Текст книги "Мое любимое проклятие (СИ)"
Автор книги: Оксана Киртог
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 42 страниц)
– А произошло то, что мы приближаемся к финалу, – ответил он не глядя на меня. – И чем ближе мы к нему, тем большим становится мое волнение.
– Я со всем справлюсь. Я же пообещала тебе. Нет причин для беспокойства. Я вот, например, разницы между этими грехами не вижу никакой. Они для меня все одинаковые, и только ты с каждым разом все больше становишься похож на мертвеца.
– Хочешь это изменить?
– Конечно! Говори, что должна сделать. Но и ты пообещай, что теперь хоть смеяться будешь.
Он нагнул голову и вздохнул.
– Ты еще такой ребенок, Надя. Я не могу пообещать тебе, что буду веселым, но могу пообещать кое-что другое...
Я заморгала, ожидая ответа.
– Я могу пообещать, что после этих грехов ты возненавидишь меня до такой степени, что этот общий ребенок станет для тебя наиболее ужасным испытанием за всю твою жизнь и до, и после смерти. Вот почему я боюсь и молчу. План может провалиться на середине.
Я промолчала, не находя слов, а потом подскочила с дивана.
– О чем ты только думаешь?! Нашел время для ненависти! Уже сколько времени прошло с нашей первой встречи, а ты до сих пор думаешь об этом?! Если бы я и могла ненавидеть тебя, то только тогда, когда мы встретились. А теперь уже слишком поздно думать об этом...
– Даже твоя любовь ко мне тебя не спасет! – неожиданно повысил он тон. – Демоны – это проклятие. А любить свое проклятие – невозможно.
– Значит, ты слишком плохо меня знаешь, если так думаешь. Нет в этом мире ничего, что бы заставило меня жалеть о том, что я заключила с тобой контракт. И если бы я могла доказать это...
– Хорошо. Значит считаешь, что я ошибаюсь? Ладно, мы это проверим. Возле лестницы стоит большая коробка. Если все, что находится в ней, ты разобьешь с ненавистью – я признаю свою ошибку. Если сможешь сделать это с настоящей яростью – мы выполним этот грех. Так что? В коробке той находится то, что ты сегодня подожгла. Итак...
– Не смей сомневаться во мне... – только прошептала я.
Меня переполняла какая-то дикая злость. Слышать о его сомнениях было очень больно. Я никогда не считала себя слабой, и сейчас докажу это! Доскажу, что даже проклятие может быть связано с любовью! И мне все равно, что будет в этой коробке!
Развернувшись, быстрым шагом пошла к лестнице. Там действительно увидела небольшую коробку. Схватив ее в руки, услышала звон. Уже размахнулась, чтобы бросить ее, но неожиданно меня остановил Ян.
– Нет. Ты сначала открой ее. Вот тогда и увидим, хватит ли тебе силы...
Я грозно фыркнула и, придерживая коробку, раскрыла ее. А вот тогда меня будто током ударило. Я смотрела на это, и не верила своим глазам. Готова была увидеть что угодно, но только не это...
Лекарства. Большое количество стеклянных ампул, в которых виднелось несколько капель бесцветной жидкости.
– Я не буду говорить тебе, против каких болезней используют это лекарство, – раздался напротив меня голос. – Просто скажу, что одна ампула продлевает жизнь смертельно больного человека на неделю. Если не принимать их – смерть наступает через пару часов.
«Склад... Я сожгла целый склад...»
– Они вызывают зависимость. Пару капель этой жидкости стоят бешеных денег. Больница, которая закупила их, потратила на это все свои сбережения. А ты уничтожила все запасы за пару часов. От этих препаратов зависят миллионы жизней. Вот, например, те, которые ты держишь в своих руках, могут спасти и дать надежду на жизнь более ста... детям. Да, их было закуплено именно для детей.
Мои руки затряслись, а во рту пересохло. Я будто не в этой реальности оказалась. Перед глазами всплыл экран телевизора, где так часто показывали в репортажах новостей детей, больных неизлечимыми болезнями. И вот в моих руках было спасение для них. Не длительное, конечно, но такое, что облегчит боль.
– И как, будущая демонесса? Хватает тебе силы воли для того, чтобы разбить надежду миллионов тяжелобольных? Сможешь ли ты ради себя самой сделать это? И чувствуешь ли ту ненависть ко мне, о которой я говорил? Но главное, сможешь ли ты с ненавистью и жадностью сделать это, Надя?
А я стояла и смотрела на маленькие стеклянные ампулы, понимая, что выхода нет.
– Мне все равно гореть в Аду...
– Конечно...
– И только мне расплачиваться потом за тот ужасный день, когда в голову пришла идея вызвать демона.
Его глаза загорелись огнем. Янелиабар не испытывал никакой жалости, ведь именно демоны были виновниками всех болезней. А поскольку я скоро стану одной из них...
Размахнувшись, со всей своей возможной ненавистью бросила эту коробку. Дети не были виновны, и я это понимала. Свою ненависть я пробудила тем, что упомянула не больных, а вполне здоровых идиотов, которые так необдуманно шли на крайности. Вспомнила наркоманов, алкоголиков, убийц, маньяков и... себя.
Коробка тотчас промокла, а ковер намочили новые потоки этой бесцветной жидкости. Сделав шаг назад, почувствовала под ногами хруст стекла.
– Надя, – позвал меня демон.
А я стояла и смотрела на то, как на плитке образуется лужа, в которой вижу свое отражение. Отражение, что медленно становится уродливым и для меня самой.
– Надя.
– Что ты заставишь меня сделать в последнем грехе? – спросила я хриплым тоном, не поднимая головы.
Воцарилась тишина, которую впоследствии нарушила одна единственная реплика:
– Убить человека.
Часть 19. Грех седьмой – Гнев
Вы никогда не замечали, как легко становится на душе, когда идет дождь?
Когда вы сидите на подоконнике в вечернее время и подводите глаза для того, чтобы снова взглянуть на вспышку молнии. Начинается дождь, и чем больнее вам, тем более сильный ливень вы хотите.
Когда первые капли ударяют в окно, и вы снова опускаете взгляд, видя, как простые люди начинают бежать от него подальше, прятаться. А ветер гонит эту воду, и потом все утопает в кромешном тумане, заливая все вокруг. Дороги больше похожи на реки, а люди – на рыб. И кажется вам, что это начинается Великий Потоп.
И дождь этот не перестает весь день. Вот уже ночь, и вы ложитесь спать, а капли снова и снова пытаются ворваться в вашу комнату. И эта погода будто поддерживает вас, показывает ваше душевное состояние.
К чему я это веду? Для чего описываю? А просто потому, чтобы показать вам, насколько сильно я плакала. Ни одна слеза не скатилась по щеке, а плакала я в душе точно так же, как и лил этот осенний дождь.
И всю ночь вспоминала свое прошлое, такое счастливое прошлое. Вспоминала ту проклятую ночь, когда вышла из квартиры и уже одной туда не вернулась.
Жалела ли я о содеянном? Знаете – я заслужила это, а вот он... нет...
Когда наконец заснула, даже во сне мне представлялось это фото. А на самом деле оно лежало около окна, где я сидела и осматривала дождь. На этой фотографии было изображено два человека. Женщина имела длинные каштановые волосы и зеленые глаза. Она искренне улыбалась. А мальчик был чем-то похож на ангела. Такой же зеленоглазый и улыбающийся, со светлыми волосами.
Мать и ее маленький сын.
Люди, которые должны умереть от моей руки.
***
Ото сна меня пробудили чьи-то шаги рядом. Я открыла глаза и, медленно поднявшись с постели, увидела, как по нашей спальне ходит Ян. Демон часто взмахивал длинным хвостом, и кроме этого на голове виднелись черные рога. По длинным волосам ручьями стекала вода.
Когда он почувствовал, что я проснулась, то медленно перевел на меня свои голубые глаза.
– Этой ночью, – тихо сказал он.
– Ясно.
Значит самый сложный грех я должна совершить именно этой ночью.
– Сегодня они оба приезжают с отдыха, чтобы подготовить ребенка к школе. Будут в тоннеле метро в одиннадцать часов. Я отведу женщину, а ты возьмешься за мальчика.
– Может, лучше наоборот? Мне так легче будет...
– Нет. Я не ел уже неделю.
«Что там было тогда в том Аду, если он стал таким черствым и жестоким после возвращения? Ведь Янелиабар не поднялся по рангу, а все равно теперь не похож на себя прежнего. Жестокое чудовище, что гонится только за собственным удовольствием, и будто совсем не обращает внимание на то, что в этот день я должна убить восьмилетнего ребенка!»
Наверное, он слышал мои мысли, но так ничего и не сказал. Опять осмотрел меня ледяным взглядом и, подойдя, положил что-то на кровать. Напротив себя увидела оружие, и сердце мое сжалось.
– В этом пистолете только одна пуля. Тебе больше и не нужно. Жертва все равно не сможет убежать, ведь я самостоятельно заманю их куда нужно, а потом отведу женщину. Я повторяю еще раз: чтобы завершить прохождение грехов, ты должна убить его. Для подтверждения проверишь пульс и дыхание. Он должен быть мертв. Ты не промахнешься, ему просто некуда будет бежать. А потом вернешься на станцию. Там мы с тобой отправимся выполнять ритуал извлечения души и уничтожения тела.
– А потом ты вытащишь мою мертвую душу и поведешь меня в Ад...
– Да. Главное – действуй по плану. У детей ужасно упрямые ангелы-хранители.
Я громко вздохнула и дрожащими пальцами взяла пистолет, а затем отложила его на тумбочку. Повернув голову, снова взглянула в окно.
– Дождь, – прошептала едва слышно.
– Да, но грехам и ритуалу он не помешает, – послышался голос рядом.
Жалела ли я о содеянном? Знаете – я заслужила это, а вот он... нет...
***
Напротив меня промчалась машина, и я резко отпрянула, чтобы вода из лужи не намочила штаны. Именно тогда раскрыла черный зонтик и оглянулась.
Стояла в центре столицы, совсем недалеко от метро. Здесь мне приказали находиться определенное время, пока сам демон был на разведке. Стоя у дороги, я вспоминала то, как выходила из дома. Вспоминала, накормила ли Ваську молоком и бросила ли Афродите кусок сырого мяса.
Почему-то в этот день ходила, как в тумане, и поэтому, сделав что-то, резко об этом забывала.
Была одета в теплую куртку голубого цвета, синие джинсы и белые кроссовки. Стояла под дождем и совсем не обращала уже на него внимания, пальцами касаясь в кармане пистолета. И никто из прохожих не знал, что ждет меня дальше.
Я почувствовала, как в мыслях прозвучал его голос, который позвал меня спуститься в метро. Я медленно сдвинулась с места и по лужам пошла к лестнице.
Здесь, внизу, было столько людей, что я едва смогла пробраться. Скоро нашла свободную скамейку и села, сложив зонтик. Тогда снова перестала замечать всех. Богачи, бомжи – какая разница? Мне стоит начать забывать людей, ведь скоро я уйду из своего мира.
Хм, не такой короткой я представляла свою жизнь. Если бы кто-то пару лет назад сказал мне, что все закончится именно так – я бы ни за что не поверила.
Проснулась из транса я только тогда, когда напротив меня оказался пес. Простой такой пес, мокрый и грязный, бродячий. Он сел и внимательно начал осматривать меня странными желтыми глазами. И столько всего было в этих глазах, что я медленно поднялась и подошла к первому маленькому магазину. Там вытащила все свои деньги и, сунув их продавцу, попросила дать мне на них колбасы. Сумма там была не маленькая, и, в последствии, мне дали два пакета этого добра.
Деньги мне все равно больше не пригодятся, поэтому, лучше сделаю перед своим концом хоть что-то хорошее.
Несмотря на дикие взгляды бродяг, которые пялились на меня, я снова села на скамейку и раскрыла пакет. А пес все еще сидел, глядя на меня умными глазами. Я вытащила первый кусок и дала ему. Он понюхал все и быстро проглотил. Потом я дала ему еще и еще.
Люди начали смотреть на меня и перешептываться, а какая-то женщина заявила:
– Ты смотри какой хорошей колбасой эту дворнягу кормит. Лучше бы тем бедным старикам дала, которые от холода мерзнут.
– Это люди имеют руки и голову на плечах, – резко и громко ответила я. – И могут работать, а не вздыхать здесь. А пес этот одинокий и голодный, и даже если бы хотел что-то сделать – был бы изгнан. Ешь.
И я снова дала ему кусочек, который он проглотил с радостью.
Я помнила слова Яна: «Гнев может проявляться не только в чувствах, но и в действиях. В основном люди ненавидят только людей, и иногда совершенно незнакомых. Гнев похож на огонь, и способен быстро загореться и медленно затухнуть. Но обида остается навсегда. Возможно, ты не сможешь возненавидеть тех, кого будешь убивать. Но ты можешь гореть ненавистью к людям, которые не имеют к тебе никакого отношения».
Именно так и было сейчас. Зачем мне все эти люди? Зачем тратить на них эти деньги? Неужели не лучше накормить всех этих котят и щенков, незапятнанных никаким грехом?
Кажется, я готова к убийству. Я уже хочу покончить с этим всем и обрести покой.
***
Когда на главных часах пробило одиннадцать, рядом возле меня на скамейку сел мужчина. По странному и ужасно приятному запаху я сразу узнала в нем Яна, даже не поднимая головы.
– Готова?
– Готова.
Людей вокруг стало значительно меньше. Мы сидели на скамейке у самой лестницы, поэтому хорошо видели, что люди сюда больше не спускаются.
– Твоя работа?
– Да. Отправил всех мысленно на соседнюю станцию. Кроме нас четверых здесь не будет никого.
– Ужасная смерть – вот что я могу сказать. Мне жаль этих людей до глубины души.
– Я вижу, что тебе жаль их. Но одновременно ты готова нажать на курок.
– Покончим с этим.
Он закрыл глаза. Мы провели в полной тишине около десяти минут. Все это время я смотрела на фотографию, на которой мать обнимала своего сына. «Зато вы в Раю будете».
– Мама! А правда, что дождь – это слезы ангелов?
– Наверное, сынок. Пойдем скорее, а то бабушка уже заждалась.
Глубоко вздохнув, я схватила края фотографии и быстро разодрала ее на куски.
– Вот сейчас мы придем домой и я испеку твой любимый торт!
– Ура! Папа будет очень рад!
Ян медленно открыл глаза и сузил их. Они засияли мертвенным синим туманом, который начал подниматься в воздух. Именно тогда лампа над нами замигала.
А сколько раз вы проходили около своей смерти, даже не подозревая, что это – она?
– Ой!
– Осторожнее, сынок, ступеньки очень скользкие!
Я подняла голову и косо посмотрела на них сквозь пряди волос. Они. Именно они смотрели на меня с той фотографии.
Мать звали Полиной, а сына – Михаилом. Сейчас они спускались в метро по лестнице. Высокая шатенка в черном плаще держала в правой руке закрытый красный зонтик, а зеленоглазый мальчик крепко держал ее за ладонь левой руки, одетый в яркую зеленую куртку и серые брюки.
Когда они спустились с лестницы, мать бросила в нашу сторону быстрый взгляд. Мне тогда в один миг захотелось крикнуть им одно единственное слово: «Бегите!» Но я сдержалась. Поэтому они прошли мимо и быстро побежали к первой скамейке.
– Вот сейчас мы подождем нужного поезда и скоро будем дома!
Именно тогда Ян встал и пошел в их сторону. Я пошла за ним, но это было только началом.
Я почти не помню, как мы дождались поезда и сели в него. Знаю только, что тогда было очень много людей в салоне. Наши жертвы стояли совсем недалеко.
– Стой здесь и не уходи, – шепнул мне демон. – Я их разделю сейчас. Мать выйдет на этой станции, а сын – на следующей. Пойдешь за ним. Там все и сделаешь.
А я до последнего не верила, что он так спокойно говорит о том, как мне придется убивать.
Когда пришло время, Янелиабар отошел от меня и стал поближе к ним. А я стояла на своем месте и только следила за его действиями. Страх у меня исчез. Теперь осталось лишь немое хладнокровие.
– Пойдем, – донесся до меня голос матери.
Именно тогда дверь открылась и она начала выходить первая. А демон начал действовать. Он будто влиял на всех людей в салоне, потому что никто из них не сказал ни слова, когда Ян легко задел когтем капюшон Михаила. И одним пальцем он сдержал его так, что мальчик отпустил навсегда ладонь матери, а двери перед его носом закрылись. В окне я увидела лишь испуганное лицо будущего мертвеца с красным зонтиком. Когда развернула голову к мальчику, Яна уже не было. «А теперь точно началось. Больше ее никто не увидит живой».
Мальчик, казалось, также был в трансе. Он не кричал и не просил остановить поезд, чтобы пойти на поиски мамы. Просто стоял у выхода и ждал. А меня будто парализовало. И руки затряслись, поэтому я вытащила их из карманов.
На следующей станции вышел только он и я. И все. Больше здесь никого не было. В тоннелях горел тусклый свет и бежать было некуда. «Просто сделай это, Надька! Ну! Не мучай себя! Давай, пока он повернут к тебе спиной!» Но руки не слушались...
– А вы не знаете, где моя мама? – неожиданно прозвучал голос, и я только быстро наклонила голову, раскрыв рот.
Он смотрел на меня этими зелеными глазами без страха и печали. А сзади него... Пес. Опять пес. Этот мокрый и грязный пес с желтыми глазами.
– Извини... не знаю... – пробормотала я и медленно подняла взгляд на пса.
А животное смотрело на меня настолько умными глазами, что по телу прошлись мурашки. Мальчик вздохнул и развернувшись, пошел вперед. Просто вперед. Просто к собаке. Просто мимо собаки!
Призрак! Этот пес был настоящим призраком! Он был будто тень, мимо которой прошел мальчик, что даже и не заметил его. И тогда я все поняла.
Ангел. Это был его ангел-хранитель. Ангел в образе бродячего пса. Ну не может быть у простого животного такой взгляд! Эта собака будто охраняла, и было не трудно догадаться – кого. Он еще тогда пришел ко мне, показавшись людям. Этот ангел все знал.
– Извини... но я должна... – снова прошептала я и быстро пошла вперед.
Когда подошла к псу, он растаял в воздухе. А мальчик уже шел куда-то, оглядываясь в разные стороны. Я сунула руку в карман и быстро вытащила пистолет. Паника с каждым разом становилась все больше. «Просто сделай это... Просто! Сделай!»
«Эта бедная душа молодая. И нет ей пути назад. Душа этого ребенка мала и, попав на грань миров, погибнет во мраке. Не делай этого. Аминь».
– Проклятье, – прошипела я, понимая, что ангел может разговаривать со мной.
«Против воли Отца ты ушла. Против своего создателя. Словно падший ангел, сброшенный с небес на землю. Не убивай. Аминь».
И слова эти так резали меня изнутри, что я даже руку поднять не смогла. Только резко развернулась. Именно тогда за моей спиной начала исчезать белоснежная тень с крыльями.
«Сын Божий видит тебя. Сын Божий в тебе. Он не покинет никого, кто во мраке блуждает. Признайся ему. Не совершай греха. Аминь».
Но остановить меня было уже нереально. Я резко подняла руку, нацелившись.
«Проведи его в себе по всем кругам ада. Дай быть Отцу с тобой. И будет спасена душа. Не делай этого. Не убивай. Не совершай греха. Аминь!»
Маленький мальчик упал на землю и быстро начал отползать.
– Мама! Где ты?! Помоги!
А я стояла и... не могла выстрелить. И тень белая перед глазами мерцала.
Верьте в своих ангелов-хранителей. Они единственные, кто защитят вас от всего. Они единственные, кто остановят руку убийцы в роковой момент.
– Извини... – выдавила я со слезами на глазах. – Я... просто... не могу по другому...
Мальчик снова начал отползать, испуганно оглядывая меня. А мои пальцы никак не могли нажать на этот проклятый курок.
– Я... я не хочу этого... Но я должна. Просто должна. Должна убить тебя и... не могу. Это... слишком тяжело...
– Так не делайте этого, – прозвучал тихий голос напротив. Зеленые глаза смотрели на меня и со страхом, и с пониманием.
Не способна удержаться на ногах, я медленно опустилась на колени, до сих пор не отпуская пистолет.
– Это – мое проклятие, – ответила я. – Одна единственная пуля, которой я должна убить человека, чтобы выполнить то, о чем просит меня демон.
Воцарилась тишина, а затем до меня донесся веселый смех.
– Так давайте обманем его!
Я удивленно подняла голову, уставившись на детское лицо. Мальчик снова улыбнулся и закончил:
– Давайте я притворюсь мертвым!
Я фыркнула, снова вздохнув.
– Этим его не проведешь.
– Нет-нет! Я помогу тебе! Ты стреляй в меня!
– Я не хочу убивать...
– А ты выстрели так, чтобы не убить! Это же просто! Ты выстрели, и я притворюсь мертвым, как в том фильме, который я недавно видел! А ты и убьешь меня, и одновременно оставишь живым! Это будет наша маленькая тайна! Я никому не скажу!
– Выстрелить так, чтобы не убить...
Он энергично закивал головой и прижался к стене.
– Я выдержу боль! И с тобой все будет хорошо!
А я грустно улыбнулась ему. Жаль, что он не знал, что больше никогда не увидит мамы... Но с таким ангелом за спиной смерть всегда будет обходить этого мальчика стороной.
Подняв оружие, я нацелилась в его плечо. И будь что будет. Он – не погибнет.
А дальше раздался его сдержанный крик, и ребенок повалился на землю, когда прогремел выстрел. Он мгновенно потерял сознание, а я подошла и приложила ладонь к груди. Сердце билось и будет биться.
– Помоги ему, ангел. Пусть демон не придет к нему, чтобы убить. И помоги мне сдержать эту тайну в себе.
Когда я встала, вокруг еще было темно и безлюдно. И только белая тень мерцала, не позволяя моему демону-хранителю узнать правду о том, как я прошла последний грех.
Тогда я развернулась и, спрятав пистолет, ушла из этого места подальше, еще раз оглянувшись на тело поистине святого ребенка.
«А ты и убьешь меня, и одновременно оставишь живым! Это будет наша маленькая тайна! Я никому не скажу!»
