Текст книги "Но я люблю..."

Автор книги: Одри Хэсли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

8

Процедура прямого переливания крови прошла как нельзя лучше. Кен перенес ее хорошо, а Луси почти ничего не почувствовала. К следующему утру у нее осталось лишь легкое головокружение, но во время завтрака она забыла и о нем. Врачи, оценив состояние Кена, единодушно пришли к заключению, что его шансы на окончательное выздоровление значительно повысились. Причем особую роль в этом сыграл именно тот факт, что Луси оказалась для мальчика идеальным донором. Доктора в один голос твердили, что Кену необычайно повезло в том, что Луси вообще существует на свете, иначе ему пришлось бы лечиться еще очень долго. Даже будь у малыша брат или сестра, их кровь могла и не подойти.

Луси попросила у администрации больницы позволения дать интервью представителям прессы, которые поместили бы на страницах своих изданий рассказ об уникальном случае Кена. Она надеялась, что, узнав эту историю, многие тоже захотят стать донорами и повторить ее собственный опыт.

Разумеется, прежде всего Луси заручилась разрешением Маккинли. Тот поначалу сильно сомневался в целесообразности ее затеи, но потом согласился, выдвинув единственное условие – фотографии его племянника не должны попасть в газеты. На том и порешили. Луси дала интервью, и на следующий день ее рассказ появился на страницах многих печатных изданий.

Однако на этом дело не кончилось. В тот день, когда Патрик забрал Луси из больницы, у крыльца его дома их встретила кучка репортеров. Тогда-то и проявились скрытые качества характера Патрика Маккинли, а именно: решительность, властность и непреклонность.

Роберт непременно пожурил бы своего молодого хозяина за некоторые выражения, употребленные им в разговоре с репортерами, но Луси была на стороне Патрика. Она тоже считала, что никто не имеет права вмешиваться в личную жизнь людей, даже если те сами приглашали журналистов. К тому же Луси дала согласие только на одно-единственное интервью. Про себя она решила, что, если репортеры возьмут ее в осаду, она немедленно улетит домой.

Об этом она и сообщила Маккинли, когда тот увел ее внутрь особняка, подальше от вспышек фотоаппаратов назойливых папарацци.

– Никуда ты не улетишь! – возразил Патрик, сердито блеснув глазами.

Глядя на него, Луси подумала, что гнев странным образом делает его еще более красивым и желанным. Кроме того, Патрику очень шел светло-серый костюм, который был на нем сегодня, а также белоснежная шелковая рубашка и галстук под цвет глаз. Луси долго не могла отвести взгляд от него, как было всякий раз, когда они встречались. Тот тоже смотрел на нее во все глаза, словно никак не мог насмотреться. Небольшая разлука, продолжавшаяся все то время, пока она была в больнице, как будто еще больше усилила их взаимное влечение. Сейчас Луси уже не могла сказать, как долго она сумеет удержаться от того, чтобы не броситься ему в объятия.

Патрик, похоже, переживал нечто подобное. Во время визитов в больницу он старался не подходить к Луси слишком близко, особенно если она была в ночной сорочке. Они старались не соприкасаться, не целовались, когда прощались, только молча смотрели друг на друга. К сожалению, во время небольшого инцидента с представителями прессы, когда Патрик вел Луси сквозь кучку столпившихся у входа в дом репортеров, он обнял ее за талию. Этот почти машинальный жест одинаково сильно подействовал и на Луси, и на Патрика.

– Ты останешься здесь до конца недели, – заявил он тоном, не терпящим возражений. – И непременно посетишь со мной театр!

– Нет, ничего не получится, – покачала головой Луси.

Она старалась говорить твердо, но ее сердце ускоренно стучало в груди от волнения.

Во время этого разговора они с Патриком стояли друг против друга в холле у подножия лестницы.

– Если ты не согласишься пойти со мной в театр, я тебя сейчас поцелую, – пригрозил он.

Луси продолжала смотреть на него, не находя слов для ответа. Ее одновременно испугали сразу две возможности – что Патрик действительно может ее поцеловать и что он все-таки не сделает этого. В ее воображении тут же начала вырисовываться картина этого поцелуя. Судя по угрожающим ноткам в голосе Маккинли, его намерения были вполне серьезными, а в его действиях вероятнее всего не будет нежности. Предполагаемый поцелуй окажется страстным и жаждущим.

Луси не привыкла к подобным вещам, но была уверена, что все исходящее от Патрика примет с радостью. Более того, этот поцелуй доставит ей неземное блаженство.

– Лу, ты слышишь меня?

– Да, милорд, – сдавленно произнесла она, несмотря на волнение все же не отказав себе в удовольствии слегка поддеть Патрика.

Он сгреб ее за плечи и порывисто прижал к себе, напряженно глядя ей в лицо сверху вниз.

– Падди! – процедил он сквозь зубы. – Ты уже начала называть меня «Падди» и будешь продолжать в том же духе, иначе я не только поцелую тебя, но сделаю также еще кое-что!

– Падди... – едва слышно произнесла Луси дрожащим шепотом.

По лицу Маккинли пробежала судорога, словно он усилием воли заставил себя остановиться и отменить изначальное намерение прильнуть к губам той, кого он столь страстно сжимал в объятиях. Не говоря уже о том, чтобы узнать ее всю.

Луси заметила в его глазах отражение внутренней борьбы. Ей захотелось помочь ему справиться с собой, но как она могла сделать это, если их тела по-прежнему тесно соприкасались, а губы Патрика находились всего в трех дюймах от ее лица? Казалось, еще немного, и он все-таки поцелует ее, подарив тем самым райское блаженство, которого она так жаждала.

Внезапно раздавшийся на лестнице звук чьих-то шагов заставил их испуганно отпрянуть друг от друга. На лице Патрика появилось выражение школьника, застигнутого на какой-то шалости. Луси прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Все происходящее напомнило ей одну из комедий Шекспира, только она никак не могла понять, кто исполняет положительную роль, а кто – отрицательную.

– Это просто безобразие! – донесся сверху ворчливый голос старого камердинера. – Ни в какие рамки не вписывается!

На мгновение Луси подумала, что Роберт имеет в виду их с Патриком, но тот говорил о репортерах.

– Я еще раньше пытался избавиться от этих наглецов, милорд, – продолжил старик извиняющимся тоном. – Но они не обратили на меня никакого внимания. – Затем он с приветливой улыбкой повернулся к Луси. – Как вы себя чувствуете, мисс Луси? Милорд сказал мне, что больничная процедура, ради которой вы приехали, прошла хорошо.

– Врачи настроены оптимистично, – улыбнулась та в ответ. – Кении уже выглядит лучше, а я сгораю от желания выпить чашечку вашего чая.

– В таком случае я оставляю тебя с Робертом, – Маккинли значительно взглянул на нее, – а сам вернусь к Сиду. Он ждет меня, чтобы отвезти в офис. – Он секунду помедлил. – Я велю секретарше заказать нам билеты на пятницу. Что ты предпочитаешь: драму или мюзикл?

Луси не решилась спорить с Патриком в присутствии Роберта.

– Драму.

Маккинли кивнул, потом коротко попрощался и ушел. Как уже не раз бывало, Луси еще некоторое время продолжала смотреть ему вслед. Через минуту она вздохнула и перевела взгляд на камердинера. Оказалось, что тот внимательно наблюдает за ней. Выражение, сквозившее в его проницательных серых глазах, заставило ее покраснеть.

– Прошу вас, Роберт, не начинайте все сначала, – резко произнесла Луси. – Не беспокойтесь, скоро я уеду и ваш драгоценный хозяин вновь будет в безопасности.

Она решительно направилась мимо камердинера вверх по лестнице, но тот придержал ее за плечо.

– Меня волнует не только милорд, – тихо заметил он. – Мне не доставит большой радости осознание того, что молодая и приятная во всех отношениях леди страдает. Его светлость хороший человек, но, как он сам недавно сказал, он всего лишь простой смертный. А значит, мисс Луси, он не может не испытывать к вам влечения.

В эту минуту Луси недоставало только выражений сочувствия со стороны камердинера. Она могла бы справиться с неудовольствием старого слуги, но его доброта была выше ее сил. Как Луси ни сдерживалась, слезы все равно ручьями полились из ее глаз.

– Ах, Роберт! – всхлипнула она, ломая пальцы. – Дорогой мой Роберт!

С этими словами Луси припала к широкой груди камердинера. Тот, казалось, на несколько мгновений смутился, но потом медленно поднял руку и обнял Луси за плечи.

– Ну-ну, не нужно плакать, – успокоительно произнес он. – Все не так плохо, как кажется, верно?

– Нет, плохо! – возразила Луси сквозь слезы. – Я люблю его! Понимаете? Люблю!

Роберт застыл от неожиданности.

– Не говорите так, мисс Луси. Вам нужно выбросить эти мысли из головы.

– Не могу. Я только об этом и думаю.

– Этого-то я и боялся. Потому что он тоже думает только о вас, – мрачно заметил камердинер. – Но любви здесь нет и в помине, детка. Милорда обуревают лишь физические желания.

– Но подобные желания есть и у меня! – вновь всхлипнула Луси.

– Дорогая моя! – возмущенно воскликнул Роберт, мгновенно отстранив ее от себя.

Луси удивленно взглянула на него, утирая слезы. Ей непонятна была внезапная перемена в его настроении. Но потом она догадалась, что Роберт принадлежит к совершенно другой эпохе и ему претят современные нравы. Разумеется, он до сих пор считает секс чисто мужской прерогативой, и признание Луси в том, что она тоже заинтересована в интимных отношениях с Патриком, прозвучало для старого камердинера кощунственно.

– Простите, Роберт. Кажется, мои слова шокировали вас, но поверьте, что о физической любви думает не только ваш молодой хозяин. Возможно, вы будете удивлены, но сейчас многие молодые леди живо интересуются этим предметом, – невесело усмехнулась она. – Поэтому не бойтесь того, что ваш милорд поведет меня в театр или еще в какое-нибудь людное место. Гораздо опаснее будет, если мы с ним окажемся наедине здесь, в этом шикарном доме. Нас не спасет даже то, что наши спальни находятся на разных этажах, а вы выступаете в роли бдительного стража нашей нравственности.

Камердинер гордо выпрямился и окинул Луси негодующим взглядом.

– Я не собираюсь шпионить за вами!

– Что вы! Я вовсе не это имела в виду. Вы для нас словно ангел-хранитель. Не обижайтесь, Роберт. Я очень ценю вашу заботу и доброе отношение ко мне. Кстати, хочу сказать – если вам от этого станет легче, – что в больнице я встретилась с леди Мейдой и у меня сложилось мнение, что это самая милая и красивая девушка на свете. Я постараюсь не делать ничего такого, что может принести ей боль, хотя, по моему глубокому убеждению, она не является подходящей партией для Патрика. Леди Мейда слишком молода и наивна. Я не удивлюсь, если в скором времени она наскучит Патрику до слез.

Роберт нахмурился, словно Луси невольно высказала его собственные мысли.

– Значит, вы считаете, что они не будут счастливы вместе? – уточнил он с беспокойством.

– Совершенно верно. Внешне они выглядят превосходной парой, но как насчет совместимости в постели? Вот в чем вопрос! Не думаю, что Патрик будет счастлив с девушкой, которая окажется подавленной силой его физического желания и не сможет ответить тем же. Прежде в подобных случаях многие мужья находили способ решить этот вопрос, не прибегая к помощи супруги. Но современные жены не столь лояльно относятся к таким действиям своих благоверных. Учитывая эти обстоятельства, можно сказать, что не я с самого начала представляла какую-либо угрозу для брака вашего хозяина. Этот союз находился в опасности задолго до того, как я приехала из Америки!

Закончив свою тираду, Луси повернулась и решительно направилась наверх, оставив задумчиво нахмурившегося Роберта за спиной. Она шла, гордо подняв голову, но на сердце ее лежала тяжесть. Луси осознавала, что по большому счету старый камердинер прав: Патрик не любит ее. Он просто очень сильно ее желает. А спустя некоторое время граф Уэндейлский и не вспомнит о скромной художнице из Норфолка, которая провела в его доме несколько дней.

9

Патрик устроился на удобном и вместительном заднем сиденье элегантного черного лимузина с затемненными стеклами, роскошно отделанного внутри бордовым бархатом и оборудованного встроенной перегородкой, отделявшей пассажирский салон от шофера.

Когда они с Луси оказались совершенно одни в уютном полумраке, Маккинли повернулся и внимательно посмотрел на нее.

– Ты выглядишь... просто обворожительно! – восхищенно заметил он.

Луси собрала волосы в узел на затылке и надела маленькое черное платье, самое дорогое в ее гардеробе, которое захватила с собой в Шотландию на всякий случай. Основным его достоинством было то, что оно не мялось. Когда Луси упаковывала это платье в чемодан, ей даже в голову не могло прийти, что она наденет его для мужчины.

Но сегодня именно так и получилось. Луси надела черное платье специально для Патрика. С ее стороны это было проявлением коварства, потому что подобный наряд следовало надевать без нижнего белья, чтобы оно не выделялось из-под тонкой обтягивающей ткани. Луси так и поступила – под платьем у нее не было ничего, кроме черных колготок.

Платье внешне казалось очень простым. Спереди оно было собрано у горловины, а на спинке имелся разрез от шеи до талии. Стоило Луси резко повернуться или сделать какое-либо иное движение, например сесть в автомобиль, как половинки платья расходились в стороны, обнаруживая тот факт, что под ним нет бюстгальтера.

Впрочем, не требовалось смотреть на Луси сзади, чтобы понять, что она не надела бюстгальтер. У нее была большая, очень красивая грудь с крупными, отчетливо выделяющими сосками, которые просматривались сквозь тонкую шелковую ткань тугими бугорками, словно бросая вызов всем предупреждениям камердинера Роберта.

– Благодарю за комплимент, – прохладно ответила Луси Патрику, отодвигаясь от него в самый дальний, безопасный угол сиденья, откуда она в свою очередь принялась исподтишка рассматривать его.

Тот был в великолепном черном смокинге, белоснежной рубашке и черном галстуке-бабочке. Сегодня Патрик выглядел еще более великолепно, чем всегда. Он был блистателен и невероятно красив – истинный граф.

И все же этот граф и красавец, комильфо до мозга костей не мог отвести глаз от Луси. И она, конечно же, заметила это.

Я его наказываю, пронеслось в ее голове. За то, что он не любит меня, но все еще желает увлечь в постель. Я заставлю его страдать!

И Патрик действительно страдал. Достаточно было посмотреть ему в глаза, чтобы понять, как трудно ему пришлось в последние дни. Утром за завтраком Луси заметила у него под глазами темные круги.

– Роберт сказал мне, что ты сегодня звонила домой, – начал Патрик, когда лимузин тронулся с места.

– Да, – кивнула Луси.

Ей не очень хотелось затрагивать эту тему. Фред даже не поинтересовался тем, как прошла процедура переливания крови и как себя чувствует Кен. Его интересовало только одно: когда Луси собирается возвращаться домой и не придется ли ей все-таки оплачивать свой обратный проезд. Еще никогда прежде Фред не казался ей более эгоистичным и менее влюбленным. К тому же ей показалось, что рядом с женихом, которого она уже считала бывшим, находится какая-то девушка – в трубке кроме голоса Фреда звучал еще и девичий смех. Он очень напомнил Луси манеру смеяться молоденькой секретарши, которая работает в офисе у Фреда.

Интересно, почему эта девчонка находится рядом с Фредом в нерабочее время, подумала Луси, повесив телефонную трубку. Ответ был ей известен, но приятного в нем было мало.

– Ты сказала Фреду, что не выйдешь за него замуж? – прямо спросил Патрик.

– Нет.

– Почему? Насколько я мог заметить, ты больше не носишь кольцо, подаренное тебе им.

– Я еще могу передумать, – пояснила Луси, хотя ее ответ содержал заведомую ложь. Выражение, появившееся во взгляде Патрика, рассмешило ее. Он не собирается жениться на ней, но и не желает отдавать ее другому. Это могло показаться довольно забавным, если бы не было столь возмутительным. – С тех пор как я приехала сюда, мои взгляды на любовь и брак сильно изменились, – холодно продолжила она. – Я не вижу причин, которые мешали бы нам, обычным людям, поступать так же, как это позволительно представителям высших слоев общества. Мы тоже можем вступать в брак по расчету, а не по велению сердца. Фред хороший управляющий и готов работать на этом поприще всю жизнь. Так почему бы мне не поощрить его должным образом, выйдя за него замуж? К тому же он великолепный любовник!..

– Прекрати! – скрипнул зубами Маккинли. – Ради Бога, Лу, не нужно...

От этих слов Луси поначалу смутилась, но потом, словно опомнившись, резко спросила:

– Чего не нужно?

– Не нужно мучить меня! – простонал Патрик.

– А чем ты сам занимался в течение последних двух дней? Всячески избегал меня и старался оказаться подальше, даже если я натыкалась на тебя в больнице, когда ездила туда с Робертом навестить Кении. Вчера ты не приехал домой к ужину, а сегодня явился как ни в чем не бывало, чтобы отправиться со мной в театр, и пытаешься задобрить меня комплиментами.

– Это не комплименты, – грустно вздохнул Маккинли. – Это сущая правда. Ты в самом деле обворожительна сегодня. А избегал я тебя только потому, что не мог спокойно находиться рядом с тобой. Как не могу и сейчас...

– Почему? Тебе не терпится затащить меня в постель?

В глазах Патрика появилось странное выражение.

– А разве ты всеми силами не способствуешь этому? Я, к примеру, напротив, был уверен, что это ты пытаешься произвести на меня впечатление. Иначе зачем тебе понадобилось надевать такое платье? Безусловно, я признаю за тобой право одеваться, как тебе хочется, но и ты не должна обижаться на мою реакцию, потому что я живой человек, состоящий, как и все мужчины, из плоти и крови.

Луси рассмеялась.

– Не слишком убедительный довод! По-моему, у тебя не хватает смелости прямо высказать свои мысли. Ну давай же, Падди, признайся, что ты наметил план действий на сегодняшний вечер еще до того, как увидел меня в этом платье!

Маккинли прищурился и внимательно посмотрел на нее.

– Ничего подобного. Ты не можешь упрекнуть меня за такие мысли. Всю неделю и до последнего дня я держался как истинный джентльмен.

– Зачем же в таком случае ты заказал этот шикарный лимузин? – язвительно поинтересовалась Луси. – Это же будуар на колесах!

– Я его не заказывал, – хмуро ответил Патрик. – Это сделал Роберт. Сид отправил «мерседес» в мастерскую, поэтому нужно было заказать такси. Но Роберт остановил выбор на лимузине. Так что ты ошибаешься насчет моих намерений. И не нужно меня дразнить, ладно?

На мгновение Луси почувствовала себя неловко, ведь прошедшая неделя и впрямь выдалась для Патрика трудной. Ей было прекрасно известно, как сильно он волновался из-за состояния здоровья племянника. Хорошо, что у Кена появились первые признаки выздоровления. На его щеках выступил румянец, а это уже было обнадеживающим признаком. Врачи сообщили, что у мальчика неплохие анализы.

– Ну хорошо, если я ошиблась насчет твоих намерений, скажи, что я не права, – потребовала Луси. – Признайся, что существует разница в том, что ты испытываешь к Мейде, и в том, что чувствуешь ко мне, – добавила она дрогнувшим голосом.

Патрик прикрыл глаза и медленно покачал головой.

– Господи, ты все не хочешь оставить меня в покое! – вздохнул он. Затем он повернулся и снова посмотрел на Луси. В его взгляде сквозила печаль. – Мне очень нравится Мейда. И даже более того – по-своему я люблю ее. Мы знакомы много лет и очень хорошо ладим. Интимных отношений между нами не существует лишь по той причине, что Мейда не пожелала иметь их до свадьбы. У нее несколько старомодные взгляды на подобные вещи... Понимаешь, это трудно объяснить в двух словах, но я чувствую себя обязанным жениться на Мейди. Даже если бы я не хотел этого, мне все равно пришлось бы взять ее в жены! – Патрик взволнованно провел рукой по волосам. – Разумеется, вынужденное воздержание доставляет мне определенные неудобства, – признался он. – Но я поклялся самому себе, что сохраню верность будущей жене, чего бы мне это ни стоило. Правда, тогда я не подозревал, что сюда приедет изящная американка, чья красота сведет меня с ума. Я не мог даже представить себе, что в природе существуют чувства, которые испытываю сейчас! – Патрик с укором посмотрел на Луси, как будто это она была во всем виновата.

И она действительно почувствовала вину за то, что надела столь вызывающее платье.

– Я убеждал себя, что смогу продержаться до тех пор, пока ты не уедешь обратно в Америку, – продолжил Патрик, скользя взглядом по фигуре Луси. Его голубые глаза блестели от страстного желания. – Мне уже начало казаться, что я справлюсь с собой, но сегодня у меня состоялся телефонный разговор с Мейди...

Луси затаила дыхание, ожидая, что сейчас услышит что-то важное для себя, но Маккинли замолчал.

– Ну и что она сказала? – не выдержала Луси.

– Мейди хочет повременить с объявлением помолвки. Ей кажется, что она еще слишком молода для вступления в брак. Она считает, что ей необходимо все обдумать как следует.

Услыхав это известие, Луси очень удивилась. Во время встречи с невестой Патрика в больнице та показалась ей безумно влюбленной в будущего мужа. Что же могло случиться в Греции, что так повлияло на решение Мейды?

– И что же ты ответил?

– Что я все понимаю и она поступает очень мудро. Если у нее есть сомнения, с браком лучше повременить.

В голове Луси тут же промелькнула мысль о том, что у самого Патрика сомнений, похоже, нет. Он по-прежнему собирается жениться на Мейде, если та пожелает.

– Ситуация складывается... очень удобно для тебя, – горько констатировала Луси.

Маккинли метнул в нее взгляд.

– Ничего здесь нет удобного, особенно если принять во внимание то, что я испытываю по отношению к тебе.

И не успела Луси моргнуть глазом, как Патрик скользнул к ней по автомобильному сиденью и взял её руки в свои.

– Мне никогда еще не приходилось влюбляться, – признался он. – Даже страсть не продолжалась у меня так долго. Я не могу с уверенностью сказать, что те чувства, которые я испытываю к тебе, и есть любовь. Это невозможно ни с чем сравнить. Едва мы встретились, желание обладать тобой захватило все мои помыслы. Я потерял покой и сон и не могу думать ни о чем, кроме тебя. Мне безумно хочется прикасаться к тебе, целовать и любить тебя в постели, как положено двоим взрослым, не скованным условностями людям...

Патрик поднес руки Луси к губам и стал покрывать лихорадочными, поспешными поцелуями. Затем он перевернул одну ее руку и принялся щекотать языком пухлые бугорки ладони, постепенно перемещаясь к запястью и выше к чувствительному участку кожи у локтевого сгиба.

Луси сидела, замерев с расширенными от удовольствия глазами и остановив застывший взгляд на макушке склоненной головы Патрика, язык которого творил чудеса. Она никогда не думала, что прикосновение к руке может вызывать такие изумительные ощущения.

Патрик тем временем переместился выше, и теперь его язык нежно касался руки Луси почти у самого плеча, медленно двигаясь к подмышке. Луси чувствовала, что ее грудь словно разбухает и становится чрезвычайно чувствительной. Соски сжались до боли, натянув тонкую ткань платья...

Боже! Что он делает со мной, билась в голове Луси жаркая мысль. Как мне совладать с собой? Как сохранить спокойствие?

Сердце гулко билось, губы приоткрылись, и с них слетало частое прерывистое дыхание. Когда Патрик поднял голову, чтобы посмотреть в глаза Луси, она с трудом выдержала его взгляд. А он все смотрел и смотрел. Это продолжалось до тех пор, пока он не расстегнул сзади на ее шее пуговку ворота и не стянул половинки платья с ее плеч. Руки Луси оказались прижатыми к бокам, а ее тугая грудь с плотными бутонами сосков бесстыдно обнажилась навстречу жаждущему взгляду Патрика.

– Боже, что я делаю!.. – выдохнул тот хриплым шепотом, не в силах отвести глаз от открывшегося его взору великолепия. Однако его слова не были похожи на мольбу. Скорее, они прозвучали как признание поражения.

Патрик начал медленно склонять голову, а Луси не осталось ничего иного, как только молча сидеть на месте. Спина ее была прижата к сиденью, полная грудь обнажена. Разум Луси протестовал против того, что происходило, а плоть жаждала продолжения ласк.

Первое прикосновение сначала рук, а потом губ Патрика к ее обнаженной коже заставило Луси судорожно втянуть воздух сквозь плотно сжатые зубы. На несколько мучительных мгновений она затаила дыхание, потрясенная силой своих ощущений, которые вызвали к жизни, казалось бы, такие простые действия Патрика. А он все продолжал нежно посасывать сосок одной ее груди, не переставая одновременно ласкать рукой другую. Наконец Луси медленно и с наслаждением выдохнула воздух.

Прежде с ней никогда не происходило ничего подобного, даже с Фредом. Она словно одновременно пребывала и в раю, и в аду. Всю ее переполняло счастье, но вместе с тем она чувствовала себя словно уязвленной чем-то. Горечь поражения и восторг экстаза тесно переплелись между собой самым причудливым образом, где тончайшее наслаждение сочеталось с не менее утонченной болью.

Потому что как бы Патрик ни восхищался телом Луси, он как будто подвергал его изощренному мучительному испытанию, словно желая поработить, полностью подчинить себе. И при всем том он только что признался Луси, что не уверен, испытывает ли он к ней любовь. Для нее это было равносильно тому, как если бы он прямо заявил, что не любит ее. Луси понимала, что страсть Патрика скоро пройдет – как прошла она по отношению ко многим другим женщинам – и только леди Мейде, невинной милой девушке, суждено полновластно обладать его сердцем. И на ней он женится.

Однако любовью Патрик хотел заняться не с кем иным, как с Луси. Причем прямо сейчас, не откладывая ни на минуту. И она тоже хотела этого. Хотела так сильно, что ей казалось, будто глубоко внутри нее образовалась пустота, которая должна быть заполнена его и только его плотью. С каждым движением умелого языка Патрика, с каждым новым прикосновением его рук это ощущение усиливалось.

Луси сгорала от желания, постанывая и слегка извиваясь на бархатном сиденье, а Патрик тем временем продолжал изысканные ласки, которые превратили ее сладко ноющие соски в твердые упругие столбики. Луси до боли хотелось, чтобы он передвинулся вниз, к ее ногам, и чтобы его сильные руки властно раздвинули их. А потом Патрик окончательно освободил бы ее от платья – потому что ей хотелось быть нагой рядом с ним, – и она сделала бы все, чего он только пожелает. И отдала бы ему всю себя.

Поэтому Луси испытала сильное потрясение, когда Патрик неожиданно выпрямился и отодвинулся от нее. В следующую секунду он сердито натянул половинки платья на ее плечи, прикрыв шелковой тканью вздрагивающую грудь, и застегнул сзади пуговицу.

Луси смотрела на него расширенными глазами, будто ища ответа, который подсказал бы ей, что происходит и почему вдруг Патрик отстранился от нее. О чем он сейчас думает? Неужели она внезапно перестала его интересовать?

Потом Патрик наконец заговорил, и его слова едва не заставили Луси расплакаться.

– Прости, – произнес он, нежно приглаживая ее растрепавшиеся волосы. – Я понимаю, что ты сейчас испытываешь, но мы уже почти подъезжаем к театру.

Откуда он знает? – подумала Луси. Неужели он все время украдкой поглядывал на часы? Или все вычислил заранее, хладнокровно рассчитав, сколько времени уйдет на интимные ласки, которые подготовили бы Луси к тому, что должно, по его замыслам, произойти позже, по возвращении домой?

– Не нужно так смотреть на меня! – умоляюще выдохнул Патрик. – Я же сказал, что прошу у тебя прощения...

Он склонился над лицом Луси и поцеловал ее в губы. Этот поцелуй был первым. Но он оказался очень легким. Патрик лишь едва прикоснулся к ее губам, словно извиняясь, в то время как Луси хотела бы испытать долгий, преисполненный страсти поцелуй. Потому что сама она, в отличие от сохраняющего спокойствие Патрика, дрожала от желания.

Ах, Луси, Луси, раздался в ее сознании скрипучий голосок. Разве Роберт не предупреждал тебя? Неужели ты поверила, что сможешь безнаказанно играть с огнем? С таким человеком, как Маккинли, очень легко обжечься.

Больше не верю, грустно ответила Луси самой себе. Больше не верю...

– По-моему, ты ни в чем не раскаиваешься. Ведь ты спланировал все это заранее! – обиженно заметила она.

– Ничего я не планировал... – Маккинли вздохнул. – Даю тебе слово джентльмена. Если бы я действительно что-то замыслил, неужели ты думаешь, что я повез бы тебя в этот дурацкий театр! Напротив, я велел бы водителю бесконечно кружить по городу и все это время занимался бы с тобой любовью.

– Только в том случае, если бы я позволила тебе это! – горячо возразила Луси. – Не забывай, что окончательное решение зависит от меня. А я решила, что не стану одной из твоих многочисленных любовниц! И вообще, в конце недели я отправлюсь обратно в Норфолк к Фреду. А тебя я забуду, так и знай!

– Ты думаешь, что сможешь противостоять судьбе? – печально улыбнулся Патрик. – По-моему, это бессмысленно...

В глубине души Луси не могла не согласиться с ним, потому что нельзя сбрасывать со счетов, что она только что пребывала в его объятиях полуголая, трепещущая от избытка желаний и готовая на все.

– Знаешь, пожалуй, я больше не сяду с тобой в этот лимузин! – предупредила Луси. – После спектакля тебе придется взять такси. Иначе я отправлюсь домой одна!

Маккинли несколько мгновений напряженно смотрел на нее, а потом отвернулся к окошку, гордо подняв подбородок.

– Хорошо, обратно вернемся на такси. Можешь не сомневаться, – сухо пообещал он.

В этот момент машина остановилась у театрального подъезда. Шофер вышел и открыл заднюю дверцу, впустив в салон звуки внешнего мира – говор толпы, гудки автомобилей, шелест листвы на деревьях...

Луси выглянула наружу и вновь подалась назад. Нет, не хочу, мелькнула у нее мысль. Пусть закроет дверцу. Я согласна, чтобы лимузин бесконечно кружил по городу. И пусть Падди разденет меня и сделает своей. Я не могу идти в театр в таком состоянии. Как же я буду сидеть в темноте рядом с тем, чья близость вызывает у меня столько откровенных желаний? Господи, не дай мне подвергнуться новой пытке!

Но безмолвные мольбы не помогли Луси. Маккинли вышел из лимузина, подал ей руку и повел ко входу в театр. А позже он действительно сдержал слово и отвез Луси домой на такси. На обратном пути между ними не было произнесено ни слова, не говоря уже о нежных прикосновениях и поцелуях.

К тому времени, когда они поднимались по ступеням, ведущим к входной двери принадлежащего Патрику особняка, Луси уже готова была умолять его заняться с ней любовью прямо там, где они находились... Но тут дверь распахнулась, и на пороге появился Роберт.