355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Николай Тарианов » Невидимые бои » Текст книги (страница 12)
Невидимые бои
  • Текст добавлен: 19 сентября 2016, 14:47

Текст книги "Невидимые бои"


Автор книги: Николай Тарианов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Миссионер измены

Мохнатые верхушки сосен. Тонкие ниточки рельсов. Букашки автомобилей на темном асфальте. Кирпичные постройки с приземистой силосной башней. Весеннее поле, задумчивое, сосредоточенное. Земля, раскрывшаяся навстречу солнцу.

Сверху земля выглядела как и в Шропшире. Не было только межей, тонкими швами перерезающих луга. Глядя вниз, Элмер ощущал смутное чувство виновности перед этой землей, словно потягивающейся в парной весенней дымке. И – страх. Мутный, темный, он ползал где-то в глубинах его сознания, словно ночной туман.

«Откуда он, этот страх?» – думал Тилл. И тут же вспомнил:

Бой! Он должен встретить его. Наверное, торчит уже в вестибюле аэропорта. Смотрит сквозь стеклянные стены, нервно жует губами. Черт бы его побрал, этого Боя. Неужели в Москве не бывает автомобильных катастроф? Наконец, он мог бы заболеть и умереть.

Самолет коснулся бетона, слегка подрагивая, помчался по посадочной полосе. Тилл торопливо вынул из кармана темные очки. Он чувствовал: без этого камуфляжа у него не хватит решимости взглянуть в глаза русским пограничникам. А они вот-вот войдут в самолет.

Тилл уже бывал в Москве. Тогда он еще только начинал свою коммерческую карьеру. Разные чувства испытывали иностранцы, впервые оказавшиеся в советской столице. Одни встречали Москву радостно, рассматривали ее увлажнившимся взором. Другие с трудом прятали холодное любопытство искушенных глобтроттеров. Третьи проявляли искренний интерес, четвертые либо не скрывали раздражение и злобу, либо наспех прикрывали их неискренней механической улыбкой. Но никто не оставался равнодушным. Ибо за коротким словом «Москва» скрывалось что-то огромное, небывалое, невиданное.

Тилл вспомнил: тогда он ожидал увидеть на московской земле людей высоких, словно вытесанных из камня, величественных, но грубых, как скульптуры Торвальдсена, медлительных в словах, неторопливых в движениях. Он очень удивился, увидев, что девушка в изящном синем полуформенном пальто, стоявшая у подножья трапа, была невысокой и очень стройной. Из-под пилотки выбивалась прядь великолепных, не оскверненных краской волос цвета плавленого золота. Лицо, подернутое персиковым пушком, было трогательно нежным. Но больше всего его поразили глаза. Спокойные и внимательные, дружелюбные, но независимые. В них было столько человеческого достоинства, такая уверенность в жизни, в друзьях, в людях, что Тилл испытал чувство, очень похожее на зависть.

«Они, наверное, не знают бессонницы», – подумал он тогда.

Разумеется, Тилл понимал, что и в Москве люди не только рождаются, растут и крепнут, но и страдают от недугов, умирают. Но, будучи наблюдательным от природы человеком, он быстро убедился, что эти люди обладают самым драгоценным здоровьем – здоровьем помыслов, повседневных дел, немудреных и мудрейших, простых и величественных, обыденных и небывалых.

Тилл помнит, как однажды в московском трамвае наблюдал за вагоновожатой – юной красавицей в скромном ситцевом платье. Решительно и уверенно орудовала она контроллером и пневматическим тормозом, сдержанно отдувавшимся сжатым воздухом. Пропустила зеленый свет светофора, поджидая старуху, ковылявшую к двери. Открыв боковое стекло, беззлобно ругнула шофера грузовика, едва не ободравшего бок ее новенького вагона. Легко избавилась от подвыпившего москвича, просунувшего было голову в ее крохотную кабинку. Во время одного из заторов взглянула в зеркальце, осмотрелась, поправила волосы, удовлетворенно улыбнулась самой себе.

– В Лондоне такая уже давно была бы на Ноттинг Хилл или в Сохо, – буркнул сопровождавший Тилла дипломат, заметив, как Элмер смотрит на девушку.

Дипломат неплохо знал русский язык. Но он весьма неохотно отвечал на расспросы Элмера, всем своим видом показывая: ему непонятно, почему, собственно, все это так интересует лондонца.

Вспоминая теперь об этих эпизодах, Тилл неожиданно для себя почувствовал, что боится этих людей, страшится их пристальных, дружественных, но зорких и внимательных взоров. Стащив с верхней сетки туго набитый портфель, он поправил темные очки, словно опасаясь, что они упадут, оставив его один на один со спокойным, проницательным взглядом советского пограничника.

И когда в окне самолета, подрулившего почти вплотную к зданию аэропорта, Тилл увидел обвисшие, как у бульдога, щеки и прищуренные глаза Боя, он почти с ненавистью оглядел его сутуловатую фигуру.

С трапа Тилл спускался одним из последних. Завидев его, Бой бросился вперед. Пожимая мясистую руку Элмера холодными пальцами, лопоча на деревянном английском языке, мелко кланяясь, он старался вырвать портфель из рук прибывшего. Удивленно подняла брови молодая стюардесса, видевшая эту необычную сцену.

Ожидая окончания паспортных формальностей, они уселись в вестибюле, напротив стеклянной витрины «Березки», заставленной румяными матрешками и палехскими шкатулками. По одутловатым щекам Боя стлался нервный румянец.

– Так вы говорите, погода в Лондоне еще сырая? – повторил он. Не слушая ответа, шарил глазами по вестибюлю. Увидев пограничников с паспортами в руках, Бой вскочил с кресла, засеменил навстречу молодому офицеру в зеленой фуражке.

Офицер роздал паспорта. Завладев наконец портфелем приехавшего, Бой повел его к автомобилю, стоявшему в самом углу стоянки, недалеко от ворот.

Из машины выскочил ее хозяин – плотный смуглый автолюбитель с откормленным лицом себялюбивого человека. Он предупредительно открыл заднюю дверцу. Протянутую руку Тилла пожал с почтительной осторожностью.

Подвести Боя и его иноземного гостя с аэродрома автолюбитель напросился сам. Он буквально навязался в извозчики, узнав, что Бой встречает «друга Советского Союза, видного гуманиста и философа». Услужливость автолюбителя как нельзя больше устраивала шпиона.

Сидя за рулем «волги», автокучер пытался уловить что-либо из разговора, происходившего за его спиной. Но он не мог разобрать ни единого слова. Тилл говорил негромко, глотая многие звуки. А разговор в машине шел напряженный.

– Ваши друзья шлют вам большой привет, – закуривая сигарету, сказал Тилл. – Они очень рассчитывают на вашу помощь.

– Делаю все для расширения возможностей, – осклабился Бой. – Кое-чем смогу порадовать уже сегодня. – Он слегка дотронулся до бокового кармана своего пиджака.

Глядя в окно, Тилл видел: утробно рыча, разворачивают глинистый грунт бульдозеры, прокладывая трассу новой дороги. Нестройным лесом торчат над крышами телевизионные антенны. Промелькнули светлые корпуса какого-то завода. Машина вышла к стальной арке моста, ажурно изогнувшейся через канал. Открылся вид на многочисленные стройки – их бетонные корпуса дружески подпирали металлические плечи кранов.

Разговор явно не клеился. В машине царило напряженное молчание. У Тилла, вертевшего головой, начинала болеть шея. Бой смотрел на знакомый пейзаж чужим взором, глазами врага, злобного и ненавидящего.

Поглядывая искоса на своего соседа, Тилл почуял, какие мысли терзали его.

– Ваши друзья все время думают о вас, – заговорил он вполголоса. – Мне поручено передать вам, что изучаются несколько вариантов вашего (он чуть не сказал «побега»)… перехода к нам на случай, если вам не удастся снова выехать в командировку за границу.

– Надо еще здесь поработать, – пробормотал собеседник.

Вдруг Бой сжал локоть Тилла, показывая глазами на водителя. Взор англичанина, направившийся туда же, окаменел. К машине, стоявшей у самого тротуара перед светофором, направлялся неторопливым шагом милиционер. Лицо у него было сосредоточенное, даже угрюмое.

Кровь отлила от лица Элмера, щеки его посерели. Приоткрыв рот, он с ужасом взглянул на Боя. У того на виске мелко пульсировала жилка.

Перекинувшись к правому окну, водитель с игривой угодливостью крикнул:

– Чем порадуете, товарищ старшина? Вроде едем правильно, по науке.

Милиционер подошел к окну, за которым сидел Бой, и показал пальцем куда-то на переднее крыло.

– Вмятину надо выправить. Нельзя так ездить по городу.

Пытаясь опустить стекло, Бой слабо царапал негнущимися пальцами обивку дверцы. Теперь кровь отхлынула от щек, на неестественно побелевшем носу выступила сетка синих жилок. Из пересохшего горла вырывалось какое-то карканье. Он взглянул на Тилла. Тот расслабленно шаркал ногами, пытаясь приподняться на сиденье.

Не столько слухом, сколько интуицией Бой уловил наконец смысл ситуации. «Не здесь. Не сейчас», – понял он.

– Трэффик коп (уличный полицейский), – прохрипел Бой, отжимая локтем вниз руку англичанина, чтобы тот не впал в панику. – Петти трэффик оффенс (мелкое нарушение правил).

Милиционер махнул рукой, отпуская машину. Тилл расслабленно улыбнулся, вытащил из бокового кармана плоскую стеклянную фляжку. Он отвернул колпачок, глотнул несколько раз, передал своему спутнику.

– Не терпится, – осклабился водитель. – Рано начинаете.

– За встречу! – Голос Боя уже немного окреп. – Дал бы и тебе, да нельзя. В гостинице получишь цельную.

– Железно!.. – осклабился водитель, включая указатель поворота.

В номере, едва поставив чемодан приехавшего, Бой опустился в кресло, стараясь унять противную дрожь в коленях. Тилл налил в стакан виски, подал гостю. Затем Бой достал из кармана толстый пакет, оклеенный липкой шотландской лентой, передал Тиллу. Тот бережно уложил пакет во внутренний карман пиджака, застегнул карман на пуговку. Вынул толстый, размером с книгу сверток, передал шпиону. Нетвердой рукой спрятал Бой сверток подальше.

Беседуя о пустяках, допили бутылку. Распрощались, условившись встретиться завтра в учреждении, с которым вел дела своей фирмы Тилл и где работал Бой.

Дома Бой развернул пакет. И побледнел: кроме инструктивного письма, отпечатанного на машинке, в свертке в отдельном пакете лежали советские деньги.

«Тэээк-ссс, – злобно пронеслось в мозгу шпиона. – Хотите покупать по частям – за наличный расчет. Если что случится – мы, дескать, ни при чем. Наше дело купеческое: нам принесли – мы заплатили. Нет, голубчики, от меня по дешевке не откупитесь. Я не ларечник какой-нибудь, что торгует на десятку в день. Платить мне будете по большому счету. Валютой. И тогда, когда я к вам пожалую за расчетом».

Несмотря на некоторую туповатость, Бой в основном правильно понял расчет своих хозяев. Они довольно точно оценили материалы, переданные им ранее через Тилла. Ничего особенного эти материалы не представляли. Кое-что, особенно данные о старых советских ракетах, уже было известно английской разведке. Некоторые данные о партийно-политических делах представляли весьма ограниченный интерес. Услуги изменника оплачивались – на первый раз – по несколько повышенному тарифу. Но можно быть уверенным: как только Бой перестанет быть полезным его хозяевам, они, не задумываясь, предоставят его собственной судьбе, не испытывая при этом ни малейших угрызений совести.

Смутно догадываясь об этой тактике, Бой решил сразу же дать понять англичанам – если хотите вести дела, соблюдайте уговор: расчет в валюте после побега за кордон. Не удастся выехать за пределы Союза – обеспечивайте побег, даже если для этого придется прислать подлодку или самолет. Нет, эти деньги он не возьмет. Завтра же вернет их Тиллу. Теперь – письмо.

«Дорогой друг, – писали шпиону его лондонские хозяева. – Мы были очень рады получить ваши письма: они оказались очень ценными для нас. Разумеется, нас интересуют более современные данные, но мы понимаем, что это – лишь начало. Мы уверены, что по мере расширения круга ваших связей вы будете добывать все более важные сведения. Поэтому не затягивайте с возобновлением ваших знакомств среди старших военных, о которых вы говорили нам в свое время.

Посылаем вам немного денег для поддержания этих знакомств на том уровне, на котором они дают полезные нам результаты. Что касается этих результатов, то, не затягивая с ними, не торопитесь и не форсируйте там, где получается не сразу.

Сейчас нас очень интересует личный состав командования Московской зоны ПВО, если можно, с адресами. У вас их можно раздобыть за несколько копеек в справочных киосках. Если вам удастся сфотографировать пропуска в высшие военные учреждения – присылайте фотокадры. Наш общий друг передаст вам резервный фотоаппарат «Минокс» и новые пленки. Он же свяжет вас с людьми, которые будут постоянно поддерживать с вами связь на месте».

Далее следовали подробные наставления по технике шпионской связи. Завершалось письмо выражением надежды на встречу в Лондоне.

Прочитав письмо, шпион несколько успокоился: «Ждут встречи в Лондоне». Нет, видимо, его не собираются бросать на произвол судьбы. Придется деньги взять. Пригодятся. А там – видно будет.

Дом на набережной

Встреча Тилла с одним из представителей Сикрет интеллидженс сервис в посольстве была обставлена довольно хитро. Она происходила не в служебном кабинете второго секретаря Роберта Грайпсхолма, а в посольском клубе, где Грайпсхолм состоял чем-то вроде президента.

Увидев вошедшего, Грайпсхолм прибавил громкости в радиоприемнике, стоявшем рядом с его столом, запер дверь, поздоровался с Тиллом, указал ему место на диване. Продолжая болтать о пустяках, Тилл передал Грайпсхолму пакет, полученный им от Боя. Шевеля короткими усиками, второй секретарь тщательно осмотрел упаковку, подошел к сейфу, положил в него пакет, ключ спрятал в карман. Подошел к Тиллу, сунул ему бумажку, пожал руку, отпер дверь. Тилл уложил белый листок в бумажник.

– Вы правы, в этом наше несчастье… Хотя у вас, дипломатов, времени тоже в обрез. Так вы думаете, что сегодня ничего интересного в клубе не будет? Тогда, может быть, есть билет в оперу? Есть? Сколько же он стоит? Бесплатно? Великолепно. Спасибо.

Тилл вышел из кабинета президента клуба и направился… вы правы, читатель, в туалетную комнату. Развернув записку, прочитал:

«Завтра в три часа дня приходите по адресу: Кутузовский проспект, дом 8, кв. 37, третий подъезд. Дверь будет приоткрыта. Получите материалы для друга. Назначьте с ним обед в четыре часа».

Вечер Тилл провел в оперном театре, сверкавшем сдержанной солидностью отделки. Голоса были хорошие, оркестр превосходный, художник блеснул не только талантом, но и свойственным русским размахом. Тилл почти забыл, что приехал в этот город с тяжелым камнем за пазухой. А когда вспомнил об этом, старался не думать: все-таки он был не профессиональный шпион, а бизнесмен. Где-то в глубинах его души беспокойно шевелилось время от времени что-то вроде совести. Точнее, пожалуй, страх.

Встреча – легальная – Тилла с Боем состоялась на следующий день в два часа дня в его служебном кабинете в одном из государственных технических комитетов, где Бой занимал средний по своему значению пост. Здесь он представлял собой воплощение сухой официальности. Встречать Тилла вниз, в холл, он послал одного из переводчиков. Когда тот привел коммерсанта в кабинет, Бой, обладавший немалым искусством перевоплощения, сдержанно поздоровался, выйдя из-за стола на середину комнаты. Затем снова уселся за стол, указав Тиллу место за «совещательным» столиком, примыкавшим вплотную к письменному столу. Усадил напротив коммерсанта переводчика, поручив ему делать заметки для докладной записки руководству об этом визите.

Тилл еле сдерживал смех, глядя, как важничает человек, которого он мог бы сбить с ног буквально одним словом, одним намеком. Шпион важно перекладывал с места на место бумаги, надувал отвисшие щеки, с значительным видом молчал, перед тем как ответить на вопрос собеседника, хотя вопрос был пустяковый. Элмер понимал: Бой играет на «публику», скорее даже на «галерку», то есть на переводчика, которого он стремился буквально подавить своей важностью, содержательностью своих суждений, сдержанностью и солидностью.

Беседа закончилась сравнительно быстро. Тилл интересовался составом научно-технической делегации, которая должна была выехать вскоре в Англию в ответ на недавний визит в СССР группы британских инженеров и коммерсантов. Он записал пожелания делегации в отношении маршрута и объектов, которые они хотели бы осмотреть в Англии. На все эти вопросы ему были даны подробные ответы. Тилл обещал выяснить, чем он может помочь в организации поездки и т. п.

Во время беседы Бой, оставив гостя с переводчиком, зашел к своему непосредственному начальнику. Кратко рассказал о визите гостя. А затем, в соответствии с обычной служебной практикой, спросил:

– Как вы думаете, стоит пойти с ним пообедать в ресторан?

– Вряд ли. Да и зачем, собственно? Еще подумает, что мы добиваемся через него каких-то привилегий. Он ведь еще здесь пробудет некоторое время?

– Да, с неделю. У него дела в министерстве внешней торговли.

– Ну вот видите. Кончится визит – тогда и покормим его обедом.

Из кабинета Бой вышел раздосадованный. Его обед с Тиллом должен был состояться именно сегодня. Он был совершенно уверен в том, что эта, вторая, встреча с коммерсантом будет ему разрешена. Придется идти на риск – шпионом теперь владела чужая воля. Он был подвластен и должен был покоряться, чего бы это ему ни стоило.

К концу беседы Бой, надеясь, что обойдется без обеда, услал под каким-то предлогом из комнаты переводчика.

– Нам придется с вами сегодня пообедать вместе, – по-хозяйски распорядился Тилл. – Я принесу вам кое-что.

– Не могу, – ответил Вой. – По глупости спросил разрешение у начальника, а он не разрешил. Говорил – устроим обед в конце вашего визита.

«Дудки, – подумал Тилл. – Придешь сегодня, как миленький». Он не хотел целые сутки носить с собой какие-то материалы для Боя, которые должен был передать ему Грайпсхолм. Уж он-то знал, в какие неприятности могли впутать его эти материалы.

– Это совершенно необходимо, – сказал он мягко. Но в глазах его Бой прочитал: это – приказ…

– Хорошо, – быстро, опасаясь, что войдет переводчик, ответил Бой. – Когда? Где?

– В четыре часа. Где-нибудь недалеко от вас.

– Ресторан «Пекин» знаете?

– Да…

– В четыре часа. Буду ждать вас в вестибюле… Ну так вот, господин Тилл. Надеюсь, что вы, как добропорядочный коммерсант, поможете нам с организацией этой поездки.

В комнату входил переводчик.

Церемонно, официально, суховато попрощался шпион со своим хозяином. Тот важно вышел из кабинета, солидно спустился с лестницы, подозвал такси.

– Кутузофски проспект, – бросил он шоферу.

Машина помчалась.

Ровно в три часа дня Тилл, отдуваясь, поднялся на четвертый этаж новенького дома – не хотел садиться в лифт, чтобы лифтерша не заметила, куда он поднялся. Дверь нужной ему квартиры была приоткрыта. Не ожидая стука, распахнул ее Грайпсхолм. Приложив палец к губам, приказал молчать, ввел в кухню с плотной, но пропускающей свет портьерой. Уселся за стол, на котором лежала коробка недорогих советских конфет и небольшой пакет с фотоаппаратом «Минокс» и пленкой к нему. Грайпсхолм передал Тиллу листок бумаги. На нем было написано:

«В коробке – фотокарточки моей жены Анны, с которой он должен встречаться теперь не чаще раза в месяц. Первая встреча, главным образом для взаимного опознавания, обусловлена в письме, лежащем в коробке. Там же – предложения о дальнейших встречах. Если у него есть другие идеи относительно места и порядка встреч, пусть изложит их в письме, которое передаст при первом контакте. Фотокарточки вы должны возвратить мне. Понятно?»

«Понятно, – написал Тилл. – Когда я могу уехать в Лондон?»

«Ваша миссия будет сегодня закончена. Но уезжать слишком быстро нельзя: можно вызвать подозрения. Тогда начнут изучать всех ваших знакомых. А таких – не много? Верно?»

«Верно, – ответил Тилл. – Придется подождать несколько дней».

В комнате слышалось лишь сосредоточенное сопение Тилла и шуршание шариковых ручек по бумаге.

«Как идут ваши переговоры с министерством внешней торговли?» – писал Грайпсхолм.

«Более или менее успешно. Хочу взять у них поручение на сделки для оформления их через советское торгпредство в Лондоне».

«Как они смотрят на эту идею?»

«Пока – прохладно. Не верят, видимо, что я могу обеспечить что-либо существенное».

«Мы вам поможем через Лондон. Можете обещать им, что обеспечите размещение какого-нибудь их трудного заказа. Но не зарывайтесь».

«Олл райт! Дня четыре еще протяну здесь. Билет буду заказывать завтра».

«Желаю успеха. Сообщите, как пройдет передача Бою коробки. Будьте осторожны».

Так закончилась эта «беседа», во время которой шпион-«дипломат» и его связник не произнесли ни слова. Грайпсхолм встал, высунул голову за наружную дверь, осмотрелся. На площадке не было никого. Спрятав коробку и пакет, Тилл осторожно спустился вниз. Сонная лифтерша, вязавшая что-то круглое, шерстяное, пушистое, даже не взглянула на него.

Пешком дошел Тилл до гостиницы, принял душ, положив пакет перед зеркалом в ванной, переменил рубашку, повязал новый галстук и отправился в ресторан.

Когда обед подходил к концу, Бой и Тилл встали из-за стола, нетвердым шагом направились в туалетную комнату. В туалете Тилл достал фотографию Анны. Бой смотрел с минуту на фото. Обратно, к столу, пакет нес уже Бой.

То ли от доброй русской водки, то ли от сознания, что его опасная миссия наконец выполнена, но к концу обеда Тилл развеселился. Он острил, заглядывался на дам, сидевших за соседним столиком. Встревоженный этой небезопасной развязностью, Бой поспешил расплатиться.

Выйдя из ресторана, повернули на Садовую. И тут Бою, возможно спьяну, показалось, что за ними следят. Как и вчера, по дороге с аэродрома, свинцовым страхом налились колени. Рванулся судорожно в какой-то двор, торопливо попрощался с Тиллом, вышел через другие ворота. Никого. Нет, видно, ошибся. Шагал, ища глазами такси, чувствуя, как холодными струйками ползет по лбу липкий пот.

Через несколько дней Тилл улетел в Париж, увозя с собой льстивое письмо Боя, начинающееся словами: «Дорогие сэры!..» Шпион униженно благодарил за деньги, обещал приложить все усилия, чтобы выполнить полученные задания. Сообщал, что добивается командировки на предстоящую советскую выставку в Париже. Просил о личной встрече там, если этот его план осуществится.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю