355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Олег Маркеев » Цена посвящения: Время Зверя » Текст книги (страница 9)
Цена посвящения: Время Зверя
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 14:20

Текст книги "Цена посвящения: Время Зверя"


Автор книги: Олег Маркеев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 33 страниц)

На отекшее нездоровое лицо Иванова ветер бросил пригоршню мороси. Он медленно вытер лицо.

– Предпочитаете играть в открытую? – Иванов с трудом выдавил улыбку.

– Не люблю темнить. И вам не советую.

– Страна Советов кончилась в девяносто первом. Теперь капитализм, каждый ищет свою выгоду.

– Я – бюджетник. Зарплату отрабатываю. Вот поручили проверить материалы на месте, я и проверяю, – парировал Злобин.

Иванов примерился, как боксер перед ударом, и врезал:

– В открытую так в открытую, Андрей Ильич. Генеральная желает влезть в дела Матоянца?

Злобин посмотрел в его больные глаза и веско произнес:

– Не вижу оснований. Я просмотрел видеозапись, Василий Васильевич. Такая смерть никакой привязки к его бизнесу иметь не может. Классический вариант «после того, но не в результате того».

– А как по-латыни, забыли уже? – Взгляд Иванова немного потеплел.

– Да кто ее помнит! Как сдал, так и забыл.

Иванов посмотрел за спину Злобину.

– Почему на машине не подъехали?

– В ней сидит очень бойкая девушка. Не хотелось бы, чтобы этот колокольчик раззвонил на всю округу, о чем мы разговариваем. Проверку она провела под вашу диктовку, так я понял? – без промедления задал вопрос Злобин.

– На нее без слез не взглянешь, – поморщился Иванов. – Лет пять ждать надо, пока она нормальным следаком станет. Кстати, с высшим образованием у них там трое: она, зам по следствию и начальник. Остальные – ПТУ. И недокомплект в сорок процентов. О качестве работы можно и не заикаться. Вот и пришлось опытом поделиться.

– Зачем вы организовали экспертизы? Особой нужды в них я не усматриваю. И к чему такая спешка?

Иванов вновь протер ладонью лицо.

– Я хотел закрыть все вопросы. Сразу и навсегда. Частный сыск в таких случаях неуместен. Решил, все должно быть официально, каждая бумажечка подшита, каждая буква проверена. Поэтому и девочку эту чуть ли не за руку водил. Это во-первых. А во-вторых… О спешке. Не гоже такому человеку в холодильнике месяц лежать. Положено на третий день хоронить, так и схоронили, – закончил он потускневшим голосом.

– Понятно, – сухо обронил Злобин.

Иванов вновь вытер лицо. Оно у него было цвета неба, серое с темно-синими тенями в складках, от пальцев на коже остались розоватые полосы.

– А если бы он был ортодоксальным мусульманином, а вы были бы на моем месте? Как вы поступили, Андрей Ильич?

Вопрос Иванов швырнул, как динамит под ноги товарищу Сухову. Проверка на вшивость, а не вопрос.

Злобин задумался.

– Все согласно УПК, – ответил Злобин, глядя в глаза Иванову. – Богу Богово, кесарю – кесарево.

Иванов долгим взглядом осмотрел его лицо, словно высвечивая фонариком.

Отступил на шаг.

– Место происшествия смотреть будешь?

Злобин кивнул.

– Тогда лучше сюда.

Иванов повел к входу на террасу.

Они вошли под гулкие своды. Свет бил сквозь бойницы, рассекая полумрак острыми клиньями.

– Родные дома? – спросил Злобин.

– Уехали на кладбище, – коротко ответил Иванов. – Первый день, так полагается.

– А вы?

– Я там уже был. Рано утром.

Злобин обратил внимание, что на террасу из дома выходят несколько дверей.

– Служебные помещения. Все под сигнализацией, – прокомментировал Иванов.

Они свернули за угол.

Тыльный выход из дома венчала стрельчатая арка. Потолок взлетал вверх по крутым дугам, как в келье. В центре свода из замкового камня свешивался плафон на толстой цепи.

Здесь стояли два плетеных кресла. Под одним блестела этикеткой на круглом боку бутылка.

Злобин обошел кресла, с верхней ступеньки осмотрел задний двор.

Лужайка метров в двести длиной с круглой клумбой в центре. По пожухлой траве змеились дорожки, посыпанные розовым крошевом. Две служебные постройки: длинный прямоугольник и правильный квадрат под острой крышей.

– Конюшня, гараж, мастерские. И флигель охраны.

Злобин повернулся к Иванову.

– Сколько ребят в охране?

– Смена – трое. А так – шесть.

Они спустились по лестнице, пошли по влажно хрустящему крошеву, покрывавшему дорожку.

– Вы живете в доме? – спросил Злобин.

– Когда работаю. У меня квартира в Москве. И дачка по Минскому.

– А работали вы здесь, когда работал Матоянц, так?

– Да.

– И часто он работал дома?

– Когда была возможность. Скоростной Интернет, мобильный, «вертушка» и обычный телефон, спутниковая связь… Зачем в офисе корпеть, когда все есть тут.

– А деловые встречи?

– Мы же не кооператив «Солнышко», встречи планируются заранее. Для этого есть московский офис. И забегаловки с бизнес-ланчами.

– То есть в тот день посторонних в доме не было?

– Нет.

– А деловых или личных встреч?

Злобин, не дожидаясь ответа, свернул с дорожки. Прошел по поникшей от дождя траве. Встал, осмотревшись. Если верить схеме, составленной Ольгой, труп Матоянца лежал здесь.

Кровь давно замыли, траву разровняли граблями. Но Злобин ощутил неприятную волну, поднимающуюся от земли в этом месте. Смесь тревоги и брезгливости, будто вошел в квартиру с трупом.

– Здесь?

Иванов кивнул.

Злобин посмотрел себе под ноги, потом поднял взгляд на оставшегося на дорожке Иванова.

– Кто приезжал в тот день, Василий Васильевич?

Иванов помедлил с ответом.

– В три часа приезжал Глеб Лобов, руководитель агентства «Pro-PR». Наш партнер. Пробыл около двух часов. В шесть – наш шеф аналитическо-информационной службы. Он уехал после ужина. В девять. Больше никого не было.

– Вы присутствовали на встречах?

– Нет.

– Матоянц всегда работал за полночь?

– Иногда случалось.

Злобин указал себе под ноги.

– А это что за дырки в земле?

– Ножки кресла. Карина сидела. Падчерица его. Не знаю, зачем.

Злобин присел на корточки, потрогал пальцем края круглой неглубокой ямки, доверху наполненной водой.

– Ночью?

– Да. Мне охрана доложила, я дал команду не мешать.

Злобин встал и прошел к дорожке.

– Пойдемте, покажите подкоп, – бросил он Иванову.

По границе участка шел плотный ряд шиповника. Колючие ветви сплетались в тугой вал.

Злобин сорвал ярко-красную бусинку. Прикусил, выдавив на язык острый вяжущий сок.

– Хорошо придумано. Надежно. И летом, наверное, запах умопомрачительный.

Иванов никак не отреагировал.

Подвел к проходу в кустарнике.

По краям прохода из земли торчали два цилиндрических плафона, как выражаются лужковские градостроители, – антивандальные светильники. На их верхних торцах были укреплены металлические пластинки.

Злобин оглянулся. Такой же светильник стоял в конце шиповникового вала. Пластинка на нем была угловая.

– Сигнализация по периметру? – догадался Злобин.

– Да. Против человека, – пробурчал Иванов. – На этих сук не рассчитывали. Они, твари, под лучом прошмыгнули.

Он пропустил Злобина вперед.

За валом кустарника шла полоса травы, метра три, а потом забор. Обычная сетка-рабица.

Злобин по памяти, фотографии лежали в Ольгиной папке, отыскал место, где под сеткой волки прокопали лаз. Сейчас от него осталась только истоптанная трава. Лаз завалили комьями земли с торчащими клочьями стекловаты.

– Пока жареный петух не клюнет, мужик не перекрестится, – обронил Злобин. – А здесь сигнализации нет?

Иванов помедлил с ответом.

– Сейсмодатчики в шахматном порядке, – нехотя произнес он.

– И тоже рассчитаны на человека, – закончил Злобин.

Иванов покрякал в кулак. Лицо его при этом налилось багровым цветом. Краска быстро схлынула, и кожа вновь приобрела землистый цвет.

Дальше за забором холм полого спускался к водохранилищу. Редкий сосняк заканчивался густой порослью ив и ветел. За ними тускло светилась темная вода. На берегу стоял домик из розового туфа.

– Тоже Матоянц построил? – Злобин указал на домик.

– Эллинг для водного мотоцикла и яхточки. По документам наша земля до самой воды. Но Ашот Михайлович не захотел забор туда тянуть. Людям тоже ходить берегом надо. Согласны?

Он поднял воротник куртки, закурил, спрятав сигарету в кулаке.

Злобин следил за чайками, чертившими зигзаги в сером небе.

– Василий Васильевич, можно вопрос личного характера?

– Задавайте, – вместе с дымом выдохнул Иванов.

– Для вас эта трагедия – катастрофа? Я понимаю, сердце надорвано, голова от мыслей пухнет, но я не о том. В материальном плане вы пострадали?

Иванов покосился на Злобина. В узких щелях век острым металлом сверкнули глаза.

– В материальном – нет, – с болезненной иронией произнес он. – По нолям, если точно.

– Подробнее, пожалуйста.

– Я – не наемный работник. У меня пять процентов акций холдинга. Матоянц так захотел. По принципу, что охраняешь, то и имеешь. Только не в руссконародном смысле.

– Интересно. А сотрудники с чего кормятся?

– Они получают зарплату в агентстве «ЭКС». У агентства с холдингом договор на обеспечение экономической безопасности. Матоянцу принадлежит контрольный пакет акций «ЭКСа».

– Мудрено закручено, – вставил Злобин.

Иванов медленно покачал головой, не отрывая взгляда от домика на берегу.

– Нет. Честно. «ЭКС» я открыл еще в восемьдесят девятом, когда из ОБХСС ушел. Первые кооперативы от кидал прикрывал. Со временем кое-как встали на ноги. У меня еще трое партнеров были, у каждого по одной трети доли. В девяносто втором на контакт с нами вышел Матоянц. Обкатал в деле, потом предложил выкупить голосующий пакет и подключить «ЭКС» к холдингу. Все сделал по-честному, провел аудит, оценил стоимость бизнеса и выплатил каждому все до копейки.

– Почему вы на это пошли?

– А что еще было делать? Уж лучше бизнесмену продаться. Надо реально смотреть на жизнь. Мы уже созрели для экспроприации. Либо чиновники подомнут, либо бандиты. У нас только так.

– А как с ними решал вопросы Матоянц?

– Понятно, куда клоните. Во-первых, он не пирожками с собачатиной торговал. На людей такого уровня не наезжают, с ними договариваются. А во-вторых… Он был человеком жестким, но абсолютно не криминального мышления. Вы понимаете, о чем я?

– Вам не пришлось совершать преступлений.

– Да! На грани фола работал, но со стороны закона…

Злобин повернулся лицом к Иванову.

– А вы бы и не стали, Василий Васильевич. Не то поколение. Вы с уголовниками якшаться не сможете. Вы их уважаете как противников, но презираете как людей. Правильно?

Иванов слабо улыбнулся.

– Верно сказано.

– Пойдемте назад. Я увидел все, что хотел.

Злобин первым пошел к проходу в кустарнике.

Иванов нагнал его на лужайке, пристроился сбоку. Шел, глядя под ноги, посвистывая одышкой.

– Картина более-менее ясна. Спасибо за откровенность, Василий Васильевич, – начал Злобин.

– Вот только не надо медом мазать! – едва сдержав раздражение, оборвал его Иванов. – Я допросов провел не меньше вашего. И что такое тактика допроса, еще не забыл. Догадываюсь, что вопросов у вас больше, чем вы их задали.

– Тогда сами задайте последний вопрос.

Злобин остановился. Иванов тяжело засопел ему в лицо.

– Последний вопрос: что показал егерь? – задал за него вопрос Злобин.

– А-а! – Иванов состроил пренебрежительную гримасу. – Робеспьер наш… Да ни черта он толком не видел. Мелькнул силуэт человека, метров двести с гаком до него было. Робеспьер толком не разглядел. Пошел наперерез, на тропе прочел следы человека и волков. Только волков и человека уже не нашел. Как сквозь землю провалились. Вот и вся история.

– Где это было?

– В лесу, само собой. Я в местной географии, если честно, не очень. Какое-то урочище возле заброшенного карьера. Километров двадцать отсюда, если по прямой.

– Когда вы встречались с егерем?

– Вечером того дня, как дознание закрутил. Хотел узнать, откуда здесь волки взялись. Оказалось, они уже второй год здесь околачиваются. В глуши деревни вымерли, волки потянулись к городам.

– Занятно. – Злобин поднялся по лестнице на террасу.

Постоял, осматривая лужайку.

– Василий Васильевич, последняя просьба.

– Да?

– Покажите, пожалуйста, кабинет Матоянца. Можете отказать, имеете основания. Но я прошу. У меня сложилось определенное впечатление об этом человеке. Хочу удостовериться.

Иванов подумал немного и кивнул.

Подошел к двери, прижал палец к плоской пластинке там, где обычно помещают замочную скважину. Замок сухо щелкнул.

– Тоже? – спросил Злобин.

– Да. И тоже без толку, – выдавил Иванов.

Внутри дома было тихо, пахло оранжереей.

Они прошли по скупо освещенному коридору. В его конце был виден зимний сад, залитый падающим сверху светом. Но до сада они не дошли, Иванов толкнул дверь, открыв вход на лестницу.

По узкой лестнице они поднялись на второй этаж. Оказались в коридоре, освещенном ярче и лучше обустроенном. Чувствовалась близость жилых помещений.

– Прямо – на балкон, по нему можно пройти в жилой отсек. Здесь кабинеты: Матоянца, мой и запасной для того, кому он может понадобиться.

– Как вы странно сказали – «отсек».

Иванов пожал плечами.

– Ашот Михайлович раньше спецобъекты проектировал. Считайте, что жаргон. А я его ненароком подцепил.

– Понятно. Как я понял, в ту ночь он прошел этим маршрутом. Или есть еще один вариант?

– Можно через балкон по лестнице спуститься в холл. Из оранжереи несколько выходов на террасу, вы их видели. Но шел он именно здесь. Я слышал. – Он указал на ближайшую дверь. – Это мой.

– А его?

Иванов подошел к двери напротив. Достал из кармана ключи. Тихо щелкнул замок. Потом он приложил палец к косяку. Раздался еще один щелчок.

Приоткрыв дверь, Иванов занес ногу через порог и вдруг оглянулся.

Злобин отметил, что лицо у Иванова сделалось дряблым, то ли от волнения, то ли от испуга.

Иванов резко нагнулся, поднял с пола лежащий за порогом бумажный прямоугольник размером с визитку. Сунул в карман. Шагнул через порог.

– Смотрите так, дальше не пущу, – произнес он, давясь сиплой одышкой.

Злобин встал на пороге. Провел взглядом по кабинету. Увидел то, что и ожидал. Умеренная роскошь интерьера и полный комфорт для работы.

– Все? – спросил Иванов.

Злобин не стал обращать внимание на плохо скрытое раздражение в голосе Иванова.

– С тех пор ничего не трогали?

– Нет. Опечатывать я не стал. – Иванов кивнул на косяк. – Но перекодировал систему. Сейчас открывается только на мой палец.

Злобин стоял близко и отчетливо смог разглядеть, как дрожат желваки на скулах Иванова.

– Все, Василий Васильевич. Спасибо за содействие.

Злобин отступил в коридор.

– Не за что, – с трудом выдавил Иванов.

Захлопнул дверь. Приложил палец к косяку.

– Проводите меня, – попросил Злобин.

– Сюда.

Они вышли на балкон, под яркий свет, падающий с потолка. Широкая лестница спускалась в холл, превращенный в зимний сад.

«Здорово», – невольно восхитился Злобин.

Но вслух ничего не сказал. Подумал, что не раз выезжал «на труп», но впервые оказался в таких интерьерах. Оказалось, разница не принципиальная. То же тягостное ощущение беды и безысходности. Не только несчастные семьи похожи, но и осиротевшие дома уравнивает беда.

Иванов подвел его к мощной входной двери. Остановился.

– Я жду ответной любезности, Андрей Ильич, – сказал он.

Злобин отметил, что Иванов успел взять себя в руки. Лицо от этого веселее не стало, но больше не каменело от едва сдерживаемых эмоций.

– Какой?

– Не сочтите за труд письменно уведомить о результатах. Если будет принято решение опротестовать решение местного ГОВД, дайте знать незамедлительно.

– Конечно. У меня есть ваш телефон.

– А у меня в памяти – ваш. – Иванов похлопал себя по поясу, где висел мобильный.

– Вот и прекрасно. Стоит ли говорить человеку, служившему в органах…

– Да тыщу раз сам говорил! – Иванов поморщился. – Конечно же, позвоню, если что-нибудь всплывет.

Злобин протянул руку. Иванов пожал ее, как показалось Злобину, несколько торопливо. Чувствовалось, что Иванову все уже в тягость, доигрывает роль на пределе.

Мощная дверь открылась на удивление легко.

В лицо ударил влажный ветер.

Злобин запахнул плащ и быстро сбежал по лестнице.

Мокрая крошка захрустела под подошвами.

Он оглянулся.

На пороге дома, набитого сигнализацией и тайнами, стоял пожилой мужчина в мешковатом костюме и смотрел ему вслед.

Злобин помахал на прощанье рукой. Мужчина захлопнул дверь.

Активные мероприятия

Иванов медленно растер лицо. Старательно выровнял дыхание. Лишь после этого достал из кармана бумажку.

«Я был здесь десять минут назад. Догадайся, как попал в дом?»

Почерк уверенного в себе человека, буковка к буковке, строчки не пляшут.

Иванов скомкал записку, тихо застонав.

На вялых ногах прошел через оранжерею, поднялся по лестнице, тяжко ступая на каждую ступеньку. Наверху перевел дух.

Вошел в свой кабинет. Он был обставлен богаче, чем тот, в котором принимал Максимова.

Иванов подошел к большому письменному столу, уперся руками в столешницу. Сипло откашлялся. Взял рацию.

– Я – первый. Доклад.

– Седьмой на связи. Объект отъехал. Движется в сторону лесничества.

– Второй. Без происшествий.

– Третий. Без происшествий.

– База. Без происшествий.

Иванов выслушал доклады постов, прошептал ругательство и громко сказал в рацию:

– Усилить наблюдение.

Ткнул пальцем в клавиши компьютера. На мониторе появилась картинка, разделенная на четыре части. В каждой, как на черно-белом фото, застыло изображение дома и его помещений.

Иванов набрал команду, и кадры стали мелькать, отматывая изображение назад. Иванов нажал клавишу, и на экране в ускоренном режиме промелькнуло все, что происходило в доме и вокруг него за истекший час.

– Сучий потрох, – процедил Иванов.

Он задумался, покусывая нижнюю губу.

Резко потянулся через стол, выдвинул верхний ящик. Достал пистолет. Сунул в карман.

Вышел в коридор. У дверей кабинета Матоянца опустился на колени. Стал рассматривать темный ворс ковра, едва не прижимаясь щекой к полу. Сипло задышал от натуги.

– Ага! – выдохнул он.

Потер пальцем ковер. Поднес палец к глазам. На пальце остался налет мокрых песчинок.

Иванов, кряхтя, поднялся с колен. Отдышался.

Подошел к бра в виде грозди винограда, нажал бронзовую бусинку.

В стене тихо щелкнуло. Беззвучно открылась потайная дверь.

Иванов, присев, осмотрел запирающее устройство, провел пальцем по косяку. Втянул носом воздух, поднимающийся из шахты. Пахло прелостью и мокрым бетоном.

Он прикрыл за собой дверь. Гидравлика плавно и бесшумно вернула ее на место, до щелчка запирающего устройства. Изнутри дверь не декорировали плотной обойной тканью, монолитная сталь с выпуклыми ребрами жесткости выглядела внушительно и надежно.

Иванов стал спускаться по винтовой лестнице вниз. Как ни старался гасить звук шагов, от движения грузного тела лестница тихо завибрировала, и вскоре тоннель внизу наполнился отчетливо слышимым гулом.

Иванов спустился на нижнюю площадку: с нее начинался вход в тоннель. Узкий, но достаточно высокий, чтобы один человек прошел, не нагибаясь. Или след в след пробежала группа. Тоннель освещала цепочка тусклых лампочек. Пахло подземельем, сыростью, но стены и пол были сухими.

Иванов достал пистолет, передернул затвор и двинулся вперед, держа руку на отлете.

Тоннель с ощутимым уклоном уходил вниз, идти было легко, но все равно Иванов надсадно, с сипом, втягивал в себя воздух. Чтобы немного успокоиться, он стал считать шаги.

На сто девяностом тоннель уперся в стальную дверь. Она была приоткрыта. На черной масляной краске белел небольшой прямоугольник.

Иванов отлепил бумажку. Слюна, на которой она держалась, была свежей.

«Ты просто гениален, мой друг!» – Тот же бисерный уверенный почерк.

– Поставь ствол на предохранитель и входи! – раздался из-за двери голос, твердый и уверенный, как и почерк этого человека.

Иванов невольно отшатнулся от двери. Рука с пистолетом судорожно дернулась вверх.

– Василий, я жду! – Голос человека, не привыкшего к возражениям.

Иванов смазал большим пальцем по предохранителю.

– Я вхожу! – твердо произнес он.

И потянул дверь на себя. Она с металлическим скрипом провернулась на петлях.

Иванов шагнул через высокий порог. Глаза не успели привыкнуть к полумраку. Он не разглядел протянувшуюся руку. Только висок обожгло холодным прикосновением металла.

– Стой и не дергайся! – прошептал тот же голос.

Следом жесткие пальцы вырвали из руки Иванова пистолет.

В отличие от Иванова, человек умел передвигаться бесшумно. Голос его вновь раздался с расстояния пяти шагов.

– Все, Василий. Включай свет.

Иванов заторможенно поднял руку, нащупал выключатель.

Под потолком зажегся фонарь в толстом стекле, забранный решеткой.

Помещение напоминало убежище. Ряд двухъярусных нар по периметру, стол с двумя скамьями по бокам.

Мужчина лет пятидесяти на вид, но по-спортивному поджарый и широкоплечий, сидел на углу стола, поигрывая пистолетом Иванова. На нем был черный комбинезон с накладными карманами и разгрузочный жилет.

Иванов встретился взглядом с его глазами, холодными и бесстрастными, как стальные шарики, не выдержал и отвел взгляд.

– Кто в гости приезжал? – спросил мужчина.

– Злобин.

– Злобин? Из Генеральной?

Иванов кивнул.

– Повезло тебе. В надежные руки попал. – Мужчина отложил пистолет. – Надеюсь, ты ему не сказал, что в ту ночь в доме был посторонний?

– Нет.

– Хоть в этом не оплошал. А во всем прочем – полный бэмс! И все потому, что ты всю жизнь расхитителей соцсобственности ловил. Ты, Василий, на хорьков и прочих грызунов охотился. Твари они вредные, злобные и жадные. Но трусливые. А тут волк действовал. Смелый и умный хищник. Совершенно другая психология. Вот ты его и не просчитал.

В мужчине в полном боевом снаряжении действительно было что-то от волка, аура жестокой, бескомпромиссной и умной силы, исходящая от него, ощущалась на расстоянии.

Мужчина обвел пистолетом вокруг.

– Идея хорошая. Можно тайно из дома уйти, или скрытно усилить оборону, подогнав группу с автоматами. Но почему ты не просчитал, что кто-то чужой может этой норой воспользоваться? Мне хватило двух дней, чтобы узнать про ход от эллинга к дому. И полтора часа работы, чтобы обойти вашу сигнализацию.

Мужчина сунул руку под разгрузочный жилет. Достал лазерный диск.

Зайчики света больно ткнули в глаза Иванову.

– Знаешь, что это?

– Лазерный диск.

Мужчина поцокал языком, покачав головой.

– Это, друг мой, файлы с жесткого диска ноутбука Матоянца. Стоит на столе в его кабинете, если помнишь. Самое смешное, что до меня в ноутбук кто-то лазил.

Мужчина не улыбнулся. Что бы ни говорил, лицо у него оставалось замершим и бесстрастным.

– И еще смешнее, что последняя операция – копирование. И произведена в то время, пока вы на лужайке вокруг трупа гарцевали. Смеяться будешь?

Иванов поморщился, навалился плечом на косяк.

– Тут плакать надо…

– Тогда плачь! – равнодушно бросил мужчина. – «Пальчиков» гость не оставил. Но кое-что я насобирал.

Он завел руку за спину и выдвинул стопку пластиковых пакетиков.

– Для трассологической экспертизы хватит. Жаль, что к делу не приобщить.

– Сколько их было? – спросил Иванов.

– О, начинаешь просыпаться! – Мужчина показал указательный палец. – Один. Работал без страховки, без обеспечения, без огневого прикрытия. Сам подъехал, сам через эллинг проник в этот бункер. Дальше – догадываешься. Среди твоих знакомых нет такого «солиста»?

– Нет.

– Значит, будем искать. – Он стал раскладывать по карманам разгрузочного жилета пакетики. – Куда, кстати, Злобин поехал?

– К егерю.

– Откуда информашка? – Мужчина на секунду поднял голову.

– У меня зам по следствию на прикорме. Отзвонил вовремя.

– Ну, поздравляю! Агентурист ты опытный. А в убийствах – полный лох.

– Тебе и карты в руки, – проворчал Иванов.

Мужчина легко спрыгнул на пол.

– Не грусти, Василий Васильевич. Жизнь продолжается. – Он подошел вплотную, протянул Иванову пистолет. – Злобин к егерю поехал. А мы, догадываешься, к кому поедем?

Иванов опустил взгляд на пистолет в руке мужчины. Выдерживать взгляд его глаз, выстуженных до стального отблеска, сил не было.

– Через полчаса жду у поворота к пионерлагерю «Горнист». Мужчина сунул в непослушные пальцы Иванова пистолет и пружинистой, волчьей походкой прошел в дальний конец бункера. Скрипнула стальная дверь. В помещение вплыл запах реки. Дверь захлопнулась.

Тихо загудела лестница под осторожными шагами. Потом все стихло.

В вязкой, гнетущей тишине подземелья Иванов не выдержал.

Вскинул ко рту руку с пистолетом, до скрипа закусил кожу на запястье и сдавленно завыл раненым зверем.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю