Текст книги "Гарантия на жизнь (СИ)"

Автор книги: Нина Князькова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 14

Следующим утром я уехала в город, где в приподнятом настроении забежала в медцентр. Настроение было великолепным, потому что Никульчин с утра меня из своих рук никак не хотел выпускать. А еще он впервые остался со мной на ночь, так как его мать внуков все же отвоевала на несколько дней.

– Тина, ну где ж тебя носит? – Смолов лично встретил меня в процедурном кабинете, где пожилая медсестра готовила все к забору крови.

– На крыльях счастья меня носит, – хихикнула я.

– Да, Вавилова рассказывала о том, что у тебя ухажер появился, – хмыкнул Женя. – Ну, счастье тебе к лицу, но и про здоровье забывать не надо.

Выйдя от Смолова, я посмотрела на время и решила, что успеваю до обеда доехать еще и до Ваньки, чтобы Валерьич посмотрел на мою «Нюсю» профессиональным взглядом, а также хотелось встретиться с братом и узнать, как у него дела.

Ангары и гаражи логистической компании находились на окраине города, так что я даже в пробки не попала, так как утром рабочий люд, наоборот, спешил оказаться в центре. Я привычно заехала прямо в центральный бокс, где уже суетились механики.

– Привезла свою «девочку»? – Улыбаясь одними глазами, спросил Валерьич, обнимая меня при встрече.

Несмотря на грязную работу его роба всегда оставалась чистой и выглаженной, а потому я не боялась того, что могу запачкаться.

– Просто я для профилактики хотела показать ее тебе. Как сыновья у тебя? Как внуки? – Тут же спросила я.

– Ой, там если начать рассказывать, то дня не хватит, – рассмеялся он. – Ладно, минут за двадцать все проверю, – отпустил он меня в сторону офиса.

Я, здороваясь по пути с водителями, отправилась на штурм кабинета Ваньки. Обрадую его с утра своим появлением.

– Привет, Римма, – поздоровалась я, ввалившись в приемную, где сидела помощница брата.

– Ой, Тина Михайловна, мы вас не ждали, – трогательно захлопала она глазами.

– Думаю, что Иван Михайлович простит мне такую вольность, – усмехнулась я. – Ну, как вы тут? Какие-то сложности появились? Происшествия произошли?

– Нет-нет, ничего такого, – Римма попыталась улыбнуться. – Просто Иван Михайлович уже два дня не в настроении. Рычит на всех….

– Разберемся, – кивнула я ей, давая понять, что попытаюсь успокоить брата, и отправилась в его кабинет. Вошла без стука. – Привет, братец медвежонок, – поддразнила я его, так как картину с медведем за рулем, совершенно не вписывающуюся в интерьер кабинета, он наотрез отказывался снимать.

– Ты тут какими судьбами? – Удивился он, поднимаясь из-за стола.

– Я тут к Женьке заезжала, вот и решила к вам податься на полчасика, – фыркнула я, обнимая это лысое бородатое чудовище.

– Что-то не так со здоровьем? – Тут же переполошился он.

– Все хорошо, – покачала я головой. – Стандартные анализы. А вот мне сорока накаркала, что ты на всех рычишь в последнее время.

– Сороки не каркают, – проворчал Ванька, отходя к окну. – Вороны каркают.

– Ну, я не орнитолог, но сам факт того, что у тебя настроение на нуле, говорит о каких-то проблемах. Что случилось? – На правах старшей сестры я имела право задавать такие вопросы.

Брат некоторое время молчал, потом тяжело вздохнул и уселся в свое кресло, показывая мне на стул у стола.

– Я выкупил у отца фамильный особняк, – признался он мне, отчего на стул я села с размаху.

– Что-о? – Прошипела я. – Зачем ты его купил вообще?

Ванька недовольно поджал губы.

– У отца были долги. Немного, но для него ощутимо, – Ванька сжал кулаки. – Для меня плёвая сумма, но он содрал с меня обещание, что я восстановлю дом.

– Зачем? – Уронила я голову на ладонь.

– Ну, я же не обязан прямо сейчас всем этим заниматься, – пожал брат плечами. – Да и вообще, отец хотел меня видеть, но я отделался звонком и сделкой. Я с ним не встречался даже.

– Зачем ты вообще на его звонки отвечаешь? – Сердито спросила я.

– Ну…, отец же, – брат выглядел немного виноватым.

– У него там жена молодая. Вот пусть она бы с долгами и расплачивалась, – сложила я руки на груди.

– Это его дело, – Ванька поморщился. – Я как бы… совесть очистил от всего этого. Но ты права, больше я ему помогать не буду.

Я открыла было рот, чтобы высказаться, но меня отвлек звонок моего телефона. Я нахмурилась, увидев, что звонит Смолов.

– Жень, я что-то у тебя забыла? – Спросила первым делом.

– Совесть свою ты у меня забыла. Первичные анализы пришли и у меня к тебе серьезный разговор, – голос моего лечащего врача дрожал от напряжения.

– Все плохо? – Побледнела я.

– Терпимо, но…, – Смолов выругался. – Приезжай немедленно!

– Ладно. Через полчаса буду, – я прервала звонок и подняла голову на Ваньку.

– Что случилось? – Брат внимательно смотрел на меня.

– Женька сказал, что что-то с анализами и надо ехать к нему срочно, – выдохнула я, пытаясь отринуть страх, но под ложечкой засосало основательно.

– Едем, – Иван поднялся на ноги, подхватил меня под локоть и поволок из кабинета.

– Подожди. Я ж «Нюсю» Валерьичу оставила….

– Я отвезу тебя, – возражений брат не принимал.

До медцентра домчались мы аж за двадцать минут, что в это время суток было почти рекордом. Если бы я хотела подготовиться к печальным новостям, то все равно не успела бы, так как Ванька втащил меня в кабинет со скоростью крейсера.

– Что случилось? – Склонился он над столом Смолова.

Женя укоризненно посмотрел на моего брата, потом на меня.

– Тина, ты хочешь, чтобы Иван остался? Информация-то личная, – строго сообщил он.

– Пусть остается, – я никак не могла отдышаться от забега по лестнице, а потому опустилась на стул. – Если что, то ему же меня хоронить.

– У нее мозги набекрень из-за влюбленности, поэтому не слушай ее, – брат уселся рядом со мной. – Ну, чего там приключилось? – Потребовал он ответа.

Смолов вздохнул, достал распечатанный лист, положил его перед собой и укоризненно на меня уставился.

– У тебя ХГЧ за тридцать тысяч, – сказал он так, будто я только что Америку открыла, а закрывать обратно отказалась.

– И что это значит? – Ванька нахмурился. – Снова лейкоциты? По-человечески объясни.

Женя прищурился.

– У нее подозрение на беременность, – обвинительно пояснил он. – Да какое там подозрение? С таким уровнем, я более чем уверен, что Тина беременна уже около месяца.

– Что-о? – Это не я, это брат заистерил.

Я же изо всех сил пыталась сообразить, шутит Смолов, или нет.

– Я… не могу забеременеть, – наконец, прорезался у меня голос. – У меня всего одна труба, и то плохо работает. И цикл опять же нерегулярный, особенно после болезни.

– Я два раза проверил, – Женя теперь смотрел на меня с сочувствием. – Идем в кабинет УЗИ, там и перепроверим все.

Я кивнула, так как результат мог быть ошибочным, а потому не могла я забеременеть. Я с Кирилловым столько лет пыталась заполучить ребенка, но ничего не выходило, а тут вдруг…. Нет, это точно какая-то ошибка.

Через пятнадцать минут стало ясно, что ошибки никакой нет и я действительно беременна.

– Срок четыре-пять недель, – сообщила мне миловидная девушка, глядящая на экран. Мужчины остались за ширмой, но все слышали. – Эмбрион прикреплен ближе к правой трубе, выглядит здоровым.

У меня слезы из глаз покатились сами по себе. Каковы шансы родить здорового ребенка в моем случае? Такие же, как и забеременеть, раз уж на то пошло. И где гарантии того, что я после этого останусь жить? Их нет. А ребенок уже есть. Мой и Толи. И что делать?

В кабинет мы вернулись в тягостном молчании.

– Надо делать аборт, – Ванька тяжело опустился в кресло.

– Я согласен с этим, – кивнул Смолов. – Рисков слишком много, организм еще не отошел от лечения. Ему бы еще пару-тройку лет на восстановление.

– И каковы у меня будут шансы забеременеть после этого срока? – Посмотрела я на Женю.

Врач отвел взгляд.

– Небольшие, – подтвердил он мои опасения. – Но риски….

– Тина, ты прерываешь эту беременность! – Встрял Ванька. – Меня не колышет, что ты там себе в голове напридумывала, но я тобой рисковать не намерен. Что там надо для этого всего? Еще оборудования для центра закупить? – Это он уже у Смолова спросил.

Евгений покачал головой.

– Я согласен, что есть огромные риски, – начал он издалека. – Но решение нужно принять самой Тине.

Я с благодарностью кивнула.

– Мне надо подумать. Сколько у меня есть времени? – Спросила я, стараясь погасить взметнувшуюся в душе панику.

– Месяц, – строго посмотрел на меня Смолов. – Не больше.

– Какой «подумать»?!? – Заорал на весь кабинет Ванька. – Ты головой вообще соображаешь? Ты… просто…. Тина, надо сегодня же….

– Я должна рассказать Толе, – нашла я главный аргумент. – Это все же и его ребенок.

– Он тебя отправит на аборт, – тут же сообщил мне близкий родственник. – У него уже есть дети и он создает впечатление адекватного человека.

– Но ему надо знать об этом, – настояла я.

– Ладно. Запиши ее на завтра на эти ваши процедуры, – повернулся брат к Евгению.

До гаражей мы ехали в тягостном молчании. Ванька пытался как-то вразумить меня, когда мы только вышли на улицу, но бросил это дело, мрачно сопя всю дорогу.

– Тина, не дури, – бросил он мне, когда я выбралась из машины и направилась к гаражу. – Оно того не стоит!

Я передернула плечами, дошла до гаража, забрала «Нюсю» у Валерьича и отправилась в Анютинский. На горизонте собиралась туча и изредка было слышно раскаты грома. Я же мчалась по трассе и старалась очистить голову от мыслей. Что дороже: ребенок от любимого человека или собственная жизнь? Боюсь, что прямого ответа на этот вопрос у меня не было, а выбирать все равно придется. Самое страшное, что за эти недели я действительно влюбилась в Никульчна. Слишком уж мы с ним совпадали во многом, чтобы я могла удержаться от таких чувств. И я прекрасно понимала, что в случае чего этого ребенка он не бросит. Если уж Надежду в роддоме не оставил….

С другой стороны, умирать мне не хотелось. Но ведь беременность может и не спровоцировать ухудшение! Ведь бывали же случаи, что и беременные излечивались и рожали вполне себе здоровых детей. Чем я хуже? Тем более, что Смолов, как мне показалось, на моей стороне и не откажется от такой пациентки при любом моем решении.

Я зарычала и ударила по рулю ладонью, знатно ту отбив. Так, ладно. Кажется, решение я уже приняла. Затормозив у дома, я успела войти под крышу, стараясь укрыться от тяжелых капель дождя. Небо было мрачным и тяжелым, как и мое настроение.

Теперь мне предстояло сообщить обо всем Никульчину. Если честно, то подмывало просто расстаться и ничего не объяснять, но этот этап в отношениях мы уже проходили и мне он не понравился. Правда, реакция Толи мне была неизвестна, а потому без нервов будет не обойтись.

Я написала ему сообщение о том, что на работу приехать сегодня не смогу, но буду ждать его у себя дома, так как у меня к нему важный разговор. Отложив телефон, я свернулась на кровати клубочком и накрыла ладонями живот, не желая отдавать это чудо на растерзание. Это мой ребенок и я буду за него бороться.

Глава 15

Анатолий приехал ко мне через три часа, что для него было чем-то немыслимым. Значит, чуть-чуть разгреб работу и сразу сорвался ко мне. У меня слезы на глаза навернулись, когда я услышала звук машины, подъезжающей к дому. Как я буду жить, если он не поймет меня и не смирится с моим решением? Плохо буду жить, терзаясь переживаниями, и доведу себя до нервного срыва. Я себя хорошо знала, но сейчас у меня было то, ради чего я готова была рискнуть всем, что у меня есть.

Тихо закрылась калитка и я услышала, как щелкнул замок на двери. Пришлось встать с кровати и выйти к Никульчину, который уже собирался идти меня искать.

– Привет, – я вымучено улыбнулась.

– Как ты? – Меня тут же притянули к груди.

Я вздохнула.

– Нормально, – потерлась щекой о плечо и сделала еще один глубокий вдох, стараясь не расплакаться. Затем, силой воли заставила себя выпрямиться, показывая мужчине, что меня пора отпустить. Никульчин нехотя разжал руки. – Идем на кухню, – поманила его, так как в спальне поговорить не представлялось возможным.

– Что-то случилось? – Анатолий вошел в кухню, сел на стул, глядя, как я вожусь с чайником. Руки дрожали, а потому я была на редкость неуклюжа. – Тина, ты меня пугаешь, – прокомментировал он, видя мою нервозность. – Что случилось?

Ладно, дальше все равно тянуть было некуда.

– Я беременна, – выпалила, повернувшись к нему.

Никульчин два раза растерянно моргнул, потом на его лице вдруг появилась широкая улыбка, которая становилась все менее счастливой, чем дольше он смотрел на меня.

– Это же… хорошо? – Наконец, спросил он.

Я кивнула и обхватила себя руками.

– Смолов не уверен…, – я на пару секунд сжала зубы. – Ванька настаивает на аборте, а я не хочу.

Толя закаменел.

– Есть… что-то нехорошее? – Он подался вперед.

Я вздохнула.

– Евгений говорит, что есть большие риски. Я не так давно в ремиссии и беременность может спровоцировать нежелательный отклик организма, – говорить это было трудно, но лучше уж сейчас все выяснить.

– Если есть риски для тебя, то….

– У меня, скорее всего, больше не будет возможности забеременеть, если сейчас прервать беременность, – перебила я его до того, как он выскажется. – Я хочу родить этого ребенка.

– Но, Тина…, – Никульчин вскочил на ноги.

– Если ты против, то я справлюсь сама, – быстро выпалила, отступив к окну, когда он протянул ко мне руки. Мне сейчас соображать надо, а рядом с ним это тяжело сделать. – Мы не будем тебя напрягать….

– Тина, прекрати сейчас же нести чушь! – Толя чуть повысил голос и все-таки прижал меня к себе. Не настолько у меня большая кухня, чтобы я могла долго от него бегать. И все-таки я не выдержала и расплакалась. Вернее, запоздало почувствовала, что горячие слезы сами закапали с подбородка. – Никогда больше не пытайся уйти от меня, – твердо заявил он, поглаживая меня по спине, так как меня затрясло, как от озноба. Нервное. – И запомни, что бы не случилось в твоей жизни, я буду на твоей стороне. Всегда. Я так решил еще тогда, когда проснулся с дикого похмелья и увидел тебя. У тебя тогда даже осуждения во взгляде не было. Как я могу тебя предать?

Вот теперь я расплакалась осознанно. От облегчения. Толя понял меня. Нет, трудности у нас обязательно будут еще, но он взрослый мужчина, который принял выбор своей женщины.

– С-спасибо, – выдавила из себя. Не хотелось разочаровываться в этом мужчине. Я вообще в людях не люблю разочаровываться, а потому всегда оправдываю их до последнего, пока черту не перейдут.

– Ну чего ты? – Никульчин отодвинулся от меня, пару мгновений посмотрел на меня заплаканную и вздохнул. – Так дело не пойдет, – заявил он и подхватил меня на руки, заставив тихонечко взвизгнуть. По пути выключил плиту, на которой закипал чайник и прошел в гостиную, где сел на диван и усадил меня к себе на колени. Положил на себя, давая время и возможность выплакаться. – Все хорошо будет. Мы справимся.

Я молча кивала, а слезы все бежали и бежали. Кажется, я так и задремала, привалившись к Анатолию. Из сна меня выдернул зажужжавший где-то поблизости телефон. Я резко выпрямилась, но сильная рука тут же вернула мою голову на плечо. Никульчин вытащил телефон из кармана.

– Иван? – Ответил он, а я поняла, что это мой брат решил не оставлять все на самотек и решил прогнуть Толю на принятие «правильного» решения.

– Я Тинке дозвониться не смог, – я сидела близко, а потому слышала каждое Ванькино слово.

– Она рядом со мной, – мужчина прижал меня к себе сильнее одной рукой, когда я попыталась слезть с его коленей. Я ему, наверное, отдавила уже все. Я посмотрела на время. Ой, два часа проспала на Никульчине. – И с ней все хорошо.

Ванька засопел в трубку, как обиженный подросток.

– Рассказала уже, да? – Сделал он выводы.

– Да, – Толя все же позволил мне пересесть на диван, но далеко от себя не отпустил.

Молчание длилось недолго.

– Ты же понимаешь, что ей нужно делать аборт? У нее здоровье….

– Тина сама будет выбирать, что ей делать, – перебил его мужчина.

– Вы там оба с ума что ли посходили? – Взорвался Ванька. – Тинке совсем жить расхотелось, самоубийце недоделанной? Ладно у нее мозги набекрень. Но ты-то здравый человек! Вразуми ее! Заставь к Смолову поехать и все эти риски для здоровья убрать!

– Нет, – Никульчин был спокоен.

– Ты… ее убить хочешь, что ли? – Опешил мой родственник. – Ведь, если рак вернется, там уже ничего не попишешь!

– Мы будем проверяться все время. Я найду врачей, которые будут готовы вести такую беременность. Я все оплачу, – Толя все же поднялся на ноги, но далеко не отошел. Видимо, сам он все же переживал куда больше, чем показывал. – Деньги не проблема. Мы завтра же съездим к врачу Тины, и все подробно обговорим с ним. Не переживай.

– Не переживай?!? – Брат совсем разошелся. – Ты просто год назад ее не видел, когда мы все миром ее не только из болезни вытаскивали, но и из глубочайшей депрессии. Еще и Кириллов, урод и тварь, именно в этот момент решил свалить. Ты хоть понимаешь, что она пережила, выстраивая свою новую жизнь? И сейчас ты помогаешь ей в ее сумасбродстве, отказывая в гарантии на жизнь?

– Ванька, прекрати! – Крикнула я так, чтобы брат услышал. – Это мое тело и мое дело, как жить дальше!

– Дура! – Взвыл мой родственник в трубку.

– Мы завтра съездим в город и во всем разберемся, – отчеканил Никульчин и прервал звонок.

– Извини, – я даже глаз поднять на не смела. Мда, дал бог родственничков….

– Он за тебя переживает, – вздохнул мужчина и снова сел рядом. Притянул меня к себе и усмехнулся. – Кстати, теперь тебе, как порядочной женщине, все же придется выйти за меня замуж.

Я грустно улыбнулась.

– Думаешь? – В этот вопрос я вложила все свои сомнения и переживания.

– Уверен. Дэн будет счастлив, Наде ты тоже очень нравишься, – сообщил он мне. – Я тебя очень люблю, но ты почему-то все время увиливаешь от прямого ответа на вопрос о замужестве.

Я уперлась взглядом в собственные коленки.

– Я боюсь, – призналась и себе, и ему. – У тебя дети, уже устоявшаяся жизнь….

– И я хочу прожить ее с тобой. Если все получится, то ведь еще ребенок появится. Наш с тобой, – напомнил он мне. – Так что тебе все равно придется согласиться.

– Давай завтра к Женьке съездим, а там уже видно будет, – не стала я давать серьезных обещаний.

В город мы отправились рано утром, так как у Смолова ближе к обеду какой-то симпозиум будет, а потому ему некогда, а я еще время отнимаю. Никульчин за руль меня не пустил, аргументируя это тем, что он, как мужчина, обязан меня беречь. Он вообще всю ночь меня от себя не отпускал. Даже ночью просыпался и прижимал меня к себе, будто боялся, что я куда-то исчезну. Да и я сама старалась напитаться его теплом, чтобы не думать о том, что мне предстоит дальше. Никульчин и так отреагировал гораздо лучше, чем я предполагала.

К центру мы подъехали к семи утра, когда двери здания были еще закрыты. Через стеклянные двери был виден лишь силуэт Евгения, который нервно топтался в фойе больницы. Завидев нас на крыльце заведения, он отпер двери и впустил нас внутрь.

– Анатолий Григорьевич, – протянул ему руку Никульчин.

– Евгений Родионович, – ответил ему Смолов, внимательно разглядывая моего спутника. – Пойдет, – усмехнулся он, повернувшись ко мне.

Я тихо фыркнула. Помню, как Женька впервые Кириллова увидел. Он его разглядывал, как невообразимо интересное, но очень отвратительное насекомое. Этакая толика интереса и ушат брезгливости, которая тогда мне была непонятна. Лишь позже я осознала, что такое окружающие меня мужчины видели в моем бывшем. Склонность к предательству, кажется, у них нутром чуется. Сейчас же ощущалось, что Смолову Анатолий пришелся по душе, а потому мой выбор был одобрен усмешкой и показным нейтралитетом.

В кабинет мы поднялись молча. Евгений указал нам на подготовленные два стула и сам тяжело опустился в скрипнувшее кресло.

– С чем пожаловали? – Врач сегодня был в особенно «благодушном» настроении, а потому язвил, не покладая языка.

– Я хочу узнать, что нужно сделать, чтобы организм Тины пережил беременность без последствий, – кажется, Никульчин уже тоже для себя все сформулировал.

– Ишь ты, какой, – Смолов усмехнулся. – Еще ни один женский организм не пережил беременность без последствий. Тут вопрос ставится по-другому: как сделать так, чтобы последствия были минимальны.

– И как же? – Анатолий вытащил блокнот и ручку и принялся внимать.

Я же только брови вверх приподняла, узнав свой блокнот с лотосом, который лежал у меня на кухне на всякий случай. Евгений тоже смотрел с некоторым удивлением на моего мужчину, но потом, видимо решил, что у всех свои странности.

– Еженедельный осмотр и сдача анализов, никаких стрессов. То есть, надо полностью исключить не только физическое истощение, но и моральное: Тине нервничать нельзя ни в каком случае, – наставительно сообщил он. – Так же я приготовил витамины, которые ей придется пропить в первом триместре.

– А… лечение какое-нибудь? – Никульчин все скрупулезно записывал. – Оборудование, может быть, нужно какое-то купить? Лекарства для клиники?

Смолов обвинительно посмотрел на меня.

– Ты ему не сказала, что Иван нас уже всем обеспечил еще в прошлый раз? – Спросил он у меня.

Я покачала головой.

– Жень, времени еще не было, – пояснила.

– Детей делать в неподходящий момент время у вас есть, – проворчал Евгений. – Ладно, я тут все расписал, – передо мной лег распечатанный лист. – Анализы у тебя неплохие, так что пока есть возможность потянуть и посмотреть, как все будет развиваться дальше. Тина, очень прошу тебя не ударяться в работу, забывая об отдыхе и еде. Я знаю, что ты склонна, забывая о себе, заниматься чужими проблемами. Сейчас не тот случай.

– Я присмотрю за этим, – пообещал Никульчин, глядя на меня так, что стало понятно: работать теперь я буду под строгим контролем и чуть что, меня будет ждать принудительный отдых, а то и вовсе поездка в клинику. Но ради ребенка я потерплю.