Текст книги "Зачарованный терем 2 (СИ)"
Автор книги: Нюра Осинина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)
Ребята попробовали зразы. Понравились. Ольгер, поглядывавший на ребят со снисходительной улыбкой, поспешно встал из-за стола, ушёл в кухню и вернулся с бутылкой «нашего» напитка. Осталась со Дня рождения Лены. Разлил ребятам по чарке, нам по глотку.
– За то, чтобы новинки не переводились на этом столе!
Все поддержали такой тост.
– Анна, нужно ещё приготовить такого напитка, – предложил Гороват. – И выслать по бутылочке в подарок нашим отцам до праздника. Пусть попробуют и оценят. А когда приедут сюда, если попросят его, то, значит, оценили.
– Но на продажу мы его готовить не будем. Нечего народ спаивать, – заявила Таня.
Её тоже все поддержали.
Я встала и подошла к кухонному окну. Его сегодня не закрывали. Там ужинали наши работники. У них на столе было то же самое, что и у нас. Мне было интересно, как они оценят новинки.
Женщины наперебой стали нахваливать и картошку, и малосольные огурцы, и зразы. Картошку теперь будут выращивать в наших деревнях обязательно. Прадед Таины старик Торег только согласно кивал головой и улыбался. Я подала ему чарку, предупредив, что очень крепкий напиток.
Торег понюхал напиток, что-то прошептал и выпил чарку в три глотка. Передёрнулся, потряс головой и поднял на меня слезящиеся глаза.
– Торег, огурчика ухвати, потом говорить будешь, – посоветовал подошедший Елисей.
Старик последовал совету, откусил огурца, прожевал.
– Это же огнёвка! Только покрепче будет, чем у орков. И приятней. Где такую взяли?
– Сами сделали, – сказала я смеясь.
Старик прижился у нас, влился в дружный коллектив работников. Помогает на кухне, подменяет Ярунка, отпуская поиграть с ребятами, помогает конюхам обихаживать лошадей. Он не может нарадоваться на правнучку, видя её счастливой, обласканной большим коллективом женщин. Ходит с нами к Граалю.
Мы с Елисеем вернулись к столу.
– Друзья, как мы назовём наш напиток? – обратилась ко всем. – Торег назвал его «огнёвка». Это самогон орков. Нам нужно тоже дать название, подумайте.
Посыпалось много вариантов, но всё не то. Понравилось название, предложенное Олевом – Сурица Огненная.
На том и порешили.
Значит, закупаем у гомозулей самогон. Перегоняем, настаиваем на борунике. Поспеет смородина, то и на чёрной смородине. Благо у нас теперь дружественно-деловые отношения.
Гомозулям мы предложили сотрудничество по выпуску мясорубок. Нашим кузнецам и без мясорубок дел хватает. Новинки то и дело подкидываем – то вырезные формочки для медовых пряников, то медали для спартакиады надумали, кубки. Вилки пока оставили себе. Гомозули изготовили большую мясорубку для кухни, и начали производство бытовых мясорубок и для трактиров. К мясорубкам прилагались рецепты изготовления котлет, пельменей и фрикаделек. Нам, согласно договору, шли проценты с выручки от реализации. Получалась довольно крупная сумма. Ещё мы посмотрели их самогонный аппарат и предложили свой вариант, более совершенный. Теперь с этого аппарата тоже капали монетки, с условием, что мы не будем торговать своим напитком. Кстати, качество гомозульего самогона улучшилось, стал чище, крепче, но не приятней на вкус.
– Ольх, вот ты был в нашем мире, видел и пробовал наши фрукты, ягоды, – обратилась я к Ольгеру с возникшей идеей. – В вашем мире растут черёмуха, вишня, клюква, облепиха или что-то ещё, носящее другое название?
Ребята с интересом прислушивались к нашему разговору.
– Я понял, – ответил Ольх. – Есть многое. Смородина, так и называется. Черёмуха – это чернушка. Вишня – винная ягода, винница. Из неё вино делают. Только в нашем подвале его нет. Вино очень вкусное. Надо попросить отца, чтобы привёз. Облепиха – она и у нас облепиха. Только у нас два вида облепихи – жёлтая, как в вашем мире, и красная. Раза в три крупнее жёлтой, аромат и вкус тот же, что и у жёлтой, но много слаще. Её дети любят. Даже больше, чем землянику. Тут, рядом с вами их нет.
– У нас, вокруг Бодина полно зарослей желтой и красной облепихи. Поспеет, появится в продаже, на ярмарках, – сообщил Олев.
– У нас тоже полно облепихи и чернушки, – вступил в разговор Волес. – А на болотах болотница растёт. Ягода такая, стелется по кочкам, красная, кислющая.
– Клюква, – определила Лина. – Полезная ягода.
– За винницей надо к нам. В садах деревья выращивают, а в логовищах кустарником растёт, – сообщил Имир.
Так постепенно мы узнаём о флоре Роксолани.
Глава 3. Серьёзныё разговор. Свидание
Отужинали. Убрали со стола, оставив ядрышки орехов, помидоры. Окно на кухню закрывать не стали, тема разговора касалась всех. Пригласила пройти в столовую всех, кто свободен.
– У меня сегодня к вам серьёзный разговор, дорогие мои.
– У тебя к нам все разговоры серьёзные, – разведя руками, сказала Лина. – Ещё ни одной смешной истории не рассказала.
Я удивлённо посмотрела на неё, изобразив мимикой вопрос: «Разве?», а все рассмеялись.
– Увы, жизнь заставляет, – проговорила, горестно вздохнув.
Все снова рассмеялись.
– Прежде, чем начну к вам придираться, хочу спросить об одной, странной для нас, пришлых, вещи. В библиотеке имеется книга «Сказы о людях и других разумных существах мира Сурейн». Но в действительности, в ней описаны только существа, обитающие на материке Роксолань. А орков нет. Даже драконов нет. Они что, совсем не отличаются внешне от Ладонов в обороте?
– Отличаются, – вздохнув, произнёс Радим. – У драконов, как и у нас, имеются рожки, но на носу заострённый роговой нарост и гребень. И они не такие разноцветные, как мы. У них окрас от песочно-серого до черного.
– Я бы в такого не влюбилась, – покачав головой, сообщила Рина. – Вы все такие красавцы! А они против вас грубые, неотёсанные мужланы.
– Они от нас в обороте не отличаются, – пояснил Ольх. – Только оборот в человека у них происходит позже, чем у нас в Ладона, в тридцать лет. И они не учатся.
– Они для завлечения ладоницы применяют магию обаяния, – продолжил раскрывать сущность драконов Радим. – А драконицы просто соблазняют молодых, только обернувшихся Ладонов. Когда происходит первый оборот, возникает очень сильное влечение. Драконы этим пользуются и подлавливают ладониц, а драконицы ладонов.
– Вот теперь мне стала ясна картина причины невольного смешивания Ладонов с драконами. Тебе, Радим, нужно уводить молодых Ладонов до первого оборота, особенно девушек.
Продолжим начатую тему. О хазреттах и хазратах, возможно, и не было известно. Но об орках-то известно всем. Елисей бывал и у орков, и в Айзване. Неужели не возникло мысли описать новые земли, новых существ?
– Да-а-а, подколола! – покачал головой Елисей. – Прав Триединый – мы, действительно, не любопытны.
– Я бы уточнила – не любознательны. Живёте своим мирком и не интересуетесь, а что там, за его пределами? А есть ли ещё кто, кроме нас? Мне, например, очень интересно, есть ли в ваших морях-океанах разумные существа? Какие-нибудь русалы и русалки. Или кто-то ещё. Вы, даже, свою историю путём не знаете. Вот поэтому и дремлет ваш мир, потому что те, кто должен жить полной жизнью, увязли в болоте равнодушия. И именно на вас Триединый надеется, что вы первыми проснулись и расшевелите остальных. Вам вести за собой молодых. Академии должны заниматься не только изучением магии и способов владения ею, но и изучением всего сущего, творения Божьего. Извините, что постоянно чему-то пытаюсь вас учить. Уж коли оказалась я посредником между Триединым и вами – не обессудьте, терпите.
Все засмеялись.
– Я, от имени здесь присутствующих, хочу сказать, – поднялся со своего места Волес. – Надеюсь, меня поддержат. С вашим появлением наша жизнь стала интересней. Но самое главное, мы поняли, что мы совсем не знаем, в каком мире живём.
Ребята одобрительно загудели. Ольх захлопал в ладоши, местные удивлённо на него посмотрели и тоже стали хлопать.
– Спасибо Триединому, – продолжил Волес, – что он вас к нам прислал и спасибо вам за то, что вы такие необыкновенные.
Раздались аплодисменты, в которые включились и Девы.
Я сидела и улыбалась. Сейчас рождалась ещё одна традиция, о чем не преминула сказать.
– Вот прямо сейчас у нас родилась традиция – выражать общее согласие, поддержку высказавшемуся, хлопками в ладоши, то есть, аплодисментами. Ну, а теперь о том, о чем ещё хотела с вами поговорить, попридираться. Мне на вас поступила жалоба.
Ребята недоумённо переглянулись и вопросительно посмотрели на меня. Я хихикнула, глядя на их лица.
– Мне поступила жалоба не на вас, здесь присутствующих, а на людей вообще.
– И кто же это нажаловался? – спросил Гороват.
– А ты догадайся с трёх раз, – вместо меня ответил Радим. – Есть у неё глава разведки и сборщик жалоб. Что-то давно мы в Храме не были. Надо завтра сходить, с мёдом, хлебом, квасом, да винца сладенького прихватить.
Ребята заулыбались, переглядываясь.
– Улыбайтесь, улыбайтесь. А разговор серьёзный. Жалоба заключается в том, что люди извели всю безвредную, а то и полезную нечисть. Вот чем ваши деды, родители, вы занимались на практиках?
Ребята снова переглянулись, пожали плечами.
– Как старшему по возрасту, наверно мне нужно ответить на этот вопрос, – заговорил Елисей. – На практиках занимались тем, что отлавливали всякую нечисть, препарировали, изучали, составляли книги.
– Чтобы занести в опись «всякую нечисть», вам понадобилось уничтожить сотню Лесовиков?
Девчата охнули.
– Да, девочки, сотню Филимонов, чтобы одного занести в книгу с подробным описанием.
– Так не думали же, что они полезные, – оправдывался Елисей. – Только ты слишком уж загнула, что сотню лесовиков уничтожили. Не может этого быть.
– Ну, есть такое, преувеличила малость. Но всё же уничтожили немало. Говоришь, не думали, что полезные? А летописи почитать? После Большой Битвы, когда была уничтожена почти вся растительность, Лесовики, оставшиеся в живых, вместе с гномами и дриадами заново восстанавливали зелёный покров мира. Люди знали об этом, видели и записали, а потомки придумали на нечисти науку развивать.
ОН, – я ткнула пальцем вверх, – жалуется, плачется. Как, мол, магию поддерживать, если магических существ извели? А Лесовики размножаются очень медленно. Только тысячелетний может вырастить нового Лесовика. Филимону пятьсот лет, он ещё молод. Его отцу две тысячи лет, и он только сейчас может начать растить ещё одного сына. О! Идея! Надо попробовать помочь ему вырастить двойняшек.
– И как это ты собираешься ему помочь? – спросил Елисей. – Если не секрет, конечно, – добавил, улыбаясь.
– Не секрет. Что, если попробовать, то из чего выращивается Лесовик, подержать возле Грааля пару часов, пока мы медитируем?
– А что? Может и получится! – поддержала меня Лина.
А я продолжила.
– Домовых в домах почти не осталось. Есть, но не во всех. Изводят. Особенно в Дарвении.
Борис недоумённо посмотрел на меня.
– Вот, видишь, Борис, я узнаю то, что должен бы знать ты. Правильно ОН говорит, что люди стали не любопытны, не любознательны, равнодушны. Почему дриады покинули ваш мир? Потому что их тоже кинулись изучать. А ведь они относятся к человеческой расе. Вот они и ушли в другие миры. Болотницы-полоскухи кому помешали?
– Они людей на топи заманивают и губят, даже съедают, – подал голос Волес.
– Так не шастайте по ночам по болотам. А днём они из воды не вылезают. Им дичи болотной хватает, да рыбы, – продолжала я свои нравоучения. – А Водяные с Болотниками, чем навредили? Они же, что Лесовики в лесах, в своих озёрах, реках, болотах порядок поддерживают, за живностью да растительностью присматривают. Ты к ним по-хорошему, с добром, с гостинцем, с разговором, так и они к тебе с доверием. Они поговорить любят, не с кем же.
– Я Водяной, я Водяной, поговорил бы кто со мной. А то мои подружки, пиявки да лягушки. Фу! Какая гадость! – пропела Лада.
– Эх, жизнь моя жестянка! А, ну, её в болото! Живу я, как поганка, а мне летать, а мне летать, поговорить охота. – Подхватили девочки, разбавив официоз разговора. Ребятам понравилась эта своеобразная музыкальная пауза, захлопали.
– Вот именно! Не с лягушками же разговаривать. Вот и Филимон вон как к нам привязался, а у него-то, поди, есть с кем поговорить. Зрение своё магическое тренируйте, развивайте, видеть их сможете, – продолжала я, включив учителку. – Да если и не видите, всё равно гостинец прихватите да положите на пенёк, на кочку, на прибрежный камушек. С ними надо дружбу водить, чтоб в лесах да на болотах не блудить. Тогда и другая нечисть вас не тронет. Нам банника с банницей через три мира с Земли доставили. Тит с Феней обещали потомство. Они ещё молоденькие, лет пять, как семью создали.
– Интересно, а у нас в банях есть банники? – задумчиво произнёс Волес. – Надо будет узнать.
Посмотрела на всех. Да-а. Что-то я слишком разошлась. Улыбнулась.
– Что скисли? Вино в подвале прокиснет.
Девочки захихикали. Парни приосанились, улыбнулись.
– Что ты предлагаешь? – спросил Елисей.
– Не я, ОН. Чтобы на практиках занялись созданием заповедных мест, где нечисть живёт. Будить не Терема нужно, а Роксолань, людей. Вот, Триединый и хочет спасти свой мир с вашей помощью через меня. Я оказалась слишком чувствительной к тонкому миру, чувствую и понимаю ЕГО. ОН и начал тормошить, будить впавших в дрёму людей.
– А нечисть причём? – спросила горничная Вера.
– Нечисть тоже создания Триединого. Он их в помощь людям создал, в защиту от Навьих порождений. И как хранителей магии. Вот и переживает за них.
– А нам что делать? Тоже нечисть спасать? – спросила Таня.
– Ты уже делаешь, – с улыбкой ответила я. – Новый счёт вводишь. А ведь он проще, чем римский или русский, буквенный. Значит легче. Елисею помоги перевести на твои цифры написание его алгоритма открытия портала. Посидите, покумекайте. Вдруг окажется и тут всё просто. Ему, тогда, будет легче объяснять своим ученикам или как они тут называются.
– Студиозусы называются, те, кто учатся в академиях. А в школах – ученики, – объяснил Имир.
– Ой, ребятки! Заболталась я с вами, а меня кто-то на свидание приглашал. Вот память девичья, совсем короткая, забыла, – шуткой закруглила я наши тематические посиделки.
Все засмеялись и посмотрели на Елисея.
Елисей быстро встал, подошёл к кухонному окну, достал приготовленную берестяную коробку с крышкой, подхватил меня под руку.
– Это я тебя приглашал, беспамятная ты моя Лебедь Нюра.
И мы вышли из столовой под дружный хохот.
– Куда мы пойдём? – спросила Елисея. – В лес нельзя, поздно.
– На башню. Туда уже никто не придёт, не помешают.
И мы поднялись на башню, целуясь на каждом пролёте.
Присели на лежак. Елисей повернулся ко мне спиной.
– Плети мне, веста, косу.
– Как нужно плести?
– Как заплетёшь, с такой косой и буду ходить, десять дней, не переплетая.
– Растреплется.
– Не растреплется, магией сохраню.
– А что при этом говорить нужно? – выспрашивала, а сама уже придумала, что говорить.
– Да, хоть, песни пой. Вот эту ленточку вплети, чтобы коса не распустилась.
Я взяла узенькую ленточку в цвет волос, распустила Елисею волосы, стянутые в низкий хвост, расчесала пальцами и начала плести, накинув защиту от чтения мыслей.
Плету косу Любимому,
Плету косу Волку быстрому.
Ты носи Волк, мою косу бережно,
Ты носи Волк мою косу памятно.
Вплету Волку в косу верёвку крепкую,
Привяжу Волка к себе накрепко
Плету косу Любимому,
Плету косу Ладону могучему.
Ты носи, Ладон, мою косу бережно,
Ты носи, Ладон, мою косу памятно.
Вплету Ладону в косу канат корабельный,
Привяжу Ладона к себе крепче крепкого.
Плету косу Любимому,
Плету косу Единорогу-Еленю.
Ты носи мою косу, Единорог-Елень, бережно.
Ты носи мою косу, Единорог-Елень, памятно.
Вплету в косу Единорогу-Еленю цепь серебряну.
Прикую Единорога-Еленя к себе крепко-накрепко.
Плету косу Любимому.
Ты носи, любый, мою косу бережно.
Ты носи, любый, мою косу памятно.
Вплету в косу Любимому ленту шёлкову.
Поймаю в ленту сердце лю́бого.
Ты люби меня, Любимый мой,
До скончания веков. Аминь!
Я закончила плести косу в четыре пряди, завязала ленточку и сбросила защиту.
Елисей обернулся ко мне, посмотрел серьёзно в глаза.
– Привязала? – и сам же ответил, – привязала. Ты закрылась, я не слышал твоего наговора, но понял, что привязала меня на четыре узла. Почему на четыре?
– Волка на верёвку, Ладона на корабельный канат, Единорога на серебряную цепь приковала, а у Любимого в шёлкову ленту сердце поймала, чтоб любил меня до скончания веков.
– Умница, – с грустью сказал. – Наговор в книге вычитала?
– Нет. На ходу составляла, сердце подсказывало. Я на своём языке шептала, так что наговор мой никакой ваш волхв не снимет.
Елисей обнял меня и прошептал:
– Как же я теперь жить буду, на привязи, лю́бая моя, веста?
– Как жил, так и будешь. Узелки мои всем видны будут. Так что в Академии ни одна ведьмочка на тебя глаз не положит. Обожжётся.
– Так я же через десять дней расплету твою косу и по-своему заплету.
– Да, хоть, завтра. А узелки останутся. В них моя магия, магия весты. Ты же меня в первый день окольцевал, и кольцо не снимается. А я теперь тебя привязала, и мои узелки тоже не снимаются. Снимутся только вместе с кольцом.
– Да-а-а. С кем я только связался?! – смеясь, проговорил Елисей. – Какого Единорога ты к себе приковала?
– Елисея, любимого моего, – целуя в щёку, проговорила я.
– Как ты узнала?
– Я просто догадалась. Реинкарнированный волхв не может не иметь весь набор ипостасей.
– Бесценная ты моя разумница догадливая, – и, ласково обняв, поцеловал. Я ответила на поцелуй, начала таять от счастья.
– Первое условие свидания выполнено, – закончив поцелуй, произнёс Елисей. – Теперь второе – вкусности.
Елисей поставил передо мной коробку, открыл. В коробке лежали четыре пирожных.
– Угощайся, веста.
Елисей взял пирожное и поднёс к моим губам. Я откусила. Елисей откусил тоже. Так мы и ели пирожные, откусывая поочередно.
– Ну, вот. Время уже много, – вставая, сказал Елисей. – Я свои обязанности жениха выполнил, пора идти спать.
– Ага! Всё-таки жених! – воскликнула я, вскакивая и повисая на шее Елисея. – Что ж ты мучил меня столько времени?
– Я и сам мучился. Тебя вестой объявил, а свои волосы в твои руки не отдал. Вот и получается, что женихом я стал только сейчас. Пошли, поздно уже.
Обнявшись, мы пошли вниз.
– Радим сегодня с тобой разговаривал? Не соглашайся в Ладонию идти. Я его предупредил, чтобы не звал.
– Это я с ним разговаривала. Меня Триединый предупредил.
– Опять встречались во сне?
– Да, встречались во сне, а слёзы Лады-Майи он передал наяву.
– Что за слёзы?
– Лада-Майя плачет о судьбе своих созданий. Триединый велел Радиму вернуть Ладонов в Ладоньи горы. Передал ему Слёзы Лады-Майи.
– Да-а. Попал парень. Нелегко ему будет. А Слёзы зачем?
– Чтобы в серьгах или кулонах носили те, кто согласен вернуться в горы, и те, кто поддерживает Радима, то есть все мы.
– Хорошо. Надо ему помочь с оберегами. Чтобы не просто серёжка или кулон были, а настоящий сильный оберег. Да, чуть не забыл, и ты молчишь, не спрашиваешь. Вот.
Елисей достал из кармана мешочек и, развязав, вынул цепочку. На серебряной цепочке висели две капли, в которые вправлены прозрачные кристаллики моих чешуек.
– Носи не снимая, – сказал жених, надевая мне на шею и застёгивая магический замочек. – А свой крестик сними. Он от нашей Навьей нечисти не защищает. Сама убедилась.
И я сняла свой серебряный крестик – «Прости, Господи!», положила в карман брюк.
– Девчатам тоже надо обереги сделать, – сказала я.
– Из Слёз и сделаем. И ещё один подарок, – улыбаясь, Елисей достал из кармана две серёжки с чёрным камнем. – Одна мне, другая тебе, – он вставил мне в правое ухо серёжку и себе. – Это камни связи. Будем с тобой разговаривать даже через всю Роксолань. Никто нашего разговора, кроме нас самих, не услышит. Сегодня я норму по подаркам выполнил, – сказал с улыбкой и поцеловал в нос.
Мы прошли третий этаж, спустились на второй и замерли.
В дверях второго этажа по обе стороны стояли наши «деточки». Девочки со своей стороны, уставив руки в бока, мальчики на своей стороне, сложив мускулистые руки на груди. Все с серьёзными лицами.
– Что случилось? – с тревогой спросила я.
– Ничего страшного, – ответила Таня, дёрнув меня за руку и затягивая к себе. – У нас всё в порядке, а у вас?
– Да, вроде, – ответила я.
– Отвечает неуверенно, – заметила Лина. – Ребята, теперь вы.
Вперёд выступили Ольгер с Радимом.
– Показывай! – обратились к Елисею.
Елисей расплылся в улыбке и гордо перекинул на грудь косу.
Девчата зааплодировали, а парни, после дружного – «Ого!», присвистнули.
– Аж, на четыре узла! – восхитился Волес.
– А вы как думали? Умеем мы, девочки, привязывать женихов, – с гордостью сказала Зарина и строго посмотрела на Горовата.
Гороват нарочито сделал испуганные глаза и присел за парнями.
Все дружно засмеялись.
– Девочки, а он ей камень переговорный подарил и оберег из её чешуек, – сообщила, углядевшая мои украшения, Зарина.
Девчата кинулись разглядывать серёжку с кулоном. Когда мы уже развернулись уходить, раздался голос Елисея:
– Веста, остановись!
Я остановилась, развернулась к Елисею и пошла ему навстречу. Мы остановились в центре лестничной площадки.
Все смотрели на нас. Елисей оглянулся на ребят, усмехнулся, посмотрел на девчат, подмигнул и нежно поцеловал меня в губы.
– Приятных снов, жених, – шепнула я.
– Приятных сновидений, веста, – шепнул он и чмокнул в нос.
Это уже становится привычкой. И чем ему нос мой нравится?
Дружное «О-о-о-о!» прокатилось эхом по коридорам.
Наконец мы разошлись.
«А я так и не поговорила с Елисеем. Ладно, потом», – уже в постели подумала я.
***
Сегодня с утра Елисея вызвали в Главный Храм на Совет.
Он единственный волхв в мире и является членом Совета Хранителей с правом решающего голоса.
Елисей вернулся только к ужину и предупредил, что после ужина идём все на Пляж.
Сурий приближался к закату, окрашивая облака в розовый цвет. Небо меняло краски. Если у горизонта оно было ещё голубым, то у нас над головой стало тёмно-лиловым.
Мы расселись на валунах и замерли в ожидании новостей. Почему-то подумалось, что речь пойдёт о Поцелуе Сурия. Так оно и оказалось.
Елисей рассказал, что Хранители пытаются найти человека, отмеченного Сурием.
Первоначально они надеялись, что это будет кто-то из Главных Хранителей. И у них, вроде как, намечалась кандидатура на Главу семейства новых Богов. Но их ждало разочарование.
Потом у них возникло подозрение, что это может быть Елисей или Ольгер. На худой конец, этим человеком может оказаться кто-нибудь из компании Ольгера, если им позволяет количество ипостасей.
Но махоткинский Хранитель сообщил, что Терем не был освещён особым светом Сурия. Да и никто не знает, как это происходит, и как выглядит человек, отмеченный Сурием. А в древних рукописях нет ни описания Поцелуя Сурия, ни метки-следа от этого поцелуя.
Хранители даже в мыслях не допускают, что Главой Семейства Богов может оказаться женщина.
Заканчивая своё сообщение, Елисей с улыбкой посмотрел на меня. Все многозначительно переглянулись, но говорить на эту тему никому не хотелось.
А Елисей добавил:
– Нам же сейчас не стоит постоянно задумываться о том, что произойдёт, когда ступим за Грань по окончании очень долгой жизни. Впереди у нас много забот и работы. Живём, как жили. А что с нами произошло – забыли. Вспомним, когда соберёмся уходить за Грань.
***
Через неделю произошло важное событие. Не столько важное для нас всех, сколь для семьи Волес.
Это случилось во время купания в пруду всей нашей большой семьи. Как обычно гоняли большой пёстрый мяч, разбившись на две команды.
Я заметила, как Заринка вдруг побледнела, подплыла к ней и позвала Ольгера. Ещё три дня назад Зарина мне пожаловалась на зуд в спине. Я объяснила ей значение этого зуда и предупредила Ольгера, чтобы присматривал. Ольгер подхватил сестру на руки и вынес на берег. Быстро обсушил её и встал перед ней, придерживая за талию. У купальников спина открытая, резать ничего не придётся.
Все выбрались из воды, наблюдая за оборотом. Гороват, Радим и Елисей подошли к Ольгеру с Зариной.
Зарина стояла, пошатываясь, закрыв глаза. Я теперь могла наблюдать то, что происходило со мной, когда обрела лебединые крылья.
Лицо Зарины слегка преобразилось. Черты обострились, стали тоньше, изящней. Вздёрнутый носик выпрямился. Волосы заискрились на солнце рыжиной.
Брат с восторгом смотрел на сестру.
Зарина вдруг вскрикнула, и распахнулись белоснежные крылья. По зрителям пронёсся лёгкий вздох.
– Теперь, Ольх, занимайся с ней утренней и вечерней зарядкой для крыльев на башне, – посоветовал Елисей. – Зарина, посмотри магическим зрением на свою спину. Видишь дополнительные мышцы? Попробуй ими пошевелить.
Зарина пошевелила крыльями, развернула и сложила их. Убрала. Ольх поднял сестру на руки и понёс в Терем. Я прошла с ними. Зарине нужно к Граалю, помедитировать, закрепить оборот.
Перед ужином я поздравила Зарину, обнимая и делясь «солнышком». Так будет всегда. С каждой следующей Лебёдушкой я буду делиться Даром Сурия – «солнышком».
А на следующий день в нашей семье появились ещё два Волка.
Рада пришла на работу, сияя от счастья. Не знала, как меня отблагодарить. Делясь с нами своей радостью, Рада плакала. К ужину пришёл счастливый Гудияр. А вслед за ним пришёл Бус с племянниками и сходу пал передо мной на одно колено, склонив голову.
– Спасибо, Анна! Чем одарить тебя, Княжна, за такой подарок? – проговорил со слезами на глазах.
– Поднимись, Бус. Я не за подарки стараюсь, а исполняю Пророчество. Это предназначенье наше – мир Сурейн от чар избавить, от сна разбудить. Только нам одним это не по силам. Надорвёмся. Нужна помощь ваша, всеобщая. Выявляйте таких, как Всеслав, Гудияр, ведите к нам. А молодых за полгода до совершеннолетия на Озеро провожайте, да не по одному, группами небольшими в сопровождении взрослого, лучше Хранителя. А я с Филимоном и гномами договорюсь, чтобы провожали к Озеру. И не у всех проявятся несколько оборотов, но надёжней всё же, к Озеру сходить, чем ждать – произойдёт или нет.
Глава 4. День рождения Елисея
Я уже давно приставала к Елисею показать его Волка. У Радима с Ольхом видела, а его нет.
Сегодня утром Елисей предложил после обеда вдвоём прогуляться по лесу, немного отдохнуть. До обеда ему нужно сходить в Каменец, встретиться с гомозулями-рудознатцами.
Я, Лада и Лана колдовали в кухне над тестом для пряников. Здесь выпекают пряники медовые – простые и печатные. Мы решили изготовить несколько больших печатных пряников с начинкой (типа «Тульских») для гостинца Великим Князьям, Князьям и Княжичам, Пресветлому Светлого Леса и Правителю Подгорнии. Также размером значительно меньшим и маленьких, без начинки, на продажу во время праздника.
Несколькими днями раньше, мы, договорившись с гномами, прокалили имеющиеся в запасе сосновые орешки и отправили в лес. Гномы их каким-то образом, обрушили и доставили на лошадках четыре двухведёрных короба ядрышков. На мельнице нам их перемололи. И эту ореховую муку с добавлением можжевеловых сушёных, тоже измельчённых, ягод мы решили добавить в тесто для подарочных пряников. Конечно, мы сначала решили сегодня из этого теста испечь маленькие прянички на пробу. Вечером будет дегустация.
После обеда, прихватив листочки альбомной бумаги с рисунками «печати» с указанием размеров для изготовления досок (гномы обещали вырезать), я приготовилась к прогулке по лесу.
Елисей, увидев у меня в руках листочки, улыбаясь, покачал головой.
– Ты отдыхать собралась или работать?
– Совмещать приятное с полезным, – изрекла я.
В лесу нас уже поджидал Филимон с группой гномов. Я передала листочки гномам. Они, просмотрев рисунки, что-то между собой обговорили и исчезли.
Филимона мы попросили проводить нас на поляну. Без провожатого по Великому Лесу ходить нельзя, заблудишься в «трёх соснах». Здесь постоянно что-то меняется. То до поляны идёшь минут десять, то полчаса. То сосна с беличьим дуплом оказывалась в другой стороне, чем вчера.
В этот раз на ходьбу до поляны мы потратили не более пяти минут. Договорившись, что нас потом разыщет, Леший исчез.
Я предложила Елисею для начала просто посидеть.
Елисей лёг на траву, развернулся на бок, а я села, прижавшись к нему голой спиной. Потому что на мне была блузка с открытой спиной для выпуска крыльев.
– Ну, сказывай, что тебя интересует? – прижимая к себе, спросил Елисей.
– Как ты догадался, что меня что-то интересует? – улыбаясь, спросила я.
– Раз предложила пока посидеть, значит, будет разговор, моя любознательная.
– Елисей, меня раздирает от любопытства и непонимания того, как получилось, что ты десять лет назад попал к хазратам. Тебе же было тогда двадцать четыре года. Тебе же сейчас тридцать четыре?
– Нет. Это когда я сюда приехал, мне было тридцать четыре, а сегодня мне уже тридцать пять, – произнёс Елисей и затаил дыхание.
– Что-о?! – взвилась я, резко повернувшись к жениху и повалив его на спину. – Ты хотел зажать свой День рождения?!
Елисей захохотал и, обхватив меня, повалил на себя.
– Нет, моя любимая, я не собирался «зажимать» свой День рождения. Я решил его отметить с тобой.
– Ладно, уж, прощаю, – согласилась я, целуя жениха в губы и успокаиваясь. Села, развернувшись спиной к Елисею. – Рассказывай!
Он засмеялся, повернулся на бок и, обхватив одной рукой меня под грудь, прижал к себе.
– Мне только исполнилось двадцать четыре года. Закончил четвёртый год обучения в Миррейской Академии Магических наук. Уже год я мучился над составлением алгоритма открытия вре́менного портала без камня. Я, испытывая формулу, скакал по Миррее и Гардарии, попадая каждый раз в другое место, не имея возможности вернуться. Алгоритм никак не складывался, чего-то не хватало. И однажды я очутился в незнакомой местности. Черная каменистая полупустыня, с редкими кустами покрытыми иглами с ладонь и большими грубыми листьями в четыре ладони. Валуны и скалы. Жара, как в печи. Мне стало страшно. Животные, похожие на собак, покрытые чешуёй, без признаков разума, объедали листья с колючего куста. Меж камней шныряли зубастые ящерицы и плоскоголовые змеи.
Вдруг всё замерло. Из-за скалы появились два существа, полулюди полузмеи. Верхняя человеческая часть до пояса покрыта чёрной змеиной кожей, даже лицо. Нижняя часть – мощный змеиный хвост. На этом хвосте они и передвигались, скользя меж валунами. Приблизившись ко мне, они убрали чешую с лиц, и я понял, что передо мной совсем юные существа, близнецы.
– Ты кто? – спросили одновременно.
– Человек, – ответил я.
– Мы тоже «человеки», – опять одновременно сказали и рассмеялись. – Здесь нельзя ходить людям, опасно. Как ты сюда попал?
Они так и говорили одновременно.
– Порталом, – ответил я.
