Текст книги "Любовь, граничащая с безумием (СИ)"

Автор книги: Оксана Ильина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– То есть вы хотите сказать, что девчонка ваша внебрачная дочь? – продолжал настойчиво выведывать информацию Мишель.

– Возможно, у меня, как и у многих господ есть бастарды. Что вас так удивляет молодой человек? Поговаривают, что даже у самого короля их несколько, – выдал Даррелл лелея надежду сменить тему.

Дантон задумался, устремив взор сквозь собеседника. Он и сам был прекрасно осведомлен о внебрачных детях короля. И хотел бы чтобы их действительно было несколько. Его величество славился своей любвеобильностью, и зачастую не скрывал свои связи на стороне, даже от покладистой супруги, которая подарила ему всего лишь одну дочь. Значит и Кэтрин является незаконнорожденной дочерью графа, что объясняет ее строптивый характер и гордость. Но что это дает ему? Как теперь поступить с девчонкой? Неожиданно Мишеля осенила совершенно абсурдная мысль, и от чего-то она казалась единственным правильным вариантом. Он сможет закрыть девушке рот, навсегда привязав ту к себе. И для него самого это прекрасный выход… Граф догадывался, что король желает его в мужья своей младшей сестре, и возможно согласился бы на это раньше. Но не теперь, когда знает о страшном пороке семьи. Может быть сейчас болезнь никак не проявлялась, но Мишель не был уверен в том, что этого никогда не произойдет. Поэтому мужчина не мог жениться на благородной даме, опасаясь, что страшная тайна однажды выйдет наружу. Мало того, граф не собирался плодить наследников заранее зная, что обрекает их на страшные мучения. Он вдоль и поперёк изучил родословную своей семьи, откопал все сохранившиеся записи, и из них узнал, что практически каждый потомок его рода страдал от неизвестной болезни. Это не обошло брата Мишеля и отца, и Дантон не мог быть уверенным в том, что проклятие не перекинется на его детей. Граф последний в роду, и возможно на нем династия Дантон закончиться. Он понимал этот мучительный факт и не находил себе покоя, остро чувствуя тяжесть вины за каждое принятое решение.

Что касается Кэтрин, женись на ней, Мишель бы мог урезонить короля и его сестру. Ибо вряд ли кто-то посмеет намекнуть на развод. Да и в плане детей он мог бы не беспокоиться, потому что никогда не сможет прикоснуться к этой девчонке. Да и ее мнение на этот счет его совершенно не волновало. Таким образом Дантон убьет всех зайцев сразу: закроет рот беглянке, привяжет ее к себе, отделается от сестры короля и других охотниц за мужьями, и главное получит жену, которую никогда не возжелает…

– Я так понимаю разговор закончен? – снова вернул его к реальности тонкий голос Даррелла.

– Отнюдь…

– И что же вы еще от меня хотите? – недовольно спросил мужчина.

– Чтобы вы признали Кэтрин.

– Вы в своем уме! – воскликнул граф подскочив на месте.

– Как никогда, – спокойно ответил Мишель не отрывая пристального взгляда от собеседника.

– Этому никогда не бывать! – негодовал Даррелл, разгневанный абсурдным предложением, – Да я, лучше живьем ее закопаю, чем напущу на себя такой позор!

– Позор? От чего же? Вы же сами сказали она ваша дочь, возможно единственная, насколько мне известно других наследников у вас нет, – ухмыльнувшись заявил Дантон.

– Нет, но и ублюдков мне в наследники не надо, – визжал мужчина раскрасневшись еще пуще. На секунду Мишелю даже показалось, что того сейчас хватит удар.

– А если приданое, которое вы можете получить за этих ублюдков, обеспечит вам достойную старость? – усмехнувшись поддел граф.

– Ничто на свете, не заставит меня, опуститься так низко!

– Значит плодить безродных детей вы не считаете низким? – раздраженно возразил Дантон.

– Это не ваше дело! Займитесь лучше собой, – взвизгнул Даррелл, встряхнув руками словно смахивая с них пыль.

– Не мое, – согласился он, брезгливо ухмыльнувшись, – Но все же мне вас жаль. Одинокая старость в нищете не лучшая участь для графа.

– Уж переживу без ваших сожалений. Надеюсь разговор закрыт? – глубоко вздохнув, спросил мужчина.

– Все же вы вынуждаете меня настаивать, – отрезал Мишель, машинально положив руку на рукоять кинжала.

– Боюсь ничего нового вы не услышите, не тратьте даром свое время, – ответил Даррелл на секунду залюбовавшись драгоценными, разноцветными камнями на золотой рукоятке кинжала гостя.

– Да, вы действительно тратите мое время на бессмысленные пререкания. Потому что так или иначе вам придется согласиться, – прорычал граф теряя терпение.

– И как же вы меня заставите? – нахмурился хозяин поместья.

– Допустим, я выкуплю все ваши долги, а их насколько мне известно накопилось не мало. И поверьте я не буду щепетильным кредитором, потребую закрыть все немедленно. А когда вы не найдете средств, отниму ваше родовое поместье и оставлю без штанов на улице. Не одна знатная особа не протянет вам руку помощи, уж поверьте об этом я позабочусь, – глядя прямо в глаза собеседнику Мишель угрожающе расписал ему не радужное будущее. Но сразу же решил, предложить еще альтернативный вариант:

– Либо я так же выкуплю ваши долги, и подарю их вам в качестве приданного, и плюсом ко всему, добавлю значительную сумму на безбедную старость.

– К чему такие сложности и затраты? – настороженно спросил Даррелл, – Зачем вам жениться на девке, когда вы можете легко сделать ее своей любовницей. И поверьте я нисколько не буду этому противостоять.

– А вот это не ваше дело! – гаркнул Мишель, и усмехнувшись заметил, как тот вздрогнул, – На раздумья даю вам время до рассвета. И надеюсь вы будите гостеприимным хозяином и предложите мне ночлег.

– Сейчас велю приготовить вам покои, – тихо отозвался мужчина, видимо уже раздумывая над предложением, и тут же опомнившись, добавил, – Знаете молодой человек не все здесь зависит от меня. Допустим даже если я соглашусь признать девчонку, вряд ли это спасет ее от болезни…

39 ГЛАВА

– Что это значит? – недовольно спросил Мишель, вспомнив свои предположения о том, что девчонка могла заразиться чумой.

– С самого возвращения Кэтрин находиться при смерти, и я бы не питал больших надежд на то, что она выкарабкается, – спокойно сообщил Даррелл, демонстрируя свое явное равнодушие.

– И какая же причина болезни? – настороженно поинтересовался Дантон.

– Не могу сказать точно, ею занимается одна из моих кухарок, – пожал плечами тот с безразличием.

– Я хочу увидеть ее.

– Думаю в этом нет смысла, девушка без сознания…

– Давайте я буду решать это сам, – рыкнул раздраженно граф.

– Хорошо, как пожелаете, сейчас велю дворецкому проводить вас, – тут же согласился хозяин притупив взгляд.

Немного помешкав Мишель толкнул старую дверь, которая с жутким скрипом начала медленно отворятся. Внутри граф обнаружил женщину, стоявшую на коленях и склонившуюся над низкой кроватью в окружение мигающих свечей. Она даже не обернулась на громкий звук открывшейся двери, видимо была слишком сосредоточена на больной. Сделав несколько шагов, мужчина оказался возле постели и теперь его взору было доступно бледное лицо девушки. И бледное это мало сказать. Кожа Кэтрин казалась полностью белой на фоне пожелтевших простыней окружающих ее. И лишь темные круги, затаившиеся под глазами, отличали служанку от мраморный статуи.

– Кто вы? – неожиданно спросила женщина, все же заметив присутствие Мишеля.

– Хозяин этой девушки, – поразмыслив, ответил Дантон, все еще не отрывая взор от Кэтрин.

– Я прекрасно знаю, кто является хозяином моей крестницы, и вы явно не он, – возразила служанка, подняв на него красные от усталости и возможно слез глаза.

– Это не важно, – отрезал хмуро мужчина, – Что с ней?

– Если бы я только знала, – обреченно развела руками та.

– Что говорит лекарь? Не может же болезнь быть беспричинной, – продолжал настаивать Мишель, заметив, что собеседница отвечает ему нехотя.

– Лекарь? Он сказал, что лечит тело, а не душу. А у нашей девочке словно разум и душа в огне, – промокнув тряпкой капли пота, выступившие на лице Кэтрин, сообщила кухарка, – Несколько дней бедняжка не приходит в себя, сильный жар порой отступает, но тогда девочка начинает бредить и кричать. Уж и не знаю, как облегчить ее страдания.

Мишель молчал, завороженно разглядывая рыжие тени от свечей, будто в диком танце скользящие по коже девушки. Он изучил каждый открытый миллиметр ее тела, и не обнаружив волдырей и воспалений с облегчением подумал, что это наверняка не чума. А с остальным вполне можно справиться главное знать, как лечить. И от чего-то первым на ум пришел лесник, которому уже однажды удавалось выходить девчонку. Возможно и в этот раз ему удастся справиться, раз местный лекарь не может ей помочь.

– Приготовьте ее к дороге, на рассвете мы отбываем, – скомандовал граф, заметив, как женщина вздрогнула.

– Вы в своем уме? – забыв о своем положение воскликнула женщина, – Девочка больна! Вы хотите ее совсем загубить?

– Отнюдь, загубите вы ее здесь, а я собираюсь помочь! – отрезал Мишель направляюсь к двери.

– Но…

– Я все сказал!

Граф Даррелл резко вскочил на ноги, когда в его кабинет без предупреждения ворвался гость. Растерявшись он задел рукавом бокал вина, каждой каплей которого еще миг назад мужчина неторопливо наслаждался. А теперь жидкость, что была с недавних пор ему не по карману растекалась красным пятном на белых бумагах.

– Что вам потребовалось в столь поздний час? От чего-то не спиться? – нахмурившись спросил хозяин, мысленно сетуя о загубленном вине.

– Мне нужен экипаж, – без лишних словно ответил Мишель.

– Экипаж? – удивленно повторил Даррелл, – Для чего вам экипаж? На сколько мне известно вы прибыли верхом.

– Вы прекрасно осведомлены, – усмехнулся жестко Дантон, – Мне нужен экипаж для того, чтобы доставить вашу больную дочь в нужное место.

– Вы хотите увезти Кэтрин? – насторожился мужчина, не спеша снова опускаться в кресло.

– А вы имеете что-то против? – с вызовом спросил граф.

– Нет, но девчонка больна…

– Давайте вы не будите строить из себя заботливого отца, и говорить, что печетесь о ее благополучие, – Мишель грубо остановил собеседника не позволив договорить. – Уверен, что вы возлагаете большие надежды на то, что она не выкарабкается. Но хочу огорчить вас, Кэтрин поправится и в скором времени вам все же придется признать ее.

– Я еще не дал своего согласия! – сузив глаза воскликнул Даррелл, сжав побелевшей рукой пустой бокал.

– Думаю вы уже успели заметить, что оно мне не нужно, – не церемонясь Дантон поставил графа на место, – Вы не в том положении, чтобы выбирать. Давайте не будем тратить время на пустые разговоры, я хочу отдохнуть перед дорогой. Так что с экипажем?

– У меня имеется лишь один экипаж во владение, – произнес раскрасневшийся мужчина.

– Прекрасно, велите приготовить его к рассвету, – бросил граф поспешно направившись к двери.

– Но…

– Не волнуйтесь его вернут в целости и сохранности!

Мишель так и не смог сомкнуть глаз, усталость терзала его, превращая тело в ватное, но рассвет слишком скоро заглянул в окно. Не удосужившись даже раздеться, он долго лежал глядя в темный, отсыревший потолок. Но не успели воспеть первые петухи, как граф уже был на ногах. Сполоснув лицо холодной водой, Дантон поспешил вниз, надеясь, что экипаж уже готов.

Выйдя во двор Мишель и действительно обнаружил там карету. Только состояние той не внушило ему доверия, казалась экипаж на столько рыхлый, что и не выедет за пределы поместья. Но выбирать не приходилось, и убедившись в том, что приготовления идут полным ходом он отправился за девушкой.

Кэтрин находилась все так же без сознания. Служанка с взволнованным видом торопливо хлопотала вокруг нее. Похоже женщина надела на подопечную все теплые вещи которые только нашлись в доме, и помимо того закутала ее в плотное шерстяное одеяло. Наблюдая за сборами, Дантон отметил, что лицо девушки немного порозовело, возможно от того что ей под кучей барахла было слишком душно. Но кухарка тут же развеяла его предположения:

– Пожалуйста следите за ней. Ночью у девочки снова был сильный жар, а под утро начало жутко знобить.

– Хорошо, – ответил Мишель оторвав взгляд от девушки.

– Я хотела бы отправиться с вами, но хозяин не позволил, – пожаловалась дрожащим голосом женщина, – Сердце кровью обливается от одной мысли, как она перенесет дорогу.

– Все будет хорошо, – пообещал мужчина сам полностью не веря в это.

– Сейчас придут мужики и отнесут ее в карету, – сообщила кухарка снова коснувшись лба Кэтрин.

– В этом нет необходимости, я понесу ее сам.

40 ГЛАВА

Мишель придвинулся ближе к Кэтрин и встряхнул онемевшую руку. По его требование в повозке соорудили своеобразное ложе, уложив ровные доски на противоположные сидения. Таким образом девушка могла лежать и находиться в покое. Только похоже покой в этой развалюхе им мог только снится, ибо трясло путников так, что мозги обещали превратиться в кашу. По этой причине графу приходилось постоянно придерживать голову девчонки, которая так и не приходила в сознание. Он то и дело прислушивался к ее дыханию, когда оно становилось еле ощутимым, и проверял не поднялся ли снова жар. Мишель смотрел на бледную кожу служанки, и она отчего-то теперь казалось ему немыслимо хрупкой. Но Дантон понимал, что это предположение обманчиво, ведь эта самая девица сбегала от него несколько раз и в одиночку преодолела огромное, опасное расстояние. Чем не всегда могли похвастаться даже торговцы с вооруженной охраной. Поморщившись Мишель вспомнил о том, что еще она скинула с кровати сильного парня, его брата, чем подписала себе приговор. И если бы граф не явился вовремя, остановив казнь, девушка вряд ли была бы сейчас жива. Он понимал, что Кэтрин не намерено способствовала гибели Габриэля, но все равно не мог этого забыть. Навсегда девчонка останется для него связанной со смертью брата. И она должна понести за это наказание… Или возможно уже понесла?

Дантон не чувствовал к Кэтрин жалости. Он смотрел на ее потрескавшиеся губы, слышал, как на сильных кочках она издает тихие стоны, и вздрагивает корчась от боли. И не испытывал ни капли сострадания. Возможно если бы отныне девушка не была связана с его планами, Мишель не раздумывая прикатил бы ее мучения. Но теперь она должна стать для него избавлением, своего рода щитом от навязчивых невест. Да, конечно он мог бы продолжать избегать двор, и уклончиво отвечать на письма короля. Но недолог час, когда его величество посчитает такое отношение пренебрежением, и возможно тогда двор будет для Мишеля навсегда закрыт. Дантон конечно смог бы это пережить, без каких либо потерь. Но все же он надеялся на то, что однажды мирному договору придет конец, и король снова призовет его на службу. А на что еще ему оставалось надеяться? Когда-то пускаясь галопом в бой, Мишель представлял, как однажды война закончится, они разобьют врагов, и тогда вернувшись домой он наконец выполнит свое предназначение. Обзаведется семьей, продолжив свой род, как и требует от него положение. Граф был так наивен, что смел мечтать о том, что однажды научит своего сына всему, что знает сам. Представлял, как будет сражаться с ребенком на деревянных мечах. Но этому не суждено сбыться и теперь у него осталось лишь одно предназначение – война. Он прекрасно знал, что мир не продлиться слишком долго, весь этот договор лишь ширма для врага, которому необходимо было время, чтобы набраться сил. Скоро они ударят снова. И король вряд ли призовет Дантона, если затаит на него обиду. А уж о том насколько обидчив монарх было известно всем придворным. И если уж тот посчитает, что его величественной персоной пренебрегают, Мишеля не спасут от изгнания, даже средства, которые он вкладывает в содержание армии. По этой причине Дантон не мог отказать королю прямо, для любого мужчины в стране огромная честь породниться с королевской семьей. И Мишель не был исключением, отказ нанесет глубокое оскорбление его светлости. И граф не сможет внятно объяснить причину этого, тем самым навсегда себя отдалив. Да, и предстоящую женитьбу его величество вряд ли одобрит, но здесь мужчина всегда сможет сослаться на любовь. И кто, как не король, воспевающий баллады этому волшебному, по его мнению чувству, сможет понять своего верного капитана.

Граф продумал практически все, но для осуществления его планов девчонка непременно должна очнуться. Он знал, что она вряд ли добровольно согласиться стать его женой, и спрашивать ее согласия не собирался. У Кэтрин нет выбора, девчонка и так полностью принадлежит ему. И ни один человек на земле не сможет этого изменить, даже на тот свет он не отпустит ее без своего на то согласия.

Погрузившись глубоко в раздумья, Дантон даже не заметил, как сильно дрожит девушка. Ее тело буквально выгибалось, корчась на импровизированной постели. Оторопев, мужчина уставился на спутницу, недоумевая, что необходимо сначала предпринять. Опустив ладонь на мокрый лоб, Мишель почувствовал, как сильно ее кожа пылает. Снова начался жар. Быстро отыскав кувшин с водой, которую им в дорогу приготовила кухарка, он выплеснул содержимое на ткань и обтер лицо девушки. Кэтрин прерывисто застонала, а после истошно закричал, тем самым вогнав мужчину в ступор. Дантон прижимал холодную тряпку ко лбу девушки, глядя, как ее трясущиеся руки пытаются содрать одежду. Она извивалась словно в судорогах, казалась вещи одетые на нее раскалены и обжигают тело девушки, тем самым причиняя ей страшную боль. И действительно, когда Мишелю с немалым трудом удалось, поймать ее трясущиеся руки, он услышал, как со стоном она прошептала:

– Пустите, мне горячо…

Слезы быстрыми ручьями катились по ее щекам, а дыхание то замедлялось, то учащалось. Она задыхалась, всхлипывая и пытаясь вырваться, на миг падая без сил, и возобновляя попытки освободиться снова.

– Кэтрин все хорошо, ты в безопасности, – произнес Мишель, пытаясь, привести ее в чувства. На секунду девушка широко распахнула глаза, но ее взор был направлен сквозь мужчину. И в блестящих зрачках он ясно уловил отражение дикого ужаса. Похоже и вправду, разум Кэтрин терзают кошмары, она словно застряла в их плену.

В следующий момент, когда девушку снова начало трясти, Дантон вместе с одеялом сгреб ее в охапку и притянув к себе на колени, с силой сжал в объятиях. Сначала дрожь ее тела вибрациями передавалось ему, но вскоре словно почувствовав его силу девушка немного успокоилась. А когда рука мужчины, поглаживая, опустилась на ее влажные волосы и вовсе затихла.

41 ГЛАВА

Мишель откинувшись на жесткую, обшарпанную спинку сидения вытянул длинные ноги внимательно посматривая на притихшую Кэтрин. Ее спокойный вид и еле уловимое дыхание не вселяло спокойствия. Порою графу казалось, что девушка отправилась в мир иной. Тогда резко опустившись к ней, он сжимал хрупкие плечи, и с облегчением слышал, как она издает тихий стон. В неудобной, ветхой повозке дорога походила на пытку, и не раз Дантон порывался оседлать своего коня, который послушно трусил рядом с каретой. Но оставить больную девушку без присмотра так и не решился.

Ближе к рассвету извозчик сообщил, что они приближаются к лесу, и выглянув в окно Мишель увидел знакомые просторы залитые рыжими отблесками восходящего солнца. В этом зрелище было что-то родное, мимолетные воспоминания сразу же проникли в голову мужчины. Когда-то еще детьми, они с братом изучали эти места верхом на лошадях, вопреки запретам бабушки. Стоило объехать лес и взору открылись бы острые своды замка. Но так близко граф не намерен был приближаться, все, что ему необходимо, это отыскать хижину лесника, и вылечить девчонку. От части мужчина помнил тот путь по которому не так давно набрел на скрытую поляну. Но на повозке продолжить дорогу было невозможным. Тогда переместившись на своего коня, Мишель принял из рук кучера обмякшее тело Кэтрин, и устроив ее как можно удобнее в седле перед собой тронулся с места.

Быстро лес встретивший их размашистыми просторами, сомкнулся непроходимой чащей и с каждым шагом пробираться вперед становилось все сложней. В итоге графу пришлось спуститься с коня и привязав недовольно фыркающие животное к одному из деревьев, отправиться дальше пешком. Девушка укутанная в шерстяное одеяло мирно покоилась у него на руках, лишь изредка он чувствовал, как ее тело напрягается, и немного подрагивает. Ноша не казалась ему тяжелой, на войне не раз Дантону приходилось на себе вытаскивать раненых соратников с поля боя. А девица по сравнению с теми была пушинкой. Доставляло неудобство лишь то, что он не мог защититься от веток, то и дело безжалостно хлеставших его по лицу. И концу тропы, когда путнику наконец удалось пробраться к поляне, его бровь пересекал глубокий, кровоточащий рубец, а щеки поросший щетиной украшали ссадины. Одинокая, неприметная избушка стоявшая посередине пустой поляны казалась безлюдной, даже не было видно дыма исходящего из трубы. Подойдя к двери Мишель несколько раз постучал, но ответом ему была лишь тишина переплетающаяся с ритмичным поскрипыванием деревьев. Окончательно убедившись в том, что дома никого нет, граф по-хозяйски толкнул дверь, которая тут же поддалась печально засвистев. В избе царил холод и темнота, похоже хозяин отсутствовал уже несколько дней. Выгрузив свою ношу на заправленную постель, Дантон поспешил развести огонь в печи, закинув в нее несколько поленьев, которые обнаружил неподалёку. Сухие дрова тут же заискрились мелодично похрустывая под напором пламени и по комнате заплясали разноцветные огоньки.

Мимолетно взглянув на девушку, Мишель заметил, что ее лицо снова пепельно белое даже в ярком, рыжем свете исходящем из печи. А кожа словно сверкала покрывшись мелкими бусинами пота. Подойдя к больной мужчина коснулся ее руки, и тут же напрягся, почувствовав как она дрожит. Снова возвращался жар, похоже дорога окончательно вымотала Кэтрин. Закутав ее полетное в одеяло, Дантон отправится на поиски воды, заодно решив посмотреть нет ли хозяина хижины поблизости. Последнего он так и не обнаружил, но зато нашел ведро с холодной, кристально чистой водой, которую тут же плеснул в лохань, и оторвав клочок ткани от покрывала принялся протирать лоб девицы. Похоже его решение привезти служанку сюда было опрометчивым. Он рассчитывал, что старик снова сможет ее выходить, и ни в коем разе не ожидал остаться наедине с больной. Мишель знал, как ухаживать за ранеными, легко мог прижечь дыру от стрелы, или же не морщась зашить порез от меча. Но совершенно не имел понятия, как избавиться от болезни причина которой ему не известна. Сколько бы он не обтирал мокрое лицо девушки, она лишь сильнее начинала дрожать, скоро пот крупным градом покатился по ее коже. Отшвырнув тяжелое одеяло, мужчина обнаружил, что под ним платье служанки полностью мокрое. Не долго думая Мишель избавил Кэтрин от одежды, и оставшись в одной тонкой сорочке девушка еще сильнее задрожала, хотя и по комнате уже ощутимо расплылось тепло от огня. Немного помешкав, граф скинул с себя верхнюю одежду и избавившись от рубахи обнажил торс, после чего скользнул к девушке в постель. Он помнил, как на войне солдаты льнули друг к другу пытаясь согреться холодными ночами, и из того знал, что ничто не греет лучше человеческого тела. Натянув сверху тяжелое одеяло, мужчина прижал дрожащую девушку к себе, и сразу же обнаженной кожей ощутил жар ее мокрого тела. Моментально организм Мишеля отреагировал на это соприкосновения, и недовольно поморщившись, тот мысленно выругался. И хотел было отстраниться, как с досадой заметил, что служанка наконец затихла и перестала трястись. Дантон недоумевал для чего такая поза была большей пыткой, для разума ли, корившего хозяина за слабость, либо же для плоти истосковавшейся по ласке. Но одно мужчина знал наверняка, он лучше умрет чем прикоснется к этой девице, ибо даже за этот предательский порыв собственного тела, ненавидел себя еще больше. Мишель пытался думать о чем-то отстраненном, пуская мысли далеко-далеко, вспоминал страшные моменты на поле боя, все то, что вызывало в нем отчуждение. Но казалось теперь даже его ноздри сговорились против него самого, потому что они отчетливо улавливали женский аромат пропитанный запахам трав. Попытавшись снова отстраниться граф почувствовал, как девушка напряглась, но тут же обмякла полностью навалившись на него. В мгновение все мышцы в теле мужчины свело узлом, зарычав он сжал зубы, остро ощутив, как упругая женская грудь прижалась к его ребрам. Ее кожа сквозь тонкую ткань сорочки словно раскаленные угли жгла торс Мишель. Больше всего на свете в этот миг он желал оттолкнуть ненавистную девчонку… Даже больше, собственноручно придушить за то, что заставила почувствовать это предательски омерзительно возбуждение. И чем дольше Дантон лежал неподвижно, тем сильнее в нем нарастала ярость, и откуда-то из глубин подсознания выскользнуло неистовое желание причинить служанке боль. За что? Он не мог ответить однозначно, хотя бы за то, что плотью возжелал виновную в смерти своего же брата…

42 ГЛАВА

Мишель наполнил легкие свежим, морозным воздухом и тут же с шумом выдохнул. Широкая, обнаженная грудь мужчины то и дело тяжело вздымалась, а взгляд был устремлен высоко вверх. Там сквозь вечно зеленые макушки деревьев пробивались пушистые хлопья первого снега, и медленно кружась, опускались к земле. В золотистом свете луны зрелище казалось завораживающе волшебным, только разум графа был взволнован другим. Тяжело дыша, он пытался отогнать наваждения, все дальше и дальше ступая босыми ногами от хижины. Снежинки словно играючи касались его кожи и моментально таяли, оставляя после себя влажный след.

Дантон не обращал никакого внимания на мороз настырно пощипывающий кожу, наоборот его тело пылало, и он жаждал его остудить.

Мишель оставил девушку, как только ее дыхание восстановилось, и выскочил на улицу словно ошпаренный. Но даже ночная прохлада царившая в лесу не приносила мужчине успокоения. Он все еще чувствовал на своей коже тепло от тела Кэтрин, и ноздри до сих пор щекотал ее запах… Едкий запах трав, который не мог вытеснить даже аромат хвои.

Еще несколько тяжелых шагов прочь от хижины, и разрывающие желание оседлать коня и как можно скорее умчаться в даль. Оставить позади сумасшедшую идею женитьбы и проклятую девчонку. И пусть даже если она сгинет одна в этом Богом забытом лесу. Кому от этого будет хуже? Вряд ли ему? И действительно Дантон колебался, мысль бросить служанку была невыносима велика, но и непонятные сомнения бередили разум. Ему вовсе не понравились чувства которое девица пробудила в нем. И дело было не только в плотском желание, а в злости которая словно вырвалась из глубин его души. На какой-то миг граф забылся и потерял контроль, и видит Бог каких нечеловеческих усилий ему стоило не шевелясь лежать рядом с ней, в то время когда кисти до посинения сжались в кулаки. Такое ощущение для мужчины было ново, и сколько бы не думал, он не мог найти ему объяснение. А теперь, когда мозг немного просветлел, отрезвленный морозным воздухом, Мишель ужаснувшись, вспомнил про семейное проклятие. Не это ли его проявления? Не от того ли неконтролируемая ярость?

Остановившись посреди поляны, он снова устремил растерянный взор ввысь. Последнее предположение словно удар молотом по голове, вывело графа из равновесия. За последние время он свыкся с мыслью о том, что где-то внутри него может прятаться неконтролируемое безумия, погубившее брата. Но встретиться с этим лицом к лицу он был не готов. И снова эта дрянная девчонка. Именно из-за нее в нем появилась эта незнакомая прежде ярость. Возможно она и есть его проклятие… В таком случае он обязательно станет проклятьем для нее…

– Не боишься ли простудиться сын мой? – словно извне в затуманенное сознание Мишеля проник знакомый, старческий голос.

– Этого я боюсь меньше всего, – не спеша обернувшись, ответил Дантон.

– А я то думаю, кто же там облюбовал мою хижину, – произнес лесник облокотив деревянный посох о стену, – Не ожидал увидеть тебя снова. Не беда ли какая привела ко мне?

– Можно и так сказать, старик, – произнес Мишель вздернув плечами, словно только теперь заметив мороз царившей вокруг, – Кэтрин, она снова больна и нуждается в твоей помощи.

– Кэтрин? – повторил старик нахмурив седые брови, – И что за болезнь такая? С которой не смогли справиться ваши лекари.

– Если бы я знал, тогда бы не был здесь, – бросил граф, поспешно направившись к хижине.

– Я осмотрю ее, – настороженно произнес старик с подозрением поглядывая на гостя, – А ты поведай, что знаешь?

– Да ничего я не знаю, – нехотя отозвался Дантон. – Лекарь сказал, что физически признаков болезни нет, и он не знает что за недуг ее терзает, считает будто бы разум девушки не может справиться с чем-то ужасным.

– Да, на долю девочки выпало немало, – тяжело вздохнув заявил лесник, снова укоризненно взглянув на графа, – Не мудрено, что силы покинули ее.

Мишель не ответил, хотя и уловил намек брошенный стариком. Ему не было дело до того, что на этот счет думает лесник, да и своей вины перед девчонкой не чувствовал, она сама виновата во всех бедах. Будь служанка более покладистой, то не посмела бы бежать, и уже давно стала бы супругой управляющего. Но нет она посмела воспротивиться, осмелилась пойти против слова хозяина, и вот теперь пожинает плоды.

Следом за стариком Дантон вошел в хижину, и против воли его взгляд сразу же устремился к девушке. Ее лицо оставалось таким же бледным, а влажные слипшиеся волосы разметались по подушке словно золотой ореол. Похоже в его отсвете у служанки снова начался жар, и ее состояние значительно ухудшилось.

– Ее постоянно лихорадит, и еще порою она кричит что-то неразборчивое, – сообщил Мишель старику не отрывая глаз от девушки.

– Сейчас посмотрим, – тихо ответил лесник, и сполоснув руки направился к Кэтрин.

После долгого и внимательного изучения больной, старик обратился к графу с взволнованным лицом:

– Мне приходилось лечить тело не раз, но разум и душа вряд ли поддаются лечению. Мне не известны травы и снадобья способные исцелить мозг и выгнать из мыслей все плохое. Но я сделаю все, что в моих силах, для того, чтобы помочь бедной девушки, и вряд ли это будет быстро.

– Делайте то, что считаете нужным, – отозвался Мишель внимательно рассматривая пламя в печи, еще недавно ему казалось, что внутри свирепствует такой же уничтожающий пожар способный выжечь все органы.

– Тебе нет необходимости оставаться здесь сын мой, – произнес старик раскладывая на столе пучки с разнообразными травами, – Возвращайся в замок и приходи через несколько дней.

Окинув лесника хмурым взглядом Дантон задумался. И спустя мгновения пришел к выводу, что и вправду здесь ему делать нечего. В лечение толку от него будет мало, да и служанка в таком состоянии вряд ли сможет сбежать. Да и рядом с ней находиться Мишелю совершенно не хотелось, ибо тогда в нем затевали борьбу два желания: придушить девчонку, либо отослать с глаз долой. И какое одержит верх он не знал, в любом случае оба варианта угрожали разрушать все его планы.