Текст книги "Попаданцы в стране царя Петра (СИ)"

Автор книги: Олег Белоус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

  Александр молча ожег командира злым взглядом, так что подполковник только хмыкнул про себя. Ишь как реагирует, парень просто бешенный.

  -Лейтенант, ты кому присягу давал? России? Сейчас наша Родина, это-город! Так и служи ему мать твою, а не корсиканские вендетты устаивай! – рявкнул подполковник, взгляд его и так не отличающийся кротостью сейчас просто резал по металлу, лейтенант безмолвно потупился.

  -Мэр мне звонил по твоему поводу. Да-да и нечего так сверкать глазами! Он просил извинения за действия своих подчиненных и еще вот.

  Командир батальона выдвинул ящик стола и достал офицерские погоны, на них золотом сверкнули три звездочки старшего лейтенанта.

  -Принято решение о досрочном присвоении тебе за спасение жителей деревни Селинной очередного звания-старший лейтенант! Выйдешь на службу после излечения вручим их тебе в торжественной обстановке, так что готовь поляну для обмывания звания.

  – Спасибо товарищ подполковник! – лицо парня просияло, а голос невольно дрогнул. Карьера для каждого профессионального военного важна, а сейчас его без всяческих изысков покупали, но и отказаться он не мог. Для парня из бедной деревенской семьи без каких-либо знакомых в военной среде, получить досрочно очередное звание было верхом удачи и еще одним шагом к осуществлению заветной мечты – когда-нибудь примерить полковничью папаху, а чем черт не шутит – однажды одеть генеральский мундир.

  Спасибо это слишком много, – небрежно отмахнулся подполковник, – у меня есть вот какое к тебе предложение. Пришел приказ от мэрии об организации охраны строящегося угольного разреза, на границе с казахской степью. Срок командировки два-три месяца. Предлагаю тебе возглавить взвод охраны. Нечего тебе шлятся по городу, а то еще какую глупость совершишь.

  -Я могу отказаться? – Александр поморщился, уезжать, при том надолго, когда ситуация с Олей еще не разрешилась, не входило в его намерения.

  Подполковник отрицательно покачал головой:

  -Нет.

  Молодой офицер недовольно поджал губы, но под насмешливым взглядом командира, опустил глаза в пол.

  -И вот еще... – подполковник вновь выдвинул ящик стола, белый конверт без адреса упал перед Александром на стол.

  -Что это? – поднял молодой офицер на командира глаза, в которых плескалось непонимание и затаенная надежда.

  -Письмо тебе, читай!

  Торопливо подхватив конверт, Александр решительным движением разорвал его с краю. Внутри лежал листок бумаги, донизу исписанный каллиграфическим почерком, который он сразу узнал – это была его Оленька. Чем дальше он читал, тем больше ощущал острое волнение, легкая улыбка коснулась его губ. Глаза еще раз пробежали по последним строкам. 'Прошу тебя согласиться на командировку. Дядюшка может противиться моему замужеству с безвестным лейтенантом, но отказать герою, он не посмеет! Я его уговорю! Люблю, целую, твой Олененок...

  Комбат молча ждал. Александр размышлял недолго. В его сердце боролись две но пламенные страсти, любовь к Оле и желание сделать карьеру, но сейчас когда невеста сама попросила его пойти на компромисс, он размышлял недолго. Закончив читать он, бросил на командира заинтересованный взгляд, лицо его вновь стало серьезным:

  -Хорошо я поеду.

  В это же время в просторном кабинете Главы города в администрации сидели двое. На хозяйском кресле восседал одетый по случаю наконец-то то наступившего тепла в светлую рубашку с короткими рукавами Соловьев. На массивном письменном столе перед ним лежала тонкая стопка бумаги, украшенная грифом секретности, прищуренные глаза мэра стремительно пробегали по строкам, ненадолго останавливаясь, когда встречалось что-то интересное. Время от времени он подымал взгляд, чтобы пытливо глянуть на сидевшего напротив, за столом-приставкой, одетого в неприметный черный пиджак средних лет мужчину. Хотя костюм его, мягко говоря не производил впечатления, равно как и заурядная, пройдешь в толпе мимо, не запомнишь, внешность, зато впечатляла должность – начальник отдела ФСБ. После Переноса, когда Соловьев сосредоточил в своих руках городскую власть, тот перестал игнорировать приглашения на совещания и на всех присутствовал лично. Когда с утра ему в кабинет позвонила секретарь мэра и попросила прибыть к ее шефу в 14 часов со сводкой оперативной обстановки, он лишь немного нахмурился, потом вызвав заместителя, распорядился подготовить требуемый документ. Самолично отредактировав сводку, он расписался в конце и ровно в 14.00 постучался в кабинет мэра. Теперь он с каменно-спокойным выражением лица ожидал, пока Соловьев прочитает многостраничный документ, лишь глаза его жили, суетливо перебегая от мэра к окну с видом на покрытую лужами безлюдную площадь перед зданием администрации, оттуда назад. Понять по профессионально-спокойному, словно у игрока в покер лицу посетителя, о чем он думает, было невозможно.

  Наконец, задумчиво откинувшись на кресле, Соловьев отодвинул на край стола лежащие перед ним бумаги, тщательно подравнял стопку и вперил острый взгляд в сидящего перед ним офицера ФСБ.

  -Константин Васильевич, – обратился он к офицеру, – по заброске агентуры к кочевникам, в Вашем отчете упомянут сам факт, расскажите об этом поподробнее.

  Его собеседник неторопливо снял очки, вытащил платок и медленно вытер стекла. Выигранное время он использовал для того, чтобы обдумать что следует довести до мэра, а о чем лучше умолчать. Главу города он откровенно не любил, да и за что уважать коррумпированного чиновника? К величайшему сожалению офицера, ситуация сложилась так, что он вынужден подчиняться Соловьеву, но досье на градоначальника осталось лежать в личном сейфе и лишь пополнялось новыми материалами. Всему свое время. Время разбрасывать камни и время собирать камни. Мэр терпеливо ждал, собеседника он до сих пор немного побаивался, поэтому старался вести себя корректно. Слишком грозная репутация была у конторы глубокого бурения, именно она присматривала за властью на местах, а ее сотрудники заводили уголовные дела на чиновников, попавшихся на взятках или ином криминале. Надев назад очки, подполковник тяжело вздохнул про себя и поднял глаза:

  контора глубокого бурения – сокращенно КГБ – предшественник ФСБ, название перешло по наследству.

  -Виктор Александрович, живущими около города кочевыми родами выкуплено девять пленников, из них привлечено нами к сотрудничеству почти половина. На связь они выходят регулярно, информация о внутренней жизни кочевников, раскладах, кто есть, кто, поступает достаточно интересная. Проводим работу с остальными пленниками, возможно будем ходатайствовать об освобождении их части, чтобы прикрыть заброску дополнительных информаторов.

  -Вы можете гарантировать, что если у кочевников возникнет дурная мысль вновь попытаться ограбить наших людей, мы будем знать об этом заранее?

  -Безусловно, – согласно наклонил голову офицер, на миг показав безупречный пробор.

  Глава города аккуратно поправил тонкую стопку бумаг в углу стола и пристально посмотрел в глаза собеседника. Внутри разгорался холодный гнев. Это его город, и за него он любого порвет! Он пообещал горожанам что впредь таких нападений, как на деревню Селинная больше не произойдет, и намерен выполнить обещание, а тут этот надутый 'индюк' рассказывает, что у него все под контролем! Всю жизнь Виктор Александрович относился к делам, связанным с госбезопасностью с немалой опаской, и небезосновательно, грешков у него за плечами хватало. Все изменилось после Переноса, из потенциальной жертвы правоохранителей он превратился в их главного начальника. А руководить он привык жестко, не обращая внимания на былые заслуги и достижения, хотя старый страх частично еще не развеялся. Усилием воли мэр сдержался и произнес подчеркнуто спокойным тоном:

  – Константин Васильевич, Вы все знаете, все контролируете, это хорошо...Ну и как тогда понимать ночную попытку прорыва границы? Нужно благодарить пограничников, что сумели вовремя перехватить шайку грабителей и дикари вновь не натворила дел!

  Соловьев поднял внимательный и гневный взгляд на собеседника. Подполковник внутренне усмехнулся, вопрос по ночному нападению он предполагал заранее и еще утром заготовил достойный ответ.

  -Мы допросили пленного кочевника, банда, ночью пытавшаяся пробиться через границу, пришла с Среднего Урала. В ее составе половина манси, остальные башкиры. К сожалению, на аборигенов, проживающих на таком расстоянии, мы пока влиять не можем и информаторов среди них у нас нет. А нападения 'наших' кочевников практически исключены. Главам родов торговля с городом очень выгодна, они вовсю перепродают нашу продукцию, да и заложников городу они дали.

  -Если мы станем спускать нападения, то местные нас порвут. Навалятся со всех сторон! Только и будем успевать отбиваться, глупо теряя людей! Это средневековье, здесь уважают только силу. Мне нужна информация и как Вы ее будете добывать– это Ваша забота на то вы и госбезопасность!

  Подполковник со все тем-же профессионально бесстрастным выражением лица отрицательно качнул головой.

  -С временем думаю сможем получать информацию и о 'дальних' аборигенах, но пока никак.

  Поставить в город в положение терпил, я не дам, -подумал мэр, недовольно поджимая и без того тонкие губы. Пусть что хочет делает, но даст информацию по окружающим город племенам и государствам!

  -Со временем? Сколько Вам нужно времени чтобы завербовать агентов среди аборигенов, живущих в отдалении от города? В первую очередь меня интересует положение дел у Строгановых и в казахском ханстве.

  -Думаю от полугода до года.

  – Константин Васильевич, почему так долго?

  – Чтобы навербовать аборигенов необходимо время. Мы планируем заброску наших людей на Русь и к казахам, но за три века изменился и язык, и обычаи, так что их подготовка требует времени.

  Соловьев еще несколько мгновений сохранял на лице недовольную мину, но потом, по-видимому, решил, что большего он не добьется и произнес ледяным тоном:

  -Хорошо, – он наклонился к рабочей тетради и сделал в ней пометку, – ставлю появление информаторов у казахов и Строгановых себе на контроль, начиная с первого октября жду от Вас ежемесячных докладов как продвигаются дела.

  -Принято, – подтвердил фсбешник и мысленно поморщился. То, что секретную информацию фиксируют в 'обычной' тетради нарушало все режимные правила, но делать замечание он не стал и лишь недовольно покосился. А еще больше ему не нравилась играть роль подчиненного, но пока, он ничего не мог с этим поделать.

  Соловьев поднял со стола ручку, с задумчивым видом несколько раз нажал на кнопку игнорирую выжидательный взгляд собеседника.

  -Выяснили, где живут те роды, откуда пришли отморозки?

  -Частично да, но пришла в основном молодежь, которая по тем или иным причинам порвала с родственниками, так что, если нанесем удар по стойбищам, вероятно аборигены даже не поймут причину нападения.

  Соловьев недоверчиво покачал головой, но спорить не стал и негромко произнес:

  -Хорошо, я отдаю решение вопроса по удару возмездия на усмотрение моего заместителя по военным и внутренним делам. Вы профессионалы в своем деле, вам и решать целесообразность нанесения карательного бомбового удара по селениям откуда пришла банда.

  Пой птичка, пой, папочка в моем сейфе пополняется новыми материалами, подумал фсбшник, глаза его продолжали бесстрастно следить за хозяином кабинета.

  Несколько мгновений в кабинете стояла полная тишина, потом Соловьев негромко сказал:

  – Константин Васильевич прошу до исхода дня предоставить мне список отличившихся при отражении ночного нападения пограничников!

  -Виктор Александрович! Там еще участвовала южная мобильная группа мотострелкового батальона.

  Соловьев внимательно глянул на собеседника и согласно наклонил голову.

  Их тоже.

  Зазвонил лежавший на столе телефон мэра, он искоса глянул на него, и торопливо бросив собеседнику:

  -Извините, – поднял трубку.

  Пару минут он слушал телефон, изредка вставляя фразу, другую. Начальник отдела покосился на висевшее тряпкой в углу кабинета знамя города. Флаг России оттуда уже убрали, это было неприятно офицеру ФСБ. Все, даже думать забыл, что он гражданин России, подумал офицер.

  Наконец мэр положил телефон на стол, сложив руки в замок, вопросительно посмотрел на фсбшника, затем произнес:

  -Хорошо, какая новая информация есть по банде Чумного?

  -Пока ничего нового. Как ушла банда через границу, так и никаких следов, словно растворились. По информации от кочевников было несколько нападений на их селения, вырезали всех, затем нападавшие ушли на запад в сторону Руси.

  -Удалось установить, что с Чумным произошло? Был же обыкновенных бандюган, а тут словно сбесился? Казак доморощенный...блин.

  -Казачья кровь в нем тоже есть, он наш, уральский из оренбургских казаков. У него мать жила в Селинном, погибла во время нападения...

  – Вот оно в чем дело...месть... – задумчиво качнул головой мэр.

  -В Вашем обзоре нет ничего по военным и полиции. Какие там настроения?

  -Ничего особого, в целом такие же, как и среди остальных горожан. Надеются, что сможем наладить нормальную жизнь и в семнадцатом веке, готовы защищать город.

  -Больше ничего по их настроениям сказать не можете?

  Подполковник ФСБ лишь отрицательно качнул головой. Чего-то он темнит, подумал Соловьев, надо будет озадачить полицейских и Володю.

  -Прошу заняться вопросом о настроениях среди военных и полиции, я жду развернутый доклад.

  -Хорошо, – согласно кивнул фсбшник, скрывая промелькнувшую по губам ехидную улыбку.

  -Новая информация по беглецам – студентам из Казахстана появилась?

  – Нет, по-прежнему последние известия – это показания тракториста из Малаховки. Он видел их на следующий день после Переноса уходящими вдоль дороги М-101 на юг. По докладам наших информаторов в ближайших стойбищах, кочевники их тоже не видели.

  Мэр молча кивнул, судя по недовольному выражению лица, ответ его не устроил, но потом, по-видимому, решив, что безопасники сделали все, что в их силах, сухо произнес:

   -Работайте Константин Васильевич! Я Вас больше не задерживаю, – приподнявшись с кресла, мэр первый протянул фсбшнику руку.

Глава 5

  Тональность работы газотурбинных двигателей рывком изменилась, грохот стал почти невыносимым, словно пара сумасшедших землекопов заработали в черепе отбойными молотками. Александр болезненно скривился, будто съел дольку лимона и выглянул в иллюминатор. Тут же нахлынуло воспоминание о недавней встрече, лицо расплылось в довольной улыбке. Серый бетон взлетной полосы стремительно провалился вниз, здания аэропортовых служб, несколько вертолетов МИ-8 и громадин Ми-26, стали маленькими, словно игрушечные, показались крыши многоэтажек, построенных около аэродрома. Грохот двигателей уменьшился, так что стало возможно разговаривать. Ощущение от взлета, словно мчишься вниз по американским горкам, точно также в животе рождается маленький холодный ком. Хотя все это субъективно, на самом деле это тяжёлый многоцелевой транспортный вертолет Ми-26Т2, стремительно вознесся в безоблачное весеннее небо.

  Четыре дня после памятного разговора с подполковником Изюмовым, когда Александру предложили возглавить охрану будущего угольного разреза, прошли словно один миг. Уже на следующий день, после довольно скромного, времена наступили тяжелые, обмывания внеочередных погон, ему пришлось выйти на службу. Время, наполненное получением уймы необходимого для автономной жизни имущества, оружия, боеприпасов и подбором в опасную экспедицию добровольцев, прошло словно один миг. Отобранные солдаты и сержанты тут же подписывали контракты о прохождении воинской службы. Впрочем, аналогичные договора предлагали заключить всем срочникам, в противном случае бойцов к осени собирались уволить. В памяти Александра от этих дней остались лишь многочисленные как армейские, так и гражданские склады, на которых он всеми правдами и неправдами выбивал из кладовщиков имущество. От текучки он опомнился лишь возле ворот вертолетного отряда, где на постаменте стоял в качестве памятника списанный вертолет Ми-8. Знакомую фигурку в вившемся вокруг ног легком светлом платье, стоявшую в тени памятника, он узнал еще издали, глаза загорелись, донельзя довольная улыбка пробежала по губам. Ветер – шалун игрался с облаком светло-русых распущенных волос, девушка чудо как хороша! Но как она оказалась здесь!?

     Александр вцепился рукой в плечо подпрыгнувшему от неожиданности водителю и ошалелым голосом прокричал, – Стой! – тот пробурчал под нос что-то явно нехорошее, но послушно затормозил машину напротив памятника. Выскочив из кабины на обочину, Александр оглянулся, сорвав с клумбы несколько цветков, подошел к раскрасневшейся и радостной Оле. Короткое, вылет задержать он не мог, свидание получилась донельзя скомканным и сумбурным. Несколько объятий, страстных поцелуев, жаркое дыхание в ухо, тихие признания в любви и обещание дождаться. Как девушка сумела узнать, когда состоится вылет экспедиции и вырваться из-под надзора дядюшки, так и осталось тайной. Оля только казалась глупенькой девчонкой, на самом деле она была умная и предприимчивая аж жуть, в маленьком башкирском городке, где она провела детство, ребенку из бедной семьи без этих качеств не прожить. Наконец довольно улыбающийся лейтенант нехотя посмотрел на часы и, оглядываясь на ходу на смотрящую ему в спину пламенным взглядом девушку, запрыгнул в кабину. Уже через десять минут машина неторопливо заехала на бетон взлетного поля и подъехала со стороны грузового отсека к громадине вертолета. Александр с тревожным чемоданчиком в руках, первый поднялся на борт, за ним вереницей его новые подчиненные. В грузовом отсеке остро пахло керосином. Вдоль стен – деревянные скамейки для пассажиров, пока еще пустые. Лишь ближе к пилотской кабине на лавке расположился низенький и бородатый, так что издали походил на престарелого гнома, начальник будущего угольного разреза. С ним Александр познакомился еще вчера, рядом десяток гражданских в полувоенной форме, их он еще не знал. В широком проходе, вплоть до пилотского отсека громоздились к потолку контейнеры с имуществом будущего разреза и сводного взвода. Ближе к отсеку пилотов, прикреплены толстыми веревками к паллетам крашенные зеленой краской 2 трактора ЮМЗ, за ним 2 автомобиля, переделанные в багги.

  Паллета – поддон для перевозки грузов.

  Второй пилот, наблюдавший за посадкой, молча закрыл дверь и проследовал на рабочее место. Александр, на правах командира оккупировал себе место у иллюминатора. На свободных скамейках вдоль бортов расположились бойцы добровольческого взвода, набитые снаряжением вещмешки, положили у ног. Из солдат его взвода вызвались в длительную командировку замковзвода сержант Тихонов Иван и выписавшийся после легкого ранения из городской больницы Магомедов. Итого три десятка пассажиров и многие тонны имущества, не зря Ми-26Т2 считался крупнейшим производящимся серийно транспортным вертолётом в мире. Год, от силы два авиакеросин, масла и запчасти закончатся для вертолетов, даже если вообще их не эксплуатировать. Поэтому решили из экономии ресурсов вертолетов не нужно делать фетиш, а использовать их для убыстрения самых важных проектов. Самыми первоочередными из них были строительство угольного разреза и железной дороги.

  Один из гражданских, ростом с Александра, но покрупнее и пошире в плечах, упорно не сводил с Александра странный взгляд, заставляя лихорадочно вспоминать, где он мог видеть странного типа. Время от времени непонятный тип переговаривался с соседями, гаденько улыбаясь и продолжая сверлить взглядом Александра. Кого-то он напоминал лейтенанту, но вспомнить он так и не смог. Что так глядишь на меня? На мне узоров нет, мрачно подумал новоиспеченный старший лейтенант.

  После взлета, вертолет, чуть-чуть кренясь набок, заложил стремительный вираж, ускоряясь, и понесся на юг, в одно мгновение, набрав крейсерскую скорость. Неприятные ощущения прошли, досаждал лишь нудный вой работающих двигателей, так что говорить было почти невозможно. На небе не облачка, видимость до далекого горизонта просто отличная! Он еще раз оглянулся, странный мужик продолжал сверлить его взглядом. Я определенно где-то видел его, но где? Вспомнить так и не удалось, Александр мысленно плюнул и повернулся к иллюминатору.

  Пока внизу проплывали плоские крыши пятиэтажек да мелькали похожие с высоты на игрушечные модели автомобили, было не так интересно. Наконец справа, там, где городская застройка заканчивалась, а река поворачивала на юг, на образовавшемся полуострове засверкали на солнце стекла и полиэтилен построенного после Переноса гигантского тепличного комплекса. Александр достал бинокль и поднес его к глазам. Несколько гектар занятых тепличным хозяйством, даже в условиях холодного и короткого лета гарантировано обеспечивали город овощами и фруктами. Часть теплиц, ближе к реке еще монтировали, среди похожих на скелеты доисторических животных деревянных каркасов суетились рабочие, а в расположенных ближе к городу уже виднелись пробившиеся сквозь землю ростки и зеленели невысокие деревья. Городу очень повезло, что на его территории располагалась сельскохозяйственная академия, ее профессура возглавили приспособление сельского хозяйства к малому ледниковому периоду. Скоро появится свежая зелень, а то мясо и рыба уже в рот не лезет, подумал Александр и невольно сглотнул. Их засилие в пайке, надоели хуже горькой редьки.Рядом возвышался остов строящегося ударными темпами трёхэтажного свинокомплекса. На первом этаже планировалось разместить биореакторы для переработки свиного навоза в гумус, а на втором и третьем выращивать свиней. Помимо мяса и гумаса, ферма производила из переработанного в биореакторах навоза аммиачную воду. Благодаря этому ее выгодно ставить рядом с тепличными комплексами, куда эта вода должна поступать в качестве удобрения.

  Стремительно пролетели серые коробки блокпостов на окраинах города, черная нитка рва с земляным валом позади, огораживающих городскую территорию. Винтокрылая машина вылетела за границы города и понеслась вдоль узкой полоски железной дороги на юг. Вокруг черные свежевспаханные поля, да кое-где зеленеют небольшие рощицы. Александр оглянулся назад город вскоре пропал из виду, лишь три трубы ГРЭС, из которых одна дымилась, да длинная антенна, смонтированная на центральной трубе, еще какое-то время виднелись вдали. Делать было совершенно нечего и, Александр погрузился в собственные мысли. Хотя он старался сохранять видимость беззаботности, но, по правде сказать, на душе у него скребли кошки. Два месяца очень большой срок, как там его будет ждать невеста? Не сумеет ли дядя настроить ее против него? Думай, не думай, сейчас все равно ничего не изменишь. Отогнав неприятные мысли, он снова выглянул наружу. Внизу проплывало деревенские дома, огороженные от возможных неприятностей со стороны кочевников высокой деревянной стеной. Впрочем, не они были главной защитой сельчан, а люди в погонах, общей численностью включая пожарных и таможенников, больше тысячи человек, а на крайний случай – казачий отряд самообороны. Малые поселения, в которых невозможно создать отряд самообороны, пришлось покинуть, дома разбирали и переносили в большие деревни. На крыше длинного полуразрушенного здания, располагавшимся на окраине у забора, копошились строители, сверкали свежие бревна. Рядом зеленел небольшой пруд. По телевизору рассказывали, что вокруг деревень вырыли небольшие пруды для выращивания хлореллы, ее планировали использовать и на корм скоту и для удобрения почв. При виде воды Александр вдруг ощутил жажду, он оглянулся, у пилотской кабины стоял кулер. Поднявшись на ноги, он направился к нему. Когда Александр проходил мимо того странного типа, который все сверлил исподтишка взглядом, тот неожиданно подставил ногу, отчего молодой офицер с размаху рухнул на грязный пол. Сверху послышался глумливый смех, и голос с приблатненными интонациями презрительно произнес сквозь зубы, но достаточно громко, чтобы перекричать шум двигателей:

  – Баклан.

  И тут Александр вспомнил, где видел этого человека и слышал этот голос. Это был один из троицы напавшей на него несколько дней тому назад. Кровь ударила в голову, с фиолетово-синим от ярости лицом Александр вскочил на ноги. – Порву, – рявкнул он, замахиваясь на врага. В глазах того мелькнул неподдельный испуг, он явно не ожидал такого ответа. Мужчина начал подниматься, но не успел, добрый хук отправил его на пол. Поднявшись на ноги, он с матерным ревом ринулся на ожидавшего его с перекошенным от ярости лицом Александра, но его остановили, повиснув на нем, соседи. Неторопливо подошедший начальник угольного разреза остановился напротив драчунов, обвел обоих насмешливым взглядом. Соперники притихли, парни, державшие приблатненного, отпустили его. Подошедший громко, перекрикивая гул двигателей, спросил:

  – Что здесь произошло?

  – Этот, – бывший национальный гвардеец направил руку на Александра, – ударил меня!

  Начальник угольного разреза задумчиво пожевал нижнюю губу и перевел взгляд на Александра:

  – Это правда?

  Но ответить молодой офицер не успел, один из парней, остановивших драчуна вмешался в разговор:

  – Я все видел, этот, – парень махнул рукой в сторону приблатненного, – начал первым, подставил офицеру ногу.

  – Это правда? – повернув голову к бывшему национальному гвардейцу и воинственно выпятив вперед короткую гномью бороду, спросил начальник разреза. Мужчина молчал, лишь буравил злым взглядом офицера да осторожно потирал рукой ушибленную челюсть.

  – Понятно... задумчиво протянул начальник разреза, глаза его стали злыми:

  – Когда вербовался на разрез, читал в контракте что делать запрещено?

  – Да, – нехотя процедил мужчина и вновь мазанул лютым взглядом Александра.

  – Ну, тогда не обижайся! За этот месяц я лишаю тебя премии, еще одно нарушение правил, вылетишь со стройки быстрее собственного визга!

  Начальник разреза остановился, продолжая смотреть на уставившегося в ноги нарушителя, укоризненно покачал головой и добавил:

  – Ты меня понял?

  – Да – процедил тот, не поднимая взгляда.

  Начальник разреза отвернулся и, наклонившись к Александру, громко, так что даже монотонный шум двигателей не помешал офицеру выслушать упрек, прошептал:

  -А вот Вам должно быть стыдно господин офицер, что повелись на провокацию!

  Александр вспыхнул от смущения, понимая, что во многом старший товарищ прав и, попив воды из кулера, направился на свое место. Между тем драчун постоял немного, поигрывая желваками на скулах, и, присев обратно на скамейку отвернулся к иллюминатору. Офицер глянул на бывшего национального гвардейца, тот упорно не отрывал взгляд от простиравшихся за бортом видов и лишь на скулах перекатывались злые желваки. Ну вот, не успев долететь до места, получил врага, подумал молодой офицер. Но о том, что на провокацию мерзавца он ответил, Александр нисколько не сожалел.

  – Дебил, – прошептал Александр, но сидевший рядом замкомвзвода Тихонов его услышал. Парень из интеллигентной семьи вообще весьма неодобрительно относился к обзыванию людей.

  -Тащ. Старший лейтенант! Нельзя называть человека дебилом!

  -Человека нельзя, дебила можно!

  Сержант обиженно замолчал и отвернулся. Надо быть поосторожнее с блатным, решил Александр и перевел взгляд вниз. Узкая и блестящая на весеннем солнце ниточка железной дороги заканчивалась на составе путеукладчика, стоящего в конце дороги. Работа кипела вовсю: крутилась крановая стрела, смонтированная на первом вагоне, бульдозеры работали дальше, сдвигая верхний слой грунта и формируя земляное полотно. Благо часть пути и так вела на юг в Казахские степи. Пользуясь существующим заделом, используя рельсы со ставших ненужными путей и имевшиеся на железнодорожной станции машины, путейцы форсированными темпами, впору стахановцам, гнали однопутную дорогу на юг, к месторождению угля. Железнодорожники работали круглосуточно, в три смены, ночью при свете прожекторов, чтобы успеть с поставкой угля до исчерпания запасов на ГРЭС. По телевизору стройку так и называли наша дорога жизни, ибо без нее город лишится главного преимущества-обилия электроэнергии и горячей воды. Стройка стремительно пролетела назад. Дальше до горизонта бескрайняя плоская равнина, гнутся на порывистом ветру зеленые степные травы, словно внизу идут волны по зеленому океану и ни одного признака цивилизации вокруг.

  Минут через двадцать, посреди бесконечного моря весенней степи появился широкая, заросшая высокими соснами долина, за многие тысячелетия пробитая тихой степной речкой. Вертолет начал снижаться. Вода внизу такая прозрачная, что каждый камешек на дне отчетливо виден. На правом берегу, на большом участке, очищенном от деревьев, в ряд стоят несколько тентованных Уралов. За ними две большие, армейского образца палатки и пара вагончиков. Рядом дымится труба полевой кухни, повар в белом переднике отставил в сторону большую поварешку и приложил руку козырьком к глазам, разглядывая садящийся вертолет, другой придерживал поварской колпак, чтобы не унесло ветром. Вот то место, где мне предстоит провести ближайшее время, подумал, поджав губы, Александр. На такой долгий срок он еще не уезжал из города, да по правде говоря, после прибытия в часть он вообще еще никуда не ездил, только в областной центр.

   Вертолет коснулся шасси земли, пыль, взметнувшаяся при приближении к импровизированной посадочной площадке, закрыла окрестности пыльной пеленой. Самого момента касания земли Александр даже не почувствовал, пилоты были слишком опытны. Ощущения от посадки не сопровождались такими неприятными чувствами, как взлет, видимо человеческий организм успел приспособиться к условиям полета. Пассажиры оживились, послышались громкие и довольные голоса, полет в надрывно гудящей, накалившейся на солнце жестяной банке успел людям надоесть. Когда пыль развеялась, а нудный свист винтов прекратился, пилот открыл дверцу в боку летучей машины и сбросил вниз лестницу. Обернувшись к пассажирам, он белозубо улыбнулся и произнес:

  – Выходим товарищи!

  Александр, подхватив одной рукой чемоданчик, а другой придерживая за ремень на плече автомат, подошел к дверце и выглянул наружу. Слева в паре десятков метров – голубая гладь реки, справа за лагерем геологоразведки, вздымаются в верх поросшие красавицами – соснами стены речной долины, а над всем этим ярко-синее небо с огненной кляксой солнца над головой. Воздух густо пропитан запахом сосны, порыв ветра донес от реки легкую сырость, от нагретой солнцем за время полета обшивки винтокрылой машины тянет металлом и керосином. Звенящая после грохота двигателей вертолета тишина, даже лестные обитатели, испуганные гигантской птицей, тревожно молчат. Кучка бородатых аборигенов – геологов и новоявленных городских казаков столпилась напротив вертолета и с нетерпеливым выражением лица рассматривает вновь прибывших. Красивое место, снаружи благодать после раскаленной коробки вертолета, подумал Александр.