Текст книги "Интермир"

Автор книги: Нил Гейман

Соавторы: Майкл Ривз
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава десятая

Раньше я думал, что только у мистера Димаса могут быть такие убийственные зачеты.

Экзамены в Интермире заставили бы членов общества «Менса»[16]16
  Общество «Менса» – организация, которая объединяет людей с высоким коэффициентом интеллекта.


[Закрыть] содрогнуться от ужаса. Лучшие мозги страны закипели бы от этих заданий. Как вам, к примеру, такой вопрос: «Каким будет коэффициент невероятности в мире с обратным ходом времени – солипсическим или феноменологическим?» Или: «Назовите шесть областей применения для хаоса античастиц». Или вот: «Дайте развернутое описание гнозиса клипотических сущностей седьмого порядка».

Попробуй сдай, когда ты едва освоил домоводство.

Шла двадцать первая неделя моего пребывания в лагере Интермира. Двадцать недель круглосуточных занятий: всевозможные упражнения, неведомые боевые искусства (в одном из миров Япония, объединившись с Индокитаем, произвела на свет такие виды единоборств, по сравнению с которыми таеквондо – бальные танцы), навыки выживания, дипломатия, практическая магия, прикладная наука – и еще тьма тьмущая предметов, которых нет ни в школьной, ни в университетской программе.

За двадцать недель изнурительных занятий и тренировок, на суровом интермирском рационе – чем меня только не морили, если разобраться, – я стал похож на кусок вяленой говядины: одни мышцы и сухожилия. Если и дальше так пойдет, я стану вроде того мускулистого парня из рекламы на задней обложке старых комиксов (всегда мечтал купить то чудо-зелье и заиметь такие же бицепсы). Голова набита фактами, сведениями об обычаях и всякой эзотерикой – теоретически это поможет мне сойти за своего в ряде миров, населенных людьми моего типа.

Само собой, на некоторых Землях все эти уловки и забалтывание не помогут – например, там, откуда родом Джейкон Хаарканен. Джейкон являла собой наглядный пример того, что получится, если среди твоих прапрапрадедов тридцать тысяч лет назад затесался волк. Изящная и дикая, килограммов сорок живого веса, с крепкими жилистыми мышцами и коротким темным мехом, она любила прятаться на балке под потолком общей спальни и неожиданно спрыгивать оттуда на проходящих, пригвождая их к полу. Но даже несмотря на острые клыки и ярко-зеленые глаза, она все равно была похожа на меня.

Понятное дело, Джейкон принадлежала к моим весьма отдаленным собратьям.

Как-то раз Джейкон, Йозеф Хокун, Ежи Харкар и я наслаждались редкой минутой отдыха, наблюдая с высокого уступа Базы за стадом антилоп, несущихся во весь опор по вьющемуся внизу каньону. Близился полдень, легкий ветерок свободно проходил через ослабленные защитные поля. Я стоял под идезией, усыпанной гроздьями оранжево-красных ягод. На клумбах цвели королевские лилии, ханибуш[17]17
  Ханибуш («медовый куст») – южноафриканский кустарник, из листьев которого готовят сладковатый напиток, напоминающий чай.


[Закрыть], анютины глазки и голубой лотос. Здесь водились такие лиственные и хвойные растения и росли такие цветы, каких на большинстве Земель и в помине не было многие миллионы лет. От разнообразия ароматов кружилась голова, особенно после сухого отфильтрованного воздуха нижних уровней.

База, как и еще три или четыре накрытых куполами летающих города, где располагались отряды Интермира, не имела постоянного места. Объединенными усилиями магии и науки она перемещалась над поверхностью мира, обитатели которого еще лазили по деревьям и искали друг у друга блох. Казалось, нас отправили на экскурсию в заповедник размером с целую планету, где открывались виды первозданной природы, один живописнее другого. Мы скользили над лесами, занимавшими полконтинента; зависали над водопадом, который никогда не получит имя Ниагарского; уютно устроившись в первом ряду, наблюдали извержения вулканов, торнадо, наводнения…

В общем, бывают школы и похуже.

Мы двигались на восток, готовясь к смене фаз. Она произошла точно по расписанию: прямо на наших глазах окружающий мир замерцал и растаял. На мгновение перед нами открылся безумный ландшафт Промежутка – и мы вернулись в реальность. Померкло северное сияние. Мы плыли над голой тундрой, где солнце стояло в зените. Галопом уносилось вдаль стадо туров, мрачные мастодонты методично объедали раскидистую иву. Тянуло холодом. Навстречу, как айсберг, двигалась покрытая ледниками горная гряда.

Долина та же. Мир другой.

Мы не выходим за рамки доисторических времен, чтобы не пугать местных обитателей. Вдобавок так нас труднее обнаружить. Против Бинарии и ХЕКСа приходится принимать меры безопасности. Накрытые куполами города, парящие в воздухе, перемещаются в произвольном порядке среди нескольких тысяч Земель вниз от центра Дуги. Даже с моими способностями к Переходу через Промежуток я не мог без посторонней помощи найти мир, где в тот момент находилась База.

Помощь заключалась в непонятной формуле, которую начертил Джей на залитом кровью песке. Как многое в Интермире, она сочетала в себе магию и науку.

{IW}:= Ω/∞ не была в полной мере ни математическим уравнением, ни магическим заклинанием – парадокс, квадратный корень из минус единицы, комбинаторная абстракция, научное положение, созданное средствами магии.

{IW}:= Ω/∞ была чем-то вроде талисмана, хранившегося у каждого из нас в голове, с помощью которого можно было «запеленговать» Базу сквозь слои реальности, где бы она ни находилась. Формула была ключом, но повернуть его в замке мог только Путник. К кораблям, использующим энергию запертых в сосуды – ни живых, ни мертвых – Путников, это не относилось, так же как и к звездолетам, бороздящим Белый шум подпространства посредством погруженных в глубокую заморозку Путников, мертвых на девяносто девять процентов. Воспользоваться формулой мог только живой Путник, хранивший ключ в памяти. Обеим империям путь в Интермир был заказан.

Так нам по крайней мере объясняли.

Поэтому мы вчетвером спокойно сидели на свежем воздухе, зная, что нам ничто не грозит, и мучили друг друга вопросами, готовясь к завтрашним экзаменам по основам теории мультифазной асимметрии в поляризованных планах реальности и закону неопределенного трапецоида, наблюдаемого при церемонии девяти углов.

Даже теперь, пять месяцев спустя, ко мне все еще относились настороженно. Обходить стороной в столовой перестали, но и не кидались со всех ног сесть рядом; разговаривали вежливо, но с подчеркнутой сдержанностью. Я был одним из них – мы все были одним человеком, если разобраться, а сколько можно ненавидеть самого себя? Впрочем, и любить самого себя тоже удается не всегда. Ладно, как-нибудь переживу, что меня не преследуют толпы поклонников. Ближе всего я сошелся с этими тремя воплощениями себя (или, как говорили на лекции по введению в уровни реальности, «параинкарнациями»), с которыми мы повторяли вопросы к экзамену. «Друзья» для меня в данный момент означало «не враги».

– Так. – Я перешел к следующему пункту. – Перечисли признаки, не меняющиеся от плана к плану.

– Ну, – Йозеф задумчиво почесал нос. – Все, что ли?

– Их всего-то четыре.

Йозеф родился на Земле, где плотность воздуха, а значит, и гравитация были выше, чем у нас. Внешне он напоминал двуногий танк и силищей обладал нечеловеческой. Однажды он объяснил, как это получается: сухожилия длиннее и шире, поперечной мускулатуры больше, чем гладкой, плотность костей повышенная. Но и без всяких объяснений хватало того, что он в два раза выше меня и вполне мог приподнять самого себя за пояс брюк.

– Симметрия, хиральность, соответствие и… э-э…

На первый взгляд Йозеф умом не блистал – в шашки голема обыграет, если голем в качестве форы согласится играть вслепую. На деле Йозеф был довольно сообразителен – а как иначе, от других Джои отставать нельзя.

– Сдаешься?

– Латеральность? – без особой надежды протянул он.

– Правильно, она самая.

– Моя очередь, – вмешался Ежи. – Что такое подпороговые изоритмы и как они влияют на Путника?

– Знаю, – обрадовался я. – Погоди, не подсказывай…

– Не буду, не надейся, – ехидно ухмыльнулся Ежи.

На скоростном шоссе эволюции нас с Ежи разделяло не слишком большое расстояние. Люди в мире Ежи почти не отличались от нас, за небольшим исключением: на голове у них вместо волос росли перья и они не рождались, а вылуплялись из яиц. Что, в общем, логично. Внешне Ежи приводил меня в замешательство: человек с моим лицом, только нос поострее и скулы повыше, а брови с мягкой серой подпушкой и вместо волос – разноцветные перья длиной сантиметров двадцать, с ярко-красными кончиками. Ежи вообще был яркий, стремительный – и ехидный. В этой круговерти миллионов разных миров он был мне почти другом.

– Изоритмы связаны с высотой, а подпороговые изоритмы позволяют Путнику перемещаться из одного мира в другой, не зарываясь каждый раз по ошибке на десять метров под землю, то есть удерживают нас на поверхности. Ежи скривил физиономию.

– В общих чертах пойдет, хотя отвечать надо ближе к тексту. Глянь, что это?

– Где? – Я завертел головой.

– Вон там, в небе. Как будто… не знаю, похоже на пузырь. Все, пропал.

Я обшарил взглядом небеса, но ничего необычного не заметил.

Всю прошлую неделю экзамены шли сплошняком, к дневным тренировкам добавилась вечерняя зубрежка, плавно переходящая в ночную. Помогало дельта-волновое программирование, проводимое в те три-четыре часа, которые удавалось урвать на сон. Чтобы блеснуть, приходилось по старинке корпеть над учебниками. От постоянных занятий у меня ум за разум зашел: просыпаясь среди ночи, я бормотал: «вечный двигатель и философский камень» или «это хтоническое существо» или «подпространство (оно же Белый шум) и Нигде-и-Никуда есть не что иное, как грани восприятия, перпендикулярные друг другу» – и снова проваливался в сон. Я занимался как одержимый. Другим было не легче.

И тут, как будто прочих бед не хватало, у меня не заладились отношения с Джей/О ХрКром. Джей/О похож на меня, только на голову ниже (впрочем, я в его возрасте был такого же роста), с таким же носом и веснушками. Он младше меня, да и всех остальных – больше одиннадцати ему не дашь, и это наверняка его бесило. Вернее, ту его часть, которая могла бы беситься, ведь он – наполовину компьютер, или, как он сам себя называл, «бионанотическая сущность». В его мире все такие.

– Это в порядке вещей, – заявил он на тренировке в Опасной зоне. – Ты же носишь часы. Я получаю ту же информацию на сетчатку.

Я отскочил и перекатился, уворачиваясь от стальных кабелей, вихрем взметнувшихся из-под пола. Они поползли к Джей/О, пытаясь его опутать. Тот вытянул вперед правую руку, покрытую металлической сеткой. Следом за ослепительной рубиновой вспышкой раздалось шипение, как будто бекон положили на сковороду… Когда зрение ко мне вернулось, от кабелей остались обугленные ошметки, а в воздухе витал запах озона.

– Да хоть солнечные часы на голове таскай, мне без разницы, – возразил я, делая сальто назад, чтобы не попасть под струю пламени, вырвавшуюся из стены. – Нечестно получается: ты сканируешь учебники и складываешь в память, а нам приходится зубрить.

– Твои проблемы, рыжий. У меня самая лучшая система: молекулярная электроника вместо белков, нуклеотидов и нервных связей. За мной будущее, бейби.

Вот клоун. Можно подумать, это его личное изобретение. Он из мира, обитателям которого при рождении вкалывают компьютеры размером с молекулу воды. Земля Джей/О пока не принадлежала Бинарии, но технологии ушли далеко вперед по сравнению с моим миром.

После экзаменов – нет, результатов нам не сообщали, и это меня до сих пор убивает – сто десять новобранцев созвали на инструктаж, и я впервые с тех пор, как произнес клятву, увидел Старика.

Он постарел.

– Приветствую, господа, – начал он. – Вы готовы к великой борьбе. Новые миры возникают постоянно. В каких-то доминирует наука, – Джей/О гордо выпрямился, – в каких-то правит магия. В большинстве миров присутствуют обе силы. Интермир не видит угрозы ни в той, ни в другой идеологии. Угроза – в ХЕКСе и Бинарии, пытающихся навязать свою веру и восприятие действительности другим мирам, иногда насильно, иногда тихой сапой.

Интермир призван хранить равновесие. Мы – партизаны. Противник превосходит нас численностью и вооружением. Мы не можем открыто бросить вызов ни той, ни другой стороне, поскольку при таком раскладе победы не добьемся, и цель наша – не в этом. Мы должны стать сахаром в бензобаке, жвачкой на сиденье, тем самым гвоздем, из-за которого проиграли войну, потому что его не оказалось в кузнице.

Мы защищаем Альтиверсум. Мы поддерживаем баланс. Наша задача – гасить враждебные одиночные волны магии и науки, обеспечивая их взаимодействие.

Вы – новобранцы, прошедшие первую ступень подготовки, с чем я вас всех поздравляю. Молодцы! Завтра вас разобьют на группы и отправят на учебные задания в условиях, приближенных к боевым. Разумеется, настоящей опасности вас подвергать не будут – пошлют на дружественные или нейтральные Земли. Задачу вы должны выполнить вполне посильную, прямо скажем – легкую. Достичь поставленной цели и вернуться на Базу необходимо за сутки.

В каждой команде – четыре новобранца и один опытный боец, на случай если возникнут трудности. Однако спешу заметить, что возникнут они вряд ли…

В столовой я подсел к Ежи.

– Ты по дому не скучаешь? – спросил я его.

– С чего бы? – удивился он. – Если бы я не попал сюда, в родном гнезде все равно бы не задержался – умер бы. Интермиру я обязан жизнью.

– Понятно, – я даже позавидовал ему. По дому я скучал постоянно. Сердце щемило так, что биодатчики давали сбой, а врачи терялись в догадках. Ежи я об этом говорить не стал, сменив тему. – Думаешь, попадем в одну команду?

– Зачем тратить время на тщетные раздумья? – раздался сзади негромкий голос. – Достаточно направить стопы свои к доске объявлений в задней оконечности вестибюля, и там вы, ничтоже сумняшеся, узрите предмет ваших помыслов, – улыбнувшись, Джаи с поклоном удалился.

– Он сказал, что списки команд уже вывесили? – переспросил Ежи.

– Скорее всего, – ответил я, и мы стремглав кинулись в дальний конец вестибюля к доске объявлений, где толпились новобранцы с блокнотами и ручками. То и дело раздавались возгласы: «Вот свезло! С нами – Джолиетта. Надо запастись чесночком» или «Джиджу, мы в одной команде!» Ежи, взглянув на доску, запрокинул голову назад и победно закукарекал.

– Я в команде Старика! – радостно завопил он.

Старик действительно собирался возглавить одну из групп. Во мне шевельнулась зависть, сменившаяся облегчением – все-таки я его побаивался. Джей/О тоже оказался в его команде. Третьим был Дж’игого – кентавр. На прошлой неделе он без обиняков дал понять, что, если в столовой еще раз услышит выражение «жрет, как конь», наши лбы украсятся аккуратными отпечатками копыт. Похоже, Старик отобрал самых перспективных – неудивительно, что меня в его списке не оказалось. Обижаться было не на что.

Мою команду возглавлял Джаи, загадочный и, как он сам себя охарактеризовал, выспренний.

– То есть он слишком сложно изъясняется, – пояснил Джей/О, порывшись в закачанных в память словарях.

Вторым значился я, третьим – силач Йозеф, четвертой – крылатая Джо, так и не обменявшаяся со мной ни словом после подъема на утес (правда, она больше не смотрела на меня, как на пустое место). Последней оказалась Джейкон, девушка-волчица. Группа вполне себе подходящая, могло быть и хуже.

Прозвенел звонок, и мы отправились сдавать лабораторку по практической магии.

За полчаса до рассвета будильник вырвал меня из странного сна: мы всей семьей собрали пожитки и зачем-то переселились в Промежуток. Я то карабкался по лестницам, причудливо переплетавшимся, как на гравюрах Эшера[18]18
  На математических и геометрических гравюрах нидерландского художника Маурица Эшера изображены вовсе не формулы, а красота мира.


[Закрыть], то выслушивал мамины нотации, сводившиеся к тому, что, если я буду плохо учиться, меня съедят демоны. Мама как будто сошла с картины Пикассо – оба глаза оказались на левом крыле носа; Дженни превратилась в девочку-волчицу; Головастик стал взаправдашним головастиком и жил под водой. В общем, проснулся я вовремя.

Мы выстроились в очередь за овсянкой, а наши хищные собратья – за турьим мясом: кому вареное, а кому (Джейкон, к примеру) – сырое. Укомплектовавшись снаряжением, команды собрались на плацу.

Группы, получившие «добро» на выход, шагнули в Промежуток и исчезли.

Из кабинета Старика выбежала адъютант со срочным сообщением. До меня донеслись обрывки фраз: «Не могут? Сейчас? Ничего не поделаешь – вызывают сверху… Передай, что я буду».

Старик обернулся к Джаи.

– Примете еще одного? Джаи кивнул, держа в руках запечатанный пакет с заданием.

Старик подошел к своей группе, объяснил, что ситуация изменилась, и начал распределять ребят по другим командам.

У меня затеплилась надежда – вдруг Ежи все-таки попадет к нам? Но нет, к нам брел Джей/О.

– Привет новой команде. Я готов. Идущие на смерть… и все такое прочее.

– Не смей так говорить, даже в шутку! – предостерег Джаи и хлопнул меня по плечу (вести группу предстояло мне). – Инициируй межпространственное перемещение.

– Что? – не поняла Джо. Джаи улыбнулся.

– Веди! – перевел он.

Я глубоко вздохнул, мысленно открыл дверь в сумасшедший хаос, и группа гуськом двинулась за мной. В Промежутке было холодно, на губах оставался вкус ванили и дыма костра.

Глава одиннадцатая

Мое знакомство с Промежутком не ограничилось первым кошмарным посещением. Нас несколько раз забрасывали туда с учебными заданиями. Мы оттачивали умение находить входы и выходы, изучали опасности. Взять, к примеру, лиловые диски, похожие на гигантские тарелки-фрисби: с виду – удобнейшее транспортное средство, а наступишь – затянут в момент, как зыбучие пески. Еще мы прогнозировали появление мутнышей и пытались избежать прочих подвохов. Каждый раз в Промежутке становилось не по себе – слишком все странно, слишком переменчиво. Как-то раз инструктор по выживанию определила умение ориентироваться в Промежутке как «интуитивное упорядочение фрактального гиперпространства на начальной стадии зарождения». Я возразил, что больше всего это похоже на попытки выбраться из огромной лавовой лампы. Инструктор спорить не стала.

Как ни странно, существовал ряд способов пройти через Промежуток и выйти в нужном месте. Способов непростых – особенно для тех, кто, как я, способен заблудиться по дороге в магазин на двумерной плоскости планеты Земля. Никому точно неизвестно, сколько измерений заключено в Промежутке. Лучшие умы Интермира насчитали не меньше двенадцати, предполагая, что еще пять-шесть скрыты в укромных субатомных закоулках. Промежуток кишмя кишел гиперболоидами, лентами Мебиуса, бутылками Клейна и прочими неэвклидовыми формами, словно в самом страшном ночном кошмаре Эйнштейна. Чтобы сориентироваться, недостаточно было глянуть на компас и уверенно провозгласить: «Туда!» – направлений было не четыре, не восемь и даже не шестнадцать. Чтобы выбрать верный путь из бесчисленного множества, приходилось сосредоточенно всматриваться – знаете такие загадочные картинки, где надо отыскать индейцев, замаскированных в кустах на опушке леса? Без воображения не обойтись.

Пройдя сквозь портал – на этот раз он выглядел как вращающаяся дверь торгового центра с оплывающими витражами вместо стекол, – мы застыли на грани гигантского додекаэдра. Джаи вскрыл запечатанный пакет с заданием. Отброшенный в сторону конверт тут же выпустил крылья и упорхнул (в Промежутке не помусоришь). Джаи пробежал глазами список.

– Нам надо попасть вот сюда, – он зачитал вслух координаты. – Это нейтральный мир в конфедерации Лоримар. Необходимо забрать три сигнальных маяка, размещенных в пределах квадратного километра от выхода.

Я взял листок с заданием – из координат можно узнать многое. Если представить Дугу – так мы называли Альтиверсум – как боевой лук, истончающийся к концам, то нужный нам мир будет располагаться ближе к центру, в самой толстой части. На одном конце Дуги – магические миры, на другом – технологические. Чем ближе к центру, тем более расплывчатой становится граница между магией и технологией, тем смешаннее миры. На противоположных концах Дуги Бинария и ХЕКС безраздельно правили миллионами Земель. Ближе к центру их железная хватка ослабевала. На некоторых Землях две империи вели закулисные интриги, действуя через тайные общества вроде иллюминатов или технократов. Некоторые миры зиждились на колдовстве или на науке сами по себе, не порабощенные ни той ни другой империей. Моя Земля продвинулась по научному пути дальше, чем по магическому. Мир, куда мы направлялись, находился в центре Дуги, и равновесие в нем нарушилось в пользу науки. Если бы случилось наоборот, то в нем вовсю развивалась бы магия.

Джаи обратился ко мне, провозгласив:

– О Путник! Любезно препроводи нас к подлинной цели наших странствий.

Я кивнул, сосредоточился на координатах, позволил им потянуть меня в одном направлении, потом в другом – почти как лозоходец в поисках воды – и сфокусировал внимание на нужном выходе: пульсирующем клетчатом пончике в дальней части чего-то, напоминавшего ворох нарезанного полосками соевого творога. Один за другим мы перепрыгнули с додекаэдра на огромный кипарисовый корень, плавающий в золотистом сиянии. Я приготовился направить группу дальше, к «пончику», как вдруг мимо просвистело нечто непонятное, оставив разноцветный след.

– Мутныш! – закричала Джейкон. – Ложись!

Самое интересное, что сама она этого делать не стала, а по-волчьи припала к земле и угрожающе зарычала, медленно обводя взглядом царящий вокруг сумбур.

Джо, Джаи и Йозеф послушно пригнулись, Джей/О принял боевую стойку, выставил вперед лазерную руку, и огонек встроенного в глаз оптического прицела забегал в поисках мишени. К его удивлению, я выскочил прямо на линию огня.

– Стой! – крикнул я. – Не стреляй, это мой друг! Вся команда изумленно уставилась на меня.

– Это же мутныш! – попытался образумить меня Джаи, от неожиданности позабыв о витиеватости стиля. – Они опасны! – Джей/О попытался обойти меня и прицелиться в Тони. Я не отступал. Тони встревоженно выглядывал у меня из-за плеча.

– Это тот самый, о котором я рассказывал… – осекшись в последний момент, я решил, что напоминать о гибели Джея не стоит, и скомкал фразу. – Он спас мне жизнь. Честное слово, он никого не тронет. Мои спутники, все еще недоверчивые и настороженные, выпрямились. Тони висел у меня за спиной и не высовывался.

– Тони, как дела? Рад тебя видеть, – начал я как можно ласковее, чтобы его подбодрить. – Вылезай, познакомлю с друзьями.

Он чуть-чуть осмелел, но не приближался, переливаясь тревожными лиловыми пятнами с бирюзовыми вкраплениями.

– Послушайте, – обратился я к остальным. – Мы у самого портала. Тони из Промежутка не выберется.

О том, что мы с Джеем встретили его в пограничном мире, чем-то похожем на Промежуток, но приближающемся к обычной реальности, я упоминать не стал. Хотелось верить, что Тони не сможет покинуть Промежуток. Он – мутныш, многомерная форма жизни, которая вряд ли втиснется в четыре земных измерения: это похлеще, чем запихивать гигантского осьминога в обувную коробку. Такие у меня были соображения.

– Ладно, – неохотно согласился Джаи. Ребята сгрудились рядом со мной, стараясь особо не приближаться к Тони.

– Куда теперь? – пробасил Йозеф.

– Вот туда, насквозь. – Я ткнул пальцем в клетчатый «пончик». Джаи прыгнул солдатиком и ушел в дыру, другие по очереди последовали за ним, оставив меня замыкающим. Тони парил рядом со мной, переливаясь голубыми и зелеными оттенками – видимо, на что-то надеялся.

– Прости, малыш, у меня дела в реальном мире. Свидимся на обратном пути. – Честно говоря, вероятность наткнуться на него в неизведанной, необозримой бесконечности Промежутка практически нулевая…

Неужели он сам меня нашел?

Мне это льстило и одновременно тревожило. Ни учебники, ни лекции не упоминали о том, что мутныши могут чуять человека, а тем более разыскивать его и испытывать привязанность. Впрочем, ничего удивительного – в своих знаниях о мутнышах мы продвинулись не больше, чем на кончик мизинца у вируса гриппа. Как бы то ни было, я испытывал благодарность к этому малышу. Было бы здорово, если бы он дождался нашего возвращения.

– Пока, Тони. – Я провалился в дырку «пончика».

Портал за мной сжался до булавочной головки и исчез. В самый последний миг сквозь него протиснулся крохотный мыльный пузырик, раздулся до размеров Тони и подлетел ко мне.

Мне было не до него – внутренности во главе с желудком взбунтовались, и пришлось бросить все силы на подавление восстания. Подняться я смог только тогда, когда вестибулярный аппарат согласился наконец на сепаратный мир.

Осмотревшись, я заметил сначала странное выражение на лицах товарищей по команде, а уж потом увидел Тони.

– Ну и кто уверял, что он не выберется из Промежутка? – возмутилась Джо. Тони привычно укрылся за моим левым плечом.

– Понятия не имею, как его прогнать. Какие будут предложения? – спросил я.

Предложений ни у кого не нашлось. Джаи решил, что главное – сосредоточиться на задании, найти первый маяк. Я хотел объяснить Тони, что надо вести себя поаккуратнее, как вдруг заметил, куда мы попали. Слова застряли у меня в горле.

Зрелище было впечатляющее. С крыши нам открылся вид на город, будто сошедший с иллюстраций к старому сборнику фантастики. В манхэттенском величии к небу возносились стройные башни-минареты, соединенные изящными воздушными галереями и прозрачными переходами. С посадочных площадок взлетали блестящие двухместные воздушные авто каплевидной формы.

Долго любоваться пейзажем было некогда. Явной опасности мир не представлял, но ведь и коралловый аспид[19]19
  Аспид – ядовитая змея.


[Закрыть], красавец в цветных, словно эмалевых, кольцах, тоже кажется безобидным – пока не укусит. В трех шагах от нас обнаружилась полукруглая металлическая будка, украшенная затейливым орнаментом в стиле ар-деко. Привинченная к стене табличка гласила: «Шахта лифта». На этой Земле говорят на знакомом языке – вот за это спасибо. Раздвижные двери оказались заперты. Ничего похожего на замок или панель вызова на глаза не попадалось.

– Дайте я! – вызвался Джей/О, нацелив встроенный в руку лазер на щель между дверью и будкой. – Сейчас она у меня взлетит на воздух!

– Это еще что за уголовные замашки? – остановил его Джаи. – Мы ступили на эту землю как гости. Безосновательное уничтожение частной собственности будет расценено как акт неприкрытого вандализма.

Он закрыл глаза, дотронулся до дверей, и они тут же разъехались в стороны. Лифта в шахте не оказалось, пришлось лезть вниз – этаж за этажом – по металлическим скобам, вбитым в заднюю стенку. Джей/О ныл, что ему никогда не дают пострелять из лазерной руки. Тони спускался с нами, паря посреди шахты. Случайно его поднесло к Джейкон, но, завидев оскаленную пасть, он подскочил вверх метров на пять, не меньше. Оставалось только гадать, как это беззащитное создание умудрилось не погибнуть в Промежутке.

Джаи вытащил устройство размером с наперсток и положил на ладонь. Через миг приборчик повис в воздухе, посреди него засветился крошечный экран, и мигающий луч указал куда-то вперед.

– Локатор активирован, – произнес Джаи. – Объект обретается на предпенультимативном этаже сего урбанистического строения.

– Боишься, что слова попонятнее в горле застрянут? – оскорбилась Джо, подрагивая крыльями от возмущения.

– Вот-вот, – поддержал Джей/О. – У меня в памяти новейшая версия Вебстера: двадцать терабайт словарей, тезаурусов, справочников и прочей ерунды с перекрестными ссылками на шестьдесят планов реальности, а толку никакого. Ты иногда как сказанешь – система виснет.

Джаи улыбнулся.

– К чему владеть несметными словесными сокровищами, если их не использовать?

Дверь открылась, и мы по одному вышли в лабораторию, сверкающую чистотой и напичканную такими приборами, что доктор Франкенштейн умылся бы слезами зависти. Как и весь город, лаборатория выглядела так, будто построили ее в пятидесятые и немедленно перенесли в конец двадцать первого века. Высоко под потолком сияли лампы, заливая помещение холодным ярким светом. Вдоль стены выстроились ряды сверкающих хромом компьютеров с огромными катушками магнитной ленты на передней панели. По электродам пробегали электрические разряды, гудели массивные холодильные установки, конденсаторы и еще какие-то штуки непонятного назначения.

Оборудование исправно работало, но людей вокруг видно не было. Первой на это обратила внимание Джейкон.

– Значит, нам сопутствует везение! – отмахнулся Джаи. Надев на палец прибор-наперсток, он водил им по комнате. Мигающий луч превратился в четкую ровную полосу света.

– Там! – показал он.

«Там» относилось к стеллажу метров пяти высотой, уходившему под потолок.

– Я заберу. – Джо шагнула вперед, расправила полутораметровые крылья – осторожно, чтобы не задеть потрескивающий генератор Ван де Граафа[20]20
  Генератор Ван де Граафа – генератор высокого напряжения для ускорения заряженных частиц.


[Закрыть], – и взмыла вверх. В облаке белых перьев она парила мягко, как ангел. Наверняка из всех Земель Альтиверсума ее родина больше всего похожа на рай.

Джо шарила на полке под самым потолком. Похоже, Тони впечатлила ее способность к полету, но из осторожности он держался на почтительном расстоянии. Джо вытащила какую-то штуковину, которая вроде бы мигала, а вроде бы и нет, не разберешь – вспышки были почти на границе видимости, в ультрафиолетовом диапазоне. От этого становилось не по себе. Скользнув взглядом по контрольной панели и монитору, я повернулся к пейзажу за окном.

Что-то в нем настораживало, но вот что именно – непонятно…

Лаборатория находилась на предпоследнем этаже, и из окна открывался вид почти на весь город. Джо с тихим шелестом опустилась на пол и вручила маяк Джаи. Шевельнувшаяся во мне смутная тревога возросла.

– Первый найден, осталось два, – прорычала Джейкон. – Я думал, испытание будет посложнее, – разочарованно протянул Йозеф.

«Будет, обязательно будет – не расслабляйтесь», – хотел предостеречь я, но не нашел объяснений своей уверенности. В окне мелькнуло летающее авто, и я понял, в чем дело.

Поздно.

Обернувшись к ребятам, я крикнул: «Это ловушка!» – а больше ничего не успел, потому что все кругом…

…изменилось.

От маяка в руках Джо пошла рябь, словно круги по воде, захватывая все, что попадалось на пути, включая и нас. Я ощутил легкий холодок и на миг потерял ориентацию в пространстве. На ребят, судя по всему, эта рябь особо не подействовала.

Зато все остальное… Прозрачная волна катилась по лабораторным аппаратам и научным приборам – и они мгновенно меняли облик. Безжалостный флуоресцентный свет сменился дрожащими огнями свечей. Монитор системы безопасности растворился в воздухе, на его месте возник хрустальный шар. Вместо стеклянного лабораторного шкафчика появился резной дубовый, химикаты и пробирки с растворами стали глиняными горшочками и склянками с порошками, солями и эликсирами. Капсула для радиоактивных и токсичных материалов превратилась в испещренный каббалистическими знаками круг из золотых слитков, вдавленных в пол. Волна – а точнее, набирающий объем шар, в центре которого оказались мы, – ускорялась. Через миг футуристическая лаборатория обернулась обителью алхимика.