Текст книги "Австро-венгерская Дунайская флотилия в мировую войну 1914 – 1918 гг."

Автор книги: Олаф Рихард Вульф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

В 23 ч 40 мин группа, остановившись ненадолго у Прогара, продолжала путь к следующей переправе.

Сербские береговые посты были быстро разогнаны, так что в 3 ч смогла начаться беспрепятственная переправа своих войск[16]16
  С этого времени и до 30 октября группа мониторов поддерживала у Прогара наступление фланга сухопутных войск, причем повторно обстреливалась неприятельскими батареями, не получив, однако, никаких повреждений, «Szamos» сумел взять и пленных.


[Закрыть].

Одновременно с этими событиями состоялся переход через Дунай трех колонн германской 11-й армии. После того, как неприятельская артиллерия была приведена к молчанию огнем немецких гаубиц, продолжавшимся 2 ч 30 мин, у Паланки и Базиаса, под наблюдением Макензена, произошел переход германского 10-го резервного корпуса (101-, 102-, а затем и 107-я пехотные дивизии) и нападение на укрепленный Рам. Севернее, восточнее и западнее Рама перешла Дунай 103-я пехотная дивизия, пользуясь частично островом Чибуклия и применяя саперные гребные паромы и понтоны.

Начиная с 7 октября, германская 101-я пехотная дивизия форсировала Дунай при помощи паровых паромов, состоящих каждый из шести секций. Переправа встретила здесь, как и в других пунктах, большие затруднения из-за начавшейся коссовы – сильнейшего восточного ветра, временами случающегося в верховьях Дуная[17]17
  Этот штормовой ветер влечет за собой в низовьях Дуная большой нагон идущей вверх по течению массы воды с большой волной и бурунами. По сообщению одного из судоводителей, при этом шторме канаты рвались как бечевки; служба саперов и команд кораблей была чрезмерно затруднена.


[Закрыть].

Тем временем началась также и самая трудная часть наступательных операций Балканской армии – штурм Белграда. Переправа союзных войск под Белградом оказалась длительной и изобиловала препятствиями, потому что здесь речь шла о взятии сильно укрепленного и в высшей степени благоприятного для обороны, по своему естественному положению, плацдарма.

Уже в полдень 6 октября тяжелая артиллерия австро-венгерского 7-го корпуса начала обеспечение переправы союзников четырехчасовым ураганным огнем из 70 тяжелых и средних и 90 легких орудий. За этим последовал шрапнельный огонь, имевший целью подавить попытки восстановления неприятельских батарей, длившийся с небольшими перерывами всю ночь. Под его прикрытием до 4 ч 7 октября через Дунай переправились четыре батальона; они достигли, правда, только тянувшегося вдоль Дуная полотна железной дороги, где и закрепились всего лишь в нескольких метрах от противника. Переправа этой ударной группы, ее высадка и закрепление повлекли за собой значительные потери в людях и материальной части, так как артиллерийская поддержка не могла быть оказана из-за отсутствия связи. Для облегчения тяжелой борьбы этих 14 пехотных рот были введены в действие корабли Дунайской флотилии.

Уже вечером 5 октября речной минный отряд Дунайской флотилии обследовал протоки с обеих сторон Большого военного острова и нашел их свободными от мин. Для охранения от нападений неприятельских моторных катеров все сторожевые корабли были поставлены ниже по течению места переправы и у устья Савы; четыре сторожевых корабля, выделенные в распоряжение командования переправы, были в течение ночи выведены из строя неприятельским огнем.

Когда положение окопавшегося ниже башни «Не бойся» (Nebojseturm) батальона стало ненадежным, были введены в действие утром 7 октября в первую очередь мониторы «Bodrog» и «Maros». Они тотчас же попали под сильный огонь, в котором особое участие принимали орудия с Врачара. Для поддержки этих двух кораблей вышли «Sava», под командой командира дивизиона капитан-лейтенанта Мазьона[18]18
  Так в оригинале; ранее (см. с. 25) указано, что Ч. Мазьон имел воинское звание капитан 3 ранга. – Прим. ред.


[Закрыть], а также «Koros» и «Leitha». Так как одновременно с этим австрийская тяжелая артиллерия нейтрализовала огнем неприятельские орудия, то мониторы «Koros» и «Leitha» смогли под самым Калимегданом занять выгодную позицию в мертвом пространстве сербских батарей в то время, как остальные корабли направили свой огонь от северной оконечности Военного острова по занятым еще неприятелем позициям. «Koros» (капитан-лейтенант Родинис) получил при этом попадание снарядом большого калибра, пробившим трубу, которое, однако, не снизило боеспособности монитора. «Leitha» (капитан-лейтенант Шуберт) подошел вплотную к позиции правофлангового 87-го пехотного полка, получил от войск указание наиболее угрожающих им позиций противника, обстрелял их с самых коротких дистанций и заставил неприятельскую полевую артиллерию отойти из Калимегдана. «Koros» также принимал участие в этом обстреле и добился хороших результатов.

Генерал-майор фон Сухай пишет относительно этой фазы боя:

«Выше всякой похвалы в этом затруднительном положении была помощь мониторов. Корабли вступили в бой, показали себя, и отвлекли на себя огонь неприятельской артиллерии, и тем самым дали пехоте возможность держаться».

После обеда ведшие бой корабли были сменены мониторами «Temes», «Enns» и «Inn», под флагом командующего Дунайской флотилией. Эти корабли обстреляли неприятельские артиллерийские позиции с очевидным успехом. «Temes» привел при этом к молчанию неприятельскую батарею на Врачаре тремя залпами двухорудийной башни, накрывшими цель; неприятельский артиллерийский огонь стал заметно слабее. С наступлением темноты бой был прекращен. В продолжение ночи артиллерийский бой не возобновлялся, и следующие австро-венгерские штурмовые батальоны вышли вниз по Дунаю под прикрытием сторожевых кораблей «f» и «h» и окопались внутри цитадели. Потерпевшие аварию моторные катера, предоставленные в распоряжение командования переправами, были спасены саперами.

Переправа через Дунай австро-венгерских и германских войск в октябре 1915 года

8 октября из-за плохой видимости поддержка войск австро-венгерской сухопутной артиллерией была невозможна, так что огневую помощь ударным группам на сербском берегу могли оказать только мониторы. На основе опыта речных боев на Саве в 1914 году корабли были направлены группами к левому флангу высадившихся частей, чтобы облегчить их продвижение. Положение мало изменилось по сравнению с предыдущим днем. Ударные группы заняли лишь небольшое пространство; бой разгорелся снова с удвоенной силой, и даже создавалось впечатление, что сербы ввели в действие за ночь новую артиллерию. С одной из позиций у Врачара «Maros» (капитан-лейтенант Бублай) получил попадание в надстройку, было убито и тяжело ранено несколько человек, а также произошло возгорание бензина. Чтобы потушить пожар монитор должен был выйти из боя, но боеспособность его не пострадала. «Enns» (капитан-лейтенант Топиль) согласно приказу в 11 ч 40 мин начал обстрел сербских позиций у Калимегдана, открыв огонь от башни Гунияди и спускаясь вниз для того, чтобы соединиться с «Leitha» и «Leitha», которые оставались на своих вчерашних позициях, ниже Калимегдана[19]19
  Капитан-лейтенант Родинис, как командир группы, в которую входили мониторы «Koros» и «Leitha», запросил по радио разрешение остаться на своей позиции под Калимегданом без смены, так как он мог действовать, не подвергаясь обстрелу. Этот ходатайство было удовлетворено.


[Закрыть].

Спустя 10 мин по «Enns» открыла огонь не обнаруженная до тех пор 14-см батарея у Топчидера, достигнув уже четвертым выстрелом попадания в носовую часть ниже ватерлинии, в то время, как монитор находился на траверзе Военного острова. По счастливой случайности снаряд не взорвался, хотя и вызвал большое поступление воды в 12-см снарядный погреб и в жилые помещения штаба. Командир продолжал дальнейший путь до тех пор, пока не вывел «Enns» из сферы огня батареи, затем повернул к берегу, чтобы выбросить корабль на мель. «Leitha» и «Koros» приблизились, несмотря на сильный неприятельский огонь, для оказания помощи и поддержали монитор передачей своих ручных помп и материалов для заделки пробоины, при этом продолжая бой. Между тем вода в носовых помещениях «Enns» дошла уже до палубы. Принятые тотчас же по водяной тревоге меры оказались успешными, и к 13 ч пробоина была заделана.

«Temes» (капитан-лейтенант Вульф) последовал сначала за «Enns» и попал также под огонь батареи из Топчидера. Чтобы облегчить положение получившего повреждение передового корабля, он повернул и принял бой с неприятельской артиллерией. Батарея, однако, настолько хорошо пристрелялась, что, несмотря на большой ход и зигзагирование монитора, попала снарядом в его кормовое помещение еще до того, как корабль открыл огонь. Граната разорвалась недалеко от кормового мостика, убила шестерых, ранила девять человек и обожгла находившегося на мостике старшего офицера старшего лейтенанта Ташлера. Ему удалось, несмотря на ожоги, открыть броневую крышку люка помещения, в который попал снаряд, так что команда смогла выйти на палубу из наполненной дымом и паром броневой рубки. Снаряд попал так неудачно, что одновременно вывел из действия рулевое управление, паропровод, радиостанцию и пробил осколками днище корабля и переборку погреба боеприпасов. Командиру ничего не оставалось делать, как вывести свой корабль при помощи работавших еще машин как можно дальше из сферы огня, выбросить его на берег, потушить пожар и заделать пробоину. Это удалось сделать без новых попаданий; несмотря на множество выстрелов, сделанных противником по беззащитному кораблю и накрывавших его[20]20
  Интересно поведение рулевого Георга Писцера (служившего до войны в речном пароходстве), который принимал участие в этой операции, как имевший боевой опыт. Когда «Temes» вступил в бой, Писцер получил от командира монитора приказ вести корабль зигзагами, чтобы затруднить пристрелку неприятельской батарее. Когда произошло попадание, рулевой совершенно спокойно заметил: «С нами вышло как с тем цыганом, который под огнем дергал головой то туда, то сюда, пока не нарвался на пулю».


[Закрыть].

После получения донесения о происшедшем командование Дунайской флотилии послало «Sava» и «Inn» для поддержки находившихся в бою кораблей, и потребовало введения в бой своей сухопутной тяжелой артиллерии, против батареи у Топчидера. В конце концов она была уничтожена попаданием из 30,5-см мортиры. «Sava» (капитан-лейтенант Меусбургер) и «Inn» (капитан-лейтенант Лешановский, командир дивизиона капитан 3 ранга Мазьон) вступили немедленно в бой; в это время командующий Дунайской флотилией, капитан 1 ранга Люцих подошел на моторном катере к месту аварии «Temes», чтобы отдать распоряжения о буксировке поврежденных кораблей. Монитор «Temes» был отбуксирован из боя вооруженным пароходом «Samson» (капитан-лейтенант запаса Фердинанд Шрам), «Enns» – вооруженным пароходом «Almos» (командир капитан 1 ранга запаса Рудольф фон Пайер).

Хотя потери Дунайской флотилии за эти дни и были велики, но они компенсировались достигнутым успехом: речные силы отлично повлияли на общее положение и достигли при обстреле неприятельских позиций заметных успехов. Особенно выделились «Koros» и «Leitha», находившиеся в постоянной связи с войсками, и своим огнем по ближним целям немало способствовали тому, что высадившаяся на берег штурмовая группа удержала местность и смогла в дальнейшем захватить крепость Калимегдан.

В то же время остальные мониторы с их дальнобойными орудиями нейтрализовали своим огнем неприятельские дальние артиллерийские позиции.

Вот что говорит об этом генерал-майор фон Сухай:

«Героическая борьба кораблей действовала во всяком случае ободряюще и успокаивающе на войска, изолированно расположенные на сербском берегу, которые только в ночь с 7 на 8-е могли получить подкрепление 13 ½ ротами…, но и после этого все еще находились в 4―5 м от неприятеля, имея за спиной мощную реку. Вода прибывала с каждым часом, и на многих участках вода разлившейся реки доходила до ног бойцов – раненые часто лежали уже в воде. 8 октября австро-венгерская тяжелая артиллерия засыпала ураганным огнем обнаруженные тем временем сербские артиллерийские позиции; Калимегдан был похож на дымящуюся груду развалин. Этим огнем удалось затем привести к молчанию неприятельские батареи.

Приведение к молчанию артиллерии было бы лучшим моментом для наступления пехоты, если бы неприятель не расположил в гуще домов города умело размещенные пулеметные гнезда, сделавшие невозможным любое движение. Снова помогли мониторы. Командиру батальона подполковнику Петеру удалось вступить с мониторами «Koros» и «Leitha» в оптическую связь. Командир батальона указал кораблям дома, мешавшие его продвижению. Корабли, приблизившись на 500 м, взяли тотчас же эти объекты под огонь своих тяжелых и легких орудий, меткость которых так ободряюще действовала на войска, что батальон Петера пошел на штурм по своему собственному побуждению и к вечеру ворвался в Белград, который на следующий день был окончательно взят австро-венгерскими войсками».

Между тем, частям германских 43-й и 44-й резервных дивизий, охватывавшим Белград с юго-запада, удалось в ночь на 7 октября достигнуть из Землина левого берега Савы и переправить с помощью понтонов легкие силы как на оба Цыганских острова, так и на находившийся выше их правый берег Савы. Последние окопались на берегу и должны были в продолжение 7 октября терпеливо ждать под неприятельским огнем из-за большого недостатка в боевых припасах, так как снабжение ими было затруднено неприятелем. Только ночь на 8 октября принесла нападающим облегчение, так как удалась переправа 206-го, 207-го и 208-го пехотных полков. После того, как сербы покинули Большой Цыганский остров, германским частям удалось начать преследование отступавших по пешеходному мостику, соединявшему остров с правым берегом Савы, так как уничтожить его сербы уже не могли. Неприятель был вытеснен также и с берега, и немцы могли продвинуться до юго-западного предместья Белграда. В то же время войсковые части, переходившие Саву выше Цыганских островов, взяли укрепленную высоту Баново. Точно так же, вечером 8 октября восьми батальонам австро-венгерской 59-й пехотной дивизии удалось с помощью гребных паромов переправиться с острова Рейер к северной стороне крепости. В то время, как утром 9 октября ударные группы австро-венгерских войск ворвались с севера в город и крепость Белград, взяли цитадель и Врачарские высоты, части германского 203-го пехотного полка штурмовали с юга замок; вслед за этим были взяты укрепления Топчидера и вокзала.

В продолжение всей ночи речной минный отряд Дунайской флотилии продолжал свою деятельность несмотря на сильное противодействие неприятеля, но о систематическом тралении на участке реки вниз по течению от Белграда нечего было и думать. Во время тральных работ взорвалась при подъеме одна из мин заграждения при острове Гуйя, ранившая штабного минного кондуктора Лаура.

В оперативной – и по времени – связи с описанными событиями совершены были также переходы Дуная германскими частями у Дунадомбо и Кевевара. Переправа через Дунай у Дунадомбо была проведена 7 октября 1915 года германским 4-м резервным корпусом и производилась через остров Темессцигет на Костолац. Уже накануне, на этот остров были незаметно переведены войсковые подразделения; после артиллерийской подготовки две пехотные роты были направлены западнее Костолаца на гребных паромах через южный рукав Дуная; переправочные средства обслуживались 205 человеками австро-венгерской морской команды под командой капитан-лейтенанта Алоиза Штока и саперами. В ночь на 8 октября севернее Костолаца переправились четыре батальона и 8 октября – 11-я баварская пехотная дивизия у Петка. Здесь впервые на Дунае были применены германские речные вооруженные силы, а именно моторные катера «19», «66», «72» и «75». Они были взяты во время подготовки кампании против Сербии из Вислинской флотилии и перевезены по железной дороге на Дунай.

5 октября в Кевевара пришли под командой лейтенанта барона Шиллинг фон Каннштадта сведенные в 20-ю флотилию катера «19», «62», «66», «72», «73», «75», «H» и «D» и пулеметная команда в составе четырех пулеметов. 8 октября за ними последовали катера «47», «53», «57», «69», «S» и «T», из которых была составлена 21-я флотилия[21]21
  Катера, по большей части реквизированные у частных владельцев.


[Закрыть]. Эта флотилия была пущена в дело уже 8 октября при переходе на другой берег из Кевевара германского 3-го резервного корпуса.

После того, как и при Дунадомбо, германские мортиры привели к молчанию сербскую артиллерию, 8 октября началась переправа частей при помощи саперных и австро-венгерских морских гребных паромов, обслуживаемых матросами из отряда старшего лейтенанта Штока[22]22
  Так в оригинале; ранее (на этой же странице) указано, что А. Шток имел воинское звание капитан-лейтенант. – Прим. ред.


[Закрыть].

Следующие за переправой дни были использованы войсками для занятия прибрежной местности и прилегающих возвышенностей; Дунайская флотилия преимущественно занималась очисткой Дунайского водного пути.

Подвоз снабжения осуществлялся в большом масштабе с помощью многочисленных паровых паромов и нескольких военных мостов.

Утром 10 октября условия видимости оставались такими же неблагоприятными, как и накануне, но «Bodrog» и «Maros» смогли все-таки после улучшения видимости выйти за тральщиком «Balaton» (капитан-лейтенант Франц Грейнель) для поддержки левого фланга войск, наступавших на Липарские высоты. 11 октября высоты к юго-востоку и юго-западу от Белграда были захвачены союзниками. Этим самым был освобожден Дунайский путь; важнейшая задача концентрированного наступления на Сербию была достигнута.

Для речных минных отрядов началась тяжелая работа по тралению и уничтожению неприятельских минных заграждений. Усиленный двумя маленькими пароходами «Ordodi» и «Futar» речной минный отряд уничтожил в устье Савы группу из четырех мин и захватил в Белграде полное устройство подрывной станции.

В последующие дни были снова обезврежены мины на Саве и минное поле у Гуйя. На Саве кроме того обнаружили у железнодорожного моста две английские торпеды и торпедную решетку. Минные работы были сильно затруднены продолжавшимся несколько дней штормовым ветром. В Винча также нашли торпедную решетку, в одном из складов в Семендрии – три английские торпеды и 42 мины, а ниже Королевской виллы – четыре торпедных решетки. Пароход «Helene» нашел и перерезал у Белградского берега бухту кабеля, принадлежавшую станции электровзрывных обсервационных мин. Госпитальное судно «Traisen» обслуживало транспортировку раненых из Белграда в Уйвидек.

Непосредственно после взятия Белграда было произведено разделение речных боевых сил соответственно местным потребностям. «Temes» и «Enns» утром 9 октября ушли из Землина на буксире вооруженных пароходов «Samson» и «Almos» для постановки в док и ремонта в Будапеште. Для прикрытия переправы у Белграда, производившейся посредством паровых паромов, назначили вооруженный пароход «Helene» и сторожевые корабли «f» и «h».

Необыкновенно высокую воду использовали 14 октября вооруженные пароходы «Almos» (капитан-лейтенант запаса Пайпер), «Helene» (капитан 4 ранга[23]23
  Так в оригинале. Звания «капитан 4 ранга» не существует, возможно имелось в виду «капитан 3 ранга». – Прим. ред.


[Закрыть] Мисц) и «Vag» (капитан-лейтенант Роинский), чтобы, несмотря на минную опасность, принять участие в переправах германских частей для прорыва из Панчово в Дунадомбо.

1-й дивизион мониторов – «Inn», «Bodrog» и «Maros» – остался в Землине, 2-й дивизион мониторов – «Sava», «Koros» и «Leitha» – перевели 16 октября в Панчов. Так как речной минный отряд уже протралил фарватеры в минных полях, то 17 октября удалось доставить в Семендрию приготовленный в Землине понтонный мост. Из Землина до Панчов в голове каравана шел сторожевой корабль «h»; от Панчова – 2-й дивизион мониторов с тральщиком «Balaton» в голове. Состоявший примерно из 60 пароходов и буксиров конвой беспрепятственно прибыл к месту назначения. На обратном пути 2-й дивизион мониторов поддерживал стык австро-венгерского и германского флангов, которые под прикрытием мониторов связались между собой посредством дозоров.

«Maros» и сторожевой корабль «h» сопровождали 19 октября второй понтонный мост из Землина в Панчову, откуда конвоирование перешло ко 2-му дивизиону мониторов.

20 октября командование Дунайской флотилией ушло с 1-м дивизионом мониторов в Семендрию, а 2-й дивизион направился для прикрытия моста О’Молдова (O’Moldova). Тылы флотилии расположились в Кевевара.

Между тем, 1-я болгарская армия перешла после сильных боев через реку Тимок и достигла 23 октября Дуная у Прахова. Момент для выступления «Орсовской группы» австро-венгерского лейтенант-фельдмаршала фон Фюллепа наступил в тот же день. Австро-венгерские и германские 42-см мортиры открыли свой разрушительный огонь по сербским береговым батареям. Уже в предобеденные часы две роты венгерского ландштурма смогли перейти Дунай на 60 понтонах; за ними последовали на паровом пароме германские егеря. Три дня спустя австрийцы, венгры, германцы и болгары могли подать друг другу руки при Брза-Паланка; сербы отошли вглубь страны.

26 октября капитан-лейтенант Цвирковский, принявший командование «Helene», повел часть речного минного отряда на этом корабле и маленьких пароходах «Nyil» и «Tisza Kalman» в Орсову; тотчас же приступили к работам по расчистке заграждения в Железных воротах. 29 октября вся Дунайская флотилия сосредоточилась в Орсова.

Уже на следующие дни, после того как речной минный отряд освободил от мин проход вдоль сербского берега, из Орсова мог отойти транспорт боевых припасов для Болгарии и Турции. Он без затруднений пришел в Лом-Паланка, так как достаточно было только присутствия мониторов, чтобы заставить русские вооруженные пароходы бежать или разоружиться в румынских портах. Почетная задача доставки в Турцию боевых припасов и освобождения Дунайского водного пути была выполнена при активнейшем содействии Дунайской флотилии, и с особой радостью можно было отметить, что войска и речные силы сражались вместе «плечо к плечу».

Принимая во внимание расширение Дунайского театра военных действий, «Bodrog» и «Koros» остались в качестве охранения в Лом-Паланка.

Между тем австро-венгерские речные корабли выполнили свои задачи также и на Саве. После соединения при содействии «Szamos» и «Una» частей, переправившихся у Белграда с частями, перешедшими Саву у Прогара и Болевцы, Савская группа мониторов ушла в Шабац, приняв там участие в поддержке переправы, прошедшей вполне гладко. Затем «Szamos» ушел в Будапешт для ремонта, а «Una» остался производить у Мишарфурта минно-тральные работы.

Речные минные отряды, открыв для плавания несудоходный в мирное время участок реки у сербского берега ниже Железных ворот, ушли ликвидировать препятствия на нормальном фарватере, идущем вдоль румынского берега. Эта трудная работа была закончена 22 октября. Низовья Дуная стали вновь судоходными[24]24
  Относительно исхода войны на сухопутном фронте капитан 3 ранга в отставке Германн Шмидтке в своей книге «Борьба народов за Дунай» (Берлин, 1927) пишет следующее:
  «Дальнейшее течение событий соответствовало ожиданиям центральных держав. Во всяком случае, напряжение, испытываемое войсками в гористой стране в позднюю осень и принимая во внимание надвигающуюся зиму, было необычайно велико. Ливни размягчали дороги и заставляли транспортные колонны глубоко увязать в грязи и болоте. Снег, гололедица и холод ставили войска в тяжелое положение. Сильно было и сопротивление защищавших клочок родной земли сербов. Союзники должны были приложить все усилия к тому, чтобы разбить и уничтожить сербскую армию до того, как в дело вступили англо-французские вспомогательные войска.
  15 октября армией фон Гальвица был взят Пожаревац, 1 ноября – Крагуевац, 8 ноября – Крушевац, 16 октября – главная позиция сербов на Авалла, 2 ноября – Кабац, 7 ноября – Кральево, армией фон Кевесса. 5 ноября болгарская армия Бояджева, прорвав после тяжелых горных боев линию реки Тимок, после многодневной огневой борьбы победоносно вошла в крепость Ниш.
  В связи с этим в руки центральных держав перешла железнодорожная линия Белград – София – Константинополь.
  18 ноября сербы, окруженные тремя армиями, были согнаны на историческое Косово поле (Amselfeld) между местечками Приштина, Митровица и Призрен, где уже однажды в 1389 году сербы утратили свою свободу под ударами турок».


[Закрыть].

О характере минной войны и тральных работах, ведшихся на Дунае, дает представление отчет командира минного отряда, использованный ниже.

Кампания 1914―1915 годов застала Сербию совершенно неподготовленной в отношении минной техники. За исключением очень примитивных импровизаций, которые никогда бы не могли нанести вреда противнику, вся поступившая в это время материальная часть минного оружия была получена с фабрик Антанты.

Совершенно естественно, что как Франция и Англия, так и Россия ограничивались в своей помощи Сербии только поставкой материальной части. Весь посланный при этом личный состав имел своей задачей только обслуживать технику или инструктировать в этом отношении сербов.

По полученным в Белграде сведениям, Англия в 1915 году послала туда адмирала Трубриджа с офицерами и 120 человеками команды с задачей помочь Сербии морскими орудиями, минами и торпедами. Франция приняла участие в этом акте помощи, послав одного морского офицера и 70 человек команды. Россия помогла многочисленными морскими и саперными офицерами вместе с соответствующими командами, деятельность которых стала заметной по всему побережью Дуная. В общем, все меры предосторожности, предпринятые на Дунае этими частями держав Антанты, были направлены почти исключительно против кораблей австро-венгерской Дунайской флотилии.

Врач американской миссии Красного Креста, которому представилась возможность общаться с адмиралом Трубриджем, рассказывал, что, по словам адмирала, только в окрестностях Белграда должно было быть поставлено больше 800 мин. Он сам характеризовал эти данные как сильно преувеличенные; действительно, там было обнаружено около 50 мин, зато в складах Белграда и Семендрии нашли гораздо большее количество не поставленных английских мин.

Из неприятельских минных заграждений и постановок на Дунае и Саве были обнаружены и вытралены речными минными партиями австро-венгерской Дунайской флотилии следующие:

беспорядочно поставленное заграждение из русских гальваноударных мин у острова Грабовце на Саве (место гибели монитора «Temes»);

заграждение из таких же мин у Остружница на реке Саве;

английское импровизированное наблюдаемое минное заграждение в судоходном проходе под железнодорожным мостом Землин – Белград;

русское наблюдаемое заграждение на реке Саве под Белградом;

русское электроконтактное минное заграждение на Саве под Белградом, с источником тока на берегу;

двойное густое минное заграждение из французских шаровых мин в рукаве Дуная под Белградом против Нова Борция;

большое минное поле из русских гальваноударных мин в Дунае у острова Гуйя;

большое заграждение из русских гальваноударных мин в рукаве Дуная у местечка Винча;

три русских обсервационных мины в протоках между островами у Гура-Вай;

бревенчатый бон у нижнего выхода из румынского протока Гура-Вай, импровизированные мины, скомбинированные из зарядных отделений торпед и взрывателей;

двойное частое заграждение из русских гальваноударных мин на Дунае у Кладужница;

двойное заграждение из русских обсервационных мин большого типа (60 кг) выше Кладово.

Из торпедных батарей обнаружены были следующие:

английская торпедная батарея у Белградского железнодорожного моста с тремя трубами;

английская торпедная батарея на берегу Дуная в фабричном квартале Белграда с одной торпедой;

русская торпедная батарея у местечка Винча с тремя трубами;

английская торпедная батарея у Семендрия с четырьмя трубами.

В то время, как в 1914 году при тралении пограничных рек были обнаружены только два неприятельских типа мин, а именно русские гальваноударные мины и французские цилиндрические контактные мины; в 1915 году, и особенно во время наступления, было поднято и уничтожено 218 мин девяти различных образцов.

Несмотря на свой очень значительный расход материальной части минно-торпедного оружия, противник в 1915 году успеха этим оружием не достиг.

Это, однако, должно быть приписано тому обстоятельству, что еще до начала наступления, а затем и во время операций каждому проходу австро-венгерских судов по минным полям предшествовало траление и соответственное уничтожение неприятельских мин речной минной партией австро-венгерской Дунайской флотилии.

Заграждение у Остружницы, которое ставилось, по-видимому, ночью и в тумане и в напряженной обстановке, ввиду опасной близости нашего берега, было поставлено неудачно: все мины в количестве 21 стояли при наивысшем горизонте воды на поверхности. Это заграждение было уничтожено уже в первой половине 1915 года посредством спуска по течению плотов, а затем – орудийного и пулеметного огня.

Даже мелко поставленные мины заграждения около Винча были частично расстреляны пулеметным огнем еще до начала наступления, так что к этому времени в минном поле уже был проложен достаточно широкий свободный проход. Для обозначения этого освобожденного от мин пути еще в то время, когда позиции были заняты сербами, в ночь на 2 октября были поставлены бочки.

Русские гальваноударные мины в районе Кладужницы были поставлены очень небрежно. Некоторые из них стояли прямо на поверхности воды, другие на глубине 8 м. Причины такой необычайной неточности постановки заключались, как было сообщено оставшимися сербами, в том, что постановка происходила перед самым отступлением, и мины сбрасывались в воду наудачу, лишь бы выполнить полученный приказ. Очень тщательно была произведена постановка русских обсервационных мин.

Так как сухопутная перевозка боевых припасов для Турции в Лом-Паланку встречала большие затруднения из-за недостатка вагонов, то следующие транспорты были 2 ноября доставлены в Систов и Рущук шестью буксирами под прикрытием «Sava», «Almos» и «Samson». За этими конвоями в следующие дни проведены были еще несколько.

12 ноября по приказу штаба командующего армией в Рущук было переведено несколько мониторов. Командир «Temes» капитан-лейтенант Олаф Вульф получил приказ принять, по согласованию с болгарскими властями, меры по защите болгарско-румынской границы Дуная, а также меры предосторожности на реке от нападений на транспорты боевых средств. Для этой цели ему придали еще мониторы «Bodrog» и «Leitha». Начиная с 4 ноября, вооруженный пароход «Vag» был поставлен в Прахово для наблюдения за происходящим в румынской протоке Гогошер. Для дозорной службы у Рущука в распоряжение командования Дунайской флотилии прикомандировали германские мотоботы «66» и «72»[25]25
  Охранение болгарских районов Дуная выражалось в том, что у гаваней Кладово, Лом-Паланка, Никополь, Систово и Рущук расположились мониторы или вооруженные пароходы в качестве дозорных кораблей, несших совместно со сторожевыми катерами охрану границ. Перед Рущуком стоял на якоре готовый к бою дивизион мониторов. Район охранения заканчивался у пересекавшей Дунай румынской границы между Ряхово и Тутраканом перед речным заграждением у Калимока.


[Закрыть].

19 ноября командующий группой войск фон Макензен распорядился, чтобы транспорты больше не сопровождались; зато в Лом-Паланка, Никополе и Систове были оставлены дозорные корабли.

По получении тревожных сообщений о приготовлениях русских в Рени, заставлявших предполагать попытки наступления, командующий Дунайской флотилией вышел 3 декабря из Орсовы на «Temes» вместе с «Inn» в Рущук. В Лом-Паланка к этому отряду присоединился «Enns». Вооруженные пароходы во главе с «Almos» расположились в районе Сип-Кладово ниже Железных ворот, речной минный отряд был собран под Рущуком. 3 декабря в этой гавани собрались все находившиеся в низовьях Дуная мониторы под командой капитана 1 ранга Карла Люциха. Очень скоро к ним присоединились «Bodrog» и «Szamos». После ухода «Temes», «Sava», «Inn», «Enns» и 1-го речного минного отряда в Будапешт на зимовку, в Рущуке остались под командой капитана 3 ранга Чарльза Мазьона мониторы «Bodrog», «Koros», «Szamos» и «Leitha», сторожевые корабли «f» и «h», вооруженные пароходы «Almos», «Samson», «Una», «Vag» и «Balaton», а также 2-й речной минный отряд. Для выполнения чрезвычайно трудной задачи обеспечения разбросанных по разным боевым участкам кораблей Дунайской флотилии боевыми припасами и материалами, был создан Главный штаб (Управление морским отделом) в Будапеште и морской наблюдающий офицер (впоследствии морской этапный комендант) в Петроварадине.

1915 год принес с собой маленькой Дунайской флотилии гораздо более благоприятные результаты, чем предыдущий. И флотилия значительно усилилась боевыми единицами и материальными средствами.