную долю. Барабанные перепонки послушно уплотнились, выстраивая акустическую линзу.

Посторонние звуки площади немедленно пропали. Я слышал исключительно голос Агнессы, успевшей перехватить инициативу в разговоре. Она действовала напролом и последовательно заваливала проверяющего фактами. Инспектору предъявили связанных наёмников. Затем в ход пошли рабочие планшеты с записями первичных допросов, вытащенные из подвалов архивы, а заодно и вся черная бухгалтерия Островского.

Умница.

Я с удовольствием слушал этот разнос. Они там все думали, что сегодня им феноменально повезло отбиться от превосходящих сил противника? Ну-ну.

Могли ли боевики местного князя оказать достойное сопротивление? Конечно, могли. Вот только трудно штурмовать укрепленную базу, когда у твоего передового отряда на подъезде «случайно» и одновременно оказываются пробиты все топливные шланги. И нет, это не бракованные китайские детали – это стайка моих синиц, которым я чуть-чуть укрепил клювы и объяснил, какие именно резинки нужно клевать.

Артиллерия поддержки Островского вообще замолкла на третьем залпе. Наёмники наверняка долго чесали затылки, не понимая, почему снаряды детонируют прямо в дулах. А всё потому, что за час до штурма невидимые древесные лягушки напихали им в стволы сверхплотной и вязкой, как клей, биомассы, затвердевающей от нагрева. Порох в запасных ящиках отсырел из-за слизняков, замкнутая электроника на глушилках…

Семьдесят процентов действий врага я тупо обнулил, чтобы они даже не успели начать всё по-серьёзному. Агнесса и сама могла бы размотать этих ребят в честной драке. Только я совершенно не видел смысла допускать лишние жертвы среди её нормальных парней.

Оставался еще вариант втихаря подкинуть Новиковой рецепт заумной алхимической дряни по цене космического корабля. Но графиня принципиально сделала ставку на выпуск массовых и реально рабочих препаратов без искусственного дефицита или скотских наценок. Мне такой подход определенно пришёлся по душе. Раз уж человек старается вести дела по совести, грех было не оказать ему немного скрытой поддержки.

Пока Агнесса собиралась топить Канцелярию в бюрократии, я незаметно выбрался с территории завода и отправился отдыхать.

Дорога на такси до центра Тюмени заняла около сорока минут, после чего я вышел и пешком добрался до первого попавшегося приличного отеля. Дежуривший на ресепшене администратор тактично проигнорировал мою пыльную куртку, молча провел оплату и сдвинул по столешнице пластиковую карточку ключа.

Я закинул саквояж в номер и сразу спустился обратно на первый этаж к неоновой вывеске круглосуточного ресторана. Занял уединённый столик в самом углу помещения, стараясь держаться подальше от прохода.

Над барной стойкой скучно бубнила широкая плазменная панель.

К столику подошёл молодой официант в белоснежной рубашке, с идеально ровной осанкой.

– Добрый вечер. Будете делать заказ?

– Да. И будь добр, сделай телевизор погромче, – попросил я.

Парень моргнул, его лицо мгновенно стало непроницаемым, как кирпичная стена.

– Приношу свои извинения, но управление мультимедийными системами ресторана не входит в мои прямые должностные обязанности. Я специализируюсь исключительно на сервировке стола и приёме заказов на блюда.

Я даже застыл, разглядывая этого принципиального сотрудника.

Удивительный всё-таки город Тюмень. Какая-то тотальная, просто параноидальная зацикленность на личных границах и рабочих регламентах.

Пока ехал ехал в такси, решил поинтересоваться: «А что это за красивое здание с колоннами?». На что таксист мне на абсолютно серьёзных щах заявил: «Я, уважаемый, работаю водителем. Вращаю руль. Если вас интересуют экскурсии, обратитесь к лицензированному гиду». Но стоило мне тогда протянуть два бумажных рубля, как мужик моментально прозрел и бодро отрапортовал о нашем нахождении прямо возле здания городской мэрии.

Здешняя система работала на удивление чётко. Местные жители отказывались тратить даром даже секунду и всегда стремились монетизировать любые шевеления. Эффективный капитализм во всей красе. Вот только по-человечески такой подход откровенно бесил.

Я достал из кармана мятую пятёрку. Оставил купюру на самом краю стола.

Деньги тут же перекочевали в брюки подошедшего официанта. Парень ловко выудил из-за пояса пластиковый пульт и прибавил звук на висящей под потолком плазме.

– Чего изволите откушать? – поинтересовался он с широкой дежурной улыбкой.

– Тащи побольше мяса. Ещё нужна картошка с зажаристой корочкой и какой-нибудь нормальный соус без новомодной молекулярной пены. Ну и кофе в самой большой кружке.

– Организуем в лучшем виде.

На телевизионном экране мелькали свежие репортажи. Вскоре кадры из студии сменились видеорядом с довольным лицом Агнессы. Девушка выглядела сильно уставшей, зато голос закадрового диктора буквально звенел от восторга при перечислении деталей раскрытых преступных схем. Журналист особенно усердно напирал на факт невероятно плодотворного сотрудничества рода Новиковых с представителями имперского следствия. Островский явно паковал чемоданы или уже давал показания в браслетах-блокираторах.

«Ну вот и отлично, – я мысленно поставил себе плюсик в карму. – Всё получилось красиво и без лишней суеты. Можно расслабиться».

Официант виртуозно метнул на стол мой заказ.

Огромный глиняный горшочек угрожающе шкворчал. Под расплавленной, чуть потемневшей шапкой сыра булькал густой мясной соус. Запах копчёной кабанины, чеснока и розмарина ударил по обонянию так мощно, что желудок радостно свёлся в узел. Я вонзил вилку, подцепил шматок мяса вместе с золотистой картофельной долькой и отправил в рот. М-м-м… Горячо, сочно и до одури вкусно.

Я как раз принялся пережевывать второй кусок, когда заставка на экране телевизора резко сменилась красным фоном экстренного включения.

– Срочные новости из столицы! – заговорил появившийся на экране диктор. За его спиной показывали съёмку мрачного леса с высоты птичьего полёта. – Императорский двор официально подтверждает: Его Императорское Высочество цесаревич Алексей, лично проводивший ходовые испытания новейших аппаратов на границе с Дикими Землями, потерпел крушение!

Я перестал жевать.

– … по поступившим данным, машина наследника совершила вынужденную посадку на воду в тринадцатом секторе и сразу ушла на дно. Радиосвязь с бортом прервалась. Вдоль всей линии периметра разворачивают спасательные операции. Подданные Империи молятся за жизнь будущего государя…

«Хреново однако», – подумал я и наконец проглотил недожёванный кусок мяса.

За соседним столом спокойно обедала компания грузных мужчин в пиджаках. Услышав экстренный выпуск, один из них пренебрежительно махнул рукой:

– Да развели панику ради эфирных рейтингов. Это же сын Императора. У него там наверняка спасательная капсула из титана, а кислорода на целую неделю припасено. Отделается испугом. Сейчас за ним пару полков ныряльщиков пришлют и со дна выковыряют как миленького. Вечером уже будет во дворце чай пить.

Диктор на экране сменился картой с примерным местом падения. Камера показывала обширное озеро в кольце леса и характерные мёртвые проплешины на берегах. Я присмотрелся к транслируемым координатам, быстро сопоставив их с особенностями показанного водоёма.

Аппетит резко пропал. Я аккуратно положил вилку на край фарфоровой тарелки и медленно перевёл взгляд на мужиков за соседним столиком.

– Ну не знаю, не знаю, господа… – негромко произнёс я, поворачиваясь к ним. – Тот, кто живёт на дне этого озера, так легко императорского сына может и не отдать.

Я понял, что этот водоём – моё Чёрное озеро. И вспомнил, ЧТО именно я там недавно будил для очистки периметра от мутантов. И аппетит у этой твари был просто феноменальным.

Твою ж мать.

Кажется, долгожданный отдых откладывается на неопределённый срок. Если Империи всё-таки нужен живой и целый наследник престола, мне нужно срочно возвращаться на своё законное озеро.