Текст книги "Дети Метро"

Автор книги: Олег Красин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 20

С некоторых пор Стас стал замечать, что Камо Карапетович общается с ним как-то не так, не как обычно. Стас ничего не мог сказать – внешне всё оставалось по-прежнему: те же приятные слова, те же жесты, связанные с проявлением уважения к нему, как к основному руководителю сети, другие маленькие знаки внимания, свойственные южным людям. Именно эта повышенная учтивость, которая, как знал Гусаров по опыту общения с кавказцами, не бывает случайной, натолкнули его на мысль, что Камо его подозревает. Подозревать он мог только в одном – в «левых делах», в несанкционированном бизнесе. А это означало, что Камо кто-то обо всём рассказал.

Подумав об этом, Стас расстроился и поделился своими мыслями с Максимом.

– Что делать? Что делать? – растерянно говорил он скорее риторически, чем вопросительно, примерно так, как Гамлет, спрашивал «быть или не быть?», не ожидая ответа, потому что уже знал его.

– Что делать? Хватать собаку за нос! – сердито ответил Максим.

– Какую собаку, какой нос? Это метафора? В смысле – ловить удачу?

– Типа того. На площади Революции в метро есть собака. У неё нос отполирован и нога.

Стас удивился:

– Нос я еще могу понять – чтобы нюх был хорошим, но нога причем?

– Чтобы свалить удачно, когда будут брать за задницу, зачем же еще?

– Я серьезно, а ты стебаешься. Камо меня кто-то заложил, и я думаю, это Сашка, – Гусаров нахмурил рыжие брови, – кто еще мог кроме него? Лерка могла, но она не имеет доступа к телу хозяина. А Вадим? Ему незачем, он сам пасется на этом лугу.

– Постой, – Максим пытливо посмотрел на приятеля, – так ты говорил с Белорыбовым или нет? Я же тебе предлагал с ним поделиться, помнишь?

– Помню, помню! – сморщился Стас, – ну не тер я с ним эту тему, что теперь делать?! Подумаешь, пельмень, битый пиксель Сашка Белорыбов! Перебьется, толстый хрен!

– Вот он тебя и спалил, Стасик, облажался ты. Тут и гадать нечего, к бабке не ходи! Теперь остается только ждать, что сделает Камо.

– А ты как будто доволен? Прикинь, если меня спалили, то и тебя тоже могут, если уже не спалили. Так что валить отсюда будем вместе.

Максим пожал плечами и ничего не сказал в ответ. Стас был прав, такой вариант развития событий казался вполне реальным. Однако своё резюме Максим пока не торопился кидать в сеть, на сайты работодателей. Он надеялся, что всё обойдётся.

А Стас, неудовлетворенный разговором с Максимом, который его не поддержал, как он надеялся, а наоборот расстроил, решил успокоиться другим способом. Он не стал заказывать проститутку в номер «гостиницы на час» или идти в спа-салон, а захотел отвлечься так, как всегда это делал в трудной ситуации – поехал в студию бальных танцев.

Руководитель студии Дина продолжала изучать со своими учениками латиноамериканские танцы. Оставалось несколько финальных занятий по обучению румбы. Практически все уже неплохо овладели базовыми движениями – двигали бёдрами, держали спину и разводили руки, легко занимали закрытые и открытые позиции.

Быстро переодевшись и войдя в зал, Гусаров обратил внимание на то, что Лада сегодня отсутствовала, а Неля была занята с другим партнером. Маша, как всегда одиноко стояла в стороне. Гусаров вздохнул и пошел к ней.

Увидев Гусарова, Маша оживилась и явно обрадовалась Стасу, она заулыбалась, робко помахала издали рукой. Они уже провели вместе несколько занятий, но девушка чувствовала, что совсем не нравится ему. Однако сам Стас ей очень нравился, ужасно нравился, она была в него влюблена тайно, не признаваясь в этом не то что близким подругам, которых у неё было немного, но и самой себе.

Ради Стаса она села на диету и уже сбросила пару килограммов. Ради него она покупала дорогую одежду, косметику, но Гусаров ничего этого не замечал. Не замечал всех её стараний, чтобы понравится, и это было обидно до слёз. А ей казалось, что она похорошела – похудела, стала стройнее. Она каждый день рассматривала в зеркале своё тело, лицо. Оно менялось и менялось к лучшему: исчезали отвисшие щеки, подтягивались бока, не такими оплывшими делались бёдра.

Ей вдруг стала подходить одежда, которую она не могла надеть раньше по причине лишнего веса и которая висела в шкафу, дожидаясь лучших времен. Её настроение, когда она глядела на себя, улучшалось, появлялась уверенность, дополнительный тонус. Так было, пока она не приходила в студию и не встречалась со Стасом.

Она смотрела на его равнодушный, отсутствующий взгляд и в её душе всё опускалось. Она словно попадала на ледяное поле, где повсюду веяло холодом и безжизненностью. Её цветущее праздничное настроение, тот позитив, который она копила в себе, в один миг исчезал, как исчезает электрический разряд, растворяющийся в пространстве.

Это было очень тяжело – настраивать себя каждый раз на встречу с ним.

«Неужели он не может сделать вид, – думала она с обидой, – пусть я ему не нравлюсь, но сделать вид, что со мной интересно, что я ему не противна, что я не предмет мебели? Это же не трудно, это так просто! Надо только улыбнуться мне, посмотреть в глаза, взять за руку. Всего лишь сделать вид, притвориться!»

Однако Стас не утруждал себя даже этой малостью. Он не скрывал, что Маша ему безразлична и совсем не интересует. Более того, он иногда допускал грубости по отношению к ней. Он мог сказать: «поворачивайся, корова!», когда она делала движения румбы медленнее, чем нужно, мог сказать и более грубые вещи, от которых на глаза наворачивались слёзы. Однажды она случайно наступила на его светло-кремовый ботинок, и он выругался матом. Но Маша ему всё прощала.

– Что, готова? – подойдя к ней пританцовывающей походкой, спросил Стас вместо приветствия. Маша не обиделась, что он с ней не поздоровался.

– Да! – ответила она, отходя от стены.

Гусаров взял её за руку, повел. Они начали танцевать. Сегодня он был настроен миролюбиво по отношению к своей партнерше, хотя та допускала ошибки чаще, чем обычно. Но миролюбивость его была вызвана не изменившимся отношением к Маше из-за жалости, уважения или других подобных чувств, его мысли были заняты Белорыбовым, Камо, своим бизнесом, всем, что относилось к работе, но никак не к девушке. Он как бы забыл о ней, механически двигаясь в паре, переставляя ноги и выгибая спину, вращая Машу вокруг воображаемой оси. Румба – энергичный танец и он энергично танцевал, отдаваясь ритму движения.

Ярко-красное платье Маши развивалось, когда она делала резкий поворот бедрами, груди вздымались вверх. Ей казалось, что со стороны она смотрится эффектно, что Стас потому и не подшучивает над ней сегодня, что она, наконец, привлекла его внимание. Она ждала любой реакции с его стороны, пусть даже и неосознанной – слов, касаний руки. Но Гусаров двигался без каких-либо эмоций на лице, несколько скованно, отрешенно.

Только в один момент, когда Маша чуть-чуть помедлила с поворотом, он позволил себе слегка шлепнуть её по заднице. Карие глаза его на мгновение ожили и блеснули злобным огоньком, а потом он вновь забыл о ней, ушел в себя.

Она опять обиделась. Её обидел не столько легкий безобидный шлепок, сколько та мгновенная, едва уловимая злоба, промелькнувшая в его взгляде. Это была еще одна обида, упавшая в общую копилку обид, нанесенных ей Гусаровым.

Музыка закончилась, и они вернулись к тому месту, где стояла девушка. Стас не знал о чём с ней говорить – общих интересов у них не было, кроме танцев. К ним подошла Неля одна, без партнера, ушедшего попить воды.

– А у вас получается, – вместо комплимента сказала она, поглядывая насмешливо на Машу, – скоро с румбой закончим, и будем разучивать «Ча-ча-ча». Тебе Дина ничего не говорила? – спросила она у Стаса.

– Насчет чего?

– Может восстановим пару? – Неля совершенно не стеснялась присутствия Маши.

– Я не против, – ответил Гусаров, не глядя на Машу, словно её здесь не было, – скажи об этом Дине.

Впрочем, его голос не излучал особого энтузиазма и Маша, несмотря на охватившую её всепоглощающую обиду, отметила это. Она просто не знала, что Стас, действительно, хотел поменять партнершу. Но не на Нелю, а на Ладу. Оттого и говорил без привычного оживления, свойственного ему, когда дело касалось девушек.

– Ты, правда, не против? – Неля оживилась, – я сейчас пойду.

– Погоди, не торопись. Я, пожалуй, сам с ней поговорю, – Стас посмотрел на Машу, – Маш, слушай, ты не обижайся, но у нас с тобой нет драйва. Давай поменяемся партнерами, ты…как смотришь?

– Какими партнерами? – подавленно спросила девушка, – у меня нет никого.

– Возьмешь у Нельки, – хмыкнул Стас, – ноль проблем! Как там его зовут?

– Костя, – подсказала довольная Неля.

– Вот, с Костей тебе удобнее будет. Он такой же заторможенный, как ты. Заторможенный – замороженный.

Гусаров расхохотался придуманному каламбуру, который был грубоват, но в его обычной манере, а Неля вторила, смеясь противным визгливым смехом. «Хи-хи, хи-хи!» Её голос назойливо лез в уши напарницы Гусарова, так что её хотелось закрыть их ладонями.

– Одни замороженные здесь, Нелька, – ржал Стас, – сплошные отморозки!

Маша, чуть не плача, заметила, как на них издалека строго смотрит Дина, и Стас, перехватив её взгляд, осёкся, резко прекратил смех, словно, Дина выключила громкость в радио. Гусаров отвернулся в сторону – ссориться с руководителем студии в его планы не входило.

Дина подошла к ним. Она воспользовалась паузой, отвела Стаса в сторону.

– Слушай, мы с тобой уже говорили, и я повторюсь, ты зря это делаешь, Стас! – сказала Дина, прямо глядя в его глаза.

– Что именно?

– Зря обижаешь Машу. Она девочка хорошая, лучше, чем Неля и Лада. Только ты пока этого не понял.

– А чего тут понимать? – искренне удивился Стас, – она же тормоз, не в моём вкусе. Мне нравятся энергичные, креативные, я бы сказал, девчонки с изюминкой, вроде тебя.

Он с легкой усмешкой поглядел на Дину, но та его отшила:

– Не клейся – это место уже занято. Я, конечно, не настаиваю, но ты еще пожалеешь о своем отношении к Маше. Попомни мои слова!

– Напугала! – с вызовом произнес он, но затем замолчал, что-то обдумывая.

Разводить склоки и ссориться в студии танцев ему не хотелось, поскольку ругани и разборок хватало на работе. Гусаров потому и пошел в студию, чтобы отвлечься, учиться танцам, полностью отключая мозг. Кто-то занимался охотой, расслаблялся на природе, кто-то плавал под водой, приобщив себя к дайвингу. Это – релаксация, отключка от суровых будней.

Гусаров скользнул взглядом в сторону Маши и Нели. Девушки стояли рядом и о чем-то мирно беседовали.

– Думай, думай. Тебе это полезно! – поддела его Дина.

– Ладно, уговорила, – буркнул нехотя Стас, – еще один танец я с ней разучу, а потом ищи мне другую партнершу. Только не Нелю. На крайняк, если других вариантов не будет, можно Ладу.

Дина тронула его за плечо, выражая своим жестом согласие на условие Гусарова и, обращаясь ко всем, громко произнесла: – Продолжаем, внимание всем, продолжаем с третьей позиции. Попрошу всех вернуться!

Свои слова она подкрепила громким хлопком в ладоши. Зазвучала энергичная мелодия румбы и пары пошли в круг.

Посмотрев на Машу внимательным взглядом, Стас не нашел ничего, что могло зацепить его – та же полноватая фигура в красном платье до колен, обнажавшем полные короткие ноги, то же томное и задумчивое выражение лица, показавшееся ему скучным. Он даже не смог её представить голой, как она лежит в постели с каким-нибудь мужчиной или с ним, занимается сексом. Наверное, в постели она бы тоже вызывала зевоту. «Уныло, как всё уныло!»

Стас опять вздохнул, словно ему выпала не тяжелая, но нудная и надоедливая работа, и пошел к девушке. Предстояло провести ещё целый час вместе.

После танцев Маша его спросила:

– Стас, подвезешь меня?

– А тебе куда? – спросил он, после минутного замешательства.

– Мне до трех вокзалов.

– Извини, Маш, мне сегодня в другую сторону, – ответил он, хотя вполне мог проехать мимо Комсомольской площади.

Она криво улыбнулась, вероятно, уловив, что он её обманывает, но ничего не сказала. Впрочем, ему было всё равно, что она скажет.

Глава 21

Этот день поздней осенью в офисе «Траяна» начинался как обычно – со звонков клиентам, их звонков, рутинной работой, чаще бесполезной, которой всегда бывает много. Никита сидел в офисе один. Катя сегодня задерживалась, а Василий выехал на встречу с продавцом квартиры в Королёв.

У Никиты дела все никак не налаживались – заявок поступало на удивление мало, и, соответственно, заработок падал. Этот период выдался трудным, сплошная черная полоса: клиентов нет, с женой разругался. До окончательного разрыва у них пока не дошло, но он оказался близок к нему. Роман с Катей был в самом разгаре и, несмотря на чужого ребенка, Никита всерьез подумывал о том, чтобы сойтись с ней. Но ему нужны деньги. Если уходить от жены, то придется снимать квартиру какое-то время, переждать, пока не переселится к Кате.

Телефон на его столе застыл в гробовом молчании, будто его совсем отключили за неуплату, и Никита тоскливо сидел, глядел в окно. Чтобы не слушать тишину, которая угнетающе действовала на него, он включил радио, нашел радиостанцию FM «Радио шансон». Звучала песня Стаса Михайлова «Без тебя». Никите нравился Михайлов и его песни, он даже уговорил Катю сходить на его концерт в «Кремлевский дворец съездов». Кате, помнится, тогда тоже понравился певец – романтичный, загадочный. Песни о любви всем нравятся, особенно женщинам.

В это время зазвонивший на Катином столе телефон прервал его воспоминания. Опять, как в сентябре, когда он был один в офисе и перехватил её клиента, появилась новая возможность получить заявку. Только тогда они были просто друзьями, а сейчас…

Никита заколебался. Забирать себе чужих клиентов не стоило, тем более клиентов Кати. Что если она узнает? Катя не вспыльчивая, но она может обидеться всерьез и надолго. Они как-то поссорились и её синие глаза, налитые гневом, сделались совсем темными, сузившимися, она не разговаривала с ним целую неделю, а может две, несмотря на все его попытки примирения. Нет, он, Никита, не хотел ссориться с Катей, но телефон продолжал беспрерывно, упорно звонить и сейчас он испытывал ещё большее колебание, чем тогда, когда перехватил её клиента в первый раз.

Он, в задумчивости, погладил себя по голове, ощущая под рукой жесткий ёршик волос. Его подстригли коротко – сделали стрижку «площадка», отчего голова казалась четырехугольной, в форме куба, но ему нравилось. Он напоминал себе деревянного солдата Урфин Джюса, увиденного им в детстве в иллюстрации к книге Волкова о приключениях девочки Элли. Ему хотелось быть как тот солдат с грубо выструганным, жестким лицом, походить на настоящего мужчину, словно от геометрических форм зависела сущность мужского начала.

Телефон замолк на короткое время, а потом зазвонил вновь.

Тут Никита припомнил известную фразу «люди гибнут за металл», которую он слышал от кого-то из знакомых. Эта фраза обычно произносилась с большой долей иронии, когда хотели подчеркнуть, что ради денег, люди могут пойти на всё. Поскольку Никита не ходил в оперу и не знал, что эти слова пел в «Фаусте» Мефистофель, то он не знал продолжения. А в продолжении звучало: «Сатана там правит бал!». Связь желтого металла и сатаны была для него неочевидной.

Он подумал, что если люди могут гибнуть за металл и это им не возбраняется, то, может и ему стоит немного погибнуть, на время. А потом воскреснуть, когда проблемы будут решены. В конце концов, он старается не для себя, вернее не только для себя. Он хочет сделать так, чтобы было удобно им обоим, чтобы они сошлись и жили вместе. А для этого нужны деньги.

Это разумное соображение, пришедшее ему в голову, перевесило тот ворох возражений, который выдвигал его внутренний оппонент, поэтому Никита подошел к Катиному столу и взял трубку телефона. Как он и думал, звонил потенциальный покупатель, искавший Катю, чтобы ему подобрали квартиру.

Никита сел в Катино кресло, устроился поудобнее. Для него расположить клиента, уболтать его, не составляло особого труда, ибо после нескольких недель неудач, он сегодня был особенно красноречив. Разговаривая и с упоением расписывая свои качества риэлтора: находчивость, деловитость, учет любых пожеланий заказчика, он периодически настороженно поглядывал на входную дверь, готовый немедленно прекратить переговоры, даже бросить трубку, если бы появилась Катя. Но она так и не пришла.

В конечном итоге он переключил покупателя на себя и договорился о приеме заявки на покупку трешки.

С облегчением закончив разговор, Никита вернулся за свой стол. Стас Михайлов уже закончил петь песню «Без тебя» и следом запустили новую любимицу публики Ваенгу, затянувшую: «Снова стою одна, снова курю, мама, снова, а вокруг тишина, взятая за основу». Никита усмехнулся про себя. Если бы он курил, то сейчас бы закурил сигаретку, отмечая удачно полученную заявку.

«Супер, наконец-то! – отметил он удовлетворенно, – а то будто сглазили, две недели – и ничего! Но что странно, почему этому молодому перцу Ваське везет, не говоря про Катю? Может у меня место такое, неудачное? Какого хрена происходит?»

Он резво поднялся, отошел от стола и оценивающе посмотрел на свое офисное кресло, стол, компьютер со стороны. Всё было таким же, как у Кати и Василия, не хуже и не лучше. Никита отметил, что спинка кресла потерлась, а на столе скопилась пыль, словно уборщица обходила стороной только его стол. У Кати и Василия столы были чистыми. «Вот, еще одно доказательство, – расстроенно подумал он, – надо пригласить батюшку. Пусть изгонит бесов, окропит святой водой. Наверняка, здесь дело нечистое!»

Никита инстинктивно провел руками по джинсам возле ремня, и ему подумалось, что надо срочно прицепить металлическую булавку от сглаза. Он где-то читал об этом. Пока же, Никита хотел трижды перекрестить свое кресло и уже поднял руку для крестного знамения, но от этого занятия его отвлек вновь зазвонивший телефон, на этот раз не на столе Кати, а на его собственном. Оказывается, телефон не был отключен, как он думал с утра. «Ожил покойник!»

Никита взял трубку и услышал голос Анжелики Игоревны, приглашавшей в свой кабинет.

«Что ей ещё нужно?» – недовольно подумал он, снимая с вешалки пиджак. Соблюдая стиль одежды «colledge», сегодня он был в синих джинсах, галстуке и светлом шерстяном пиджаке. Своеобразный офисный демократизм, проявляемый в одежде, позволял себя чувствовать удобно на работе и вполне по-деловому.

«Если будет выносить мозг по клиентам, как раз скажу, что у меня есть заявка, – продолжал думать он, проходя по коридору к кабинету начальницы, но потом вдруг у него возникла тревожная мысль, – а не пахнет ли сокращением? В нескольких агентствах уже сократили треть сотрудников. На дворе кризис. Вдруг сейчас скажет, чтобы собирал вещи и валил отсюда?»

Когда он вошел, то увидел Анжелику Игоревну, сидящую на своем рабочем месте, за столом. Ему показалось, что она была в игривом настроении. Как и большинство мужчин фирмы, он гадал, есть ли у Анжелики любовник. Было известно, что Анжелика Игоревна замужем, она носила на пальце кольцо, но мужа своего никогда не демонстрировала. Одевалась она как состоятельная дама, имела бриллианты, ездила на «Мерседесе-Купе», регулярно посещала спа-салоны. Такая женщина, конечно, должна была пользоваться вниманием мужчин.

Анжелика Игоревна улыбалась своими красивыми голубыми глазами, сидела, откинувшись в кресле назад, закинув ногу за ногу. Она всегда выглядела загорелой потому, что зимой летала на Филиппины или Кубу, а летом отдыхала на средиземноморских курортах. Кроме того, эффект смуглой кожи достигался ею с помощью солярия. Короткое платье её немного сползло, обнажив круглую коленку, обтянутую тонким телесного цвета чулком, почти неразличимым на загорелой ноге.

Если бы оказалось, что вместо колготок на ней были чулки на резинке, чтобы смотреться эротично, Никита совсем бы не удивился. Обычно так выглядят распутные женщины на обложках журналов или в соответствующих фильмах, соблазняющие мужчин. Но такие чулки нуждаются в демонстрации, так просто их не надевают. Эти мысли с быстротой молнии промелькнули в мозгу Никиты.

Между тем, Анжелика Игоревна, выждав паузу, сказала приветливо:

– Привет, Никита! Как дела с клиентской базой?

– Только сегодня появился стоящий клиент, – обрадовался Никита возможности продемонстрировать свои успехи.

Он принялся подробно рассказывать о прошедшем разговоре, рассуждать о перспективах сделки. По его словам, всё складывалось хорошо, просто замечательно, клиенты идут, причем крупные и состоятельные – не какая-нибудь мелочь. Заявки реальные. Ко всему прочему, речь Никиты подспудно сводилась к тому, что сокращать его сейчас, если Анжелика и вынашивала такую мысль, было бы большой ошибкой.

– Молодец, молодец! – поощрительно кивала его начальница, покачивая ногой, – всё это замечательно.

В её словах Никита почувствовал недоговоренность.

– Но ты недовольна? – обеспокоенно спросил он, – с Анжеликой все были на «ты», как в маленькой, но дружной семье, или компании, придерживающейся корпоративного духа.

– Почему недовольна?

Анжелика покачивала ногой, она была похожа на кошку, играющую с мышкой.

«Чего ей нужно? Она что-то знает? – подозрительно подумал Никита, – этих баб не поймешь!» Он пожал плечами и буркнул:

– Мне показалось.

Анжелика Игоревна потянулась к пачке сигарет, лежащей на столе, и кончиками длинных накрашенных ногтей достала сигарету. Она манерно закурила, загадочно поглядывая на Никиту.

«Неужели решила всё-таки сократить? – соображал он, – ведь знал, что зовет для этого! Вот хитрая сучка! Надо пойти закинуть резюме на «Хэд Хантер». Блин, теперь с бабками будут проблемы». Он подумал ещё, что в ближайшее время от жены съехать не удастся – пока найдешь работу, пока устроишься…

– Нехорошо поступаешь, Никита! – прервала молчание Анжелика, – нехорошо, я бы сказала, не по-товарищески.

– Ты о чём?

– Не прикидывайся овощем! Я же знаю, что ты клиентов Катерины подгребаешь к себе. Вот я о чём! Не далее, как сегодня ты взял её клиента. Я сама слышала, как ты его уговаривал. Но ведь такие случаи были и раньше, не правда ли?

Лицо Никиты покраснело. Насмешливо глядя на него, Анжелика Игоревна продолжила:

– Как же так, Никит, у вас вроде любовь? Романтические отношения и всё такое. Я даже вам позавидовала, признаюсь.

Она лениво встала с кресла, подошла ближе и пустила струю дыма почти в его лицо. Глаза её насмешливо блестели, и теперь она еще сильнее напоминала кошку, вышедшую на охоту.

– Тебе-то что за дело? – глухо спросил Никита, – мы сами разберемся!

– Ты прав, ваши личные отношения меня не касаются. Это, как бы с одной стороны, а с другой, боюсь, что чехарда с клиентами плохо повлияет на наш имидж. Репутация фирмы для меня дороже всего. Репутация, – она коротко задумалась, щуря глаза, – это как невинность девушки, потеряешь, а назад не воротишь. Короче, я думаю, что Кате надо знать о твоих маневрах за её спиной.

– Я тебя прошу ей ничего не говорить. Я сам ей скажу!

– Нет, ты же знаешь, что обманывать не в моих привычках! – она цинично усмехнулась, обнажая ровные красивые зубы, – тем более, я не люблю, когда обманывают других, особенно Катю, такую хорошую девушку. Я ей полностью доверяю, и, кстати, думаю, её повысить. Я разделю московский регион на два направления – Москву и Подмосковье. Так вот, Москву хочу отдать ей.

Услышав последние слова начальницы, Никита, переживавший, что может предстать перед Катей в неприглядном свете после этого разговора, тут же понял, что Катя получит более выгодный кусок работы, чем он – сделки по Москве всегда приносили больше денег по сравнению с Подмосковьем. Эта мысль на время заслонила его переживания по поводу предстоящих объяснений.

– Или, – продолжила между тем Анжелика, опять севшая в кресло и меланхолично смотревшая на тлеющий кончик сигареты, – или, я подумаю о тебе. Тебе ведь тоже пора расти. Ты у нас работаешь больше, чем Катя, оформил много сделок. Тебе, так сказать, и карты в руки. Я не права?

Стоявший все это время у двери Никита, внезапно почувствовал слабость в ногах. Не спрашивая разрешения, он подошел к креслу возле столика и сел, почти упал на мягкие подушки. Анжелика Игоревна все так же с насмешкой смотрела на него. Она его прекрасно понимала, потому что такие люди, как Никита встречались ей довольно часто.

– Что же я должен сделать, чем заслужить такую милость? – спросил тот, пытаясь быть ироничным, но глаза его не смотрели на собеседницу.

Он догадывался, что его начальнице что-то надо. Только что? Никиту терзали подозрения, ожидание чего-то нехорошего: то ли предложений, то ли слов, которые могли разрушить его жизнь. Его прямоугольный, точно вырубленный топором силуэт головы, превратился в неподвижно застывший бюст, а лицо в безжизненную маску. Анжелике на миг показалось, что она сидит в театре Романа Виктюка на спектакле «Мадам Баттерфляй», где Никита играет главную роль. На его лице лежит толстый слой белил, он выглядит поникшим и печальным.

– Сегодня я хочу поужинать с тобой! – безапелляционно произнесла Анжелика.

– Но я, но у меня… – Никита хотел сказать, что вечером будет встречаться с Катей. Как это будет выглядеть, если он не пойдет? Что он ей скажет в своё оправдание? Только, похоже, его проблемы Анжелику Игоревну совсем не интересовали.

– Кате скажешь что-нибудь, придумаешь, – поняв причины его замешательства, заметила начальница, – ты же у нас мастер!

Когда после полудня в офисе появилась Катя, у Никиты был такой виноватый вид, что она сразу поняла – у бойфренда возникли проблемы. После встречи с Максимом ею овладело приподнятое настроение, веселое, озорное, девушка улыбалась, напевала про себя незамысловатый мотив. Хотелось, чтобы всем было хорошо, так же, как и ей.

«Что-то серьезное? – подумала она о Никите, – чего он такой хмурый?» Погасив улыбку на лице, она подошла к Никите и озабоченно спросила:

– У тебя что, траблы с клиентами?

– У меня? Ноу проблем! – он пытался шутить, но глаза смотрели невесело.

Никита мучительно думал, что сказать Кате, как намекнуть ей, что сегодня вечером будет занят. Не вызовет ли это обиду с её стороны? Ему захотелось громко выругаться.

Он открыл свой ежедневник и посмотрел на запись о сегодняшнем клиенте, смотрел долго, минуту, может быть, две. Однако это созерцание не было совсем уж бездумным и безучастным, оно навело его на другие мысли. Несмотря на неприятные чувства, вызванные тем, что он вынужден обманывать Катю и с этим клиентом, и умалчивая о предстоящем вечере с Анжеликой, появление у него заказчика являлось хорошим знаком. Эта фамилия в ежедневнике должна была что-то значить, должна была знаменовать новый этап в карьере, а может и жизни. В перспективе у него должны возникнуть новые заявки, много заявок. Если верить той же Анжелике.

– Катюш! – сказал он, приходя в хорошее расположение духа, – у меня сегодня встреча вечером с одним приятелем, посидим, пивка попьём. Мы с ним вместе служили в армии, и он проездом в Москве. После стольких лет нарисовался. Ты как, не обидишься?

– А чего мне обижаться? – спросила удивленно Катя, увидевшая, что Никита перестал хмуриться, заулыбался.

Вместе с тем, этот внезапный переход из одного состояния в другое её насторожил. «С чего он оживился? – задала себе вопрос девушка, – сидел такой неразговорчивый, чем-то расстроенный и вдруг говорит, что с кем-то встречается, будто с приятелем. И настроение у него делается лучше. Странно!»

Она внимательно посмотрела на бойфренда, и чувство ревности шевельнулось у неё в груди. «Хочет встретиться с женщиной, – сообразила она, – я это уже проходила со своим бывшим. Эти неожиданные переходы от веселья к злобе, эти перепады настроения, словно у них настали критические дни. Типичное поведение мужика, считающего свою жену лохушкой. Что ж, пусть считает, если ему так хочется!»

Тут она подумала, что сама будет встречаться с Максимом. Она ведь, в какой-то мере, тоже обманывает Никиту, поскольку не говорит ему о предстоящей встрече, так что они квиты. Ей внезапно стало жалко его, она подошла и погладила торчащие вверх короткие волосы на «аэродроме» его головы.

Каждый из них искал своё счастье вовне, а не внутри отношений друг с другом, и так было сразу, они это почувствовали ещё в самом начале. Поэтому ни печали, ни разочарования не отразилось на их лицах, хотя оба и понимали, что между ними, несмотря на недосказанность, в сущности, всё было кончено.