355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Олег Маркеев » Дигитал » Текст книги (страница 9)
Дигитал
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 18:38

Текст книги "Дигитал"


Автор книги: Олег Маркеев


Жанры:

   

Киберпанк

,

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Марина издала сдавленный сиплый крик. Вскочила. С грохотом рухнул на пол стул.

– Ты… Ты… Ты – мент поганый, – наконец, выдавила она. – В сумочке шарил, да? Может, тебе еще трусы предъявить? Ненавижу, как же я тебя ненавижу!!

Алексей поднял взгляд.

Такой он ее еще не видел. Напрочь чужой человек. Мерзкий в своем страхе и злобе.

Холодно отметил, что раскол произошел стопроцентный, как говорят опера, до самой задницы. Марина даже и не пыталась скрыть ни возмущения от покушения на личное, ни отчаяния от того, что до такой степени вывернулась наружу. До самого потаенного уголочка. Все кончено. Прежней не стать, не наиграть себя заново; раз увидев ее такую, в другую не поверит.

– Собирайся и уходи, – глухо произнес Алексей.

Марина с треском сорвала жакет со стула и выскочила из кухни.

Он мысленно выбросил ее из сжатого и искореженного пространства. Слепящие всполохи в голове вдруг погасли. Сделалось холодно и пустынно, как ночью в горах…

За стеной забушевал ураган с ласковым женским именем Марина. Грохотали створки шкафа, с визгом выдвигались и со стуком возвращались на место полки, посыпались стопки журналов, разнокалиберным перезвоном отозвались сметаемые в пакет флакончики. И все это под резкие выкрики женщины, которой уже не нужно таиться и утруждать себя правилами приличия.

Алексей слушал какофонию урагана, но мысли его были заняты другим.

Он не мог понять, откуда в него вошло безошибочное и убийственное в своей точности знание. Обычных оперовских навыков, которые он, кстати, запретил себе использовать против Марины, хватило бы на сопоставление десятиминутных посиделок в джипе со свежим блеском помады на губах. Вывод прост – подкрашивалась уже в лифте. Ну добавить к этому слишком долгое разглядывание одной и той же страницы в журнале. При этом глаза закатывались влево, что говорит о работе аналитического полушария, – характерное рефлекторное действие подследственного, лихорадочно выстраивающего в уме линию поведения. Ну еще парочка деталек, на основе которых можно было рассчитанными вопросами раскачать на откровенность или на откровенную ложь. Но не так же. И не с таким результатом!

Он на секунду прикрыл глаза и отчетливо увидел книжечку авиабилета «Трансаэро». Все дело в том, что в ее сумочку не заглядывал, даже и в мыслях не было.

Алексей сделал глоток остывшего кофе.

В дверях появилась Марина. Все еще возмущенная и растрепанная. Но во взгляде уже появилась слабинка. Запал прошел, и теперь не хватало ни ярости, ни отчаяния, чтобы сделать последний шаг.

– Ты идиот, Леша. И подлец к тому же. – процедила она. – Развел такой бардак, а из-за чего? Из-за обычной служебной командировки?! Так до нее еще две недели. Еще все триста раз переиграют! Поэтому и не стала тебе говорить.

Алексей дунул в кружку. Пустота отозвалась коротким гулким эхом.

Звук, нарастая и густея, заполнил собой все вокруг. Мир опять превратился в вытянутое, уходящее в бесконечность сферическое пространство.

И в нем опять ожил тот, другой, всесильный, бездушный и беспощадный. Он знал все. Не гадал, не процеживал факты, не строил версии, не копал наобум. Просто – з н а л.

Он саркастически усмехнулся.

– Что ты скалишься, идиот! – выкрикнула она.

– Командировка первым классом?

– Что ты в этом понимаешь?

– Ничего. – Он придвинул к себе Маринину кружку. – Летишь вместе с хозяином «Русиктура». Он обещал назначить тебя представителем в Италии. Две недели будет инспектировать свои агентства, выкинет того, кто плохо работает, а ты примешь дела. Две недели прощальных потрахушек. Потому что спишь с ним с мая. Чисто бизнес, ничего личного.

Кружка, прочертив крутую дугу, ухнула в раковину. Кракнула. Из раковины брызнули осколки фарфора и жгуты кофейной жижи.

– Девочка, предавать нужно, как убивать, моментально.

– Ты – псих! – завизжала Марина. – На всю голову трахнутый!

– Именно поэтому ты сейчас уйдешь.

Он медленно поднялся. Почудилось, что не хватит места, голова упрется в потолок, а плечи раздвинут стены.

Марина попятилась. Рот ее приоткрылся, но так и не выдавив из себя ни звука, она отпрянула в прихожую.

Через секунду залязгал замок. Скрипнули петли. В квартиру ворвался ветер. Грохнула, захлопнувшись, дверь.

Осела вздыбленная сквозняком штора.

Алексей прошел в комнату.

Поразительно, но Марина сумела собраться, как десантник по тревоге. Ничего не забыла. Ничего не оставила. Легкий беспорядок не в счет.

Только букет торчал из вазы. Кораллово-красные головки роз уютно лежали на бумажном кружеве.

Алексей, не чувствуя боли от уколов, сгреб букет, вышел на балкон.

Фигурка на пустой остановке с высоты двенадцатого этажа показалась совершенно игрушечной.

Куколка, сломавшись в талии, нагнулась к окну притормозившей машины. Выпрямилась. Закинув голову, бросила взгляд на окна дома. Подхватила спортивную сумку, через заднюю дверь втиснула ее в салон. Сама нырнула в машину через переднюю.

Красные габаритные огни машины поплыли над серым полотном дороги. Мигнув, исчезли за поворотом.

Цветной парашют, шелестя бумагой, ухнул в ночь.

Глава десятая. Sysadmin

Он надеялся, что, рухнув на постель, тут же отключится, сбежит от самого себя и от сошедшего с ума мира в забвение без сновидений.

Но сон все не шел. Морок бессонницы терзал мозг и гонял по мышцам тугие комки спазмов. От ощущения всесилия не осталось даже воспоминания. Он превратился в того, кем его так упорно делали весь день, – в измочаленное, забитое и вышвырнутое за ненадобностью существо. Пока, по странной случайности, еще живое. Не добитое.

Осатанев от невыносимой пытки бессонницей, он уже решился на последнее, не раз проверенное средство: стиснув зубы, одеться, дотащить себя до ночного магазинчика, купить чекушку водки и две бутылки «Клинского»; водку, свинтив зубами податливую металлическую пробку, залпом опрокинуть в себя, выдохнуть тошнотный перегар сивухи, осадить пивком, тремя глотками прикончить бутылку, продрейфовать к дому, усугубляя накатывающий дурман сигареткой, последние затяжки сделать у двери подъезда и сплюнуть окурок с уже дряблой губы; перевалив через порог, с глупой ухмылкой дать гробу лифта вознести себя на самый верхний этаж, повоевав с непослушным замком, отпереть дверь, на шатких ногах ввалиться в квартиру, протопать к дивану и, снимая с себя одежду, хлебать пиво из второй бутылки, а когда тело в пьяной неге разваренным слизняком растечется по постели, прижать скользкое горлышко к непослушным губам и последним глотком оправить себя в глухое забытье. Уф!

И к черту врачей с их проповедью здорового образа жизни. Что они могут предложить, чтобы окончательно не спятить от такой жизни? Таблетки и микстуры. Дурь по рецепту. Нет, лучше уж лечиться народными средствами. Бабах стакан – и в улет. Не поможет, тогда можно и на таблетки перейти. Один черт помирать.

Он собирался с остатками сил и копил злость. Чувствовал, что хватит лишь на то, чтобы встать, натянуть на себя одежду и вывалиться за порог.

Алексей приподнялся, приготовился перевернуть налитое тяжестью тело. И тут включенный во всей квартире свет погас.

Сделалось темно и жутко. Темные змеи теней метнулись на бледный потолок. Четко проступил черный квадрат окна.

Он машинально отметил, что в доме напротив по-прежнему горит одинокое окно. Значит, свет вырубили только в его доме. Или… Только в его квартире.

В замке тихо заскребся ключ.

«Маринка ключи не оставила. Сучка. Надеется отыграть назад», – зачем-то пришло в голову, хотя он был твердо уверен, что это не она. Слишком уж было бы банально и глупо.

Визит непрошеных гостей, между прочим, тоже не оригинален. Но зато точно по сюжету.

«Конечно… Данные с жесткого диска!»

Алексей рванулся… И остался лежать, как парализованный.

Тело медленно тонуло в вязкой, быстро твердеющей смоле. Через два лихорадочных вдоха он оказался намертво прикованным к постели, не то что руки не поднять, даже пальцы не слушались. До зуда в горле захотелось заорать. Но и это не получилось. Вышел только сип придушенного зверька.

Мягко клацнула собачка замка. Дрогнула от сквозняка штора.

Прошелестел ковер под легкими шагами.

В кресле, сгустившись из сумрака, возникла мужская фигура.

– Я не очень перестарался? Дышать можете? – совершенно спокойным голосом поинтересовался человек.

Тяжесть свалилась с груди, Алексей с облегчением всосал полные легкие воздуха. В голове чуть-чуть прояснилось.

Первым делом он попытался рассмотреть руки человека. Оружия не было. Это не означало, что оружия при нем нет вовсе. Но сам по себе знак неплохой. Значит, молча не грохнет. И на том спасибо.

Человек сидел в свободной расслабленной позе, выложив белые кисти на колени. Словно угадав мысли и направление взгляда Алексея, пошевелил пальцами.

– Не волнуйся, летального исхода не будет. Паралич – обычная в таких случаях мера предосторожности. Глупо рассчитывать на радушный прием в столь неурочный час. Даже обычный человек при моем появлении способен наделать много шума. А мастер дзюдо и подавно. Согласны?

– Ты кто такой? – сквозь спазм в горле выдавил Алексей.

– Сисадмин. Если полностью и точно – системный администратор. Ты теперь пользователь в моей сети. И я в некотором роде отвечаю за тебя перед сообществом.

В голосе не чувствовалось ни иронии, ни улыбки, ничего вообще.

Сисадмин ждал, плавно шевеля белыми пальцами. Очевидно, ждал, когда до Алексея дойдет смысл сказанного.

– Какой «ник» ты себе придумал? – первым нарушил молчание Сисадмин.

Алексей почувствовал, что ситуация становится до головокружения ирреальной.

То ли в комнате посветлело, то ли глаза стали лучше видеть в темноте, но он с удивлением обнаружил, что незнакомец одет, как мим в цирке, в обтягивающий черный костюм и белые перчатки. Фигура у него, надо отдать должное, была атлетически поджарая, как у циркача. В неподвижном теле таилась гибкая пружинистая сила. Лица было не разглядеть. Присмотревшись, Алексей не без труда различил темно-серые пятна на лице незнакомца. Четко выделялись только губы и впадины глаз.

– Это маска, – словно угадав мысли Алексея, произнес Сисадмин. Провел белой ладонью над лицом. – Сисадмина никто не должен знать в лицо. Это одно из правил игры. Друг друга игроки должны знать только по «никам». Поэтому я жду, когда ты его себе выберешь. Ну, например, «ронин».[12]12
  Самурай, лишившийся сюзерена; в традиционном средневековом обществе «ничей» самурай скатывался на самый низ социальной лестницы, оказавшись вне клановой структуры сегуната, он был вынужден либо становиться наемником, либо влиться в бандитские шайки.


[Закрыть]
Очень подходит.

– А мне пофигу! – Алексей попробовал приподняться, но тонная тяжесть вдавила тело в диван.

– Значит, остановимся на «ронине», – равнодушно заключил Сисадмин. – Ты как себя чувствуешь, Ронин?

Алексей попытался бороться с тяжестью, но быстро сдался.

– Если честно, сейчас кишки через рот полезут, – дрожащим от натуги голосом произнес он.

– Извини. Кажется, переборщил.

Белая перчатка проплыла в воздухе, сдвигая невидимую бетонную плиту, придавившую Алексея.

Стало заметно легче дышать, кровь отхлынула из головы, но мысли от этого менее путаными не стали, все суетились и вяло умирали, как тараканы под струей дихлофоса.

– Итак, я должен посвятить тебя в правила игры, – начал Сисадмин.

– С чего ты взял, что я буду играть в какие-то долбаные игры?

– У тебя нет выбора. Ты уже в игре. Вспомни ментов.

Память тут же услужливо выдала картинку: два мента, толстый, как боров, и худой, как туберкулезник, пристегнутые наручниками к ножке скамейки.

– Следил?

– Это одна из обязанностей системного администратора – контроль за игроками. У тебя очень сильное поле. Очень сильное для новичка. И это меня немного тревожит.

Что-то щелкнуло в голове Алексея, будто тумблер переключили, и показалось, что к глазам приставили окуляры прибора ночного видения: тени стали густо черными, освещенные поверхности матово-зелеными, а в кресле четко, горящими фосфорными линиями прорисовался контур фигуры человека.

– Да, да, примерно, так я вижу, – произнес Сисадмин. – Только у тебя внутри тела клубиться фосфорное облако. Это энергия. Ее очень много. Но она пока не усвоена. Или она разорвет тебя изнутри, или сделает чрезвычайно сильным. Я бы уточнил: чрезвычайно опасным игроком. Время покажет.

Щелкнул тумблер, и прибор ночного видения отключился. Все опять стало серым и черным. Только, как рыбки в аквариуме, неподвижно застыли две белые кисти рук.

Алексей отдышался, постарался улыбнуться. Сначала не получилось, но как только удалось растянуть губы и удержать их в некоем подобии улыбки, стало значительно легче. Юмор – лучшее средство против безумия.

– Слушай, клоун, давай считать, что я сплю и ты мне приснился.

– А жизнь и есть сон, – не смутившись, выдал Сисадмин. – Реальна только игра.

«Я сойду с ума», – отстраненно подумал Алексей. Та часть сознания, что упорно сопротивлялась и отказывалась признать все происходящее реальным, неудержимо сдавала позиции и готовилась выбросить белый флаг.

– Черт с тобой, давай про твою игру.

Сисадмин расслабленно отвалился в кресле. Белые бабочки перчаток, вспорхнув, улеглись на подлокотники.

– Игра типа «Дум», но гораздо интереснее. Правила просты: ты перемещаешься в пространстве и времени и убиваешь, чтобы выжить. Вот и все. Разница с компьютерными «стрелялками» в том, что все происходит в реале. И еще, это немаловажно, в нашей игре нет «запаса сил», «дополнительных жизней» и нельзя перезапуститься на сохраненный уровень. Иными словами, если убьют, то один раз и навсегда.

Белая бабочка вспорхнула вверх, зависла, распластав крылья.

– Вопросы позже, – произнес Сисадмин.

Алексей покорно кивнул.

– Не убивать или выйти из игры по собственной воле ты не сможешь. У тебя здесь, – бабочка коснулась крылом головы Сисадмина, – живет программа. Извлечь ее из сознания невозможно. Некоторые пытались, но безуспешно. Скажем так, это самый надежный способ добровольно выйти из игры. После «переформатирования» ты либо труп, либо растение. Так… Почему ты не сможешь не убивать, это ты хотел спросить? Ответ прост: программа активизирует работу центральной нервной системы. В обычном состоянии человек использует лишь десять процентов возможностей мозга и всего тридцать процентов мышечной энергии. Программа позволяет тебе взять столько, сколько нужно. Хоть все сто процентов! О, предвижу банальность. Нет, это не наркотик, нет. Это – круче! Наркотик обманывает тебя, нашептывая, что ты – Бог. А наша программа д е л а е т тебя Богом. Всесильным, грозным и самодостаточным в своем величии.

Вспорхнули белые бабочки, черный мим резко подался вперед, неяркий свет размазался по буграм маски, в черных дырах глаз сверкнули зрачки. Живые, бешеные.

– Вспомни, тебе уже есть что вспомнить, – прошептали кривящиеся черные губы. – Разве, это не блаженство – ощущать себя с и л ь н ы м?

Услужливая память тут же подсунула картинку: двое избитых ментов, прикованных к стальной ножке скамейки. Алексей едва сдержал стон.

– И разве это не кайф – чувствовать, обонять, слышать – в с е? Как будто ты сам сотворил этот мир.

«Парк больницы… Я чувствовал каждый атом в воздухе и каждый спазм жизни на километры вокруг. Так ярко, четко, болезненно ясно. Боже, неужели не врет!»

Сисадмин зашелся тихим, крякающим смехом.

– Хо-хо-хо! Видел бы ты себя со стороны, Ронин. – Он отвалился в кресле, белые крылышки бабочек легли на колени. – Как я понял, объяснять тебе, что такое быть Богом, не надо. Осталось втолковать, почему ты должен убивать. А чем еще занимались боги? Вспомни школьный курс истории. Боги Олимпа, боги Асгарда? Все боги без исключения блудили и воевали. Потому что всесильному грех размениваться на мелочи. Воевать и любить – вот удел и забава бессмертных богов. Воевать желательно с себе подобными, а влюбляться и похищать прекраснейших из женщин. Некоторые глупо мочат человеков и лезут под юбки к дешевым мочалкам. Таких мы презираем, но терпим. И убиваем в первую очередь. Запомни, это война между своими, за первенство среди равных. Это и есть Последняя Битва – Ругнарек. Боги пытаются отнять бессмертие у богов. Ставка в игре – жизнь, главный приз – право владеть миром. Вот и все!

Он мягко хлопнул себя по коленям и тут же вскочил на ноги. Подтянутый, широкоплечий, словно весь вылепленный из черных бугров, он еще больше напомнил циркового гимнаста.

– Так, повторю главное. Обзаведись компьютером и оружием. И то и другое должны быть высокого класса. Боги не терпят суррогатов. Завтра ровно в одиннадцать я впущу тебя в игру. Наслаждайся. Да, тебе наверняка предложат войти в команду. Мой совет – соглашайся. Или сколоти свою. Одиночки долго не живут. По моему опыту, не более трех месяцев. И дальше седьмого уровня не пробились.

Алексей почувствовал, что силы постепенно возвращаются, теперь можно было приподняться на локте.

– А как проходят на новый уровень? – спросил он.

Больше всего он хотел, чтобы Сисадмин углубился в объяснения и хотя бы на секунду утратил свою пружинистую настороженность. Тогда появлялся шанс бросить себя ему в ноги, провести захват… А дальше… А дальше?

Алексей приказал себе расслабиться. Шансов в ближнем бою с такой грудой тренированных мышц не было никаких. Выйдет позорище сплошное и ристалище на помоище, как у толкиенистов.

Сисадмин плавно скользнул на полшага вбок, увеличив дистанцию ровно на столько, чтобы сделать любую попытку атаки бессмысленной.

– На новый уровень проходят после удачного выполнения миссии. Или задания, если тебе будет понятнее.

– Кто дает задания?

– Только не я. Я – Сисадмин. Веду подсчет очков и слежу за порядком в сети. Ты сам почувствуешь, что на тебя возложена миссия. И не сможешь ее не выполнить. Точнее, сделаешь все возможное. А можешь ты многое. Просто еще не знаешь своих истинных возможностей. Миссия помогает тебе раскрыть свой потенциал. Все достаточно просто.

Он скользящей, абсолютно беззвучной походкой прошел к балконной двери.

Тихо скрипнули петли. В комнату ворвался порыв теплого ветра.

Алексей перевернулся на грудь. В этот миг стопудовая тяжесть легла между лопаток. Ни вдохнуть, ни поднять головы.

– Да, самое-то главное я забыл, – донесся голос Сисадмина. – Святое правило номер раз: в Сисадмина не стрелять! Глупо и опасно. Некоторые тебе нашепчут, что на десятый уровень можно прорваться, грохнув Сисадмина. Не верь. Полная чушь. К тому же я один сильнее, чем любая команда. Пока, Ронин! Встретимся в Сети!

Стукнула створка балконной двери, и умер ветер.

Алексей с трудом отжался. Подтянул ноги и сел на постели. Тяжесть в теле еще была, но она была с в о е й, от скованных мышц идущая, а не внешняя, бетонная, необоримая.

Он отдышался. В голове гудело так, будто все-таки сходил за бутылкой «паленой» водки. И вкус во рту был соответствующий.

Сквозняк всосал штору в щель балконной двери, и теперь белый клок бился на ветру.

Алексей, покачиваясь на непослушных ногах, добрел до двери. Распахнул.

На балконе никого не было.

В доме напротив на чьей-то кухне все еще горел свет. Тень женщины скользила по шторе. Маячила туда-обратно, туда-обратно, монотонно и бестолково, как челнок в станке.

Алексей потряс головой. Оперся о перила.

Внизу мирно спали машины. По пятнистой от света фонарей дороге бежал одинокий пес.

«Двенадцатый этаж, между прочим», – как-то вяло подумал Алексей.

Справа резко вжикнуло.

Алексей оглянулся.

В метре от перил, прилипнув ногами к стене, висел человек в черном трико. Лицо закрывала резиновая морщинистая маска.

Падать на пол, звать на помощь было поздно. В правой руке Сисадмин сжимал пистолет. Гораздо навороченнее, чем табельный «макар» Алексея, но выглядел пистолет вполне правдоподобно. Ствол смотрел на Алексея черным зрачком. Такие же зрачки чернели в прорези маски: непроницаемые и холодные.

– Я же говорил, Ронин: ни «дополнительной жизни», «ни запаса сил», никаких примочек, ничего. Все – по-честному. И только один раз.

Пистолет дернулся.

Алексей рефлекторно рванулся с линии прицеливания. Тупой удар врезался в грудь, смел с ног. Он спиной вперед влетел в комнату, гулко рухнул на пол. Дыхание сбилось, легкие, выплюнув весь воздух, не смогли всосать новую порцию. Из левого плеча по всему телу расплескалась кипящая лава.

«Если чувствую боль, значит, еще жив», – подумал он.

И в следующий миг утонул в адском багровом водовороте…

Глава одиннадцатая. Setting hostname > RONIN

Если сон – это репетиция смерти, то пробуждение с большого будуна сродни родам с наложением щипцов: череп трещит в стальном обруче, тебя куда-то жестоко тянут, вытягивая слабенькие шейные позвонки, кому-то очень надо, почему-то до зарезу надо вырвать тебя из ласкового тепла и беспечной неги в их холодный и неуютный мир, живым или мертвым. И чем дольше тянут, яростно и жестоко, как сгнивший зуб, тем больше на собственной шкуре понимаешь, что главное для них не помочь тебе родиться, а именно выпростать, с кровью вырвать тебя из утробного тепла и швырнуть в холод. Как некогда вырвали и швырнули их самих.

Необратимо абортированный из сна в реальность, Алексей долго осознавал, кто он, где и что делает. Получилось: кто – полное дерьмо, где – дома, (уже не плохо!), что делает – лежит. На спине. Раздет догола. Странно.

Телесная оболочка была в наличии, а внутри нее гнила помойка. Особенно дерьмово было в голове.

Содержимое головы выстрадало мысль, что весь мир – бардак. Как бы в подтверждение и продолжение банальности, солнце, поднявшись над крышами, вжарило именно как этот самый фонарь. Безжалостно и тупо, прямо в глаза. Для полноты картины не хватало представительницы слабой половины человечества.

Алексей скосил глаза. В поле зрения вплыла соседняя подушка. Скомканная, как забитый до смерти футбольный мяч. Определить, спал ли кто рядом по ней не представлялось возможным. Но вероятность нахождения где-то поблизости представительницы слабого пола была довольно высока. С чего бы он разделся догола? Или кто раздел?

Мысли, как трудоголики-муравьи, засновали в голове, разложили все по полочкам. Выстроились в цепочку и двинулись маршем в колонну по одному.

Все события от столкновения с наркошей в арке дома до ссоры с Мариной отслеживались в деталях и прямой последовательности. Но явно не хватало чего-то важного. Возможно, самого важного. От чего вся цепочка событий обрела бы законченность и смысл.

Дрелью в мозг ввинтился телефонный звонок. Успел взбить в томатную пену содержимое черепной коробки, пока Алексей не нащупал скользкую холодную рыбью тушку телефонной трубки.

– Да, Колесников, – прошептал он в сито микрофона.

– Леша! Слушай, это правда, что ты мне вчера говорил? Я звонила тебе в отдел, сказали, ты на больничном. И надолго. Лешенька, я вся извелась. Звоню, звоню, а ты трубку не берешь…

Ее скороговорка, ничего кроме приступа брезгливости, не вызвала.

– Марина, пошла ты… – Алексей коротко выдохнул адрес.

Трубка выскользнула из пальцев.

Едва отдышался, телефон вновь зашелся протяжной трелью.

– Убью сучку! – скрипнув зубами, решил Алексей, потянувшись к телефону. У Марины была чудесная особенность, когда надо, делать вид, что ничего не произошло.

– Алексей Павлович? – Голос был женский, но не Маринин.

– Он самый.

Алексей потянул носом, показалось, что из микрофона идет медицинский запашок.

– Вас беспокоят из поликлиники ГУВД. Моя фамилия Фонина. Как вы себя чувствуете, Алексей Павлович?

– Лучше не бывает.

– Головные боли не беспокоят? Тошноты нет? Рези в глазах?

Все перечисленные симптомы имелись, но Алексей решил отшутиться:

– Все нормально. Особенно – стул. Просто загляденье.

В трубке хмыкнули.

– На вас пришло направление на госпитализацию, – чересчур официальным тоном объявила Фонина. – Но проблема в том, что госпиталь МВД перегружен. Койко-место в неврологическом отделении освободится в конце недели. Вы меня слушаете?

– Да. А в гинекологии места есть?

– Алексей…

Он мысленно закончил за нее, назвав адрес, по которому ему нужно было срочно проследовать.

– Извините, это я так. На нервной почве.

– Вобщем, оставайтесь дома. У вас постельный режим. Спиртного не употреблять, физические нагрузки исключить, не нервничать. Телевизор лучше не смотреть. При ухудшении состояния вызывайте нашу «неотложку», телефон у вас на пропуске. А мы вам будем звонить, проверять, как вы себя чувствуете. Возможно, удастся получить койко-место раньше. И мы тогда сразу же вас госпитализируем.

– Товарищ Фонина, сколько вам лет?

По голосу – не больше двадцати пяти.

– Неприличный вопрос, во-первых. А во-вторых… Алексей, я замужем.

– Какая досада.

– Не унывайте! Я еще позвоню.

– Буду ждать.

Алексей уронил трубку. Вяло, как тюлень после теплового удара, перевернулся на живот.

Подмял под щеку подушку. И окончательно проснулся.

«Вспоминай, вспоминай, – тормошил он себя. – Прежде всего вспомни, шарился вчера за водкой или нет. Не гыгыкай, это многое объясняет. Провалы в памяти например».

Конечно, проще было бы дотащиться до кухни и удостовериться. Но тело перемещаться в пространстве отказывалось. Оно хотело лежать и не шевелиться.

Алексей поболтал рукой. В промежутке между полом и диваном ничего не звякнуло и не покатилось.

«Придется идти на кухню, – вздохнул он. – Заодно в туалет».

Тело, наскоро проверив соответствующие органы, нехотя согласилось.

Он привстал. Оказалось, не так уж все плохо. Голова не скатилась с плеч и арбузом не загугукала по полу.

И тут запиликал мобильный, старательно на трех нотах выводя гимн Советского Союза.

Алексей осмотрел комнату. Гимн загубленной перестройкой страны сочился из-под кресла. Обычно на подзарядку Алексей ставил его на кухне.

– Бывает и хуже, но реже, – пробормотал он.

Тюленем на отбитых ластах пополз к креслу. Между боковиной столика и креслом лежал черный электронный уродец. В руки дался с трудом. Согласно программе, после трех звонков включился вибратор.

Номер на дисплее не определился. Для бестолковых так и написали кривыми буковками: «Неизвестный номер».

– Да, слушаю. – По мобильному Леша свою фамилию не называл. Особенно «неизвестным».

– Доброе утро, Ронин. – Голос ровный, с едва проступающей наглецой.

Захотелось моментально послать, но вспышка памяти заклинила слова в горле.

Алексей привстал на коленях.

– Привет.

– Дыхание у тебя нормальное, Ронин. Если достал мобильный, значит, можешь двигаться. Итак, одиннадцать. Как обещал, звоню поздравить – ты в игре.

Алексей ощупал себя. Ни сквозных ранений, ни даже мелких ссадин на левой половине груди. А ведь бабахнул, клоун гребаный, почти в упор.

– Чем ты меня вчера?

– Шокер последнего поколения. Слабый заряд блокирует альфа-активность мозга. Отключает на десять минут. Очень удобно, если возникают проблемы с игроком. Есть время решить, что делать дальше. Рекомендую при случае прикупить такую же штуковину. Так, с этим закончили… Теперь о деле. Сегодня же открой на «Яндексе» почтовый ящик. На свой «ник». Я проверил, «Ronin» у них еще никто не использовал. Проверяй каждый день. Найдешь там массу интересного. Номер мобильного не меняй. Ты меня слышишь?

– Жаль, что не вижу.

– И больше никогда не увидишь. Так… Я видел у тебя на столе покет Дашковой. Ты, кстати, почитываешь?

– С меня работы хватает.

– Ха-ха-ха! Открой книжку. Там для тебя подарок.

Алексей потянулся, разворошил потрепанный томик. Выпала пластиковая карточка. Солнечный лучик размазался по сусальному золоту.

«Членская карточка клуба «Стеллаланд», – гласило тиснение. Другие данные, надо думать, содержались в штрих-коде и полоске магнитной ленты. На обратной стороне наискосок шел, многократно повторенный, слоган: «Digit'em all».[13]13
  Буквально – «оцифруй всех», явный парафраз «Kill'em all» – «Убей всех».


[Закрыть]

– Как подарок?

– Загляденье.

– Удачной игры, Ронин, – совершенно серьезным голосом пожелал Сисадмин.

В трубке запел сигнал отбоя.

* * *

Пупырышки на коже выступили такие, хоть морковку три. Зверский колотун сотрясал тело, коленки влажно клацали друг о друга, мышцы задубели настолько, что он едва смог поднять руку. Трясущимися непослушными пальцами он зацепил дужку переключателя, свернул влево до упора.

Чудо немецкой сантехники, хлюпнув, исторгло из себя струю парного дождя. По обмороженному телу прокатилась волна сладкой истомы, мышцы потекли, судорожная дрожь сменилась тягучими спазмами. Кайф длился недолго, прокачав теплую воду, пистолет душа обдал чистым огнем кипятка.

Алексей закусил губу. Показалось, по коже ползли жалящие сороконожки, оставляя после себя разваренную плоть и обнаженные нервы. Терпел до тех пор, пока в горле не застрял крик. И лишь тогда ткнул рычаг смесителя, затаился, дожидаясь конца пытки, и с облегчением выдохнул, поймав на грудь хлесткие холодные струи. Тело быстро выжало из себя жар, кожа сделалась резиново-упругой.

Он выключил душ, перешагнул через край ванны. Стер испарину с зеркала. Придирчиво осмотрел свое отражение.

Увиденное понравилось. Хоть сейчас на обложку «Men's health».

Он резко хлопнул себя по животу, под кожей четко обозначились четыре тугих бугорка.

– Меня зовут Алексей Павлович Колесников. А не какой-то там Ронин Мицуевич Хакамада-сан. Ясно тебе?

Парень в зеркале изогнул бровь, подумал и согласно кивнул.

– То-то, брат!

Алексей, завернувшись в полотенце, вышел на кухню.

Кофейные разводы на кафеле успели поблекнуть. Алексей выгреб фарфоровые черепки, бросил в ведро. Бросил пару пригоршней воды на стенку, губкой замыл следы вчерашней ссоры.

Произвел осмотр холодильника. Марина была не права – кроме льда в холодильнике обнаружились масляно-желтый кусок сыра и один пельмень. Белесый комок теста спикировал в ведро, сыр приземлился на стол. Судя по звуку, сыр успел обрести крепость силикатного кирпича.

Пока закипал чайник, Алексей успел расковырять пластмассово-твердую корку сыра до рыхлой сердцевины. Расколупал брусок на угловатые дольки. Сунул одну в рот. Морщась, стал жевать.

– Жалко, мышей нет. Классная морилка для мышей, – прошепелявил он с набитым ртом.

Веселить было некого, а самому почему-то не смеялось.

Он заварил кофе. Пришлось вытрясать со дна банки последние гранулы.

Отхлебнул. Кофе вышел водянистым и безвкусным.

– Все-таки, пойдешь в магазин, – сказал он сам себе.

Мысленно произвел ревизию финансов. Считая заначку, на генеральную закупку могло хватить.

– Елки зеленые! – Он хлопнул себя по лбу.

Пробежал в ванную. Распахнул иллюминатор стиральной машинки. Рубашка и джинсы свалялись в один еще немного влажный ком.

Вытащил рубашку, обшарил карманы. На ладонь легли три мятых катышка. Все, что осталось от спонсорской помощи. Казначейство США явно не рассчитывало, что доллары в России будут подвергать стирке по полной программе с последующим отжимом и сушкой.

Он раскатал один комок. С поблекшей бумажки уныло скосил глаз Джорж Вашингтон.

– Гуд бай, Америка. In God we trust. Полный дефолт, бля! – простонал Алексей.

Пнул ни в чем не повинную машинку.

* * *

Последняя сигарета. Последняя затяжка. Окурок размозжил горячую голову о засыпанное прахом дно пепельницы. Пукнув напоследок сизым облачком, отдал концы. Все, конец.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю