Текст книги "Идеальный мир для Химеролога 12 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Марк Альтергот
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Лакей на том конце канала попытался что-то тихонько промямлить, но «герцог» перебил его страдальческим воем:

– Так и отмазался… Сказал этим лохам, что всё лично Императору доложу. Пусть боятся. А с ними даже общаться не буду… Да и на хрен я самому Императору сдался⁈ Он же тоже давно знает, что я тупой осёл. Никуда он меня не пригласит, инфа сотка! Ох-х-х… Боже мой, как крутит-то! Ещё и геморрой опять замучил до смерти! Зови быстрее лекаря, мне совсем хреново!

Все в переговорной замерли как парализованные. У кого-то отвисла челюсть, кто-то отчаянно кусал губы до крови, чтобы не заржать в голос.

Внезапно аудио-эфир прорезался третьим голосом, ворвался паникующий охранник:

– Господин! Ваша светлость! У нас ЧП на периметре случилось! Дикие овцы! На территорию имения каким-то образом проникло стадо диких овец! Они сейчас там всё обосрали и ваши любимые коллекционные кусты с розами пожрали подчистую!

В ответ раздался истеричный вопль герцога:

– Поднять армию! Танки! Выгоняйте бронетехнику!! – верещал «Любомиров» так, словно началась ядерная война. – Опять эти грёбаные овцы! Почему они не оставят меня в покое⁈ Почему у нас постоянно такие дырявые заборы, мать вашу⁈

– Господин, мы же вам рапортовали уже сто раз! Вам просто нужно было выделить бюджет и дать приказ на нормальный ремонт!..

– Я сам знаю, что мне нужно делать! – истерил магнат.

Этот шизофренический бред длился еще секунд тридцать, пока встревоженный голос лакея не прервал истерику робким вопросом:

– Ваша светлость… Прошу прощения… А вы на том пульте микрофон связи с Советом вообще отключили?

– Конечно я отключил микрофон! Я тебе что, по-твоему, совсем дебил, что ли⁈

Клик.

Зелёная лампочка связи наконец-то погасла. Аудиоканал вырубился, оставив огромный имперский зал для совещаний в тишине.

Примерно полминуты полсотни самых влиятельных людей государства пытались переварить произошедшее. Суровые генералы опускали лица к папкам с отчётами. У солидных министров мелко и часто подергивались плечи. Напряжение в зале было таким плотным, что его можно было резать ножом.

Председатель совета несколько раз судорожно вздохнул. На его лице проступила лучезарная улыбка. Он выровнял пачку бумаг перед собой и негромко кашлянул в микрофон.

– Ну-с, господа… Что я ещё могу добавить по текущей повестке. Полагаю, ситуацию с материально-техническим обеспечением мы полностью прояснили. Продолжим заседание?

Это послужило спусковым крючком. Сосед справа, тучный землевладелец, хрюкнул первым. За ним затрясся барон Наврузов. Спустя ещё пять секунд огромный респектабельный зал заседаний просто лёг под стол, заливаясь дружным гоготом. Чиновники смеялись до слёз, хлопали ладонями по столешницам и вытирали глаза платками, представляя себе осаждаемого овцами транспортного монополиста. Скрывать веселье никто даже не собирался. Эту выходку Любомирову теперь не простят до конца жизни.

Глава 11

Окраина Петербурга

Три наглухо тонированных внедорожников катились по разбитому асфальту. Станислав Белозёрский ехал на заднем сиденье центральной машины и брезгливо поглядывал в окно. Наследника древнего рода окружали весьма специфические пейзажи: обшарпанные пятиэтажки, ржавые заборы тянущихся вдоль дороги промзон, бетонные блоки и подозрительные ларьки. Возле последних лениво кучковались местные маргиналы. Подобная архитектура откровенно оскорбляла взгляд привыкшего к совершенно иной жизни аристократа.

«И ради чего весь этот цирк? Чтобы отыскать мелкую дуру, внезапно решившую поиграть в самостоятельность», – раздраженно подумал Станислав.

Раньше Катерина казалась тихой и удобной. Отец руководил делами семьи крайне жестко и заранее расписал судьбу дочери на десять лет вперед. Ее целенаправленно готовили к роли важного актива. В план входило получение диплома в нужном университете, общение исключительно с проверенным кругом подруг, регулярное мелькание на светских раутах и выгодное замужество. Династический брак позволил бы Белозёрским получить солидный пакет промышленных квот, и выстроенная схема годами работала безупречно. Ровно до того дня, когда идеальная тихоня навсегда покинула поместье.

Это ощутимо ударило по репутации клана. Глава семьи наложил строжайшее вето и запретил даже произносить имя Катерины в особняке. Родовой гвардии, аналитикам, агентуре и всем связям в Канцелярии спустили негласный приказ полностью игнорировать существование беглянки. Умерла так умерла.

– Она свой выбор сделала, пусть сдохнет в канаве! – рычал глава рода, разбивая о стену антикварные вазы.

Однако со временем отец начал утихать. Станиславу вместе с младшим братом потребовались месяцы аккуратных разговоров за вечерним коньяком, чтобы постепенно расковырять эту стену отцовской гордости. В конце концов патриарх сдался. Он недовольно буркнул «делайте что хотите, только тихо», и после этих слов Станислав мгновенно спустил с цепи родовых ищеек.

Её нашли удивительно быстро. Начальник службы безопасности лично принес адрес. Станислав не стал медлить, взял машины сопровождения и выехал на место.

И вот теперь он ехал по этим трущобам, искренне не понимая, что в голове у сестры. Она променяла жизнь в достатке на жизнь с нищебродами? И ради чего? Катерина была неглупой, да и слабый дар химеролога у неё имелся, так что на кусок хлеба заработать могла. Но жить здесь?

– Господин, – раздался с переднего сиденья бас начальника разведки рода. – Подъезжаем к точке. Две минуты. Отдавать приказ на оцепление периметра?

– Нет, не надо, – ответил Станислав. – Мы здесь не для того, чтобы светиться в сводках криминальной хроники и давать местным стервятникам повод для сплетен. Никакого шума. Я сам с ней поговорю.

Машина затормозила и припарковалась у края тротуара, вляпавшись широким колесом в огромную грязную лужу.

– Прибыли. Цель находится на этом объекте.

Станислав опустил тонированное стекло. Холодный сырой воздух ударил в салон. Аристократ уставился на кирпичное здание, которое явно помнило лучшие времена Империи, но предпочло бы о них забыть. Штукатурка сыпалась. На фасаде висела видавшая виды вывеска: «Ветеринарная клиника „Добрый Доктор“». Рядом располагался столь же унылый жилой подъезд с облупившейся железной дверью.

Лицо Белозёрского брезгливо исказилось.

В его представлении Катерина сейчас должна была сидеть где-то в сыром подвале, закутанная в рваный плед, и со слезами на глазах делить сухую горбушку хлеба с уличными крысами.

– И дай угадаю, – язвительно протянул Станислав. – Моя сестра работает вот здесь? Лечит бездомных лишайных псов?

– Верно, господин.

– И дай ещё угадаю. Живёт она тоже здесь?

– Да. Снимает или приобрела квартиру в этом доме, информации по документам пока нет. Но живёт она точно здесь.

– М-да… – пробормотал Станислав. – Вот это ты скатилась, Катя. Весь род Белозёрских как будто только что провалился на три ступени ниже в имперской иерархии.

Он был в откровенном шоке. Одно дело – бунтовать. Другое – добровольно лезть в социальный мусоропровод. Изначально он планировал подойти жёстко. Прочитать мораль, ткнуть носом в очевидный провал её независимости. Думал: «Если откажется ехать, даже копейки ей не оставлю, пусть грызёт свой выбор до конца».

Но сейчас, оглядывая местную разруху и торчащих в подворотне маргиналов в трениках, Станислав почувствовал укол глупой жалости. Заблудшая, порядком нахлебавшаяся суровой реальности девчонка. Он машинально засунул руку за борт пиджака и коснулся плотной пачки банкнот.

«Ладно, – решил он про себя. – Начнет упираться – просто всучу ей эти деньги. Пусть купит нормальной еды или приличную куртку найдет. В конце концов, нельзя давать родной крови загнуться в подобном гетто».

Благородные размышления прервались внезапным грохотом.

Рвануло с такой силой, словно внутри клиники сработала мина, и широкое витринное окно первого этажа выплюнуло на тротуар веер стеклянного крошева. Телохранители в машинах сразу подобрались и положили ладони на оружие.

Следом сквозь разбитую раму на улицу кубарем вывалилась химера. Это оказалась омерзительная груда бугристых мускулов под грязно-рыжей чешуей с вытянутой мордой, сплошь усеянной острыми мелкими клыками. Тварь злостно шипела, сучила когтистыми лапами по асфальту, била хвостом так, что искры летели, и явно готовилась устроить кровавую баню всему кварталу.

Станислав побледнел. Он уже открыл рот, чтобы дать команду на уничтожение, но тут из выбитого окна высунулась молодая девушка в обычной блузке, юбке-карандаше, с аккуратно уложенными волосами.

Девушка упёрла руки в бока и с таким возмущением уставилась на беснующегося монстра, будто это был нашкодивший спаниель.

– А ну стоять! – крикнула она на всю улицу. – Ты куда это намылился⁈

Монстр обернулся, издав пробирающий до костей рёв.

– И не рычи мне тут! – девчонка вообще не впечатлилась. Она шагнула прямо в образовавшийся проём, ловко спустилась на асфальт, подошла вплотную к убийственной твари и… просто схватила её за здоровенное ухо. – Если тебе прописали укол, значит, ты получишь укол! И без фокусов! А за то, что разбил витрину, свою мясную вкусняшку после процедур ты не получишь! Всё, марш обратно на стол!

Двухсот килограммовая химера-убийца вдруг жалобно заскулила. Огромный зверь поджал хвост и послушно поплёлся за девушкой обратно в клинику через выломанное окно. Она то и дело подгоняла его лёгкими тычками.

Станислав так и сидел с приоткрытым ртом.

Пришлось прождать около получаса. Он гипнотизировал взглядом входную дверь, пытаясь уложить в голове местную логику. Вокруг раскинулось убогое гетто. Впереди находилась сомнительная клиника. Местная девчонка раздавала пинки, а жуткие чудовища покорно шли за ней.

Наконец створка отворилась. На улицу вышла Катерина.

Станислав сразу подобрался. До этой секунды он ожидал увидеть бледную тень прежней сестры. Ему представлялась исхудавшая, забитая жертва с синяками под глазами в заношенных вещах.

Однако Катерина выглядела оскорбительно хорошо. Лицо приобрело здоровый оттенок, исчез всякий намёк на истощение. Шагала она удивительно пружинисто и легко. На ней обнаружились дорогие джинсы вкупе с плотным качественным джемпером. Эта повседневная одежда сидела на фигуре удачнее любых вечерних платьев из прошлого.

Он выбрался из машины. Сделал несколько шагов навстречу.

– Катя, – негромко позвал Станислав.

Девушка остановилась. Окинула внимательным взглядом припаркованный кортеж. Рассмотрела лица гвардейцев сквозь тонировку машин, оценила количество людей и только потом перевела взгляд на брата. Ни страха, ни удивления в её глазах не отразилось.

– И что ты здесь делаешь, Стас? – вздохнула она, складывая руки на груди.

– Я пришёл за тобой, – он попытался включить свой фирменный начальственный тон, но голос дрогнул, выдавая неуверенность. – Пора заканчивать этот спектакль. Отец уже остыл. Он теперь не сердится, Катя. Он разрешил тебе вернуться назад, в семью. Тебе нужно будет только принести официальные извинения перед Советом Рода. Согласиться выслушать его и… вернуться к прежним обязанностям. И этот кошмар закончится.

На губах Катерины медленно расползлась кривая усмешка.

– О… как это… замечательно. Знаешь, Стас, я ведь прямо сидела здесь, на окраине, и мечтала об этом. Каждый божий день сидела и думала: «Когда же, ну когда же мой братец соизволит за мной приехать?»

Станислав немного расслабился. Уловив знакомые слова подчинения, он счёл, что сестра действительно устала от нищеты.

– И вот он настал, этот счастливый миг! – она раскинула руки. – Всё, теперь вся моя жизнь наконец-то снова наладится! Я вернусь домой, буду покорной и послушной овечкой. Буду безропотно выполнять каждое папино поручение! Обязательно выйду замуж за того пузатого идиота с пустой башкой, которого он мне подобрал! Нарожаю ему целый выводок детей, в которых он с пелёнок будет вкладывать свою тупую, снобскую идеологию! Будет учить их тому, что истинный аристократ обязан смотреть на всех вокруг с презрением. Что аристократ ни в коем случае не должен работать ручками, потому что это зашквар. Что у него должно быть по меньшей мере десяток любовниц для подтверждения статуса, и он обязан крутить интриги! А я… ах, я буду целыми днями сидеть в шелках, меланхолично пить тёплое шампанское, с глубокой грустью пялиться в панорамные окна и вести светские беседы с другими такими же пустыми и мёртвыми дамами о сортах фиалок! Какая же потрясающая перспектива, Стас!

Станислав благосклонно кивнул, пропуская мимо ушей странный надрыв в её голосе. Главное, что она готова на компромисс.

– Я рад, сестра, что ты наконец-то всё осознала и одумалась. Умная девочка.

Секунду она молчала, а затем её лицо перекосилось от жалости.

– Понятно… Ещё один безнадёжный идиот. Стас, включи мозг. Это был сарказм!

Аристократ прикусил язык, почувствовав себя полным идиотом. Лицо пошло красными пятнами. Это было совершенно не похоже на ту робкую Катерину, которую он знал с детства. Та никогда бы не посмела в таком тоне разговаривать со старшим братом, будущим главой Рода. Где извинения? Где покорность?

– Я не потерплю такого тона! – рыкнул он.

– Да мне вообще плевать, что ты там потерпишь, – отмахнулась она. – Ладно. Садись в свою шикарную повозку и уезжай туда, откуда приехал. А мне надо отдохнуть. У меня завтра очень тяжёлая смена в клинике.

Сказав это, она просто развернулась и пошагала к той самой облупившейся металлической двери подъезда.

В мозгу Станислава мгновенно вспыхнули картинки того, что она назвала «тяжёлой сменой». Он вспомнил бешеную химеру, которую нужно заталкивать обратно за ухо… И его младшая сестра в этом варится⁈

– Стой!

Он в два скачка настиг её у самой подъездной двери и резко дёрнул ручку на себя. Тут же дёрнулся и поморщился. Пальцы соскользнули по липкой вязкой слизи – то ли въевшейся годами грязи, то ли какой-то неопознанной химии.

– Боже, что за херня…

Мужчина брезгливо стряхнул ладонь, вытянул из внутреннего кармана белоснежный шёлковый платок и обмотал заляпанный металл. Только после этого получилось толкнуть скрипучую створку.

Он бросился следом за сестрой в тёмную лестничную клетку, стараясь вглядываться под ноги из-за густого полумрака.

– Катя, ты ничего не понимаешь! – заговорил он быстро и нервно, перешагивая через выщербленный бетон старых ступеней. – Я приехал вытащить тебя! Вся эта маргинальная жизнь среди неудачников закончена! Тебе больше не нужно барахтаться на самом дне и губить собственную молодость! Просто сворачивай свой бунт. Отыграла в независимую девочку, и хватит, тут давно нет ничего смешного. К чему сейчас-то упрямиться? Получишь нормальную спальню, домработницу, водителя с охраной, безлимитные карточки…

Катерина замерла на площадке между этажами. В неровном освещении тусклой жёлтой лампочки её черты сохраняли полное, почти пугающее спокойствие. Девушка наградила брата долгим изучающим взглядом дежурного врача, чей тяжелобольной пациент упрямо отказывается принимать таблетки.

– Слушай меня, брат, – она произнесла это медленно, словно объясняла очевидное ребенку. – Вот ты приехал? Приехал. Вот точно так же можешь разворачиваться и уезжать. Второе: мне не нужна твоя жалость и твоя помощь. И третье, самое главное. Даже не думай отдавать своим гориллам приказ скрутить меня и затолкать в багажник. Не советую меня силой возвращать. Потому что у меня в рабочем контракте есть один очень специфический пункт, по которому меня никто, даже семья, не сможет вернуть домой против моей воли.

Станислав застыл, нелепо занеся ногу над следующей ступенькой. Он даже не возмутился, ему просто стало до безумия смешно.

– В смысле, «специфический пункт»? – он выдавил из себя смешок. – Ты это серьёзно сейчас? Трудовой контракт во вшивой ветеринарке? Катя, ты думаешь, что если я прямо сейчас прикажу упаковать тебя в джип, какая-то писулька мне в этом помешает⁈ Да мы с такими контрактами в туалет ходим!

Катерина покачала головой.

– Ладно. Ты всегда был забавным, Стасик, но теперь оказался ещё и сказочным дурачком. Держи бесплатный совет. Тебе бы очень не помешало вынырнуть из-под отцовской опеки. Завязывай с этими грандиозными делами Рода, в которых мы с тобой как аристократы решаем примерно ничего. Открою секрет: вся эта махина держится на рядовых администраторах и инженерах. На людях, которые годами работают и подтирают за нами косяки. Начни уже жить нормально и развиваться. Хватит деградировать внутри пузыря собственного величия. А я, с твоего позволения, иду спать.

Катя отвернулась к своей двери, со звоном загоняя ключ в замочную скважину.

Станислав так и замер на ступеньках. За подобную дерзость любого простолюдина давно заставили бы валяться в ногах и вымаливать прощение, однако сестра била по самым неприятным местам, о которых он сам старался вообще не вспоминать.

– Подожди, Катя! – он торопливо дёрнулся следом. – Я хочу нормально поговорить. Просто как брат с сестрой. Дай мне хотя бы десять минут, объясни толком…

УР-Р-Р-Ч-ГХ-Х!

Громкий позорный звук из желудка Станислава разнёсся по пустой лестничной клетке.

Белозёрский замер, краска стыда залила лицо до самых корней волос. Ужасно.

Катерина обернулась, посмотрела на его живот, потом в лицо брата, и тяжело вздохнула.

– Твою ж мать… Так ты ещё и голодный припёрся. Что ж ты со мной творишь. Ты же прекрасно знаешь мою главную слабость. Я физически не могу пройти мимо голодных, несчастных и обездоленных. Заходи давай, накормлю тебя. У меня там вроде со вчерашнего дня в холодильнике какие-то объедки оставались.

«Объедки», – мысль хлестнула Станислава по натянутым нервам. Перед глазами моментально пронеслись образы слипшихся холодных макарон из кастрюли, сухари и заплесневелый сыр, который она, скорее всего, доедала в перерывах между лечением бешеных ящериц. Желудок жалобно сжался, подавляя внезапный приступ тошноты.

– Нет-нет, я не голоден… я поем позже… – пробормотал он.

Дверь распахнулась.

Катерина молча втолкнула брата за порог, и Станислав по инерции шагнул внутрь. Он заранее мысленно приготовился к запаху дешевого хвойного освежителя, криво уложенному коврику, облезлым стенам и мерцанию лысой лампочки под самым потолком.

А в следующую секунду наглухо потерял дар речи.

– Твою…

Станислав непрерывно моргал, безуспешно пытаясь связать грязный подъезд позади себя с местной обстановкой. Убогое жилье на окраине оборачивалось покоями знатного вельможи. Неизвестный хозяин провернул ремонт настолько грандиозного размаха, что особняки некоторых столичных князей из Центрального округа на этом фоне показались бы жалкими сараями.

Помещение наверняка расширили пространственными техниками. Высоко вверху тянулась детальная художественная роспись – эпосы прошедших битв, заключенные в рамки из плотной позолоченной лепнины. Полуколонны из светлого мрамора служили визуальной опорой для тяжелых сводов. По центру потолка сияла артефактная люстра в несколько громоздких ярусов. Собранная из кристаллов эфирного хрусталя, эта массивная штуковина заливала зал мягким внутренним свечением совершенно без электричества.

Затем взгляд парня скользнул по блестящему полу. Станислав подозрительно присмотрелся к рисунку древесины, и его нижняя челюсть сама собой поползла вниз. В элитных породах он разбирался великолепно. Этот пол был выложен не просто из морёного дуба, а из обработанного ствола реликтового железного эбонита – дерева, растущего исключительно в глубинных зонах Диких Территорий. Материал настолько редкий и тяжёлый в обработке, что квадратный метр такой доски на чёрном аукционе уходил за миллионы!

Вокруг бурлила жизнь, не вписывающаяся в концепцию человеческого жилища.

Над головой, выписывая восьмёрки под потолком, носились какие-то поразительно прекрасные птицы, похожие на неоновых фениксов. По полированному полу проскальзывали грациозные коты химерной породы – их шерсть тускло фонила маскировочными контурами.

А затем в коридор, громыхая когтями по эбониту, выкатилась огромная лохматая псина.

Станислав рефлекторно отшатнулся к двери. Монстр напоминал волкодава, а зубы у псины торчали во все стороны в таком жутком шахматном порядке, словно она недавно грызла танковую броню и немого искривила прикус о дуло пушки. Собака радостно фыркнула, вильнула хвостом, лизнула Катю в руку и убежала в соседнюю комнату.

Аристократ ошарашенно оглядывался, боясь сделать лишний шаг. Он шёл за сестрой молча, в полном коматозе, отчаянно пытаясь понять: может быть, это морок? Пространственная иллюзия? Ядовитые пары в подъезде сработали как галлюциноген? Или он спит в машине?

Катерина даже не обратила внимания на его столбняк. Она скинула обувь, зашла на сияющую идеальной белизной и хромом хай-тек кухню, первым делом тщательно вымыла руки в мойке с сенсорами.

Щёлкнула скрытая панель в стене – и специальный климатический артефакт выдал ей ледяное тканевое полотенечко. Она закинула его на шею, сняв напряжение с позвоночника.

Станислав вжался в барную стойку из натурального аквамарина и смотрел, как сестра распахивает гигантский двухстворчатый холодильник, генерирующий густой морозный пар.

«Объедки», – судорожно напомнил себе мозг аристократа, когда Катя сгрузила на стол широкое платиновое блюдо.

На блюде лежало то, за что столичные шеф-повара элитных ресторанов отдали бы душу. Это были накрытые силовым стазис-полем холодные куски химерных стейков из плоти реликтовых зверей. Розово-перламутровые прожилки жира, исходящий от мяса густой энергетический фон. Рядом сестра выставила стеклянные боксы с гарниром из подземных светящихся кореньев и тарелку с какими-то полупрозрачными фруктами из центральных областей Архипелага. Блюда так фонили, что слюноотделение у Станислава заработало на пределе инстинктов выживания.

– Вот, нарезай. Давай кушай, – бросила она, пододвигая к нему вилку и нож из дамасской стали. – Только быстро. Мне потом к завтрашней операции готовиться, а я вырубаюсь. Реально не до твоих лекций сейчас.

Станислав медленно, не отводя глаз от невозможных деликатесов, опустился на высокий стул.

– Но… как? – только и смог прохрипеть он.

Катерина откусила кусок фрукта, запив его чистой водой.

– Что «как»? – не поняла она, проследив за его взглядом, направленным то на потолок, то на химерный стейк.

– Вот это всё… Как? Откуда? Ты… ты продала секреты Рода⁈ Ты вышла на конкурентов⁈ Кто тебя спонсирует?

Она закатила глаза и фыркнула, подавив смешок.

– Ну как-как. Пришла сюда. Нашла работу. Обычную, нормальную работу. Просто работаю, прикинь? И, как оказалось, на этой работе я весьма полезный сотрудник. Учусь у лучших. Развиваюсь. И за это получаю свою официальную зарплату.

Станислав издал нервный смешок.

– Зарплату? Катя, ты мне по ушам не езди. Зарплаты ветеринара не хватит даже на половину эбонитовой дощечки под ногами.

– Наш шеф ценит компетентные кадры, Стасик. Сделала круто работу? Молодец, вот тебе премия. Решила проблему – вот бонусы. Ремонт в этой квартире – это один из рабочих бонусов, потому что мне нужен был отдых. А теперь, пока ты не настроил в своей голове грязных иллюзий, – Катерина строго посмотрела ему в глаза и отчеканила каждое слово: – Нет. Я ни с кем не сплю за эти потолки и полы. Представляешь, в нормальной жизни так тоже бывает. За мозги тоже платят. И нет, я не вычищаю навоз из клеток. Моя работа заключается исключительно в лечении химер.

У Станислава кусок не лез в горло. Мясо было божественным, таяло во рту, заряжая резервы, но осознание собственного идиотизма жгло пищевод кипятком.

Следующий час, пока брат судорожно набивал пустой желудок невозможными блюдами, прошёл в формате сумбурного диалога-интервью. Станислав пытался найти пробоины в её истории, забрасывая сестру сотней наводящих вопросов. О логистике, о ресурсах её клиники, о методах терапии. Катерина отвечала спокойно, опуская большую часть подробностей, но выдавала сложные нюансы работы с эфирными контурами, которые ломали аристократу все шаблоны. Она знала об излечении отторжения имплантов больше, чем главный консультант Рода Белозёрских.

Когда пустая тарелка была отодвинута, Станислав окончательно иссяк. Он не мог найти слов, чтобы крыть аргументы. Девочка, которую отец готовил на роль инкубатора для наследников и молчаливого приложения к мужу-аристократу, сейчас сидела перед ним уверенная, независимая и обеспеченная лучше половины баронов в столице.

Все его домашние заготовки по возвращению блудной сестры рассыпались пеплом.

– Катя… Но ты же понимаешь одну простую вещь. Если я вернусь домой в поместье и расскажу отцу про вот это всё… Про ремонт, про зарплаты в клинике, про твоих химерных котов… Они мне банально не поверят. Они скажут, что мне промыли мозги магией иллюзий. Подумают, что я тронулся рассудком и отправят в лазарет на чистку сознания. Никто не поверит, что ты живешь так.

Катерина снисходительно улыбнулась.

– И знаешь, что я тебе отвечу, дорогой брат? – она забрала его пустую тарелку и закинула в автоматическую мойку. – Это сугубо твои личные проблемы. Как вы там это переварите – мне плевать с высокой колокольни. Если хочешь знать для себя – у меня всё охренительно хорошо. И да, я допускаю, что в нашем генеалогическом древе всё-таки найдутся родственники, которые окажутся более-менее адекватными. Те, кто не станет пытаться ломать мою нынешнюю жизнь и вставлять палки в колёса. И такие родственники обязательно будут приглашены на мою будущую свадьбу. Правда, это пока совершенно не точно. Мы с моим избранником ещё даже не обсуждали формат съезда в одну квартиру. У нас сейчас такие, знаешь… лёгкие, ни к чему не обязывающие рабочие отношения в конфетно-букетной стадии. Но если отвечать честно: да, я по-настоящему счастлива. И счастливее, чем в клетке под папочкиным контролем.

Станислав медленно встал со стула. Картина окончательно закрепилась в его сознании. Возврата в род не будет.

Он пошёл по коридору, чувствуя себя проигравшим по всем статьям. Катерина проводила его до двери.

Взявшись за дверную ручку, брат собирался сказать финальное слово, но Катерина его опередила.

– И вот тебе совет под конец. Бесплатный, исключительно по старой родственной памяти. – Она смотрела на Станислава, чуть прищурившись. – Не вздумайте вредить этому месту. Не пытайтесь задействовать отцовские связи или нанимать бандитов в надежде, что вы сейчас испортите здесь бизнес, вгоните владельца клиники в долги, и меня со скандалом уволят на улицу.

Она усмехнулась.

– Эта клиника и не таких акул, как наш папа, сжёвывали и выплёвывали. А род Белозёрских, увы, родился не в том пруду, чтобы здесь плавать и диктовать свои условия. Если папа попытается влезть – вы потеряете вообще всё, включая собственные жизни. Это тебе мой искренний совет, как брату. Понял?

Станислав проглотил ком в горле, окинул прощальным взглядом парящих под расписным потолком птиц, посмотрел на сестру и коротко кивнул.

– Понял.

– Всего хорошего, Стас. Осторожнее на ступеньках, там темно.

Наследник древнего рода оказался в сыром, вонючем подъезде один. Вытащив из кармана белоснежный шёлковый платок, он прижал его к губам, быстро, чтобы никто не увидел из окна, сбежал вниз по обшарпанной лестнице и нырнул на заднее сиденье бронированного джипа.

* * *

Я толкнул входную дверь клиники плечом, потому что руки были заняты, и ввалился внутрь, окутав приёмную такими запахами, что у меня у самого в животе заурчало.

По дороге я не выдержал и завернул в одну частную пекарню. Горячая сдоба, ваниль, корица, свежий вишнёвый джем… Два здоровенных бумажных пакета, и это того стоило. Обычные человеческие радости.

– Лера, расчищай взлётно-посадочную полосу! – скомандовал я, ставя шуршащие пакеты на стойку регистрации.

Валерия оторвалась от монитора, втянула воздух носом и блаженно прикрыла глаза.

– Боже, Вик… Ты принёс нам что-то вкусненькое?

– Принёс. В этом пакете всё для ребят и пушистого спецназа. А вот эта коробочка, – я вытащил небольшую упаковку, перевязанную ленточкой, и пододвинул ей, – персонально для тебя.

Лера открыла крышку и ахнула.

– Фирменный эклер с манговым кремом и базиликом? Серьёзно⁈ Да за ними же очередь с семи утра стоит!

– Моя непревзойдённая харизма открывает любые двери, – я скромно шаркнул ногой, умалчивая о том, что мне просто уступила место влюблённая в нашу клинику постоянная клиентка. – Наслаждайся. Сладкое стимулирует мозговую деятельность. Кстати, что там у меня сегодня по графику?

– У тебя сегодня на удивление лёгкий день. Я всё расчистила, поставила тебе всего одного клиента на вечер. Так что отдыхай и кайфуй.

– С чего бы это вдруг такая благотворительность? Я тебе когда-нибудь говорил, что хочу отдыхать? У меня вообще-то планов вагон и тележка, и я капец какой занятой Химеролог!

– Да-да-да, – она закивала. – Вот именно так ты вчера и бурчал. «Как же я устал, сил моих нет, дайте мне спокойно подышать»… Вот я и подумала: пусть начальник выдохнет. Я половину перенесла к Андрею с Катей, они справятся, а ты иди занимайся своими заумными пробирками. Всё схвачено, шеф.

Спорить с этой девушкой, когда она включает режим заботливой мамаши, было бесполезно.

Работы действительно хватало. Пару часов я добросовестно возился в лаборатории: отфильтровал вытяжку из желёз броненосца, стабилизировал эфирные растворы и подготовил базовые смеси для завтрашних операций.

Выдалась свободная минутка, и я набрал Агнессу. Нужно было узнать, как там продвигаются дела на тюменском фронте.

– Виктор? Рада слышать.

– И тебе не хворать. Ну как ты там? Не свернули тебе ещё шею суровые сибирские парни?

Агнесса тихонько рассмеялась.

– Пусть только попробуют. Всё просто замечательно, Виктор. Твои химеры нагнали тут такой жути, что местный бомонд теперь обходит нас по широкой дуге… – она сделала паузу, видимо, подбирая цензурные слова. – В общем, местная охрана просто сложила полномочия. Мы отжали назад две складские базы. Цепочки логистики уже настроены и работают как часы. Завтра у меня ещё пара деловых встреч с аристократами из соседней губернии. Они стали совсем шелковыми и полностью согласны сотрудничать на моих условиях.

– Отлично. Главное, не давай им слабину. Рядовая как, никого там пополам не порвала? А то она дамочка импульсивная.

– Нет, держится в рамках дисциплины. Всё под контролем, Виктор. Скоро буду в столице.

– Добро. Ждём.

Мой единственный за сегодня клиент соизволил явиться только ближе к вечеру. В коридоре наконец-то послышались шаги, и вскоре в дверях смотровой показался пацан лет восьми. Он неуверенно переминался с ноги на ногу. На его щуплой фигуре мешком висел дорогой пиджак. Бледный мальчишка кусал губы, намертво вцепившись в пластиковую переноску.