Текст книги "Егерь. Черная Луна. Часть 2 (СИ)"

Автор книги: Николай Скиба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 20

В то же время, пока в центре арены рождалось чудовище, у северной стены шёл свой, тихий и смертельный бой.

Нойс почувствовал жжение в плече раньше, чем мозг зарегистрировал удар. Водяное лезвие Крагнора прошло сквозь задубленную кожу доспеха.

Горячая кровь заструилась по бицепсу, смешиваясь с грязью арены, но гладиатор даже не сбил дыхание.

– Всё ещё медленный, мальчишка с островов.

Крагнор материализовался из водяной копии справа, в трёх шагах. В голосе друида звучало липкое презрение, которое Нойс помнил с того дня, как сгорела его деревня.

– Помнишь, как твоя сестрёнка тонула? Она барахталась так жалко. Пускала пузыри…

Нойс не тратил кислород на пустые проклятия. Он резко сложил пальцы в угловатый символ пламени.

На долю секунды за его спиной возник призрачный, силуэт Огненной Виверны. Воздух вокруг взорвался сухим жаром.

Три ближайшие копии Крагнора зашипели. Магия воды столкнулась с перегретым эфиром, мгновенно превращаясь в густые клубы обжигающего пара. Запах морской соли смешался с едкой гарью палёной одежды.

Друид брезгливо поморщился, отступая:

– Воруете способности тварей. Все вы с Юга – воры.

Он уже исчезал, «стекая» в очередную лужу-копию, чтобы через мгновение возникнуть прямо за затылком гладиатора. Изогнутый ятаган из сжатой под давлением воды свистнул, целясь в основание черепа.

Сухой щелчок дерева о воду.

Древко копья перехватило смертельный удар в сантиметре от шеи.

– Держу, – коротко бросил Стёпа.

Парень стоял вплотную к Нойсу, лопатка к лопатке, контролируя мёртвую зону. Его руки не дрожали, копьё смотрело в сторону врага.

Гладиатор едва заметно кивнул, не отрывая взгляда от ряби на пространстве. В бою такая наблюдательность стоила дороже золота.

Крагнор фыркнул, растворяясь снова:

– Надоело давить вас сапогом.

Друид лениво взмахнул узкой ладонью. По искорёженным плитам трибун разлилась новая волна. Десять водяных силуэтов поднялись из луж, окружая напарников плотным кольцом. В руках каждого безликого фантома формировалось оружие – копья, мечи, пики из мутной воды.

В этот момент сверху на арену обрушилась серебристая смерть.

Актриса врезалась в строй копий на скорости, недоступной человеческому глазу. Когти Шторма, удлинённые сжатым воздухом, резали воду как бритва масло. Три силуэта лопнули одновременно, оседая безобидными брызгами. Четвёртый попытался пересобраться за спиной рыси, но зверь инстинктивно среагировал. Разворот в воздухе, смазанный удар задними лапами – и копия Крагнора разлетелась туманом.

Кольцо окружения лопнуло.

Рысь приземлилась на пружинящие лапы и вдруг замерла. Её уши плотно прижались к черепу, шерсть на загривке встала дыбом. Из горла хищника вырвался скулёж – звук, полный животного ужаса.

Она резко повернула голову к центру арены.

Оттуда, сметая пыль и здравый смысл, поднимался чудовищный, вибрирующий рёв Зверомора.

Связь с Вожаком причиняла ей физическую муку. Максим терял человеческий рассудок, и зверь чувствовал, как рушится сознание хозяина.

– Уходи, Актриса! – рявкнул Стёпа, мгновенно оценив ситуацию. – Иди к нему!

Рысь не колебалась. Растворилась в смазанном рывке, бросая текущий бой. Верность Вожаку перевесила всё.

Нойс и Стёпа остались одни.

В двадцати метрах от них ревели и рвали друг друга боги: Дракон Крови вгрызался в золотое крыло Альфы Огня, заливая камни кипящей кровью.

Но для гладиатора мир сузился до одного человека.

– Пора, – выдохнул Нойс.

Он сменил жест пальцев. Аура молнии.

Синие разряды пробежали по коже, ускоряя синапсы. Мышцы налились звенящей силой. Мир вокруг замедлился – звуки битвы растянулись в низкий гул.

Нойс рванул вперёд.

Воздух с хлопком заполнил вакуум за его спиной. Слева неслась мантикора, капли токсина прожигали дымящиеся ямки.

– Что за… – Крагнор вынырнул из последней уцелевшей копии и тут же отшатнулся.

Гладиатор был уже в двух шагах.

Друид попытался привычно уйти в воду, но обнаружил пустоту. Вокруг не было ни одной копии. Актриса и Мантикора высушили поле боя.

Нойс затормозил, гася инерцию.

Новый знак пальцами. Аура Каменного Краба.

Кожа мгновенно посерела, покрываясь хитиновыми наростами. Вес тела увеличился втрое. Каждый шаг теперь отдавался в плитах тяжёлым гулом.

Крагнор попятился к полуразрушенной стене северной трибуны. В его плавных движениях появилась суетливость крысы. Впервые за годы Друид Воды остался без своих фокусов, запертый в углу.

Стёпа отработал молча и подался вправо. Они сужали сектор: Нойс давил массой с центра, Стёпа отсекал побег вправо, Мантикора нависла слева, щёлкая жвалами. Каменная кладка за спиной мага стала наковальней.

Крагнор вжался лопатками в камень. Его взгляд лихорадочно метался. Он попытался вытянуть влагу из воздуха, создать щит. Но его силы иссякли, и он не знал, что Сайрак уже тянет из него мощь, которую когда-то вложил.

– Пятнадцать лет, – тихо сказал Нойс.

Крагнор дёрнулся, пытаясь сделать хоть что-то, но гладиатор не дал ему звука. Он просто сжал каменный кулак перед собой.

Аура Подавления.

Друид захрипел, его колени хрустнули, не выдержав веса собственного тела под гнётом чужой воли. Слова застряли в глотку.

– Ты утопил мою родину. Теперь я иссушу тебя, – голос Нойса был пуст и тёмен, как океанская впадина.

Стёпа сделал короткий выпад. Копьё подло вошло в бедро друида без замаха, точно в сухожилие.

Крагнор тонко, по-заячьи, взвизгнул зажимая рану скользкими руками.

– Я могу рассказать про… Про… – заскулил он, сползая по стене и оставляя на камне бурый след. – Я полезен!

Нойс усилил давление ауры.

– Пощади! – Друид трясущимися руками полез за пазуху окровавленной мантии. – У меня есть то, что ему нужно!

Он вырвал наружу толстостенный флакон. Внутри переливалась густая янтарная субстанция, испускающая мягкое золотое свечение.

– Кровь Альфы Жизни! – Крагнор кашлянул кровью, протягивая флакон как щит. – Я отдам её, только не…

Он не договорил.

Воздух вокруг внезапно изменился.

Нойс отступил на шаг. Инстинкт вопил об опасности.

Глаза Крагнора вдруг вылезли из орбит, уставившись в небо, туда, где бушевала битва богов.

– ПИЩА, – пророкотал в сознании голос, от которого задрожали зубы.

Кровь друида закипела.

Под бледной кожей вздулись и почернели вены. Они извивались, как черви, и лопались с влажным треском. Часть мощи Сайрака, которой маг пропитал каждый атом своего тела, теперь стала его приговором.

Завоеватель пил его.

Как паук высасывает муху в коконе.

– Агххх… – из разорванного горла Крагнора вырвался фонтан красной пены.

Его тело начало стремительно усыхать. Кожа пергаментом обтянула череп, щёки ввалились. Могущественный маг на глазах превращался в выжатый фрукт.

Флакон с эссенцией треснул и потоки крови Альфы Жизни за мгновение смешались с кровью друида.

Красная дымка вырвалась из всех пор умирающего и устремилась вверх, к Дракону. Кровь древесного дракона угодила к Сайраку.

Через секунду к ногам Нойса с сухим стуком упала иссушенная мумия в дорогой, пропитанной потом мантии.

Гладиатор медленно опустил руки, развеивая ауру.

Он смотрел на скорченный труп врага и чувствовал лишь гадливую пустоту.

– Даже сдохнуть сам не смог, – сплюнул Нойс. – Слабак.

В центре арены Дракон Крови, напитавшись жизнью Крагнора, взревел. Его раны, нанесённые Альфой Огня, зашипели и начали затягиваться. Сайрак рос в мощи прямо на глазах. Огненного Тигра, вцепившегося ему в холку, он просто сорвал когтистой лапой, как надоедливого кота, и с размаху швырнул в северную стену арены.

Удар был чудовищным. Кладка взорвалась, погребая божественного зверя под тоннами камня. Альфа Огня затих.

– Он убил Тигра⁈ – выдохнул Стёпа.

– Нет, – Нойс прищурился сквозь пыль. – Смотри. Камни плавятся. Он копит силы.

Там, под завалом, разгоралось золотое свечение. Тигр был жив, но ему нужно было время.

* * *

Режиссёр парил в двадцати метрах над ареной, его немигающие глаза методично сканировали поле боя. Кровь из раны, нанесённой Мораном, медленно капала на раскалённый песок, но боль лишь обострила его восприятие. Каждая деталь хаоса складывалась в тактическую картину.

Дракон Крови возвышался в центре, его багровые крылья затмевали половину арены.

Альфа Огня цеплялся когтями за шею чудовища, но каждый удар крыльев дракона отбрасывал пылающего тигра всё дальше.

Драконоборец едва держался на ногах – копьё дрожало в его руках от усталости.

А в тридцати метрах от эпицентра битвы его Вожак превратился в заключённого.

Зверомор бился в захвате собственной стаи с яростью загнанного медведя. Актриса неслась кругами, удерживая ураганную стену брата – ни одна молекула постороннего запаха не должна была проникнуть к обезумевшему хищнику. Афина стояла как каменный истукан, готовая вцепиться в горло своему же Альфе, если тот попытается сорваться с цепи.

Логика ситуации была проста и беспощадна.

Дракон Крови давил всех. Нужен таран, способный пробить его защиту. Но Зверомор не контролируется. В текущем состоянии он убьёт союзников раньше врага.

Режиссёр проследил взглядом траекторию. От Максима до Сайрака – тридцать метров открытого пространства. Дракон сосредоточен на Альфе Огня, фланг не прикрыт. Если направить Зверомора точно…

Сайрак только что высосал жизнь из Крагнора, и теперь его массивная туша пульсировала новой силой. Костяные шипы на его крыльях удлинились, чешуя стала плотнее. Дракон сгрёб Альфу Огня когтистой лапой и швырнул пылающего тигра в северную стену арены. Каменная кладка взорвалась облаком пыли.

Время истекло.

Режиссёр спикировал к земле. Ветер ревел в его ушах, но разум работал. План требовал жертв. В том числе – от своих.

Он материализовался в трёх метрах от Красавчика. Горностай сидел на спине Афины, прижав уши от ужаса. Белая шёрстка дрожала – зверёк чувствовал ментальную агонию Вожака.

– Красавчик.

Мыслеобраз ударил в сознание горностая. Режиссёр наложил всю власть Альфы Ветра.

Картинка: горностай атакует Старика, потому что дедуля не будет слушать никого кроме вожака. Клыки впиваются в загривок росомахи. Гравитационный захват рушится. Зверомор срывается с цепи.

Красавчик дёрнулся, словно его ударило током. Чёрные бусинки глаз расширились от шока. Он передал ответный мыслеобраз, полный паники: Но это свой!

– Доверься мне, – Режиссёр вложил в импульс всё своё понимание ситуации. Альтернатив не было. Либо они делают это прямо сейчас, либо через минуту Сайрак убьёт их всех.

Горностай замер на долю секунды. Его крохотный мозг обрабатывал противоречие между инстинктом не трогай стаю и безоговорочным доверием к стратегу.

Доверие победило.

Зверёк сорвался с места белой молнией. Росомаха даже не успела повернуть голову.

Острые зубки впились в толстую шкуру на загривке Старика.

– ГРРРРААААА! – Старик взревел от боли и изумления. Инстинктивно дёрнулся, пытаясь сбросить неожиданного агрессора.

Гравитационный пресс рассыпался как карточный домик.

Зверомор выстрелил из своего углубления в песке как пружина. Искажённая туша мгновенно распрямилась, обретя свободу движений. Багровые глаза зафиксировались на ближайшей угрозе.

Афина.

Химера взревела и бросилась на тигрицу с такой яростью, что воздух треснул. Хитиновые когти на передних лапах нацелились прямо в горло.

Афина уклонилась на волосок. Её рефлексы, отточенные месяцами тренировок с Вожаком, сработали автоматически. Но Зверомор развернулся следом, движения стали быстрее, точнее. Звериный интеллект обрёл фокус.

Режиссёр выждал мгновение, позволив химере развить скорость, а потом обрушил купол сжатого воздуха прямо на голову Вожака.

Вакуум вырезал Зверомора из мира запахов. Никакого аромата стаи, никаких феромонов страха или знакомства. Только густая, звенящая тишина внутри воздушного пузыря.

Обезумевший хищник завертел головой, пытаясь найти источник угрозы. Ноздри раздувались, втягивая пустоту.

В этот момент Карц выполнил следующий этап плана Альфы Ветра.

Двухвостый лис развернулся и выпустил концентрированную ауру белого пламени узким коридором. Тепловой канал, направленный от Зверомора прямо к Дракону Крови.

Режиссёр засосал в этот коридор единственный запах, способный сорвать Зверомора с места.

Гниль. Чужая магия крови. Вонь Сайрака.

Ноздри Вожака дёрнулись. Его голова медленно повернулась в сторону теплового следа. Звериный разум обработал информацию.

Химера рявкнула и понеслась по идеальному аэродинамическому каналу прямо на Дракона Крови.

* * *

В тот момент, когда Сайрак отшвырнул Альфу Огня, я врезался в него живым снарядом.

Запах гнили бил в ноздри как физический удар. Вонь чужой магии.

Убить. Сожрать. Разорвать.

Я не видел препятствий. Не различал союзников и врагов. Существовала только цель – источник мерзкого запаха, который нужно уничтожить.

Дистанция таяла под лапами. Тридцать метров… Двадцать… РАААА!

Дракон Крови повернул массивную голову. Красные глаза размером с щиты зафиксировались на несущейся химере.

Я взлетел, нацелившись когтями в горло чудовища. Хитиновый шип на правой руке выдвинулся, готовый пробить чешую насквозь.

Крыло размером с корабельный парус ударило меня сбоку.

Удар снёс с траектории, швырнув в сторону как тряпичную куклу. Я кубарем прокатился по песку, оставляя борозды когтями, но тут же вскочил на лапы.

Тьма заглушала всё, кроме одного импульса.

Встать. Найти. Убить.

Снова рывок. На этот раз сбоку, под углом к крылу.

Зубы впились в край перепонки. Кислая, горячая кровь хлынула в пасть. Дракон взревел и дёрнулся, пытаясь сбросить вцепившуюся химеру.

Я висел на его крыле, разрывая плоть когтями. Каждый удар оставлял глубокие борозды в багровой коже. РВАТЬ, пока враг не сдохнет.

Тварь резко сложила крыло. Чудовищное давление сжало тело. Что-то хрустнуло.

Он разжал – и я снова полетел, врезавшись спиной в каменную кладку трибун.

Стена треснула от удара. Обломки посыпались вниз, но я уже поднимался. Кровь текла из пасти, левая лапа висела под неестественным углом, но звериный разум игнорировал повреждения.

Запах. Там запах.

– ГРАААААААУР! – Третья атака. Четвёртая. ЕЩЁЁЁЁЁ!!!

Каждый раз дракон отбивался, но каждый раз я возвращался.

Дракон понял, что простыми ударами эту тварь не остановить. Багровая энергия начала сгущаться вокруг тела, формируя защитный кокон. Плотная оболочка магии крови обволокла дракона от носа до кончика хвоста.

Я врезался в барьер и отскочил, словно от стальной стены. Когти скребли по поверхности энергии, не оставляя ни царапины.

В этот момент где-то сбоку что-то изменилось.

Воздух стал гуще и холоднее. Запахло хвоей и мёрзлой землёй – так пахнет тайга в самом сердце зимы.

Сквозь безумие химеры проскользнуло смутное ощущение знакомого. Звериное, инстинктивное узнавание территории сильного хищника.

* * *

Григор опустился на колени в нескольких метрах от защитного кокона Сайрака. Его кулаки вбились в каменные плиты арены так глубоко, что костяшки треснули. Кровь заструилась между пальцев, впитываясь в камень.

Четвёртый резерв. Вокруг развернулась Территория Стаи.

Невидимая граница прошла по арене, возводя клочок настоящей тайги посреди столичного хаоса. Внутри этого круга законы изменились. Три тела – отшельник и два медведя – стали пальцами одной руки, управляемыми единым разумом.

Горн двинулся справа. Массивные лапы ударили по защитному барьеру именно в ту точку, которую выбрал Григор. Не раньше, не позже – в момент максимального резонанса.

Марэль взревела и атаковала слева, синхронно с Горном. Когти впились в энергетический кокон под тем же углом, с той же силой.

– Точка… напряжения… здесь, – прохрипел Григор, направляя левого медведя когтями в конкретное место. Зверь ударил – и щит прогнулся внутрь, как натянутая кожа под тяжестью камня.

Сайрак почувствовал вибрацию в своей защите. Дракон взревел и влил в щит ещё порцию собственной крови. Багровая энергия забурлила.

Медведей ударила отдача – волна чистой злобы Завоевателя. Их отшвырнуло в разные стороны, они с грохотом врезались в каменные обломки. Горн попытался подняться, но его лапы подгибались – энергия крови обжигала изнутри.

– Не хватит… сил! – выдохнул Григор. Из носа у него уже тонкой струйкой текла кровь. Попытка пробить защиту существа уровня Завоевателя выжимала из отшельника последние силы.

* * *

В этот момент высоко над схваткой завис Режиссёр.

Рысь парила в воздухе, её серебристая шкура переливалась в больном свете проклятой луны.

Хищные глаза сфокусировались на происходящем внизу – Григор открыл четвёртый резерв, но барьер всё ещё держался. Отшельник создал возможность, ослабил структуру защиты противника, но для окончательного прорыва нужен был сокрушительный удар.

Удар, который превысит пределы возможного.

Режиссёр понимал – времени на раздумья нет. Внизу его Вожак корчился в агонии, захлёбываясь собственным безумием.

И рысь приняла решение, которое могла принять только Альфа.

Стратег обратился к Альфе Огня.

– ПОРА, БРАТ! ТЫ ГОТОВ! – ментально прорычал в ответ тигр. – ДАЙ МНЕ ВРЕМЯ!

Режиссёр начал сжимать энергию ветра внутри собственного ядра. Процесс оказался мучительным.

Воздух в лёгких зверя густел, становясь плотным, как ртуть. Дышать стало невозможно. Сердце колотилось, прогоняя по венам энергию под чудовищным давлением. В груди что-то хрустело – рёбра трещали под нагрузкой.

Уплотнение. Ещё. Ещё!

Шерсть на загривке встала дыбом, каждая ворсинка искрила статическим разрядом. Кончики когтей начали светиться тусклым серебром. Во рту привкус крови – что-то внутри лопнуло от перенапряжения.

Воздух вокруг рыси искривлялся. Атмосферное давление падало настолько резко, что в ушах заложило от перепада. Мелкие камешки на трибунах внизу подскакивали, как горох на барабане.

Внимание! Активирована и стинная форма Альфы Ветра!

Связь Зверолова с питомцем уничтожена навсегда.

Навыки уничтожены.

Глава 21

Тело Режиссёра взорвалось серебристым светом.

Трансформация была болезненной и величественной одновременно.

Каждая ворсинка шерсти вытянулась в длинную иглу из сжатого вакуума, острую, как бритва. Габариты увеличились в полтора раза – мышцы налились силой урагана, кости уплотнились до прочности стали.

Это был уже не зверь. Воплощение первобытной стихии, принявшей звериную форму ради одной-единственной цели – защитить свою стаю.

Когти удлинились, превратившись в изогнутые лезвия из урагана. При каждом их движении воздух свистел, рассекаемый невидимыми клинками. Глаза вспыхнули двумя серебряными прожекторами, в глубине которых бешено крутились миниатюрные торнадо.

Режиссёр расправил прозрачные крылья из сжатого ветра – почти невидимые, но колоссальной мощи. Один взмах поднял с трибун столбы пыли.

Альфа Ветра издал клич – вой самого урагана, который прорывается в дома и ломает вековые дубы. Звук прокатился по арене эхом, от которого дрожали камни в стенах.

– МРРРРРРРРРРРАУ!

Боевой клич Режиссёра разнёсся по арене.

Альфа рухнула вниз – управляемый снаряд из атмосферы, сжатой до плотности алмаза.

Режиссёр целился точно в центр паутины трещин, которые медведи Григора вбили в щит Сайрака. Математика полёта, угол атаки, точка приложения силы – всё сходилось в одной критической точке.

В этот же миг в воздушный поток втянуло Карца.

Двухвостый лис, чуя возможность нанести решающий удар, активировал свой навык предела – «Огненную копию».

Белое пламя закрутилось спиралью, принимая форму искажённого Зверомора с выступающими хитиновыми шипами и медными чешуйками.

Огненный дубль влетел в пролом следом за ветром.

УДАР!

Воздух взорвался.

Звук был похож на рёв гигантской пилы. У зрителей, которые ещё могли слышать, из ушей потекла кровь.

Щит Сайрака не выдержал.

Тройной удар превысил запас прочности багровой энергии.

Барьер лопнул. Осколки со свистом разлетелись во все стороны, врезаясь в камень и превращая его в пыль. Один пролетел в сантиметре от головы Драконоборца, оставив в воздухе багровый след.

Горячий воздух вырвался из лопнувшего барьера волной, неся удушающий запах уязвимой, незащищённой плоти и металлический привкус крови.

Брешь в защите Сайрака зияла прямо перед мордой химеры. Горячий воздух вырвался из треснувшего барьера, неся запах уязвимой плоти.

* * *

Разум тонул в густой, чёрной смоле. Я не видел союзников – лишь вспышки угрозы. Острая сталь справа – чужой, но от него не пахнет агрессией ко мне. Режущий белый огонь слева – сжигает кислород, опасно, но он бьёт в Багровую Тушу.

Багровая Туша – доминант. Самая большая угроза.

Инстинкты Химеры, направляемые потоками ветра, бросали моё изломанное тело вперёд. Хитиновый шип с хрустом крошил костяную чешую, жёлтая желчь лилась в раны. Меня отшвыривало ударом хвоста, ломая рёбра, но Тьма внутри обезболивала всё, превращая хруст собственных костей лишь в приказ атаковать снова.

* * *

Драконоборец атаковал.

Копьё свистнуло в воздухе – древко размылось в полёте от скорости. Остриё нашло единственную щель между чешуёй на боку дракона и вошло глубоко, до самого древка.

– Печень! – рявкнул воин, уже вытаскивая клинок для следующего удара. – Не дать восстановиться!

Чёрная пантера влетела в брешь следом.

Она даже не рычала – только когти, вспарывающие плоть того, кто убил её отца. В глазах не осталось ничего человеческого. Она знала, куда резать, чтобы кровь лилась сильнее.

Раннер-Инферно обрушился с другой стороны, перемещаясь по мельтешащему телу Дракона цепкими лапами льва.

Белое пламя прожигало регенерацию Сайрака, не давая ранам затягиваться. Везде, где огненные руки касались багровой плоти, чешуя чернела и отваливалась, обнажая сочащееся мясо.

– Гори, – прохрипел голос из пламени.

Нойс с мантикорой били с фланга.

Хвост-скорпион лупил раз за разом, накачивая дракона ядом. Каждый укол оставлял чёрное пятно на коже – токсин распространялся по кровеносной системе, замедляя движения чудовища.

Я рвал Сайрака с другой стороны, не различая союзников и врагов. Потоки воздуха от серебристой рыси направляли мои атаки туда, где они причинят максимальный вред. Когти находили мягкие места между бронёй, челюсти смыкались на сухожилиях.

* * *

Барут кружил над боем на грифоне. Ника всё ещё была без сознания – торговец одной рукой держал её, другой швырял гранаты в открывшиеся раны дракона. Взрывы разрывали плоть изнутри, превращая небольшие порезы в зияющие дыры.

Сайрак ревел от ярости и боли. Он был огромен, он был силён, но врагов было слишком много, и они били слишком точно. Каждая атака находила уязвимое место. Каждый удар усиливал предыдущий.

Израненный, истекающий чёрной жижей, Дракон Крови понял – его убивают.

И тогда он пошёл на крайность.

Костяные шипы выстрелили из его тела во все стороны. Десятки белых игл, нацеленные в каждого.

Афина инстинктивно увернулась и ударила доспехом, выжигая открытые раны снизу. Карц телепортировался.

Режиссёр отбросил себя потоком сжатого воздуха.

Но Драконоборец не успевал. Иван только что нанёс удар копьём и открылся. Костяной шип летел ему прямо в грудь.

И тут завал у северной стены, где был погребён Тигр, взорвался.

Альфа Огня вернулся.

Его тело превратилось в чистую плазму, в метеор, несущийся параллельно земле. Накопив силы в неподвижности, он выдал всё в одном рывке.

– УЗРИ ПЛАМЯ, САЙРАК! – прогрохотало в головах.

Тигр врезался в открытую грудь, сбивая прицел дракона.

Завоеватель захрипел. Золотые когти Альфы вошли ему под рёбра, сжигая сердце. Костяной шип, который летел в человека, прошел мимо цели, лишь оцарапав плечо воина.

Огонь и Кровь смешались.

Дракон втянул воздух, и семь багровых нитей протянулись к остаткам его израненных культистов, которые уже не могли двигаться, но всё ещё дышали.

…Тела сморщились за секунды.

Раны на теле дракона зашипели. Получив заряд энергии, Сайрак мощно ударил крыльями, создавая взрывную волну.

Альфу Огня, вцепившегося в грудь, отшвырнуло. Драконоборца подкинуло в воздух. Режиссёра закрутило потоком.

Оставляя за собой шлейф из чёрной крови, дракон тяжело оторвался от земли и, набирая высоту, рванул на север.

Но ударная волна от этого чудовищного старта пошла не только по земле, но и вверх.

Высоко в небе огненного грифона торговца просто смяло турбулентностью. Крыло птицы хрустнуло.

Барута, прижимающего к себе потерявшую сознание Нику, выбило в воздух.

– Твою ж… – только и успел выдохнуть парень.

Тридцать метров до камней. Смерть гарантирована.

Но удара не последовало.

Воздух под ними вдруг стал пружинистым. Их швырнуло в сторону, прокатило по невидимой воздушной горке и мягко выплюнуло на песок, погасив инерцию в ноль.

* * *

– ГРРРРРР, – я скосил глаз.

Внизу что-то свистнуло.

Багровая Туша инстинктивно дёрнула хвостом в сторону. Деревяшка человека прошла в нескольких сантиметрах от чешуи, срезав край хвостового плавника. Капли крови брызнули в воздух, но удар был слишком слабым и дальним, чтобы причинить серьёзный вред.

Человек остался далеко внизу – крохотная фигурка на фоне горящей арены.

Тёмный силуэт растворился на фоне проклятого светила, оставив за собой лишь эхо хлопающих крыльев.

Где запах? ГДЕ⁈

Я метался по арене, втягивая носом воздух. Вонь гнили исчезла, растворилась, оставив лишь знакомые запахи. Это сбивало с толку, разжигало ярость до белого каления.

Враг был здесь! Только что! Куда делся⁈

Хитиновые когти скребли по камню. Я бросился к ближайшему трупу – высохшей мумии в дорогой мантии – и вонзил клыки в мёртвую плоть. Безвкусная, холодная. Не то, что нужно.

Рывок к следующему. Ещё одна высушенная оболочка. И ещё.

Все мертвы. Все неправильные.

Звериный разум кипел. Инстинкты требовали живую добычу, горячую кровь, но вокруг лежали только пустые шелухи, из которых выпили всё соки.

– ГРААААААААХ! – рёв сорвался из искажённой глотки сам собой.

В этот момент на меня обрушилась тяжесть горы.

Росомаха появилась в трёх метрах и тут же активировала гравитационный пресс на полную мощь.

Свой-свой-свой! – вопил пробуждающийся инстинкт, но тьма Морана заглушала голос разума.

Я попытался вскинуть голову, остервенело клацая зубами в сторону росомахи. Хотел разорвать горло тому, кто посмел меня придавить, но меня держали железной хваткой.

Рысь спикировала сверху и зависла прямо перед мордой на расстоянии вытянутой лапы. Его немигающие глаза смотрели прямо в мои – спокойно, терпеливо, без тени страха.

Максим. Успокойся. Вернись.

Голос ударил в сознание мягкой волной.

ГОЛОС⁈ Альфа Ветра взывал ко мне голосом!

– Режиссёр… РААААА! – Тьма взвыла, отвергая чужое вторжение. Она обвилась вокруг моего разума плотными кольцами. Каждая попытка Режиссёра достучаться до человеческой части отзывалась болью.

Но рысь не отступала. Стратег парил, глядя мне в глаза, и медленно, настойчиво передавал воспоминания.

Первая встреча в ущелье, когда я загнал двух рысей-близнецов в ловушку. Как Режиссёр принял меня как вожака не из страха, а из уважения к силе и хитрости. Месяцы тренировок, когда мы учились понимать друг друга без слов. Бои бок о бок, где каждый доверял другому свою жизнь.

Это твоя стая. Мы – твоя семья. Ты защищал нас, теперь дай нам защитить тебя.

Воспоминания резали тьму, как клинки из чистого света. Она шипела, пыталась их поглотить, но образы были слишком яркими.

С правого фланга подошёл Карц. Двухвостый лис осторожно приблизился и сел в нескольких метрах от моей головы. Из его тела исходило ровное, тёплое свечение – белый огонь домашнего очага.

Он начал вылизывать лапу. Словно мы сидели у костра после удачной охоты, а не посреди разрушенной арены. Жест абсолютного доверия – зверь показывал спину хищнику, демонстрируя, что не считает меня угрозой.

Белое пламя потекло по воздуху тонкими струйками. Каждое касание огня заставляло чёрную субстанцию сжиматься, отступать вглубь.

Афина встала в двух шагах от Старика, загораживая подходы к лежащему телу. Тигрица не смотрела на меня – её внимание было приковано к периметру. Она стояла как живая крепость, готовая разорвать любого, кто попытается помешать исцелению вожака.

– Стая. Вы здесь… – я не узнал свой собственный голос, потому что… рычал.

Мысль пробилась сквозь багровую пелену на долю секунды, но этого хватило. Человеческая память ожила, вспомнив, кто я такой на самом деле.

Снова хотел что-то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Тьма сжимала голосовые связки, не давая произнести ни звука.

В этот момент передо мной появился Барут. Торговец нёс на руках девочку. Её тело окружал мягкий зелёный кокон света.

Парень осторожно поставил её на ноги. Ника открыла глаза – они светились изнутри золотистым сиянием, как у древесного дракона.

Девочка сделала шаг вперёд. Потом ещё один.

Афина зарычала предупреждающе, загораживая путь. Но Ника подняла руку, и из её ладони потекли струйки изумрудного света. Тигрица замерла, словно околдованная, а потом медленно отступила в сторону.

Вперёд шагнул Раннер:

– Ты… жива.

Режиссёр перестал передавать мыслеобразы и отлетел выше, освобождая пространство. Старик ослабил гравитационный захват, но не убрал совсем – на всякий случай.

Ника подошла вплотную и опустилась на колени рядом с моей искажённой головой. Её маленькая рука легла мне на лоб – прямо между вздувшихся надбровных дуг, где хитиновые наросты были тоньше всего.

– Спи, – тихо сказала она.

Черную дрянь внутри меня скрутило.

Хитиновые пластины с сухим треском втянулись обратно, разрывая кожу. Это было больно – возвращаться в человеческую форму. Но боль была чистой. Моей.

Веки отяжелели. Мышцы расслабились.

Ника качнулась и упала вбок.

Раннер тут же появился рядом и подхватил её на руки до того, как она коснулась земли. Гладиатор бережно прижал девочку к груди, его обожжённые руки дрожали от усталости.

А я провалился в темноту.

* * *

Очнулся от того, что кто-то поливал мне лицо холодной водой.

Веки разлепились с трудом. Мир качался перед глазами расплывчатыми пятнами, медленно складываясь в узнаваемые формы.

Серое небо над головой. Обломки каменной кладки. Дым, поднимающийся чёрными столбами к рассвету.

Я лежал на спине посреди того, что ещё вчера было величественной ареной Оплота Ветров. Теперь от неё остались руины – проломленные стены, разбитые трибуны, песок, залитый кровью и усеянный телами. Запах гари, мочи и разложения бил в нос так густо, что хотелось зажать ноздри.

– Живой, – констатировал голос Барута где-то справа. Торговец сидел на обломке мраморной колонны, держа в руках флягу. – Мой грифон погиб, Макс.

Я попытался сесть. Мышцы откликнулись болью, но тело слушалось. Человеческое тело. Никаких хитиновых наростов, никаких лишних когтей. Руки дрожали, но это была обычная слабость после изнурительной схватки.

– Сколько я был в отключке? – голос прозвучал хрипло, горло саднило.

– Четыре часа. Солнце скоро встанет.

Я огляделся, собирая картину. Арена напоминала поле битвы после артиллерийского обстрела. Там, где бились Альфы, камень оплавился в стеклянные лужи. Северная стена обрушилась наполовину, открывая вид на горящие кварталы города. Трупы лежали повсюду – культисты в тёмных мантиях, звероловы в королевской форме, простые горожане, затоптанные в панике.