Текст книги "Сиасет-намэ. Книга о правлении вазира XI столетия Низам ал-Мулька"
Автор книги: Низам аль-Мульк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)
Цель этого рассказа такова: пусть будет известно господину мира – да увековечит господь его царство! – каков бывает добрый раб.[216]216
См. Введение в изуч., Г, 83 (95—108).
[Закрыть] Не следует обижать сердце того раба, который совершает похвально службу, в ком никогда не видно ни измены, ни неверности, которым укрепляется царство и благоденствует держава; не следует ни от кого выслушивать слова клеветы на него, пусть с каждым днем увеличивается доверие к нему. Династия, царства и города держатся на людях, подобных Алптегину, который был рабом, а им было крепко царство Саманидов. Не уразумели его значения, поход сделали против него. А когда он удалился из Хорасана, ушло и счастье из династии Саманидов. Нужна целая жизнь и благоприятный рок, чтобы заполучить достойного и испытанного раба. Мудрые говорят: „Достойный слуга и раб лучше сына“. Не следует упускать из рук хороших рабов и слуг. Поэт говорит:
| 109 | Глава двадцать восьмая.
Относительно государевых приемов для приближенных и для всех. [218]218
ТЛ, 86 дает следующий заголовок этой главы: „о распорядке старших и младших и как происходит государев прием“.
[Закрыть]
При устройстве государева приема необходим распорядок: пусть войдут сначала родственники, затем именитые и свита, затем других родов люди. Когда все соберутся в одно место, надлежит быть разнице между низкими и благородными. Признак государева приема то, что снимают завесу, признак того, что приема не будет, кроме как для того, кого позовут, является опущенная завеса; пусть вельможи и войсковые начальники кого-либо пошлют ко двору, по этому признаку они будут знать, состоится сегодня прием или нет; если им следует явиться в услужение, пусть приходят, если нет – пусть не приходят. Ведь для вельмож ничего не может быть тяжелее, как отправиться ко двору и вернуться оттуда, не увидав государя. Когда они ходят много раз и не видят государя, становятся подозрительными, начинают злоумышлять. Из-за редкости приемов государя ухудшаются дела людей, смутьяны – наглеют, остаются скрытыми дела знати и простого люда, войско печалится, впадает в тревогу. Нет лучшего порядка для государя, как частые приемы. Если он не дает приема, пусть являются для приветствий окружные правители,[219]219
***.
[Закрыть] эмиры, сеиды, имамы. Условия приветствования со стороны лиц, не принадлежащих к личному окружению государя, таковы: повидав государя, все вельможи удаляются, уходят лица, их сопровождавшие, остаются только люди дворца. Надо обязательно, чтобы присутствовали гулямы, несущие службу кравчего, отведывателя явств,[220]220
***.
[Закрыть] оруженосца и тому подобные“ Когда этак несколько раз будет приказано, войдет в обычай, исчезнет затруднительность, отпадет необходимость в опускании завесы и запирании дверей. Если будут делать иначе, не будет ладно.
| 110 | Глава двадцать девятая.
О распорядке собрания для винопития и правилах его.
В ту неделю, на которую падут непринужденные удовольствия, следует один два дня устраивать общий прием. Пусть придут те, кому привычно приходить, пусть никому не препятствуют; пусть объявят, что это день их прихода. Пусть также знают, что дни, посвященные знати, приближенным – не время для них и сами не приходят, не будет тогда необходимости одних пропускать, другим отказывать. Надо, чтобы те, кому следует бывать на придворном собрании, не обижались, так как кто суть они (?) И условие таково: каждый приходит не иначе, как только с одним гулямом. А чтобы каждый приносил свою бутыль и приводил виночерпия – неприлично, никогда такого обычая не было. Очень неодобрительно, чтобы повседневно еду, закуску и вино носили из дворца царей в свой дом, или из своих домов на царские собрания, ибо султан – хозяин мира, все миряне – его семья и слуги. Не надлежит, чтобы нахлебники уносили еду и вино из дома того, к чьей семье принадлежат. Если кто принесет свое вино по той причине, что придворный виночерпий, мол, ему не дает, следует наказать виночерпия, ведь ему поручают хорошие и плохие вина, – почему же он дает плохие? Пусть будет устранен и этот повод. А государю без достойных надимов не обойтись. Если он чаще проводит время с рабами, его достоинство терпит изъян, уважение к нему нарушается, получается недостойное, так как рабы этой службы недостойны. Если он чаще проводит время с вельможами, сипах-саларами, амидами, терпит ущерб величие государя, они производят в его приказах послабления, становятся заносчивыми, растаскивают серебро. А с вазиром следует разговаривать относительно важных дел управления, войска, налоговых поступлений, строительства, мероприятий, направленных против врагов государства и подобно |111| этому. Все эти дела таковы, что от них умножается докука и забота, дух от них бывает в мучении, да и сама сущность дел не позволяет для благополучия царства вести себя непринужденно и шутить с этим разрядом людей. Природа государя не раскроется так ни с кем, как с надимом. Если государь пожелает жить пошире, примешать шутку и острое слово, рассказать рассказы всякого рода и легкомысленные, и серьезные, и возбуждающие смех, и удивительные, то надимы не наносят ущерба достоинству и державности государя, так как их для этого дела и держат, мы раньше относительно этого упомянули в одной главе.
Глава тридцатая.
О порядке стояния рабов во время службы.
Следует, чтобы они были на виду: у каждого должно быть определено место, ибо перед царем стоять или сидеть и то и другое равно: в стоянии надо поддерживать тот же порядок. Те из придворных, кто наиболее известен, стоят близко трона, как-то: оруженосцы, кравчие и им подобные. Если кто-нибудь захотел встать среди них, его удалит хаджиб двора; точно так же, если среди всякого разряда он увидит какого-нибудь несоответствующего человека, он закричит и не позволит, чтобы он там стоял.
Глава тридцать первая.
О нуждах и требованиях войска, о службе свиты. [221]221
Название главы по ТИ 83: „о порядке испрашивания по нуждам и ходатайствам начальников войска.
[Закрыть]
Какая бы ни была нужда у войска, следует, чтобы она была передана языком начальников отрядов или предводителей; если что-нибудь доброе будет приказано, совершалось бы также через них, благодаря этому к ним создастся уважение. Если же войско станет высказывать само свои желания и в посредничестве не будет необходимости, то будет упущено уважение к начальникам |112| отряда.[222]222
В тексте ИШ малопонятное выражение ***. В переводе я следую исправлению Ш. Шефера, стр. 165 фр. пер., читая вместо *** – ***.
[Закрыть] Если кто из отряда надерзит своему предводителю, не сохранит уважения к нему или перейдет через свой предел, его следует наказать, чтобы старший был отличен от младшего.
Глава тридцать вторая.
Об устройстве убранства, оружия и снаряжения, боевого и походного.
Именитым людям, которые располагают значительным содержанием, надо сказать, чтобы они хорошо заботились об убранстве оружия и военного снаряжения, чтобы они покупали гулямов. Ибо их красота, добрые качества, почет состоят в этом, а не в роскоши обстановки и блеске их жилища. Те из них, кто больше успеет в этом отношении, будут наиболее приятны государю; они будут наиболее устроены, почтены со стороны соратников и войска.
Глава тридцать третья.
О выговорах высокопоставленным в случае ошибок и проступков.
Тем, кого удостаивают высоких мест, кого возвеличивают, приходится переносить много невзгод в наше время. Если выговаривать открыто, когда у них случится когда-либо ошибка, – получится им бесчестие, и это не может быть возмещено многими ласками и благоволениями. Предпочтительнее, чтобы было так: когда кто-либо совершит ошибку, то, сперва, как будто не обратив внимания, пусть его позовут и скажут: „Ты сделал так-то. Мы возвышенного нами не унизим и своего ставленника не бросим. Простили тебе это. Но в будущем остерегись, не совершай еще ошибки, не |113| то лишишься степени и почета. Тогда уж от тебя зависит, не от нас“.
Рассказ. Спросили повелителя правоверных Али,[223]223
Али б. Абу-Талиб, четвертый и последний из так называэмых „праведных“ халифов, ближайших наследников пророка Мухаммеда.
[Закрыть] – мир над ним? „Кто наиболее добродетелен из людей?“ Он сказал: „Тот, кто во время гнева может соблюдать себя, не сделает ничего, в чем бы он устыдился, когда перестанет гневаться и когда уже будет поздно“. Человек с совершенным рассудком должен быть таковым, чтобы его не охватывал гнев, а если охватит, его разум должен взять верх над гневом, а не гнев над разумом. У всякого, у кого страсть души берет верх над разумом, когда он возмутится, гнев закроет глаза разуму, он совершат все то, что гнев ему прикажет, так что станет, как безумный. Тот же, у кого разум преобладает над страстью, во время гнева его разум захочет покорить чувства и он совершит и прикажет все то, что одобряется мудрыми, хотя бы люди и знали, что он находится в гневе.
Рассказ. Хусейн сын Али[224]224
Хусеин б. Али б. Абу Талиб и дочери пророка Фатимы уб. 10 Мухаррема 61 г. х. (10 октября 680) г.).
[Закрыть] – да будет им доволен господь! – сидел за трапезой с некоторыми из сподвижников пророка и уважаемыми людьми. Они вкушали пищу. Хусеин был одет в драгоценные одежды, на голове у него была повязана самая прекрасная чалма. Один из гулямов, стоявший для услужения ему, хотел поставить перед ним чашу с кушаньем. Случилось, что чаша выпала из рук гуляма, упала на голову и лицо Хусейна; запачкались и чалма, и одежда его от кушанья. В Хусейне проявилась человеческая сущность, он вспыхнул от огорчения и смущения, поднял голову и посмотрел на гуляма. Увидав, гулям испугался, что его накажут, и сказал: „Укрощающие ярость, прощающие людям! бог любит совершающих благое“.[225]225
Коран, 3, 128.
[Закрыть] Лицо Хусейна расцвело и он сказал: „О, гулям! даю тебе свободу, раз навсегда будь в безопасности от гнева и наказания“.
Рассказ. Рассказывают, что Муавиа[226]226
Основатель омейядской династии халифов Муавия провозглашен халифом сирийскими войсками в 37 (= 653) г., ум. 60 (= 679) г.
[Закрыть] был человеком очень кротким. Во время приема, когда перед ним сидели вельможи, к нему подошел один молодой человек в изношенной одежде. Приветствуя его, он без стеснения сел перед ним и сказал: „О, повелитель правоверных! сейчас я прихожу к тебе по одному важному делу. Если исполнишь, скажу“. Муавиа сказал: „Все, что возможно, исполню“. Сказал: „Узнай, что я человек чужестранный и не имею |114| жены. Твоя мать не имеет мужа. Отдай мне ее в жены, дабы я был с женой, а она с мужем, а тебе будет вознаграждение“. Муавиа сказал; „Ты человек молодой, она же настолько старая женщина, что во рту ее нет ни одного зуба. Почему ты желаешь ее?“ Сказал: „Потому что я слыхал, что она обладает большим задом, я же люблю большой зад“. Муавиа сказал: „О, господи! мой отец также взял ее в жены за это качество; другой заслуги она не имела; от этой страсти он и умер. Однако, я передам этот разговор матери; если она пожелает, никто не будет препятствовать ей в этом сватовстве“. Он так сказал, и в нем не обнаружилось ни малейшего раздражения, он не вышел из себя. Все люди признали, что в мире нет человека более сдержанного.[227]227
Перевод этого рассказа отсутствует во фр. пер. Ш. Шефера.
[Закрыть]
Мудрые утверждают: снисходительность – хороша, но она предпочтительнее во время благоденствия, благожелательность – хороша, но при благодарности лучше; послушание – хорошо, но при знании и страхе божьем оно лучше“.
Глава тридцать четвертая.
Относительно дела стражей, часовых и привратников.
Следует принимать все предосторожности в отношении дела придворных ночных стражей, привратников и часовых. Кто имеет за ними надзор, должны знать их всех, быть осведомленными тайно и явно обо всех их делах. Пусть следят каждодневно, так как они по большей части жадны, слабы характером, могут стать соблазненными золотом. Если увидят среди них чужого, пусть справятся о его обстоятельствах. Каждый вечер, когда отправляются на стражу, пусть всех их осмотрят. Нельзя быть нерадивым к этому делу ни ночью, ни днем, ибо это дело тонкое, чреватое опасностями.
| 115 | Глава тридцать пятая.
О добром устройстве стола и распорядке его у государя.
Государи обязаны всегда с раннего утра заботиться о добром столе.[228]228
Начальная фраза этого раздела мотет быть истолкована двояко в зависимости от толкования слова ***, которое можно читать и как бамдад (утро), и как би-имдад (в помощь, в поддержку). В первом случае смысл фразы будет заключаться в необходимости для государя иметь открытый стол с утра, что и соответствует последующему разделу, где говорится об открытом с утра столе у Тогрула. Во втором случае смысл фразы будет заключаться в наставлении иметь открытый стол в помощь, в поддержку отправляющим службу при дворе.
[Закрыть] Те лица, которые являются на службу, покушают там чего-нибудь. Если у придворных нет желания угощаться, они не будут бояться съесть в свое время то, что им полагается.[229]229
В тексте ИШ не совсем ясная фраза: ***, которую можно перевести и так: „если у знати не будет влечения к его столу, (то все же) в свое время свою пищу съесть не вредно“.
[Закрыть] Итак нельзя иначе, как приготовлять угощение с раннего утра.
Султан Тогрул[230]230
Султан Тогрул, основатель сельджукского могущества, вр. правл. 429—455 (= 1038—1063) гг.
[Закрыть] устраивал угощение с раннего утра, он заботился о разнообразии и хорошем приготовлении кушаний; как можно лучше приказывал, так что, когда садился на коня, отправляясь на увеселение или охоту, приготавливали еду и подавали в поле; столько ее было, что дивились эмиры, тюрки, придворные и народ.
У ханов Туркестана таков распорядок в царстве, чтобы иметь обильную еду на кухне для слуг, дабы благословляли державу. В то время когда мы отправились в Самарканд и Юзкенд,[231]231
ТИ, 91 модернизирует эту фразу: „когда мы отправились к самаркандскому узбеку“.
[Закрыть] слыхали, как сплетники передавали, что чикили[232]232
ТИ, 91 дает правильное начертание – название турецкого племени ***.
[Закрыть] и мавараннахрцы постоянно говорили: „Мы, в то время как султан приехал и уехал, не съели куска хлеба с их стола“.[233]233
О походах Малик-шаха на Самарканд и Узгенд в 1089 г. см.: В. В. Бартольд. Турк. в эпоху, монг. наш., 337—339.
[Закрыть]
Каждый должен быть великодушным и щедрым по силе и размеру своего хозяйства. Султан является хозяином мира. Цари времени находятся под его рукой. Необходимо так поступать, чтобы были соответственны его хозяйству великодушие, щедрость угощения, дары; он должен быть могущественнее и лучше всех предшествовавших государей. И в предании указывается, что широкая раздача хлеба божьему люду увеличивает жизнь, царство и благоденствие.
Предание. В рассказах о пророках – мир над ними! – встречается такое: бог, великий и преславный, послал к фараону Моисея – мир над ним! – со столькими чудесами, благостями и достоинством. Ежедневно состав угощения фараона был: четыре тысячи баранов, четыреста коров, двести верблюдов и в соответствии с тем многие блюда, жаркое, сладости и всякое другое. Весь народ Египта и воины вкушали от его стола. В течение четырехсот лет фараон притязал на божественное достоинство и устраивал свое угощение таким образом. Моисей, – мир над ним? – помолившись, сказал: „О, господи! погуби фараона“. Всевышний внял молитвам Моисея и сказал: „Я потоплю его в воде, а достаток его, жен, войско, отдам тебе и твоим народам“. Прошло несколько лет после этого обещания, а фараон продолжал существовать в заблуждении и вместе с тем во славе. Моисею – мир над ним! – не терпелось, чтобы всевышний как можно скорее погубил фараона, ему надоело ждать. Он совершил сорокадневный пост, отправился на гору Синай и в молитвах к всевышнему сказал: „О, господи! ты обещал, что погубишь фараона, который не отказывается ни от своего неверия, ни от притязаний. Когда ты его погубишь?“ Раздался голос всевышнего: „О, Моисей! ты хочешь, чтобы я погубил фараона как можно скорее. А я должен его беречь, ибо ежедневно тысяча рабов питается его благотворительностью, находит спокойствие в его правлении. Свидетельствую своей славой, пока он широко распространяет среди народа хлеб и благодеяния, я не погублю его“. Моисей сказал: „Когда же исполнится твое обещание?“ Был ответ: „Когда уменьшит раздачу пищи, тогда наступит срок его“. Однажды случилось так, что фараон сказал Хаману: „Моисей собрал около себя племя Израиля, доставляет нам беспокойство, не знаю, до чего дойдет впоследствии дело его с нами. Надо иметь казнохранилище полным, дабы никогда не быть без поддержки. Надо уменьшить ему из пая половину и складывать в виде запаса“. Так и сделали, каждые два дня уменьшали пай. Моисей, – мир над ним! – понял, что срок приближается, так как бережливость часто бывает признаком упадка и несчастий. Так говорят передатчики преданий: в тот день, когда фараон утонул, на его кухне были заколоты две овцы.
Всевышний хвалил Ибрахима – мир над ним! – за раздачу пищи и гостеприимство; всевышний запретил бросить в адский огонь тело Хатима Таи[234]234
Герой арабского домусульманского эпоса и романтических повествований.
[Закрыть] за великодушие и гостеприимство его, о великодушии же его будут рассказывать, пока существует мир. А повелитель |117| правоверных Али, – да возвеличит его господь! – который отдал во время намаза просящему перстень, питал и ублаготворял многих голодных, о его отважности и великодушии будут передавать до дня восстания из мертвых.
Нет ни одного дела лучше великодушия, добродеяния и кормления. Раздача пищи – основа всякой человечности и всякого великодушия.
Великодушие лучше всех дел,
Великодушие из обычая пророка.
Два мира несомненно будут за великодушным.
Будь великодушным и два мира – твои.
Если кто из богатых пожелает, чтобы его уважила грамота государя, чтобы люди были к нему почтительны, называли „староста“ и „хозяин“, раскидывай ежедневно скатерть для хлеба. Все, кто пользуется славой в мире, по большей части получили ее, раздавая хлеб. Человека-скупца, скрягу попрекают и на том и на этом свете. И в преданиях приведено: „Скупой не войдет в рай“. Во все времена, при неверии и при исламе, не было и нет лучшей добродетели, чем раздача пищи. Да вознаградит всевышний всех великодушных по своей благости и щедрости!
Глава тридцать шестая.
О вознаграждении достойных слуг и рабов.
Всякого из слуг, кто совершает свою службу достойным образом, следует вовремя обласкать и вознаградить. Всякого, кто совершил проступок без необходимости на то, или по ошибке следует |118| наказать по размеру его проступка, чтобы увеличить охоту рабов к службе; страх преступников усилится и все дела пойдут надлежащим образом.
Рассказ. Один мальчик-хашимит[235]235
См. Введение в изуч., Г, 102 (118). Хашимиты – арабский род, ведший свое происхождение от Хашим б. Абд-Манаф, прадеда пророка Мухаммеда.
[Закрыть] нанес обиду какому-то собранию людей; те пошли к отцу и пожаловались на него. Отец захотел его наказать. Мальчик сказал: „О, отец мой! я совершил проступок, но ведь у меня не было рассудка. Ты меня не наказывай, рассудок у тебя“. Отцу это понравилось, и он простил его.[236]236
См. Введение в изуч., Г., 102 (113).
[Закрыть]
Рассказ. Хордадбех[237]237
Абу-л-Касим Обейдаллах б. Ахмед б. Хордадбех упомянут в Фихристе, 149 как автор ряда работ, из которых до нас дошла лишь „Книга о путях и государствах“, географическое сочинение, изданное в серии BGA pars VI (см. рецензию на это издание В. Р. Розена, ЗВО, VI 450—452).
[Закрыть] рассказывает: царь Парвиз разгневался на одного из своих приближенных, заключил под стражу. Никто не осмеливался приходить к нему за исключением музыканта Базида[238]238
См. Введение в изуч., В, 103 (118).
[Закрыть] (Базейда?). Тот каждый день носил ему пищу и питье. Парвизу сообщили. Он сказал Базиду: „Как ты смеешь заботиться о лице, которое находится у нас под стражей? Разве не знаешь, когда мы на кого-нибудь гневаемся и заключаем под стражу, тому не следует иметь средства к существованию“. Сказал: „О, шах! то, что ты оставил ему, больше того, что я делаю для него“. Спросил: „Что я ему оставил?“ Ответил: „Жизнь, а она лучше того, что я посылаю ему“. Царь сказал; „Славно! Прощаю его ради тебя“.[239]239
См. Введение в изуч.. Г, 103 (118).
[Закрыть]
Рассказ. Таков был обычай в роде Саманндов:[240]240
ТИ, 93: „Таков был обычай в роде Сасанидов“. И дальнейшее повествование указывает, что в данном случае налицо опечатка или описка; сл. читать Сасаниды, а не Саманиды.
[Закрыть] когда кто-либо говорил перед ними речь или показывал талант, который им нравился и у них вырывалось восклицание: „Славно!“, немедленно казначей давал тому лицу тысячу дирхемов, а цари – хосрои превосходили других государей в правосудности, благородстве и великодушии, особенно Нуширван Справедливый.
Рассказ. Передают: однажды Нуширван Справедливый сел на коня и отправился с приближенными на охоту. Проезжая по окраине одной деревни, он увидал девяностолетнего старика, который сажал в землю дерево – грецкий орех. Нуширван удивился, ибо только становясь двадцатилетним грецкий орех приносит плоды. Сказал: „Эй, старик! ты сажаешь грецкий орех?“ Ответил „Да, владыка“. Спросил: „Сколько же ты думаешь прожить, чтобы поесть плодов?“ Старик ответил“ „Они посадили, а мы съели, мы сажаем, а они съедят“. Нуширвану понравилось, он воскликнул: „Славно!“ и немедленно приказал казначею дать старику тысячу дирхемов. Старик сказал: „О, господин! никто быстрее меня не поел плодов этого грецкого ореха“. Спросил: „Как это?“ Старик сказал: „Если бы я не сажал ореха, а владыка не проезжал бы здесь, то сему рабу не досталось бы того, что досталось; если бы сей раб не дал того ответа, откуда бы я достал эту тысячу дирхемов“. Нуширван сказал: „Славно! Славно!“ Казначей немедленно выдал две тысячи дирхемов, потому что Нуширван дважды произнес „славно“.[241]241
См. Введение в изуч., Г, 104 (118).
[Закрыть]
Рассказ. Мамун однажды занимался разбором жалоб, ему подали заявление по какой-то нужде. Мамун[242]242
Халиф династии аббасидов (198—218 = 813—833).
[Закрыть] отдал это заявление Фазлю сыну Сахля[243]243
Фазл б. Сахл б. Абдаллах ас-Сарахси, вазир халифа Мамуна, ум. 202 (817/18) г. (Ибн Халликан, II, 472: Zambaur, 6).
[Закрыть] и сказал: „Удовлетвори требование этого, ибо сей небесный круг затем вращается, чтобы горесть не оставалась в одном положении и сей мир скоро пресыщается потому, что ни один друг не бывает постоянен. Сегодня мы можем делать добро, а завтра придет такой день, что и захотим кому-нибудь сделать добро, не сможем из-за бессилия“.
Глава тридцать седьмая.
О мерах предосторожности по отношению к икта у мукта и делах народа.
Если укажут на разруху и рассеяние населения в какой-либо округе и если можно думать, что сообщающие – злонамеренные люди, немедленно надо уполномочить одного из придворных таким образом, чтобы никому не приходило в голову, за каким делом его отправляют. Под каким-нибудь предлогом пусть он пробудет с месяц в той округе, посмотрит на дела города и деревни, процветание и разрушения, пусть выслушает всякого, – что говорят о мукта и амиле? и доставит правильные сведения. Ведь чиновные люди будут приводить всяческие изменения и отговорки: „У нас, мол, враги“. Не следует их слушать! а не то они обнаглеют, будут делать все, что хотят; те же, что сообщают о положении дел, и доверенные лица перестанут давать советы из-за опасения, как бы не показалось государю и мукта, что они корыстны. Таким образом, в мире будет разруха, народ станет бедным, разбредется и налоги будут браться не по праву.
