355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Нина Иливицкая » Посмотри на меня» » Текст книги (страница 3)
Посмотри на меня»
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 21:26

Текст книги "Посмотри на меня»"


Автор книги: Нина Иливицкая



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Это должно было стать сюрпризом. Она сказала Кешке, что предстоит вечер прощания с друзьями – красивый и грустный. Что ему следует прийти ровно в девять часов «при полном параде», как в Большой театр или на дипломатический прием.

Вика уехала к подруге, Аришу накануне проводили в деревню за сестрой – они будут вместе «домовничать», пока не вернутся хозяева. И Ника со вкусом принялась осуществлять задуманное. Обед она заказала в ресторане и сервировала на двоих в гостиной. Оглядывая стол, она порадовалась, что им с Викой удалось противостоять стремлению мамы внедрить в их старинную квартиру, где прожили, чудом уцелев в тяжелые для аристократии годы, два поколения маминых предков, современные мебель и посуду. Они согласились лишь на европейскую сантехнику, действительно потрясающей красоты и комфорта кухню и два роскошных гарнитура в родительской спальне и комнате для гостей. Благодаря финансированию темы их исследований американским фондом Сороса академики не бедствовали.

Ника закончила сервировку стола и, репетируя, зажгла свечи в старинных канделябрах. Язычки пламени красиво отразились бликами на фамильном серебре и старинном фарфоре. Тяжелые плотные портьеры мужественно сдерживали натиск рекламных огней, а толстые стены – шум оживленного проспекта. Позолота стен, лепнина потолка, большой овальный дубовый стол, стулья с высокими готическими спинками… Ника вдруг фыркнула, представив, как они с Кешкой чинно сидят напротив друг друга, разделенные длинным столом. Не хватает только камина и невозмутимого слуги в белых перчатках! Но отказываться от своего красивого замысла она не собиралась.

Второе действие должно проходить в комнате для гостей. Она была по соседству с гостиной. Хорошо бы Кешка догадался внести ее туда на руках. Для гостей эта комната была слишком шикарна и предназначалась с некоторых пор для других целей. Не в силах отказаться от неимоверной красоты спального гарнитура, мама заявила, что кто-нибудь из девочек вот-вот выскочит замуж и это будет ее подарком к свадьбе.

Ника с порога оглядела комнату, созданную для наслаждений. На столик рядом с широкой кроватью она поставила бутылку легкого испанского вина и вазу с фруктами и шоколадом. Все здесь – роскошная мебель и драпировки, большое зеркало с подсветкой, торшеры, бра, настольные светильники с абажурами цвета роз, мягкий ковер на полу – само по себе располагало к любовным играм. «Молодец, мамочка, – вздохнула Ника. – Где-то ты сейчас?» Но грустить было некогда. До девяти оставалось полчаса, а Кешка отличался пунктуальностью. Ника придирчиво оглядела себя в большом зеркале.

На ней был самый простой из вечерних нарядов, призванных покорить американца. Черное с серебряными искрами платье держалось на одном плече, скрепленное серебряным аграфом. Другая такая же пряжка украшала пояс. Это и были пикантные детали, из-за которых Ника выбрала наряд: достаточно расстегнуть броши, чтобы платье соскользнуло на пол. Под этой тонкой материей, мягко облегающей тело, на девушке не было ничего. Ника надела черные лодочки на маленьких острых каблучках, а с прической решила не мудрить: она уложила волосы на затылке вертикальным валиком, украсив старинной брошью для волос – агатовым цветком с жемчугом росинок на лепестках. Губы красить не стала, но глаза подвела и оттенила так, что они казались огромными.

Да, все выглядело очень эффектно, и Ника готова была сама себе зааплодировать. Тут раздался звонок в дверь, и девушка вдруг словно проснулась. Что за игру она затеяла? Но надо было идти открывать.

Кешка пришел, согласно повелению, в элегантном костюме. В полутьме коридора – Ника зажгла только бра у зеркала – он казался очень бледным. Молча протянул цветы – Ника ахнула. Букет красных роз был составлен так, что игра оттенков – от алого до почти черного – создавала необычный эффект. Букет полыхал, грозя сжечь серебряное кружево упаковки.

– Данко! – насильно улыбнулась Ника.

– Что?

– Бледный Данко нес в вытянутой руке свое пылающее сердце…

Кешка не ответил, молча глядя на Нику: на ее лицо, обнаженное плечо, искрящийся в полутьме контур тела.

Ника засмеялась, разгоняя тишину.

– Ну, проходи же! – Она первой проследовала в гостиную и опустила букет в заранее приготовленную вазу из синего хрусталя. Ах, как она все продумала!

Иннокентий вошел следом и сразу же увидел накрытый на двоих стол.

– Ника… – Он медленно подошел и пытливо заглянул ей в лицо. – Этот «красивый и грустный вечер»…

– Только для нас двоих, – со смехом произнесла Ника. – Ты рад?

– Я люблю тебя.

– Я знаю.

Кешка оглядел тщательно продуманный натюрморт и улыбнулся:

– Ты голодна?

Ника неуверенно помотала головой, внезапно ощутив, что у ее постановки появился новый режиссер и то серьезное, чего она опасалась, все-таки вторгается в ее жизнь. Действие продолжалось уже независимо от воли Ники и развивалось стремительно и неожиданно.

Кешка взял ее за плечи и поцеловал в губы. Его рот оказался сухим и горячим. Ника почувствовала что-то вроде удара током. Потом он отстранил ее и подошел к столу. Она чуть было не разочаровалась, но он только погасил свечи и вернулся, чтобы в наступивших сумерках взять ее на руки. Потом коротко спросил:

– Куда?

Ника удивилась, что его голос так спокоен, в то время как ее сердце было готово выпрыгнуть из груди. И пока он нес ее в спальню, она почти теряла сознание. Новизна собственных ощущений пугала Нику. Этот властный, уверенный Он, чьи прикосновения причиняют сладкую муку (такого еще с ней не бывало), неужели это Кешка?

Он опустил Нику на ноги возле широкой кровати, неторопливо распустил ее волосы и, почувствовав наконец трепет ее сердца, нежно промолвил:

– Не бойся, доверься мне. Тебе будет хорошо, я обещаю.

И Ника, привыкшая доверять ему, успокоилась.

Сначала он лишь крепко прижимал ее к себе и целовал. И одни только поцелуи – все более дерзкие, настойчивые, томящие – чуть не довели ее до высшей точки наслаждения, которой Ника еще ни разу не испытала. Но он, чутко следивший за неуловимыми содроганиями нежного тела, отстранился, снова подхватил ее на руки и положил на кровать. Блаженно расслабившись, она, дивясь нараставшему желанию, прислушивалась к шороху его одежды – вот звякнула пряжка ремня, и этот звук показался ей восхитительным. Девушка не открывала глаз и не отвечала на его ласки, не желая отвлекаться от новых и сладостных ощущений, безвольно отдавая себя его власти. Теперь она чувствовала, как его рука отстегнула аграфы и обнажила ее грудь. Она только слегка прогнулась, чтобы поднести ему – взгляду мужчины, его губам – эти налившиеся соком желания плоды. Прикосновения его рук, губ, языка были бесподобно точными – именно так, именно там… О, но почему столь медленно? Отчего так неторопливо соскальзывает вниз шелк ее платья?! Она уже не могла терпеть эти мучительные ласки и жалобно застонала. Он понял, что медлить больше нельзя. Сильные руки обнажили ее бедра, властно раздвинули ноги – и он наконец вошел в нее. Она стонала и билась под этими мощными ударами. Наслаждение накатывало волнами. И перед самой последней волной он вдруг повелительно сказал:

– Посмотри на меня!

Она сделала усилие, покорно разомкнула влажные ресницы и увидела, что его лицо восходит над ней, как лицо бога, и увидела его гладкий торс, и тут горячая волна захлестнула ее, и она закричала. И он ответил ей львиным рыком.

Они еще долго лежали, соединившись. Блаженство не торопилось покидать ее бедра, словно налитые медом, оно возвращалось с каждой пульсацией его горячей плоти внутри нее. А потом Ника почему-то заплакала, громко всхлипывая. А он нежно сцеловывал слезинки с ее глаз и щек.

Потом они снова и снова любили друг друга. Ника постепенно свыклась с этим всеобъемлющим жаром желания и все более раскованно и темпераментно отвечала на умелые и изощренные ласки мужчины. И вот уже она попыталась перехватить инициативу в страстной схватке на огромном ринге кровати. Но все же сдалась первая и жалобно взмолилась о пощаде. Тогда Кешка отнес ее в ванную и, забравшись вместе с ней в воду, искупал ее бережно и умело, а потом, закутав в большую махровую простыню, снова отнес на постель.

Он сидел рядом, обнаженный – лишь бедра были обернуты синим махровым полотенцем, и любовался ее усталым детским личиком, только что он осторожно смыл с него роковую косметику. А Ника вдруг с беспокойством ощутила, как в ее груди завозился жгучий червячок. Это была ревность, на которую она вдруг обрела право. Он неожиданно оказался так искушен – его ласки умелы и выдают доскональное знание женского тела, любовная техника отточена. Сколько у него было женщин? Он любил их так же, как ее? Кешка засмеялся. И от этого, как ей показалось, высокомерного смеха червячок превратился в змею и ужалил ее прямо в сердце.

Но он сказал «любимая» и «единственная» и нежно поцеловал Нику. А потом просто объяснил, что сегодня лишь реализовал то, о чем мечтал пять лет. Что он много раз уже целовал ее губы, ласкал чудесное тело, каждый изгиб которого изучил глазами, доставлял ей наслаждение и нежно мучил – в воображении. Женщины, конечно, были, но его с ними связывали лишь партнерские отношения без любви и обязательств. И они не оставили следа…

«Боинг», словно носатый горец, неслышно и неумолимо умыкал красавиц-сестер, увозя все дальше и дальше от родного дома.

Вика, наслаждаясь путешествием, с удовольствием принимала все, что ей предлагали улыбающиеся девушки в фирменных костюмах. Она усваивала инструкции, пила минеральную воду и колу, впервые в жизни жевала резинку и слушала музыку, звучавшую в наушниках.

Ника с вежливой улыбкой отрицательно качала головой и снова погружалась в воспоминания…

…Неожиданно они поняли, что ужасно голодны, и, облачив друг друга в шелковые тоги простыней, отправились в гостиную. Там снова предались излишествам, на этот раз – гастрономическим. Они бесцеремонно сдвинули вместе благородные стулья и изысканные тарелки и набросились на еду. После первого приступа молчаливого насыщения они вдруг развеселились и, дурачась, принялись наперебой скармливать друг другу все эти жюльены и оливье, заливное и жаркое, заветрившееся мясное ассорти и холодных цыплят. А потом Кешка схватил Нику на руки и потащил в спальню, а она отбивалась и кричала, что он хочет уморить ее голодом. И уже в постели они пили ароматное испанское вино и заедали его фруктами. Притихшая Ника с наслаждением запускала пальцы в Кешкины густые волосы, еще влажные после купания, заново рассматривала его лицо, обводила пальчиком чувственные губы и кормила виноградом, нежно шепча, что он – ее царь Соломон, а она – его девушка с виноградника. И требовала, чтобы он поил ее вином и кормил яблоками, ибо она изнемогает от любви.

И они снова любили друг друга. Но теперь Ника решила взять реванш. Она потребовала повиновения и стала ласкать и разглядывать его тело так же, как он это делал с ней. Познавая его всего глазами, руками, губами и языком, Ника отдала должное могучему орудию любви, которое доставило ей столько радости. А потом она была наездницей, неистовой амазонкой со спутанной гривой. Но он не дал ей испытать торжества. В последний момент схватил, опрокинул на спину, пригвоздил плечи тяжелыми руками и заставил кричать от невыносимого блаженства.

Они заснули неожиданно и одновременно. Кешка проснулся первым и, взглянув на часы, с сожалением разбудил сладко спавшую Нику. Увы, времени не осталось даже на мимолетные ласки. Они быстро и дружно – ах, как они научились понимать друг друга! – убрали следы ночного пиршества и уложили вещи.

Стюардессы привезли обед. Вика успела проголодаться и с аппетитом принялась за еду. Ника заставила себя съесть несколько кусочков прозрачной ветчины и пару оливок, выпила сок и кофе и отодвинула поднос.

Вика удивленно вгляделась в непривычно тихую сестру:

– Никитка, ты не заболела?

– Не волнуйся, Тош, просто аппетита нет. – Ника улыбнулась сестренке и снова откинулась на спинку кресла.

…Вика задерживалась. Наверное, заболталась с подругой до поздней ночи и теперь отсыпается. Вещи тем временем были собраны, в квартире наведен порядок. Оставалось одеться – самое позднее через два часа надо было выходить. Ника хотела пойти к себе, но Кешка не пустил.

– Не спеши, малыш. Успеешь переодеться, когда Вика приедет.

Он притянул ее к себе, такую родную в голубом домашнем халатике. Ника прижалась к нему и на минуту затихла, почувствовав, что ей не хочется никуда ехать. Ей было так хорошо в его объятиях, так хорошо… Но она преодолела эту слабость. Предстояло выполнить очередной пункт Великого Спасательного Плана, и сантименты здесь были неуместны.

– Ника…

Она сделала движение, чтобы отстраниться, но Кешка прижал ее еще крепче.

– Не отпущу, пока не ответишь на мой вопрос.

– Задавай хоть десять, только быстро!

Она уже овладела собой и стремилась освободиться от этих расслабляющих объятий.

– Тогда три. Почему ты не хочешь, чтобы я помог тебе в розысках родителей? Когда ты вернешься? Выйдешь за меня замуж?

Ни на один из этих вопросов Ника ответить не могла. Оказалось, что Кешка ей слишком дорог, чтобы причинять ему боль.

– Кеш, я не могу тебе ответить на эти вопросы. Пока. Пожалуйста, прояви свое замечательное терпение и ни о чем меня не спрашивай. – Она подняла голову и заглянула в оливковые глаза – они плавились болью. – Кеш, – тихо промолвила девушка. – Сегодня ночью мы были очень счастливы. Разве этого мало?

Сейчас, в самолете, она чувствовала, что «этого» даже слишком много, «это» переполняло ее. «Ничего, – уговаривала себя легкомысленная Ника, – все пройдет. Я найду родителей и буду богата и счастлива… с Реем. А Кешка полюбит другую». Но эти мысли не доставляли ей радости. И чем больше она старалась думать о красавце-миллионере, тем сильнее становилась ее ничем не оправданная антипатия к нему.

В Америке

Корреспондентки Рея и Тима прилетали из Москвы в Лос-Анджелес одним рейсом. И это не было единственным совпадением. У девушек оказались одинаковые фамилии. Более того, их имена имели одинаковое значение: Ника – от Нике, имени греческой богини победы, которой соответствует римская Виктория – от латинского «victoria» – победа. Возраст «победительниц» тоже был примерно одинаковым.

– Не удивлюсь, если они вдобавок окажутся близнецами, – заметил по этому поводу Тим, и друзья рассмеялись.

Рей Гилфорд и Тим Браун сидели в респектабельном зале VIP аэропорта Лос-Анджелеса и попивали прохладительные напитки. День был жаркий, и Тим радовался совпадению рейсов. Во-первых, не пришлось тащиться по жаре в своем закрытом «форде» – друзья долетели до аэропорта в четырехместной «сессне» Рея. Во-вторых, томительное время ожидания самолета скрашивалось кондиционированным воздухом, тоником и тишиной престижного зала ожидания, куда он попал исключительно благодаря компании своего богатого и влиятельного друга.

О нет, девушки не были близнецами! Напротив, невозможно, казалось, найти два более ярко выраженных антипода. Это сразу бросилось в глаза, когда долгожданные «персоны» наконец появились на пороге зала в почтительном сопровождении служащих аэропорта.

Виктория – вот кто напоминал греческую богиню победы. Высокая, стройная, длинноногая, с гордо посаженной головой, сияющей золотом распущенных волос, она лишь на миг задержалась у двери. Аквамариновые глаза безошибочно вычислили в просторном зале встающего ей навстречу Рея. Она неторопливо и уверенно направилась к нему. Он тоже не спешил, продолжая рассматривать ее всю – от надменно приподнятого носика до легких кремовых туфель на высоко открытых божественных ногах. На ней была свободная бледно-голубая блузка с пуговками, небрежно расстегнутыми до начала груди, и облегающая светлая юбка лимонного цвета. Такой же жакетик она несла, перекинув за плечо. Вещи были не просто дорогими, а элитными, Рей знал в этом толк. Да, явно не из-за нужды русская богиня собиралась замуж за миллионера.

Девушка, неуверенно шагавшая чуть позади своей элегантной спутницы, выглядела по меньшей мере странно. Она была несколько ниже ростом. Бледное лицо с поджатыми сухими губами наполовину закрывали громоздкие затемненные очки. На голове нелепой шапкой громоздились темные, без блеска, просто подстриженные волосы. На девушке было синее мешковатое платье ниже колен, со спортивными рукавами и отложным воротником, на ногах – тупоносые черные туфли без каблуков.

Тим разочарованно шепнул Рею:

– Так вот что имел в виду профессор, когда говорил, что его дочь – классический синий чулок.

Ника, играющая роль Виктории, сразу увидела Рея – он был на голову выше любого мужчины в зале и по-голливудски красив. Именно это почему-то усилило ее заочную антипатию.

– Типичный супермен из слюнявой мелодрамы! – презрительно процедила она Вике.

Вика, которой теперь предстояло откликаться на имя Ника, удивленно покосилась на сестру из-за неудобных очков – ей Рей понравился. Она не слишком часто смотрела голливудские фильмы и впервые видела такого красивого юношу. На ее взгляд, они с Никой должны быть отличной парой. Почему сестренка так агрессивна? Она бы на ее месте… Вика споткнулась и чуть не потеряла равновесие, поспешно придержав рукой дурацкий парик. Что это ей в голову пришло?! Она перевела взгляд на человека, стоявшего рядом с Реем. Это, очевидно, Тимоти Браун. Так они знакомы? Она невольно улыбнулась: у Тимоти была типично русская внешность. Коренастый, взлохмаченный, с веснушками на носу и добродушным взглядом светло-голубых глаз, он походил на смекалистого деревенского парня.

– Вика, – шепнула сестра, – они знакомы. Делаем вид, что мы друг друга терпеть не можем. Они не должны больше видеть нас вместе.

Рей и Тимоти уже шли им навстречу. Они поздоровались, спросили о дороге – как долетели? Не хотят ли девушки посидеть в баре, отдохнуть? Девушки разве что не хором ответили на приветствия, сообщили, что долетели отлично, нет, спасибо, посидеть не хотят, предпочитают скорее добраться до гостиницы, привести себя в порядок.

Мужчинам показалось, что такое согласие для спутниц нетипично: обе Победы Ивановы держались друг с другом отчужденно и неприязненно. На вопрос Рея, не являются ли они родственницами, Виктория, пожалуй, слишком поспешно ответила:

– О нет, нет. Просто фамилия Иванов так же распространена в России, как у вас Браун! – И с дружелюбной улыбкой кивнула Тиму.

Рей совсем не возражал бы, если бы подобную улыбку подарили и ему. Но с ним она почему-то держалась холодно.

По распоряжению Рея им подали небольшой автобус, который перевез маленькую компанию на окраину аэропорта, где стояли частные самолеты, и вскоре они уже сидели в уютном салоне его любимой «сессны».

Дежурных тем хватило как раз на время полета. Рея и Тимоти поразило, что обе девушки говорили по-английски совершенно свободно. Язык русских гостий отличался от языка Рея и Тимоти разве только интонациями – чуть-чуть.

У небольшого аэродрома, который находился недалеко от Замка и принадлежал Рею, их ждали две машины: серебристо-голубая, каплевидная – одна из последних спортивных моделей «шевроле», и зеленый подержанный «форд».

Рей распахнул перед Викторией (Никой) дверцу «шевроле» и залюбовался эффектом: золотоволосая элегантная красавица выглядела в открытой машине классно – впору потребовать у фирмы кругленькую сумму за рекламу.

А настоящая Виктория чувствовала себя вполне уютно в стареньком закрытом «форде» Тима – по крайней мере, не надо было опасаться, что слетит парик.

«Форд» тронулся с места первым.

Ника нетерпеливо подняла глаза на Рея, который все еще стоял у машины, глядя на девушку с ироничной, как ей показалось, улыбкой.

– Мы кого-то ждем? – холодно спросила она.

– Нет-нет, просто я подумал: может быть, вы захотите продемонстрировать свое умение водить машину?

– Вот как? Вы намерены начать экзамены, не отходя от аэропорта? А если выяснится, что я не умею водить машину, вы отправите меня первым же рейсом в Москву?

Ее едва прикрытая иронией агрессивность неприятно поразила Рея.

– Простите, – так же холодно извинился он. – Я неудачно пошутил.

– Отчего же… – Ника быстро пересела на водительское место и жестом пригласила Рея занять пассажирское. Мужчина пожал плечами и с шутливо-покорным видом подчинился.

Ника плавно тронула машину с места и выехала на шоссе.

«Подумаешь, – с неоправданной злостью думала она. – Экзамен он мне устроил, пижон. Да по такому идеальному шоссе, без встречного движения и в такой машине – безрукий проедет».

– Достаточно, – примирительно сказал Рей. – Я вижу, вы совершенство. Пустите меня за руль.

– Да нет уж, отдохните, – медовым голоском возразила Ника. – Я только не знаю дороги к гостинице. Направляйте.

– Здесь недалеко мой Замок. Я хотел предложить вам остановиться там. Это даст нам возможность быстрее узнать друг друга, – помолчав, произнес Рей.

– Замок?! Вы еще и отпрыск королевского рода?! – деланно изумилась Ника.

– Это просто большой дом у океана. Он стоит на высоком холме и по архитектуре напоминает старинный замок – прихоть одного из моих предков, – спокойно пояснил Рей.

Ника скривила губки. Нельзя сказать, что ее не привлекала романтика старины, знакомая по собственному дому. Просто раздражало все, что исходило от этого человека, ее «жениха».

Гримаска не осталась незамеченной.

– Хорошо, едем в отель. Но примите во внимание – я люблю Замок и живу там постоянно.

Ника промолчала. Рею тоже расхотелось говорить, но это было бы глупо. Потому, когда пауза слишком затянулась, он рискнул задать еще один «экзаменационный» вопрос:

– Что вы думаете об Америке? Вам нравится наша литература?

– Нет. – Ника, сама удивляясь своему поведению, продолжала хамить. – Я предпочитаю французов.

– А что, во Франции нет миллионеров?

– Может, и есть, но ваше объявление попалось мне первым.

– Вы так спешили?

– Да!

– Здесь поворот… отлично. У вас своеобразное представление о том, как понравиться избраннику.

– Я и не собираюсь вам нравиться!

– Простите за неделикатный вопрос: зачем же вы ко мне приехали?

– Чтобы выйти за вас замуж!

Рей вдруг осознал всю нелепость ситуации и заразительно расхохотался. Слава Богу, у Ники тоже чувство юмора возобладало над непрошенным озлоблением, и она от души присоединилась к спутнику. Смех объединяет, и они наконец почувствовали непрочную симпатию друг к другу.

– Я оценил вашу неординарность, – отсмеявшись, сказал Рей. – Паркуйтесь. Мы приехали.

Ника поняла, что чуть не испортила все дело, и решила по возможности исправить положение. Когда Рей подал ей руку, помогая выйти из машины, она сделала вид, что споткнулась, и как бы невзначай прижалась к нему.

– Ах, простите!

Но он уже ощутил магнетизм ее тела, аромат волос и нежность скользнувшей по его губам щечки. Лучшего она не могла бы придумать.

Отель

То, что Ника увидела перед собой, ей определенно понравилось. Высотное здание отеля не было похоже на те, в которых ей приходилось останавливаться раньше, выезжая на отдых. Оно было без всяких там «финтифлюшек», как она выразилась на следующий день в письме к подруге. Это был респектабельный и дорогой отель. Отель, где все, до мельчайших деталей, было предусмотрено для отдыха и работы, развлечений и размышлений, деловых встреч и любовных утех людей, способных это оплатить.

Неуловимый запах роскоши всегда поднимал у чуткой к нему Ники настроение. Она внезапно повеселела и раскаялась в своем дурном поведении.

Перед отелем располагался комплекс фонтанов. Их хрустальные разной высоты струи освежали воздух и оживляли классический фасад здания – так нарядная брошь украшает строгое платье.

Ника остановилась у центрального фонтана и шаловливо, но и осторожно – не замочить бы блузку – подставила лицо мелким на излете водяным брызгам.

– Крещение американской водой, – смеясь, объяснила она Рею, с удовольствием наблюдавшему за очаровательной спутницей. Она с каждой минутой нравилась ему все больше.

– Разрешите? – Он достал из нагрудного кармана белоснежный платок и осторожно промокнул доверчиво подставленное личико.

В просторный вестибюль отеля они вошли почти друзьями. Навстречу им тут же поспешил элегантный человек с тронутой сединой шевелюрой.

– Добро пожаловать, мистер Гилфорд! Какая честь для нас!

Рей представил его Нике. Это был управляющий отелем Майкл Хоуэлс. Мистер Хоуэлс галантно поцеловал Нике руку:

– Я восхищен вашей красотой, мисс Иванофф! По просьбе мистера Гилфорда мы приготовили для вас лучшие апартаменты. Разрешите вас проводить?

– Если не возражаете, Майкл, я сам покажу комнаты, – мягко перебил Рей. – И бросьте церемонии, дружище. Никаких мистеров – просто Рей, как обычно. Мы же сто лет знакомы.

– А я – просто Вика, – с улыбкой потребовала девушка.

По правде говоря, она не любила свою слишком распространенную фамилию и была благодарна родителям, что, по крайней мере, имена у них с сестрой достаточно редкие. И у этих имен своя история.

Сестры были, что называется, поздними детьми. Родители, поженившись еще студентами, сначала радовались, что Анюта не беременеет. Учеба, потом работа, научные труды, экспедиции – дети в их насыщенную жизнь не вписывались. Но в сорок лет Анна вдруг невыносимо захотела ребенка. Андрей не возражал, но тут выяснилось, что его очаровательная жена бесплодна. К счастью, они не привыкли сдаваться, и началась борьба за будущее семейное счастье: обследования, консультации у знаменитостей, лечение и… «Ура! Победа!» – несолидно вопили будущие родители. Через несколько месяцев не осталось сомнений, что победа двойная: Анна носила близнецов. Тут же придумали имена: если мальчики – Виктор и Николай, девочки – Вика и Ника. Девочки оказались достойны своих громких имен. А фамилия… «Что ж, – думала Ника, – фамилию я со временем сменю».

Пока мужчины разговаривали, Ника осматривалась. Она заметила, как служащие в красной униформе, получив распоряжение управляющего, исчезли и вскоре пронесли к лифту ее багаж. Ника порадовалась, что, не пожалев денег, купила дорогие чемоданы. Другие выглядели бы здесь не так уместно. Кивнув Рею и улыбкой и жестом извинившись за любопытство, Ника отошла поглазеть на витрины магазинов известных фирм, расположившихся прямо в просторном вестибюле отеля.

Ее внимание привлекли вечерние платья, и она подумала, что ее, пожалуй, не менее эффектны – особенно золотое. А вот ювелирные изделия от Тиффани… Тут было на что посмотреть. На вишневом бархате поблескивали слезинки бриллиантов, сказочно прекрасный гарнитур тонкой работы: золотое колье, серьги и заколки для волос. Ника обычно спокойно относилась к драгоценностям. Но сейчас она чуть не застонала – это было именно то, чего ей не хватало для завершения облика. Цена оказалась, конечно, астрономической.

Рей, подошедший к ней с ключами от номера, заметал ее взгляд.

– Нравится? – спросил он.

– Очень!

– У вас отличный вкус… Идемте?

Пока они поднимались в лифте на верхний этаж, Рей рассказывал Нике что-то из истории своего знакомства с Майклом, но она слушала в полуха, придирчиво разглядывая своего спутника. Легкий светлый костюм и рубашка цвета маренго сидели на нем безупречно. Ника подумала, что даже если бы на нем были российские джинсы времен застоя и сермяжная рубаха (странное сочетание пришло ей в голову!), они не смогли бы его испортить. Господи, ну хоть бы один изъян!

Под тонкой тканью угадывалось тренированное тело: широкие плечи, бицепсы, узкие бедра, длинные мускулистые ноги. Темная шевелюра не слишком коротко стриженных волос, серо-синие глаза под темными прямыми бровями, правильный нос. Нос-то крупноват, обрадовалась было Ника. Впрочем, тут же огорчилась она, это его не портит. Пожалуй, даже наоборот, делает более мужественным. Губы… Губы хороши, честно призналась девушка себе. Словно вырезаны талантливым скульптором – твердые, красиво очерченные, выразительные и чувственные.

С ней творилось что-то непонятное. Ведь нелепо огорчаться из-за того, что возможный жених так хорош собой!

Но они уже приехали, и Рей проводил Нику к ее номеру. В отличие от красоты Рея, красота президентских апартаментов, где ей предстояло жить, Нику поразила приятно.

Здесь было предусмотрено буквально все. Двойные двери непроницаемы для шума, мощные кондиционеры освежали воздух, в холле можно было с удобством подождать, пока хозяйка номера «чистит перышки» перед выходом: на столике лежали журналы, удобные кресла располагали к отдыху, на стенах висело несколько оригинальных городских пейзажей. Необычный колер, изящество и смелость рисунка привлекли внимание Ники.

– Своеобразная манера! – заметила она. – И явно авторские экземпляры. Кто это?

– Оценили? – оживился Рей. – Это работы молодого художника, известного в нашем городе. Я думаю, у него большое будущее. Его зовут Пол Дени. Пол – приятель Майкла, и управляющий заказал ему картины специально для украшения отеля. А вы, оказывается, еще и в живописи разбираетесь?

– А почему вы решили, что я не должна разбираться в живописи? – холодно спросила Ника, задетая ироничным тоном.

– По крайней мере, в американской. – Рею вдруг захотелось ее поддеть. – Если уж вы равнодушны к нашей литературе, то художников не знаете наверняка. Могу поспорить, что не назовете и двух фамилий.

– И проспорите, – надменно сообщила Ника. Для нее, впитывающей знания с эффективностью хорошей губки, общение с художниками не прошло даром. – Быть равнодушной и невежественной – не одно и то же, – поучительно продолжала она. – Я хорошо знаю американскую литературу. А что касается двух фамилий художников… Считайте: Бенджамин Уэст, прозванный американским Рафаэлем, Вашингтон Олстон, Джон Синглтон Копли, Чарльз Уилсон Пил, Гилберт Стюарт… Достаточно? Я могу продолжить.

Рей шутливо поднял руки вверх, сдаваясь.

Они перешли в гостиную. Посреди стола стояла огромная декоративная корзина, полная отборных фруктов. Везде – на большом столе, на столике у камина, на специальных подставках для цветов – красовались искусно составленные букеты. За раздвинутыми портьерами виднелась веранда, такая просторная, что могла сойти за комнату.

В интерьере этой роскошной и изысканной гостиной преобладали белый и золотой цвета, слегка согретые розовым и песочным. В тех же тонах были выдержаны картины на стенах, принадлежащие тому же автору. Здесь доминировали растительные элементы – пейзажи и натюрморты с цветами и фруктами. Одна картина просто поразила Нику: среди уходящих к горизонту мертвых песков пустыни, в ее жарком мареве, цвели в прихотливом сплетении ветвей и листьев два свежих и абсолютно живых цветка – белый и розовый.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю