Текст книги "Сломленная (СИ)"
Автор книги: Никта Мун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Глава 11. В самое сердце
Идя в офисное здание, Ви как никогда понимала свою подругу Алексию. Понимала ее состояние в толпе. Разум туманится, сердце бьется в горле, ладони потеют, по позвоночнику градом бежит пот. Хочется развернуться и рвануть подальше от людей, от здания, от неизбежной катастрофы, которая вот-вот разразится. Ви мутит и трясет. Она уже не понимает, зачем и куда идет.
Девушка останавливается около главного входа. Мимо нее проходят люди, аккуратно обходят ее. Они не обращают на нее внимание. Всем все равно. Все проблемы в голове рыжеволосой, только она этого не понимает. Ей кажется что на нее смотрят с каким-то презрением и отвращением. Будто стоит вся в грязи и голая. Но на деле никому нет дела, кто она и зачем направляет в офисное здание.
Виталина делает несколько глубоких выдохов. Натягивает более или менее дружелюбную улыбку, заходя в здание на трясущихся ногах. Когда девушка скрылась за большой стеклянной дверью, то один мужчина в машине на прокат – выдохнул, тут же снова напрягаясь. Его взгляд ни на секунду не покинет створки двери главного входа.
В это время Ви относительно уверенной походкой направляется к стойке администратора. В холле тихо и спокойно. Несколько сотрудников стоят около лифта, тихо переговариваясь.
Рыжеволосая подходит к стойки к милой молодой блондинки с бейджиком на груди Анна.
– Добрый день, Анна. – Милая улыбка. – Не могли бы вы мне помочь?
– Добрый день. Я внимательно вас слушаю. – В ответ приветливая улыбка и оценивающий взгляд.
«На ресепшене администратору обязательно скажи, что ты к отцу» – голосом Делии звучит в голове.
– Понимаете, я прилетела из Лос-Анджелеса. Хочу сделать сюрприз своему отцу, мы давно не виделись. Не могли бы вы уточнить в офисе он сейчас или нет? Он директор одной из фирм, которая располагается в этом здание. – Тон вкрадчивый, даже немного виноватый. – InvestPraim, – заканчивает Ви, улавливая мимолетное удивление.
Блондинка несколько секунд внимательно смотрит в упор, решая верить или нет.
– У Анатолия Павловича только сын.
Администратор приняла решение не в пользу Ви. Девушка была уверена в своих словах, но удивляло то, что в таком огромном офисном здании, где множество организаций она сразу поняла о ком идет речь. Хотя это была ее работа, знать больших боссов в лицо.
Рыжеволосая напряженно стиснула ладони в кулак, но на лице ни один мускул не дернулся. Все та же милая улыбка, будто приклеенная, красовалась на губах. Хотя взгляд стал менее дружелюбный.
– Откуда вам про меня знать, если я семь лет прожила за границей? Вы входите в круг моей семьи?
Анна немного занервничала. Она уловила перемену настроения собеседницы.
– Послушайте, Анна, понимаю это ваша работа, но я очень устала после перелетов. Просто скажите мне, в офисе отец или нет. Если его нет, то я просто поеду домой.
Виталина ушла от назревающего конфликта, одновременно успокоила зарождающуюся панику. Но администратор не успела ответить. Подошел мужчина, спросил про письма. Он перевел взгляд на рядом стоящую девушку.
– Виталина?
А рыжеволосая умерла.
Удивительно как голосом можно убивать, воскрешать и доводить до истеризма. Ви была где-то между тремя этими пропастями, решая, куда ей упасть и разбиться. Внутри – выжженное поле, посередине которого, догорает ее сердце. Там черный пепел и невероятная боль. Она сгорела заживо. Без болеутоляющего. А сейчас там разгорается буря – угольная, черная, как ее сгоревшая душа.
Виталина лихорадочно пытается вспомнить, зачем она сюда пришла. Зачем приехала. Зачем снова мучает себя. Зачем пытается возродиться. И в этом хаосе боли и отчаянья, ярками красками написано одно единственное имя. Ее надежда. Ее зеленый росток на выжженном поле. Имя сына. Богдан.
Она больше не будем слабой! Больше не сдаться!
Ви с невероятной силой воли берет себя в руке. Улыбается ярко и фальшиво, но зрители не замечают этого.
«Ради сына». Это ее новый девиз. Набатом звучит в голове.
– Добрый день, Иван. Давно не виделись.
Хочется кричать. Ударить со всей силы. Обвинить во всех смертных грехах. И тут же исполнить приговор. Но она просто стоит. Фальшиво улыбается. И пытается унять дрожь во всем теле.
Мутный теряется. Ему не видны волнение и бушующая буря внутри девушки. Нет, не девушка. Перед ним стоит уверенная красивая женщина. Самодостаточная и яркая. А не та маленькая девочка, которая вешалась на его шею и делала все, что он хотел.
– Семь лет, – кивает он.
Это звонкая пощечина, а не слова.
Виталина смотрит на него, внимательно и проницательно. Для нее семь лет были адом, вечной агонией и муками совести. А дня него? Новой должностью, высоким статусом и положением.
Она замечает и внешние изменения. Мутный возмужал. Его карие глаза теперь горят не озорством и пороком. В них серьезность и решительность. Темный волосы отросли и модно уложены, нет никакого армейского ёжика. Казалось, он стал выше ростом и шире в плечах. Хотя, скорее всего, так меняет его строгий костюм, сшитый на заказ. На его левом запястье дорогие часы, а не дешевый позолоченный браслет, как чертовы семь лет назад.
– Я только прилетела. Хотела сделать сюрприз отцу. Не знаешь, он у себя?
Виталина в очередной раз переступает через себя и дружелюбно спрашивает.
В карих глазах напротив что-то мелькает. Еле уловимое раздражение, но рыжеволосая это замечает. Слишком часто в прошлом ей приходилось это созерцать. Это отчего-то придает уверенности. Значит, в раю не все так гладко.
– Да, он у себя. Я провожу.
Девушка не успевает возразить, как сильная рука ложиться на талию и подталкивает в сторону лифта. Ви стискивает зубы. Собирает всю волю в кулак, чтобы не оттолкнуть, чтобы не устроить сцену. Администратор до сих пор смотрит в их сторону, а напротив нее замерла еще одна девушка, так же внимательно смотря на них.
Лифт поднимается медленно. Словно проверяет силу воли девушки. Мутный смотрит внимательно и в упор. А Ви пытается собраться. Ей будто дуло пистолета поднесли к виску и играют в «русскую рулетку». С каждым пропущенным этажом, в ушах слышится осечка.
– Ты изменилась, – говорит он.
– Повзрослела?
Ви не смотрит на него, электронное табло намного интересней.
– Поумнела.
Ухмылка в голосе и дрожь по женскому телу.
– А помнишь…
– Нет, – обрывает его рыжеволосая, переводит на него взгляд и смотрит в упор. – Ничего не помню.
– А я помню все, – шепчет он и делает шаг к ней.
Виталина замирает. К этому она не была готова. Мутный подходит в притык. Его грубые пальцы касаются прядки рыжих волос. В глазах мелькает нежность, соревнуясь с горечью.
– Он так похож на тебя.
Вот она – пуля на вылет. Попадает в цель, под аккомпанемент открывающейся двери лифта.
– Я ненавижу тебя, – шепчет Виталина, а в уголках глаз скапливается предательская влага.
Она проходит мимо мужчины, выходит на этаж, еще даже не успевает толком прийти в норму. И тут новое испытание. У стойки очередного администратора стоит отец и отчитывает юную девушку. Мужчина замирает при видя дочери и слегка теряется.
А у Ви слезы на глазах и одна вот-вот скатиться по щеке. Решение приходит быстро. И девушка бросается к отцу на шею и обнимает. Прячет лицо на мужской груди, впиваясь со всей силы ногтями в плечи, чтобы тому хоть немного было больно. Несколько сотрудников замирают на месте. Зрители в шоке ждут продолжения спектакля, пока актриса мысленно собирает себя для следующего акта.
– Папа, я так скучала! – Приглушенно говорит она, а саму мутит от всей этой лжи.
Мужчине ничего не остается, как обнять в ответ дочь. Зрители одобрительно кивают.
– Когда ты прилетела? – Слегка хрипит отец.
– Сегодня, хотела сделать тебе сюрприз.
Виталина отстраняется от мужчины. Антракт закончен, она готова снова покорят сердца зрителей. В глаза бросается седина, морщины и не здоровый блеск в темных глазах. Девушка жадно бегает глазами по родному лицу. Хочется найти признаки радости, а не разочарования и гнева. Где-то внутри еще теплиться надежда на теплый прием и счастливый финал. Но он растворяется в холодном непроницаемом выражение лица
– И тебе это удалось. – улыбка выходит натянутой и фальшиво-дружелюбной. Внутри у Ви вновь что-то с треском ломается, больно раздирая грудную клетку. – Пойдем.
Девушка виснет на отце, что-то щебечет и белозубо улыбается. Краем глаза замечает ухмылку Мутного, и как молодой мужчина уходит в другую сторону. Когда они заходят в кабинет отца, спектакль заканчивается. Занавес. Атмосфера между отцом и дочерью тут же накаляется. С лиц пропадают улыбки и былое дружелюбие.
Виталина демонстративно садится в удобное кресло, включая режим стервы. Отец устраивается на свое законное место. С прищуром смотря на дочь.
– Зачем ты вернулась? – Грубо и холодно. – Ты забыла мое предостережение?
– Ты хочешь сказать угрозы? Нет, не забыла.
– Мы с тобой договорились, что ты прилетишь на свадьбу вместе с подругой, а потом вернешься в штаты.
– Планы изменились. Вот решила навестить моего отца, мачеху… – демонстративная пауза, – сына.
– Ты ведь знаешь, что я не допущу этого. Я запрещаю тебе, Виталина! – Сквозь зубы говорит мужчина.
– А я у тебя разрешения не спрашиваю.
От тона дочери, мужчину пробила дрожь. Перед ним уже не та наивная девочка.
– Прошло то время, когда я беспрекословно подчинялась тебе. Я вернулась, хочешь ты этого или нет. И заберу СВОЕГО сына. Он не твоя игрушка. МЫ не игрушки.
Виталина встала гордо и надменно. Злость предавала силы, прогоняя всю дрожь и нервозность. Девушка направилась на выход.
– С огнем играешь, Виталина. – Зло бросает отец.
– Я в нем семь лет жила. Привыкла. – Безразлично бросает не оборачиваясь.
Рыжеволосая открывает дверь, тут же натягивает дружелюбную улыбку.
– Увидимся дома, папочка!
Она довольная и счастливая. Персонал оценивающе и внимательно смотрит на нее. Все вокруг не замечают, как трясутся коленки, руки, все тело. Как на их глазах разрушилась надежда и бесконечная вера в человечность. Никто не заметил, как в один миг повзрослела одна рыжеволосая девочка.
Внутри все как-то пусто, больно и безразлично. Розовые очки жестоко содраны, оставляя кровоточить раны. Но пугает не масштаб катастрофы, не жгучие накатывающие слезы, которые удается сдержать. И даже не то, что тебя снова отверг родной человек – родитель. Пугает тихое размеренное биение сердца. Тук-тук-тук. Оно разбито в дребезги. Оно устало. Но оно готово бороться. Со всем миром, со всей вселенной, лишь бы вернуть то, что по праву принадлежит ему. Любовь и прощение сына.
Девушка как можно скорее покидает злосчастное здание. Садиться в машину под обеспокоенные взгляды ожидающих и обмякает. Силы резко покидают ее.
В машине тихо и спокойно. Писатель и журналистка обмениваются взглядами через зеркало заднего вида. Никто не задает вопросов, не пытается выведать, как все прошло. Виталина достает телефон, выключает диктофон и молча отдает гаджет девушке. Все замечают трясущуюся руку, но снова молчат.
Только около многоэтажки Ви бросает фразу:
– Хочу сегодня развеется.
Рыжеволосая не слышит, как Дэлия положительно отвечает ей. Не видит хмурый взгляд молодого мужчины. Виталина поднимается в квартиру и тут же скрывается в комнате. Ложиться на кровать, сворачиваясь калачиком и дает волю своим чувствам.
Глава 12. Какая есть
Истерика прерывается крепким отрезвляющим сном. Мирослав позволяет себе единожды зайти в комнату и укрыть спящую девушку пледом. Не удержавшись, проводит по мягким волосам. Стирает еще не успевшую скатиться или высохнуть слезинку на кончике курносого носика. И уходит.
Мирослав по жизни эмпат. У него бывают периоды нелюдимости, замкнутости и полной отрешенности. А бывает так, что он становится душой компании, может громко смеяться и дурачиться словно подросток. А еще он склонен к депрессии и полному разрушению самого себя. Но вы этого ничего не увидите. Потому что порой спектр эмоций отображающиеся на лице, приобретает одно единственное выражение. И вы никогда не догадаетесь счастлив ли он сейчас или мысленно сбросился с тридцатого этажа, перед этим перерезав вены, чтоб наверняка. Он отнюдь не оптимист, просто любит лишний раз перестраховаться.
Поэтому с ним очень сложно. Сложно общаться с человеком, который не подпускает к себе. Держит на расстоянии целой вселенной. Его старший брат пока единственный, кто допущен ко всему сокровенному и потаенному. Наверно, Тис единственный человек, кто чувствует настроение и состояние брата. И может различить под слоем толстого льда, тихо скулящее существо, требующее теплоту и ласку.
Поэтому сейчас Мирослав сидит на диване, уставился в одну точку и усердно анализирует. Думает, как он мог так быстро привязаться к незнакомому человеку. Почему впустил так глубоко в мысли. Позволил бесконтрольно завладеть его вниманием и этим неадекватным сердцем.
Перед глазами всплывает их первая встреча. Он помнил ее раздражение, но он чувствовал страх загнанного зверька. Будто она возвращается не домой, а на казнь. Молодой мужчина утонул в безнадежности, которая витала вокруг девушки. Он вспомнил, как рыжеволосая сидела с размазанным макияжем на скамейке. Ее панику, отчаянье и немой крик о помощи.
Мирослав чертов эмпат. Но это впервые когда он позволяет себе окунуться в чужие чувства. Он тонет, крепко держа женскую ладонь, которая влечет его за собой. И дело не в том, что у него нет сил сопротивляться. Дело в том, что он с энтузиазмом позволяет себя тянуть на это дно. Боясь лишь одного – остаться там, в гордом одиночестве.
Мирослав вздрагивает, когда рядышком садятся. Не возражает, когда голова ложится на колени. Позволяет себе зарыться пальцами в мягкие рыжие пряди. Он закрывает глаза наслаждаясь. А в голове мерзкий шепот «она твоя погибель». Но ко всему ужасу происходящего мужчина это понимает.
Они не разговаривают весь оставшийся день. Пара фраз не о чем. Глупые телепередачи и ужин в тишине. Виталина в себе. Мирослав слишком хорошо ее чувствует, чтобы лезть с расспросами и советам. Вроде все уютно и комфортно. Только вот есть одно жирное «но». Оно висит в воздухе, нагнетая обстановку. Мужчина чувствует, что девушка скоро взорвется. Предчувствует всплеск эмоций, поэтому пытается отгородиться заранее.
Виталина в прострации. В голове сегодняшние встречи, разговоры. В голове Мутный и отец. В голове апокалиптический диссонанс. А под боком, такой уютный и комфортный Мирослав, который не трогает ее. Дает личное пространство и время. В ее волосах его пальцы, хочется мурлыкать и орать одновременно. Хочется вцепиться в писателя и заорать «какого хрена ты такой хороший и понимающий?». Но она молчит, цепляясь за спокойствие, которое начинает уже душить ее внутренности. Ви решает сбежать.
Рыжеволосая собирается на ночные развлечения с садистской решимостью. На ней короткое платье, яркий макияж, высокий каблук. Внутри мнимая уверенность.
Когда она надевает туфли в дверном проеме появляется Мирослав со скрещенными руками на груди. Мужчина хмурится, в серых глазах мелькает злость и понимание на что напрашивается девушка в таком наряде.
– Не слишком откровенно?
– В самый раз. – Резкий ответ.
Писатель чувствует, вот тот самый взрыв, которого он ожидал весь вечер.
– Не думаешь, если тебя кто-нибудь сфотает или узнает в таком виде, то это негативно повлияет на ход плана по отвоеванию сына? – Здравый и рассудительный вопрос взрослого человека. – Не думаешь, что твой отец может приставить к тебе кого-нибудь? Чтобы он отслеживал каждый шаг в надежде, что ты ошибешься?
– Меня здесь никто не помнит и не знает. – Психует Виталина. – А тебе явно нужно завязывать продумывать сюжетные линии. Мы не в книги. Я просто хочу развеяться.
– Как проститутка?
– Да, черт возьми! Как проститутка! Вот она я, – девушка крутится вокруг себя, – вот так я одевалась раньше! Вот такая я! Подстилка Мутного! К черту все!
Виталина выходит, громко хлопая дверью.
У Мирослава непроницаемое выражение лица. Только скулы ходят ходуном. В порыве неконтролируемого гнева, он со всей силы ударяет кулаком о стенку, разбивая в кровь костяшки.
Паша застывший в проеме своей комнаты и слышавший весь разговор, только качает головой, ухмыляется. Провожает скрывающуюся спину друга. Бармен проходит на кухню, открывает морозилку и достает пакет со льдом. Он идет в гостиную, небрежно бросает пакет на колени друга, который не видящим взглядом уставился в неработающий телевизор.
– Пойдешь за ней?
– Нет.
Мирослав морщиться, прикладывая холод к разбитым костяшкам.
– Позволишь ей натворить глупостей?
– Да. Она не моя ответственность.
– Не пожалеешь?
– Нет.
– Уверен?
– Нет.
Писатель устало прикрывает глаза. Желваки все еще ходят на лице. Он до сих пор злится. И волнуется.
Паша добродушно хлопает по плечу и уходит, бормоча что-то себе под нос.
***
В клубе многолюдно, громко и душно. Толпа подвыпивших людей танцует привлекая внимание особей противоположного пола. Виталина чувствует себя в мире живой природы в период спаривания.
Становится мерзко. Алкоголь не спасает. Люди раздражают. Раньше ей нравилась такая обстановка. Нравилось привлекать внимание. Нравился этот движ. А сейчас… никакого удовольствия. Только мерзкое липкое чувство отвращения к окружающим.
Делия испарилась почти сразу, растворилась в танцующей толпе. Вот кто ощущал себя вполне комфортно и уверенно. Брюнетка не собиралась быть нянькой, тем более она прекрасно понимала, что ее общество Ви точно не нужна. Эля напоминала ей старые времена. Мутного. Поэтому самоустранилась, но заняла выгодное место, откуда можно было наблюдать за рыжеволосой.
Виталина сидела за барной стойкой и просто пила. Заливала свою израненную душу алкоголем. Ей было все равно на подкатывающих к ней парней, которые быстро теряли интерес, из-за профессионального игнора девушки. Ее плечи осунулись, словно они держат вселенную. А в голове на репите сегодняшний день. И чем больше она прокручивала моменты этого отвратительного дня, тем чаще перед глазами вставал Мирослав.
Писатель вытеснил всех – Мутного, отца, чувство безысходности. Его взгляд, его слова проникли под кожу, в сетчатку глаза, куда-то глубоко внутрь. Хочется избавиться от его образа, стереть, выжечь. Ей не выносимо вспоминать разочарование в серых глазах.
Виталина встряхивает головой. Перед глазами немного плывет от выпитого алкоголя. Пьянят непонятные чувства, которые раздирают и так истерзанную душу.
Раньше, она бы уже была в центре танцпола и привлекала внимание самцов назло Мутному. Он был ревнив. А Ви нравились его собственнические замашки. Она всегда знала, что он вступиться за нее. Мутному всегда было в кайф помахать кулаками и самоутвердиться. Жаль, что девушка не знала – не из-за нее он влезает в драки, а чтобы потешить свое самолюбие. Виталина всегда была игрушкой. Несмотря на весь ее шик и блеск, очень дешевой игрушкой.
– Не возражаешь, если присоединюсь?
Очередной самец пошел в атаку. Рыжеволосая даже не посмотрела в его сторону.
– Возражаю.
– Брось ломаться. Сидишь здесь вся такая красивая в откровенном платье. Явно напрашиваешься на бессонную ночь.
Ви выгнула бровь и перевела взгляд на незнакомца. Красив. И пьян. Промелькнуло в голове. Парень идеально подходил для одноразовой ночи. Для этого девушка сюда пришла. Но в голове, как назло, стоит образ Мирослава. Его серый взгляд и разочарование в них. Желание мгновенно пропало.
– Не сегодня.
Девушка встает. Не сразу находит баланс из-за высоких каблуков и выпитого алкоголя. Перед глазами до сих пор плывет.
– Эй, крошка!
Незнакомец вскакивает следом и хватает за локоть, разворачивая к себе. Виталина теряет только что найденное равновесие и стремительно заваливается на бок. Подворачивает ногу, морщится от боли и стремительно падает на пол, зажмурив глаза. Но что-то идет не так. Она не чувствует удар и последующую боль. Только жилистые руки на талии и сильное тело под боком.
– Проблемы?
Этот чертов голос. Мурашки по коже. Незнакомец резко убирает руку с локтя.
– Ты бы следил за своей сучкой, – выплевывает парень.
Виталина не видит, но знает как нездорово заблестели глаза у ее спасителя. Девушка пытается выпутаться из сильных объятий, но ее только крепче прижимают. Внутри что-то больно стучит, проламывая ребра и истекая кровью. Как будто боли недостаточно.
Даже сквозь громкую музыку и пьяную толпу, Ви чувствует напряжение. Искрящееся до дрожи. Девушка уже знает окончания сегодняшней ночи. Без драки не обойдется, как и много лет назад. Но чего рыжеволосая не ожидает, так еще один голос, который просачивается сквозь биты. Повторяет ранее сказанное слово, но совершенно другим тоном. В нем слышится злость.
– Проблемы?
А серые глаза смотрят только на нее. В этот момент Ви понимает, что все хорошо. Сейчас она в безопасности. Сердце не кровоточит и не ломается об ребра, оно трепетно стучит заживая.
Мирослав переводит взгляды на мужчин. Оценивает ситуацию. Ему совершенно не нравится, что Виталину обнимают. Скулы снова ходят ходуном. Сегодня он слишком часто злиться и не прочь кому-нибудь врезать.
– Отпусти, – зло бросает рыжеволосая, вырывается.
Мутный еще крепче сжимает, так больно, что хочется вскрикнуть, но смотрит он исключительно на прибывшего парня. Его взгляд горит огнем, но в ответ встречает ледяное спокойствие серых глаз. Отпускает неохотно. Ви выдыхает и прихрамывая идет к писателю. Тот ловит ее сразу. Взглядом осматривает, а затем удовлетворенно кивает, не находя видимых повреждений.
Мирослав и Виталина уже хотели были развернуться и уйти, как слышат брошенную фразу незнакомца.
– Вот шлюха.
Предел кипения пройден. Рыжеволосая ничего не успевает понять, как Мирослав размахивается и ударяет точно в нос. Она слышит скулеж сквозь громкую музыку. На них оборачиваются, видит охрану. Улавливает удивление в карих глазах Мутного и что-то близкое к уважению, но быстро пропадает.
Писатель подхватывает девушку на руки и уходит, не говоря ни слова. Взгляд непроизвольно смотрит назад, а там ее первая любовь стоит и грустно улыбается, смотря в ее зеленые глаза.
Мирослав злится. Давно он не был в такой ярости. Хотелось дальше бить-бить-бить, чувствоваться кровь на руках и как крошатся кости чужака. Но он слишком хорошо владел собой, чтобы отпустить самого себе с поводка.
До машины добрались в напряженном молчании. Писатель помог девушке устроиться на переднем сидение. Сел за руль, включил музыку, чтобы тишина не душила. Никто ничего не говорит. Ви открыто наблюдала за ним. Чувствовала его напряжение и злость. Предпочла не лезть.
Ей было стыдно. Хотелось прильнуть к его сильной груди и забыть обо всем, но не позволяла себе даже прикоснуться к нему.
До квартиры Виталина уже шла сама, немного прихрамывая. Писатель шел следом, в любую минуту готов подхватить, но без надобности не касался. Он смотрел на оголенные ноги в мега коротком платье и хотелось биться головой об ступеньки. Мирослав злился уже на себя, на свое похотливое желание. Парень до сих пор ощущал тепло ее хрупкого тела. Боялся натворить глупостей. Впереди идущая девушка, не хило так срывала ему крышу.
