Текст книги "Идеальный мир для Химеролога 12 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Марк Альтергот
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

За спиной парня маячил отец. Тот ещё экземпляр: напялил итальянский костюм и нацепил на нос узкие очки в золотой оправе, а на запястье поблескивали дорогие часы. Классический торгаш крупного пошиба. Денег полно, амбиции прут наружу, только вот до аристократа он никак не дотягивал. Родового перстня на руке не наблюдалось, да и магическая аура откровенно подкачала. Зато гонора хоть отбавляй – такие всегда пыжатся вдвое сильнее ради компенсации отсутствующего титула.

– Добрый вечер. Я Виктор, ваш врач. Давайте пациента сюда, – я похлопал ладонью по хромированному столу.

Мальчик шмыгнул носом и бережно, как хрустальную вазу, поставил переноску на стол. Щёлкнул замком. На металлическую поверхность, осторожно озираясь, вылезла декоративная домашняя лисичка.

Экземпляр любопытный – ярко-огненная шёрстка с пепельным отливом, два пышных хвоста. Дорогая дизайнерская химера, из тех, что стоят как крыло от самолёта и служат показателем статуса. Вот только лисе сейчас было не до статуса. Зверёк прижимал ушки, тяжело и хрипло дышал. Шерсть местами свалялась, по ней шла мелкая судорожная рябь.

– Сделайте с ней что-нибудь! – попросил папаша и тут же покосился на часы. – Только побыстрее, уважаемый. У нас времени в обрез, ещё одна крайне важная запись через сорок минут. Нам задерживаться категорически нельзя.

Мальчик молча стоял у стола и грыз ногти.

– Постараюсь уложиться в ваш жёсткий тайминг, – ответил я. – Терпение, господа.

Я провёл руками вдоль тела лисицы и пустил сканирующий импульс, моментально получив ясную картину болезни. У зверька началось банальное несварение из-за обилия подкормок на фоне повреждения эфирного канала. Очевидно, владельцы слишком переборщили с витаминами для улучшения шерсти, в результате чего желчный пузырь перестал справляться с нагрузкой.

Лечение отняло у меня от силы минуты три. Я воздействовал на нужный нервный узел вдоль позвоночника, а затем перенаправил немного энергии прямо в пищеварительный тракт. Под моими пальцами лисичка встрепенулась, звонко чихнула и сразу же оживилась. Она бодро встала на лапы, приветливо задрав хвосты – теперь пациентка была абсолютно здорова.

– Готово, можете забирать, – произнёс я, отступая от стола. – Исключите из её рациона любые стимуляторы окраса, тогда проблем больше не возникнет.

– Прекрасно.

Отец небрежно сунул мне купюру, полностью проигнорировав вылеченную питомицу, и дёрнул сына за рукав:

– Тёма, забирай эту шавку и пошли! Сколько можно повторять, мы опаздываем!

Мальчишка покорно потянулся к столу. Вот только возвращаться в тесную переноску лисица отказывалась. Её рыжая шерсть мгновенно поднялась дыбом, энергетический фон выдал сильный всплеск испуга. При этом зверек совершенно не обращал внимания на кричащего мужчину. Взгляд немигающих лисьих глаз оказался намертво прикован к Тёме.

Я нахмурился. Животное полностью исцелено. Ей не больно, не страшно. Что за истерика?

Незаметно коснулся её холки, пуская тонкую нить ментальной связи, и заглянул в этот примитивный лисий разум.

«Ну, что такое? Чего ты трясёшься? – мысленно обратился я к ней. – Я же тебе всё выправил. И желчный разблокировал, и шерсть разгладил. Чего не так?»

В моей голове раздался полный ужаса всплеск эмоций. Мозг лисицы был не способен на сложные речевые конструкции, она транслировала только один настойчивый посыл, бьющий набатом:

«Помощь… мальчик… опасность… помощь… мальчик… опасность…»

Она скулила прямо в мой разум, всем своим химерным существом отчаянно указывая на пацана.

– Доктор, вы уснули? Мы можем уже идти наконец⁈ – рявкнул мужчина, звякнув ключами от машины. – У нас график!

Я медленно убрал руку со спины лисы.

Развернулся всем корпусом и впервые посмотрел на мальчика не как на скучающего сына клиента, а включив истинное эфирное зрение.

– Интересно… Крайне любопытно, – я перевёл взгляд на потного от суеты отца. – А если я сейчас попробую угадать… Что ваша «важная встреча» через полчаса напрямую связана вот с этим ребёнком? Я ведь буду абсолютно прав?

Папаша вздрогнул. Глаза за стёклами очков сузились, рука инстинктивно легла на плечо сына, пытаясь отодвинуть его к двери.

– Это что ещё за балаган? При чём здесь ваши домыслы? Это вообще вас не касается! Тёма, бери уже лису и быстро пошли отсюда!

Он дёрнул парня за воротник.

– Стоять, – я пустил в голос крошечную крупицу силы. Этого хватило.

Воздух в кабинете уплотнился, придавив коммерсанта к полу. Мужчина застыл, не в силах сдвинуться с места, словно его ноги вбили в бетон.

Я шагнул вперёд, взял перепуганного мальчишку под мышки, поднял, как пушинку, и усадил прямо на хромированный операционный стол рядом с лисой. Пацан сжался в комочек, не смея даже пискнуть.

– Что вы себе позволяете⁈ – взвизгнул отец, пытаясь вырваться из невидимых тисков. – Вы знаете, кто я…

– Молчать, – я даже не обернулся, отрезая ему звук одним эфирным толчком.

Положил руку на грудь ребёнка.

– Кто это сделал? – спросил я, глядя в расширенные глаза отца.

– Я не понимаю, о чём вы бредите! Оставьте моего сына в покое! У него просто экзема, мы едем на укол…

– Экзема, говоришь? Ну давай посмотрим.

Я сформировал на кончиках пальцев короткое заклинание распечатывания и провёл им от шеи мальчика до запястья.

Тонкая маскирующая иллюзия, наложенная поверх кожи, рассеялась. Мальчишка вскрикнул. Его гладкая бледная кожа прямо на наших глазах начала бугриться, темнеть и покрываться твёрдыми роговыми чешуйками. Вены под кожей вздулись тёмно-зелёными бороздами. Пацан моргнул, и его зрачки резко вытянулись, превратившись в узкие вертикальные щёлочки змеиного хищника.

Я посмотрел на застывшего в ужасе папашу.

– Повторяю свой вопрос. Кто это с ним сделал?

Мужчина побледнел до синевы. Он смотрел на чешуйчатую руку собственного сына и судорожно хватал ртом воздух.

– Хорошо, можешь не отвечать прямо сейчас, – я убрал ладонь с груди ребёнка. – Ему жить осталось максимум полгода. И это в лучшем случае, если его организм чудом выдержит эту дичь. Повторяю свой вопрос. Кто? Это? Сделал?

Для мужика это оказалось последней каплей. Он тяжело опустился на стоящий рядом стул, стянул дрожащими пальцами очки и расплакался. Жалко всхлипывая, клиент начал размазывать по лицу пот вперемешку со слезами, попутно вываливая на меня все накопившиеся подробности.

Вполне заурядная история незаметно свернула куда-то не туда. У пацана диагностировали редкую врожденную патологию кожи, при которой ткани пересыхали и переставали усваивать влагу. Ребенок покрывался глубокими трещинами, заживо гнил и мучился от сильных болей. Городские лекари лишь бессильно разводили руками. В конце концов отчаявшийся родитель сумел через десятые руки выйти на закрытую частную клинику.

Никаких вывесок или визитных карточек это заведение не держало. Управляли им явно влиятельные фигуры с огромными деньгами, но фамилий отцу так и не назвали. Организационные моменты приходилось обсуждать исключительно с анонимными кураторами.

Пациенту пообещали чудо за соответствующий ценник. Чтобы оплатить курс инновационного лечения, торговец распродал часть складов. Вскоре он заложил свой основной бизнес и подчистую выгреб домашние сбережения.

Доктора предложили внедрить мальчику гены регенерирующей химеры. Кураторы уверяли в полной безопасности процедуры, обещая наделить парня физической неуязвимостью и исключительным здоровьем. При этом клиента заставили завизировать суровый контракт о неразглашении. За длинный язык отцу грозили мгновенным отказом в дальнейшей терапии, а следом обещали пустить семью по миру многомиллионными судами вплоть до конфискации личного имущества. Стоит только проболтаться – и мальчишку просто перестанут колоть препаратами, и он умрёт.

Я слушал этот рассказ, кивал и параллельно пускал импульсы в тело пацана, расчищая то варварство, которое ему устроили эти гении.

Внедрить ген дикой химеры в неподготовленный человеческий организм… В этом мире на подобное способны единицы. Такая процедура требует фундаментальных знаний биоархитектуры.

Они же тупо влили в пацана штамм звериной ДНК и даже не озаботились выстраиванием барьеров. Вирус миновал блокировку поверхностным контуром. Он наглухо пророс в ткани и начал сжирать мальчика изнутри, стремительно мутируя с каждой секундой. Твари бросили ген на самообеспечении, поэтому органы носителя перестраивались вообще в хаотичных направлениях. Парнишка неумолимо обращался в зверя, пока его внутренности банально разрывались на куски от неконтролируемого клеточного деления.

От считанной по ауре информации мой глаз натурально задёргался от ярости.

Этим мясникам оказалось мало внедрения мутагена. Взамен у ребёнка непрерывно забирали энергию. Жизненная сила пацана высасывалась из тела по капле – внутри него функционировала настоящая вывернутая наизнанку капельница. Кто-то максимально цинично превратил мальчика в подключенную к чужой энергосети батарейку. Подобная выкачка резервов абсолютно точно выходила за рамки компетенции обычных химерологов. Так работали тёмные лекари или кровавые алхимики. Теперь мне стало предельно понятно, почему на эти «программы лечения» брали именно детей. У ребёнка чистая, легко усвояемая жизненная сила, не отягощённая грехами и блоками взрослого Одарённого.

Я убирал косяки. Конечно, я оставил микроскопическую, идеально запертую заплатку химерной регенерации, чтобы его первоначальная болезнь кожи никогда не вернулась. Но всю ту деструктивную дрянь, которая пускала метастазы в его внутренние органы, я вырезал и выжег без следа. Зрачки мальчишки стали нормальными, чешуя растворилась, уступив место здоровой розовой коже.

– Всё, – я убрал руку и похлопал пацана по плечу. – Можешь бежать, ты здоров.

Отец, всё ещё всхлипывая, схватил меня за рукав.

– Доктор… вы… что вы сделали? А как же договор? Они же…

– Я забрал у него смерть, которую вам продали за ваши же деньги. Дай мне адрес той богадельни, куда вы собирались везти его сегодня.

Мужик трясущимися руками достал телефон и показал точку на карте.

Узнав всё, что нужно, я выпроводил их из кабинета. Коммерсант долго кланялся, прижимая к себе сына и ту самую лисицу, которая, к слову, теперь выглядела абсолютно довольной.

Я пошёл в свой кабинет, налил себе остывший кофе из кружки, уселся в кресло и отхлебнул.

Я вроде бы считал себя максимально добрым и спокойным человеком, который давно перерос стадию беспричинного насилия. Я люблю, когда механизмы мироздания крутятся как по маслу. Но прямо сейчас мне до зубовного скрежета хотелось пойти и убивать.

Потому что я понимал, что делают эти люди. Одно дело – проводить долгие, кропотливые эксперименты на животных, искать лекарства, которые потом, спустя десятилетия, могут спасать жизни. Это наука. Это искусство.

Но то, что я увидел здесь… Это было грязным и алчным мошенничеством. Они не искали никаких химерологических прорывов. Они не внедряли методики. Они просто нагло всаживали в больных детей инъекции грязного генома, подписывали кабальные контракты, выкачивали из них последние деньги и, попутно, саму жизнь. Дарили ложную надежду. При этом отлично осознавая, что через полгода эти дети просто лопнут изнутри от мутаций. А потом родители, продавшие всё до нитки, исчезнут без следа, потому что не смогут даже рот открыть, чтобы пожаловаться.

Они убивают детей ради ресурса.

Я допил кофе и со звоном опустил пустую кружку на блюдце. Выйдя в приёмную, отметил, что время уже близится к ночи: за окном загорелись фонари. Валерия собирала со стола бланки.

– Лер, всё, давай закрываться, – спокойно сказал я.

Она обернулась и удивлённо моргнула.

– Ты чего такой мрачный, Вик?

– Да так. – Стянув рабочий халат, я перекинул его через руку. – Пойду прогуляюсь. Надо подышать свежим воздухом, да и может, какое доброе дело на ночь глядя сделаю.

– Ой-ой, знаю я твои добрые дела, – отшутилась она, запирая кассовый аппарат. – Снова спасать мир идёшь? Смотри, аккуратнее там. Кого-то бить собрался?

Взявшись за дверную ручку, я притормозил, оглядел темнеющее небо Питера и криво усмехнулся.

– Ну не знаю. Может, убью кого-нибудь. Кто его знает. До завтра, Лера.

* * *

Указанный адрес находился на самой глухой окраине. За монолитными кирпичными стенами располагалась элитная частная педиатрическая клиника – закрытое место для избранных, куда случайных прохожих не подпускали даже на километр.

Буквально на каждом шагу висели таблички с предупреждениями, а на столбах методично вращались объективы камер ночного видения. Охрана периметра – по высшему разряду, плюс я отчётливо улавливал ауры накачанных стимуляторами боевых химер, патрулирующих двор.

– Чего-то не хватает, – пробормотал я, засунув руки в карманы куртки. Нащупал там пухлых хомяков, которые уже от нетерпения перебирали лапками. – Лазерных вышек нет и роя боевых дронов. Ну ладно, прощаем им эту техническую недоработку.

Подойдя к массивной калитке с домофоном и кодовыми панелями, я не стал искать звонок. Вместо этого направил поток энергии в правое предплечье. Кости мгновенно уплотнились до состояния монолитного композита, а мышцы скрутились в тугие пружины.

Я просто шагнул вперёд и толкнул бронированную дверь ладонью. Створка с жалобным воем вылетела с петель, снесла часть косяка и с грохотом улетела куда-то в глубину двора, прочертив борозду в идеальном газоне.

– Тук-тук, – громко сказал я, отряхивая руку, которая уже возвращалась к нормальной человеческой анатомии. – Принимайте гостей.

Из-за декоративных кустов туи с трёх сторон наперерез выскочили здоровенные псины с неестественно широкими челюстями.

– Вы реально хотите сейчас на меня напасть? – скучающе поинтересовался я у вожака. – Крайне не советую.

И просто чуть-чуть, самую малость, приоткрыл внутренние заслонки, выпустив в пространство каплю истинной мощи Прародителя.

Прыжок химер сорвался. В их примитивных мозгах сработал аварийный рубильник. Твари с визгом тормознули, вспахивая когтями землю. Альфа-самец скуля завалился на брюхо, поджал под себя хвост и попытался спрятаться за собственные лапы. Остальные с жалобным скулежом просто брызнули в разные стороны, стараясь оказаться как можно дальше от источника этого леденящего ужаса.

– Вот и умнички.

Я пошёл по центральной аллее прямо к дверям клиники.

На крыльцо вывалились люди. Четверо вооружённых мужиков с укороченными автоматами наперевес.

Глядя на них, я окончательно укрепился в своей правоте. В нормальной детской лечебнице не охраняют с автоматическим оружием..

Они даже команды «Стой» крикнуть не успели.

Альфа-самец, который секунду назад скулил от ужаса, с разбегу влетел прямо в них. Первого охранника вмяло в стеклянную дверь. Он высадил её спиной и рухнул куда-то в холл. Я скользнул следом, уходя под ствол второго бойца, и пробил ему кадык. Тут же перехватил автомат третьего, вывернул чужую кисть до громкого хруста, дёрнул бедолагу на себя в качестве прикрытия и одновременно влепил локтем в челюсть четвёртому.

Вся возня на первом этаже заняла от силы полторы минуты.

Дальше я просто шагал по залитым светом кафельным коридорам и методично укладывал местную охрану. Те, кто пытался вскинуть оружие в здании, где выкачивали жизнь из детей, получали пулю без малейших колебаний.

Очередную бронированную створку я просто вышиб ногой.

Внутри оказалась просторная лаборатория. Вдоль стен выстроились ряды диагностических капсул. Рядом гудели серверные охладители, а в глубине помещения светились экраны аппаратуры для экстракции. Возле центрального пульта жались друг к другу трое лаборантов в белых халатах. Они только растерянно хлопали глазами и никак не могли осознать происходящее. Вся их хвалёная система безопасности полностью слилась за считанные минуты.

– Ну здравствуйте, доктора, – я остановился у металлического стола. – Значит, это вы те три мудака, кто всё здесь затеял?

Просканировав их эфирные силуэты, я быстро считал расстановку сил. Двое оказались самыми заурядными ассистентами на подхвате. Зато стоявший чуть позади третий фонил весьма специфически, сходу выдавая свою реальную задачу. Местный одарённый работал по принципу губки. Эдакий универсальный приёмник, способный стягивать на себя чужую энергию и свободно перекачивать жизненные эманации от одного тела к другому.

Вот и наш паразит. Именно этот ублюдок по капле выцеживал из детей жизнь, сливая её затем богатеньким заказчикам на омоложение. Продлевал их существование за чужой счёт.

– Ага… А ты у нас тот тип, который организовал всё это дерьмо, – я ткнул в него пальцем. – Моё уважение, настоящий профессионал.

Только вот сдаваться парни не собирались. Один из них всё-таки успел вжать тревожную кнопку на панели, и из скрытой ниши за моей спиной выбралась наружу массивная фигура. Перекачанный биомодифицированный громила с огромным клинком уже заносил оружие для смертельного удара. Увернуться или заблокировать рукой я не успевал.

Рефлексы сработали быстрее мысли. Копчик резко прострелило болью. Клетки позвоночника моментально пошли в рост, и из моей спины выстрелил толстый, покрытый костяным панцирем скорпионий хвост с массивным утяжелителем на конце.

Хвост с размаху, как бейсбольная бита, ударил нападавшего на противоходе. Громилу просто сдуло в сторону. Он пробил стекло шкафа, проломил собой пластиковую перегородку и кулем стёк на пол. Кости грудной клетки хрустнули так, что эхо разнеслось по всей лаборатории.

Хвост втянулся под кожу без следа.

Я повернулся к трём побледневшим от ужаса врачам.

– Ой, смотрите-ка, – я мило улыбнулся. – А вот это – настоящая боевая химерология, применённая напрямую к человеку. Без посредников и пробирок. Видели такое когда-нибудь, идиоты? А теперь давайте так: вы мне прямо сейчас рассказываете, зачем всё это затеяли и кто заказчик. Или вам будет очень, очень больно. Я умею делать больно творчески.

Главный химеролог переглянулся со своими ассистентами. Они поняли, что шансов выйти отсюда на своих двоих у них нет, а перед ними стоит существо, которое их привычные щиты не остановят.

– Взять его! – визгливо заорал главный.

И тут они совершили то, чего я реально не ожидал.

Все трое одновременно выхватили из карманов шприц-тюбики и с размаху вогнали себе в шеи. Мутная жидкость мгновенно ушла в кровь.

Я даже отступил на полшага, скрестив руки на груди.

– Любопытно… Очень любопытно. Вы настолько боитесь сдать своих хозяев, что готовы добровольно пожертвовать жизнями и вколоть себе эту неконтролируемую дрянь? Интересный ход.

Их тела задрожали. Боевой мутаген начал ломать человеческую физиологию. Лица вытянулись, обрастая буграми серой плоти. Мышцы раздувались, разрывая белые халаты. Суставы выворачивало, подстраивая под новую агрессивную форму. За десять секунд трое людей превратились в огромных, пускающих слюну уродцев, лишённых разума.

Первый, самый крупный, похожий на гориллу без кожи, с рёвом бросился на меня, занеся кулачища.

– И это всё? – вздохнул я.

Я мгновенно усилил собственную костную структуру, перенастроил плотность суставов. Легко ушёл с линии атаки, одной рукой, словно играючи, перехватил летящее бревно-руку. Тварь на секунду зависла.

– Слабовато для предсмертного аккорда, – я немного довернул корпус и нанёс лёгкий, почти небрежный удар ногой прямо под коленную чашечку.

Сустав монстра с хрустом выгнулся в обратную сторону. Мутант рухнул на кафель с протяжным воем, напрочь позабыв о своей новой боевой форме.

– Хорошо. Следующий, – бросил я.

Второй попытался ударить сбоку. Я ушёл от атаки глубоким нырком, пробил короткий джеб в диафрагму, выполнил перехват и впечатал его голову в металлический стол. Третий даже не успел подойти. Он словил запущенную мной медицинскую тумбочку прямо в морду, отлетел к стене и безвольно сполз на пол в отключке.

Весь бой занял от силы секунд двадцать. Я отряхнул ладони и посмотрел на три валяющиеся туши. Они всё ещё слабо скулили и пытались регенерировать повреждения, однако кривая химия уже вовсю сжигала их изнутри.

– Нет, так дело не пойдёт. Я не для того сюда припёрся, чтобы смотреть, как вы дохнете от самопального яда. Мы ещё не поболтали.

Пришлось задействовать свой эфир. Энергия потоком хлынула в мутантов, связывая разорванные гены и принудительно откатывая изменённую структуру плоти к базовым настройкам. Моя сила выжигала токсины, снимала спазмы, развязывала мышечные блоки и выравнивала состав крови. Вычищать подобное дерьмо из живого организма всегда тяжело, но спустя пару минут все трое снова обрели человеческий облик. Они лежали в глубоком обмороке, бледные и совершенно беззащитные.

– Нет-нет, ребятки, вы так просто не соскочите, – негромко сказал я, пиная носком ботинка главного типа. – Мы всё-таки пообщаемся. Мне до усрачки интересно узнать, чей это был бизнес, и кто вас крышует. Но это позже, когда проснётесь.

Тем временем из вентиляционных решёток и из-за шкафов начали по одному спрыгивать мои хомяки. Они прошерстили все углы комплекса и теперь вернулись с докладом.

Командир встал на задние лапки и отрицательно покачал головой, выразительно разводя верхними лапками.

Я выругался сквозь зубы. Хомяки проверили всё здание от подвалов до чердака. Они не нашли ни капсул с откачанной энергией, ни контейнеров с «урожаем». Пусто.

Это значило только одно: товар уже куда-то перевезли. Выкачанная жизненная энергия уехала к заказчику. Понятно, что эти трое грызли глотки не ради собственного удовольствия – они были лишь шестерёнками в механизме поставок.

Ладно. Главное, что сама фабрика закрыта.

Я прошёлся по боковым комнатам и нашёл виварий. За толстыми прутьями сидели вповалку десятки химер. Местные волки, несколько крупных пустынных ящеров… Измученные, запуганные животные, которых тут держали для опытов или на охрану периметра.

Я подошёл к клеткам и сделал призыв.

Твари тут же подняли головы. В их мутных глазах появилось осмысленное выражение.

– Так, пленники. Хотите на свободу? – обратился я к ним.

Из клеток раздался весьма красноречивый утвердительный гул.

– Отлично, сделка. У вас есть работка. Берёте вот тех троих хмырей в белых халатах и аккуратно доставляете их ко мне на базу. Не жрать, не кусать. Они нужны мне целыми.

Я подошёл вплотную и начал по одному прогонять по их телам стимулирующие импульсы. Вливал силу, затягивал раны, прочищал мозги, снимая с них влияние местных «укротителей».

Распахнул двери камер.

– Потащите их через канализацию. Выходы я вам сейчас передам, – я мысленно скинул им маршрутную карту до нашей лечебницы, поскольку с помощью Харона, моего Крысиного Короля, я прекрасно ориентировался во всём нижнем городе первого уровня.

– Выходите по техническим стокам. Хомяки пойдут с вами, прикроют и покажут правильные люки. Вперёд!

Химеры подхватили зубами троих всё ещё находящихся в отключке учёных, закинули себе на спины и метнулись к технологическому спуску.

Я остался один в разгромленной лаборатории. Пнул пустой шприц и тяжело вздохнул.

На душе было пакостно. Как же меня всё это задолбало… Не люблю я влезать в человеческие эксперименты. Ненавижу, когда кто-то использует слабых, пытается из чужой боли извлекать профит. А уж когда дело касается детей… тут меня клинит капитально. Какая мразь решила, что можно дарить родителям фальшивую надежду, а потом тихо выкачивать из больных детишек жизнь?

– Ну ладно, сволочи, – процедил я, направляясь к выходу. – Скоро я обо всём узнаю.