Текст книги "Егерь. Охота (СИ)"

Автор книги: Николай Скиба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Трудно было не понять с первого раза…

Показался хозяин земель.

Глава 9

Я замер.

Секунды тянулись как часы.

Но нападения не было.

Земля больше не дрожала. Воздух продолжал давить, но никто не выходил из-за деревьев на гребне холма.

Никаких звуков.

Я осторожно повернул голову к Лане. Девушка застыла в той же позе, что и минуту назад, её глаза не отрывались от холма.

– Где он? – прошептал едва слышно.

Лана дрогнула, словно очнулась от транса. Повернула ко мне голову, в глазах читалось полное недоумение.

– Не понимаю, – так же тихо ответила она. – Чую его присутствие, но… он не движется.

Прошла ещё минута. Потом ещё одна.

Красавчик первым осмелился пошевелиться. Горностай поднял голову, принюхался и тихо пискнул от недоумения. Карц выглянул из-за корней, он больше не пытался слиться с землёй.

Только моя верная Афина по-прежнему стояла передо мной как живой щит, но даже у неё шерсть на загривке начала медленно опускаться.

Я заставил себя думать.

В тайге зверь, который издаёт предупреждающий рык, либо нападает в следующую секунду, либо отступает, показав силу. Но не застывает на месте. Это противоречит любой логике хищника.

Кроме того…

Осторожно выпрямился из полуприседа. Сделал медленный шаг назад, затем ещё один. Никакой реакции. Ни звука, ни движения с холма.

– Это не зверь, – тихо сказал я.

Лана резко повернулась ко мне.

– Что ты мелешь? Такая аура! Альфа! Огромная Альфа, прямо там!

– Если бы это был настоящий хищник, – медленно проговорил я, не отводя взгляда от гребня, – он бы либо атаковал сразу после рыка, либо ушёл, показав, что территория занята. А этот что? Просто стоит?

Режиссёр осторожно поднялся на лапы. Его усы дрожали, улавливая незримые потоки магии, но во взгляде больше не было паники – только настороженное любопытство.

Сделал ещё один шаг назад, потом ещё. Стая последовала за мной, не отрывая взглядов от холма. Лана медленно пошла рядом.

– Отходим, – тихо приказал я. – Без суеты. К подножию.

– Ты с ума сошёл? – прошипела Лана. – Если повернёмся к нему спиной…

– Если бы он хотел нас убить, мы бы уже были мертвы, – перебил я её. – Посмотри на мою стаю – они успокаиваются.

И мы медленно, шаг за шагом, отступали от выжженной поляны к склону холма. Каждые несколько шагов я останавливался и прислушивался.

Когда между нами и поляной легло метров пятьдесят, я понял главное.

– Он нас изучает, – сказал тихо. – Не охотится.

Лана остановилась, её глаза расширились.

– Что?

Я оглянулся на холм. По-прежнему ничего, но ощущение чужого взгляда не исчезло. Как будто мы стояли под невидимым микроскопом.

– Значит, главный вопрос – что он хочет о нас знать?

Я огляделся, выбирая позицию. Склон холма давал хороший обзор на поляну, прикрытие сзади и несколько путей отхода. Классика выживания в незнакомой местности.

– Лана, поднимаемся выше, – тихо приказал я. – Медленно. Хочу видеть этого хозяина собственными глазами.

Мы карабкались по склону минут пятнадцать. Каменистая поверхность была усыпана мелким щебнем, который предательски шуршал под ногами, но я знал, как ставить ногу, чтобы не поднимать лишний шум. За годы охоты это вошло в привычку – ступня сначала касается земли носком, потом плавно переносится вес.

Лана двигалась почти беззвучно. Оборотень в естественной среде – даже в человеческой форме её шаги были мягкими, кошачьими.

Афину отозвал в ядро, слишком уж массивная хищница. Режиссёр замыкал процессию, постоянно оглядываясь – рысь не доверяла тишине.

Наконец мы заняли позицию между двумя валунами на высоте метров тридцати над поляной. Вид открывался отличный – вся выжженная равнина как на ладони.

И я его увидел.

Перед нами расхаживал исполин.

Гигантский тигр неспешно патрулировал территорию, и его размеры заставляли забыть о дыхании. Высотой с лошадь в холке, длиной почти с телегу – древний хищник, чьё тело будто было создано из живого огня. Языки пламени плясали вдоль хребта и обвивали лапы, не обжигая шерсть, а сливаясь с ней в единое целое.

Каждый шаг превращал землю в чёрное стекло. Лапы, размером с мою голову, оставляли оплавленные отпечатки, которые дымились и потрескивали. Воздух над зверем кипел и плавился, создавая мерцающие волны, которые искажали его силуэт до размеров мифического чудовища. Когда тигр поворачивал голову, его глаза вспыхивали, как два солнца.

До нас доносился звук его дыхания. С каждым выдохом из пасти вырывались струи пара, которые тут же вспыхивали и рассеивались золотистыми искрами. Когти, выступавшие из лап, светились белым накалом, как железо в горне.

Хвост хищника медленно метался из стороны в сторону. На его кончике пылал настоящий факел – живое пламя высотой в локоть, которое рисовало огненные узоры в воздухе. Шерсть вокруг шеи полыхала чистой короной.

Когда зверь разевал пасть, зевая или принюхиваясь, внутри неё пылал багровый свет, словно мы заглядывали в жерло вулкана. Клыки светились изнутри расплавленным золотом.

Это было воплощением первобытной силы, которая существовала веками. Альфа. Истинная Альфа огня.

Моё сердце колотилось от благоговения перед совершенством убийцы. Каждая мышца, каждое движение говорили о силе, которая могла испепелить нашу стаю.

Лана судорожно втянула воздух.

– Максим, – прошептала она, не в силах оторвать взгляд от зверя. – Это он. Огненный Тигр. Настоящая Альфа. Я чувствую его силу отсюда.

Зрелище было действительно впечатляющим. Но что-то не давало покоя.

– Замри, – тихо приказал я. – Просто наблюдаем.

– Зачем? Надо уходить! Если он почует…

– Молчи, – резко оборвал её. – Смотри и запоминай.

Правило простое – хочешь выжить, изучи повадки зверя. Каждый хищник двигается по-своему, у каждого свои привычки, свой ритм. Медведь кормится рывками, постоянно поднимает голову, прислушивается. Волк обходит территорию кругами, метит границы. Рысь движется по излюбленным тропам, использует укрытия.

У этого тигра был свой рисунок поведения.

Он шёл вдоль края холма широким кругом. Каждые тридцать шагов останавливался, поворачивал голову направо, потом налево. Угол поворота всегда одинаковый – примерно сорок пять градусов в каждую сторону. Никак не больше, никак не меньше.

– Видишь, как он движется? – прошептал я Лане через минут пять наблюдения.

– Что ты имеешь в виду?

– Посчитай его шаги. От остановки до остановки.

Лана нахмурилась, но послушалась. Тигр снова тронулся с места. Она беззвучно шевелила губами, считая.

– Тридцать один, – прошептала она, когда зверь снова замер. – И что?

– Посмотри на следующий отрезок.

Снова тридцать один шаг. Потом ещё тридцать один.

– Одно и то же, – пробормотал я. – Ни один живой зверь не движется с такой точностью. Всегда есть отклонения – то короче, то длиннее шаг, то отвлечётся на звук, то почешется.

Лана посмотрела на меня с недоумением, но продолжила наблюдение.

Прошло ещё полчаса. Тигр совершил полный круг и начал второй. Тот же ритм, те же остановки, те же повороты головы.

– Смотри на морду, – тихо сказал я. – Когда он поворачивает голову.

Лана напряглась, всматриваясь в зверя.

– Он не принюхивается, – удивлённо прошептала она через несколько минут. – Совсем не принюхивается.

Именно. У любого хищника главное оружие – нос. Этот гигант поворачивал голову и замирал, но ноздри не раздувались, воздух не втягивался.

– Дальше, – велел я. – Что ещё не так?

Лана молчала, изучая тигра.

В это время слева от зверя, в зарослях искажённых кустов, что-то зашуршало. Птица – судя по звуку, размером с ворону – вспорхнула с громким карканьем. Резкий, пронзительный крик разорвал тишину.

Я инстинктивно проследил взглядом за тигром.

Он не отреагировал. Совсем. Продолжал свой размеренный обход, словно ничего не услышал. Голова повернулась под тем же углом, что и всегда. Уши не дёрнулись. Хвост не переменил темп размахивания.

– Он не услышал птицу, – выдохнула Лана. – Как это возможно?

– Очень просто, – тихо ответил я. – Потому что у него нет ушей.

Лана резко обернулась ко мне.

– О чём ты говоришь? У него же…

– У него есть форма ушей, – перебил я. – Но они не работают. Смотри внимательнее на его движения. Он поворачивает голову не для того, чтобы оглядеться или принюхаться. У него будто просто заложен в голове приказ – пройти столько-то шагов, повернуть голову направо, налево, идти дальше.

Я помолчал, собирая мысли.

– Это не зверь, Лана. Это кукла. Очень сложная, очень реалистичная, но всё-таки кукла. Иллюзия? Не знаю. Но она патрулирует территорию по заранее заложенному маршруту.

Лана уставилась на меня, в её глазах читалось полное потрясение.

– Но я чувствую его ауру! Она настоящая!

– Аура может быть настоящей, – согласился я. – Но это не значит, что средоточие живое.

Словно в подтверждение моих слов, огненный силуэт тигра на поляне вдруг дрогнул. Контуры зверя размылись, пламя на шкуре заколебалось, потеряв свою яркость. Ещё мгновение – и могучий хищник растворился в воздухе, словно мираж в пустыне. Не осталось даже дымка.

Лана резко втянула воздух, её глаза расширились от потрясения.

– Эхо, – выдохнула она единственное слово. – Господи, да это же ЭХО, я поняла! Но как? Ты… как ты смог распознать Эхо?

– Что за Эхо? – коротко спросил я, не отрывая взгляда от теперь уже пустого холма.

Лана медленно опустилась на камень, словно ноги отказались её держать. Лицо было бледным, в золотистых глазах читалось нечто близкое к благоговению.

– Эхо – это… остаточное впечатление от присутствия древней Альфы, – объяснила она дрожащим голосом. – Отец рассказывал о таком, но так давно, что я даже забыла. Когда существо такой силы сознательно оставляет отпечаток своей ауры в определённом месте, оно создаёт магическую ловушку. Но создать такое может только невероятно могущественный зверь.

Я кивнул, укладывая новую информацию в голове. В тайге медведи иногда оставляли ложные следы, особенно перед тем, как залечь в берлогу. Пятятся или ходят по бревнам. Возвращаются по собственным следам, чтобы скрыть истинный путь. Но здесь речь шла о чём-то намного более изощрённом.

– Значит, это не случайность, а целенаправленное действие? – уточнил я.

– Да, – кивнула Лана. – Для магического чутья эхо просто не отличить от настоящего зверя! Альфа может вложить часть своей силы в любое место…

– И превратить его в приманку. В возможную ловушку, – закончил я. – Например орду скарабеев.

– Да, – её голос дрожал. – Достаточно сильное эхо может управлять местными тварями послабее.

Картинка начинала складываться. Тигр намеренно расставлял западни по своей территории, используя собственную ауру как наживку. Невероятная мощь. И если это – эхо, то каков сам Альфа?

– Получается, Тигр специально создаёт ловушки для охотников, – медленно проговорил я. – Умно.

– Но зачем? – Лана покачала головой. – Огненной Тигр очень сильный зверь, я никогда не слышала о том, чтобы Альфы создавали ловушки.

– Раненый зверь, – коротко ответил я.

Лана нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

Воспоминания всплыли сами собой.

– Раненый зверь ведёт себя не как здоровый, – объяснил я. – Здоровый хищник защищает территорию, нападает на конкурентов. Раненый – прячется, обманывает, создаёт ложные тропы. Он знает, что в честной схватке проиграет, поэтому использует хитрость. А ведь за ним охотятся друиды, так что это имеет смысл.

Я встал, отряхивая колени от пыли.

– Тигр ранен, Лана. И сейчас он не хозяин этих земель. Скорее беглец, который прячется от преследователей.

Девушка медленно поднялась следом, в её взгляде читалось почти испуганное восхищение. Словно она впервые поняла, что аналитический ум может быть гораздо важнее магического чутья.

– Виола говорила правду, – тихо добавил я. – «Семёрка» действительно ранила Тигра и загнала его в бега. И направление указала верное. Теперь он отчаянно пытается выжить, используя любые средства.

Лана кивнула, но в её глазах всё ещё читалось потрясение.

– Значит, нам нужно найти его настоящее убежище, – сказала она. – Место, где он на самом деле прячется и залечивает раны.

Я согласно кивнул, но мысли уже были заняты другим. Битва со скарабеями дала стае невероятное количество уровней и опыта. И сейчас, когда опасность временно миновала, нужно было воспользоваться этим, не теряя драгоценной передышки.

– Дай минуту, – сказал, опускаясь на корточки.

Лана удивлённо посмотрела на меня, но промолчала.

Я позвал Красавчика и внимательно посмотрел ему в глаза. Горностай заметно подрос в самоуверенности после последних боёв. Самое время усилить его главное преимущество, его настоящее призвание.

Он дорос до 25 уровня, так что сосредоточился на характеристиках питомца и направил накопленные очки в развитие потока. Пятнадцать очков горностая плюс одно моё – шестнадцать очков в одной характеристике.

Поток 39+15+1=55

Характеристика «Поток» достигла пятого порога.

Навык питомца улучшен: Усиленное чутьё (D). Теперь питомец способен различать ещё и типы магической энергии, определять направление и силу магических следов эволюционного ранга С и ниже.

Изменения начались мгновенно.

Красавчик вздрогнул, его усы задрожали, а глаза широко раскрылись. Тело напряглось.

– Что ты делаешь? – тихо спросила Лана, делая шаг ближе.

Горностай принюхался, его ноздри раздувались, втягивая воздух. В глазах появилось выражение, которого я раньше не видел – глубокое понимание, словно перед ним открылся новый уровень восприятия мира.

– Готовлюсь к худшему, – коротко ответил я и вызвал Афину из ядра.

Лана резко нахмурилась.

– Ты что, управляешь их развитием прямо сейчас?

Кошка подошла и села рядом. В родных, уже любимых жёлтых глазах читалась спокойная уверенность хищника, знающего свою мощь.

Девочка подросла до 28-го. Её «сила» выросла до следующего порога прямо в бою.

Раскрыл окно системы.

Сила: 57

Характеристика «Сила» достигла пятого порога (55).

Навык питомца улучшен: Невероятная мускулатура (D). Значительное увеличение плотности мышечных волокон и укрепление кожи. Строение тела усилено.

Лана только сейчас обратила внимание на изменения, ахнула и отшатнулась назад, её рука инстинктивно потянулась к ножу.

– Максим, что с ней произошло⁈

Кожа кошки потемнела, стала плотнее, жёстче – естественной бронёй из уплотнённых волокон. Костяк перестроился для выдерживания колоссальных нагрузок.

– Господи боже, – прошептала Лана, не в силах оторвать взгляда от трансформации. – Это же… это же невозможно. Такого развития не бывает. За считанные секунды…

– Кое-что ещё, малышка, – хмыкнул я, почёсывая Афину за ухом. – У тебя как раз ровно.

Поток 21+13=34

Характеристика «Поток» достигла четвёртого порога.

Навык питомца улучшен: Ядовитые когти и клыки (D). Концентрация нейротоксина увеличена в десять раз. Способен вызывать мгновенный паралич и разрушение внутренних тканей цели текущего ранга питомца или ниже.

– Покажи, – жёстко потребовал я.

Кошка медленно выпустила когти и втянула их обратно. Даже на воздухе они оставляли едва заметный зеленоватый след.

– Как? – всплеснула руками Лана. – КАК ты это делаешь? Ты касаешься их ядра? Управляешь развитием напрямую?

– Не отвлекай, – пробормотал я. У меня не было времени скрывать свои возможности, каждый метр леса этой зоны кишел угрозой.

Режиссёр подошёл последним. На удивление, взял всего один уровень, так что единственные три очка ушли в поток – немного, но каждое усиление имело значение.

Поток 21+3=24

Очки Карца решил не трогать. До порогов Потока или Силы не хватало, а усиливать лису физиологию через ловкость я просто не хотел. Подожду и посмотрю, что даст мне эволюция.

Актриса достигла порога для эволюции, но сейчас тревожить её было бы просто бесчеловечно. К тому же для ритуала требуется сердце подходящего зверя, а такого у нас пока нет.

Лана медленно опустилась на камень. Девушка смотрела на меня так, словно видела призрак.

– Двести лет, – прошептала она. – Двести лет я уже живу в этом мире. И за всё это время не видела ничего подобного. Что ты такое?

– Я ничего не делал, – пожал плечами. – Они сами. Давай-ка делом займёмся.

– Сами? – она показательно нахмурилась, в голосе сквозило недоверие.

– Это единственный ответ, который ты получишь, – ровно ответил я и продолжил осматривать местность.

В тайге опытный зверь всегда оставляет следы своего присутствия – неважно, насколько осторожен. Здесь должно быть что-то, что подскажет дальнейший путь по следам Альфы. Есть надежда, что теперь Красавчик хоть что-то учует.

Мой взгляд скользнул по противоположному склону долины, где меж искажённых деревьев струился узкий ручей. Вода отражала красноватый свет мёртвых стволов.

И тут я замер. Что-то было не так.

В расщепленном стволе старого, мёртвого дерева торчал предмет. Слишком прямой для ветки. Слишком правильной формы для корня.

Холод пронзил меня до самых костей.

Мозг отказывался верить, но глаза не лгали.

Стёпкино копьё.

И оно было в крови.

Глава 10

Ноги понесли меня вперёд раньше, чем разум успел возразить. Всё вокруг – Лана, стая, разоздранные трупы скарабеев – отодвинулось на задний план. Перед глазами осталось только древко, торчащее из расщепленного ствола. Тёмные потёки на дереве. Неправильный угол наклона.

– Максим! – голос Ланы ударил в спину. – Куда ты⁈ Стой!

Я не остановился. Не мог.

Склон под ногами осыпался мелким щебнем. Камни предательски скользили под подошвами, но тело само находило опору – за десятилетия охоты я научился двигаться по любой поверхности. Мышцы ног автоматически компенсировали неровности, распределяли вес, выбирали точки опоры. Сердце колотилось где-то в горле, холодный пот выступил на висках, но ноги чётко несли меня вниз, а взгляд оценивал ситуацию вокруг.

Чисто, опасности нет.

Только не Стёпка. Чёртов придурок, как ты тут оказался?

В груди разрасталась ледяная пустота. Глупо. Я должен смотреть на факты и делать выводы. Но сейчас внутри меня орал не егерь с полувековым стажем, а человек, который переживал за этого простодушного парнишку сильнее, чем думал.

Какого чёрта он вообще здесь делает⁈

Я ведь отказал ему. Специально.Посмотрел в глаза и сказал «нет». Чтобы он остался в безопасности, учился у Драконоборца, становился воином. А этот упрямый идиот всё равно полез за мной в самое пекло.

Добежал до дерева и остановился, хватая ртом воздух. Вблизи всё выглядело ещё хуже.

Копьё было вбито в мёртвую древесину под острым углом – будто его метнули с невероятной силой или оно вылетело из руки при падении. Остриё засело так глубоко, что торчала лишь половина металлического наконечника. А вокруг него тёмными потёками по коре расплылись пятна крови.

Я узнал это оружие. Точно видел на той встрече с Драконоборцем.

Осторожно коснулся древка. Оно было холодным – значит, прошло несколько часов минимум. Кровь успела впитаться в мёртвую кору и потемнеть до бурого цвета. По краям пятен уже образовались сухие корочки.

– Максим!

Лана догнала меня, её дыхание было сбито после быстрого спуска по осыпающемуся склону. Чёрные волосы растрепались, прилипли к вспотевшему лбу. За ней беззвучно скользили Режиссёр и Красавчик – рысь двигалась широкими, мягкими шагами хищника, а горностай старался не отставать, его маленькие лапки едва успевали перебирать по неровной поверхности.

– Что случилось? Почему ты…

Она замолчала, увидев копьё. Потом медленно перевела взгляд на меня, и в её золотистых глазах промелькнуло понимание.

– Чьё это?

Я не ответил. Вместо этого присел на корточки и начал осматривать землю вокруг дерева. Автопилот включился сам – контролируй руки, делай то, что умеешь лучше всего.

Следы. Мне нужны были следы.

Земля здесь была жёсткой, каменистой – далеко не лучшая поверхность для отпечатков. Но кое-что всё же осталось. Примятый мох в трёх шагах от дерева – кто-то стоял здесь, переминался с ноги на ногу. Царапины на гладком камне – будто кто-то поскользнулся, пытаясь удержаться. Сломанная ветка низкорослого кустарника, торчащая под неестественным углом.

– Максим, – Лана опустилась рядом на колени, её голос звучал мягче обычного, – ответь мне. Чьё это оружие?

– Друга, – выдавил я сквозь зубы. Слово прозвучало глухо.

Девушка резко выпрямилась, и я услышал, как она втянула воздух.

– Друга? Какого друга? Откуда здесь…

– Стёпка. – Я не поднимал головы, продолжая изучать следы. – Тот парень, которому отказал идти с нами.

Повисло молчание. Где-то вдали каркнула птица – резкий, неприятный звук, который эхом отразился от мёртвых стволов.

Потом Лана тихо, но выразительно выругалась.

– Он следил за нами? Всё это время?

Я встал, продолжая осматриваться. Картина постепенно складывалась в голове, и мне она совсем не нравилась.

– Не один, – сказал, указывая на второй комплект следов у основания соседнего дерева. – Видишь? Два человека. Шаг разный – один тяжелее, опытнее. Ноги ставил широко, глубокие вмятины пяток. Второй легче, моложе. И менее уверенный – видишь, как смещается вес? Он шёл следом, держал дистанцию.

Лана проследила за моим пальцем, всматриваясь в едва заметные отпечатки.

– Кто второй?

– Не знаю, – признался я. – Возможно, какой-то разведчик из людей Короны. Иван мог послать своего человека следить за нами.

Режиссёр вдруг напрягся, его уши развернулись в сторону дальней рощи. Рысь сделала несколько осторожных шагов вправо, принюхиваясь к чему-то, чего я не мог различить. Хвост слегка подёргивался – признак настороженности.

Я пошёл следом, и сердце сжалось ещё сильнее.

За валуном лежал потёртый, но добротный рюкзак – кожа потемнела от времени и непогоды, но швы держались крепко. Лямки расстёгнуты и небрежно раскинуты в стороны – его сбросили в спешке, не заботясь о сохранности содержимого.

А рядом…

Я остановился как вкопанный.

На земле лежал тончайший слой серого пепла. Идеально ровный, будто просеянный через мелкое сито. И он повторял человеческий силуэт – руки, разведённые в стороны, ноги, голова. Контуры были размыты, но форма не оставляла никаких сомнений.

Кто-то здесь умер. И от него осталось только это – горстка пепла, хранящая память о последних секундах жизни.

– Нет… – прошептал я и опустился на колени прямо в пепел, не заботясь об одежде. Серая пыль поднялась облачком, оседая на штанах и рукавах.

Потянулся к останкам.

В сером порошке что-то тускло блеснуло. Я осторожно разгрёб пепел и вытащил оплавленный кусок металла. Бронзовая пряжка от ремня, такие видел сотни раз в столице. Рядом ещё одна, поменьше. И несколько заклёпок, сплавившихся в бесформенные комки металла.

Это всё, что осталось от человека. Несколько грёбаных пряжек.

Лана подошла сзади, её шаги были неслышными на мягком мху.

– Что это? – в её голосе не было привычной насмешки или высокомерия. Только тихое потрясение.

Я не ответил. Смотрел на пепел, и в голове билась единственная, навязчивая мысль.

Это Стёпка. Это всё, что от него осталось.

Я тут же мотнул головой и заставил себя взять в руки. Заставил смотреть. Не как друг – как охотник, изучающий улику.

Пряжки. Три штуки. Оплавленные, но всё же узнаваемые.

Я внимательно осмотрел каждую. Первая – от поясного ремня, широкая, с простым геометрическим узором. Вторая – поменьше, от наплечной перевязи. Третья…

Третья была совсем другой. От сумки. Специфической формы, с характерным клеймом – изображением ока. Я видел такие у разведчиков королевской службы в столице.

У Стёпы не было такой сумки. Воздух вырвался из лёгких с громким хрипом, словно я вынырнул из-под ледяной воды.

– Это не он, – хрипло, но твёрдо сказал вслух.

Лана вздрогнула, словно очнувшись от транса.

– Точно?

– Да, это не Стёпа, – повторил я, поднимая третью пряжку и показывая ей клеймо. – Разведчик.

Лана недоверчиво посмотрела на меня, потом на пепельный силуэт, потом снова на пряжку в моих руках.

– Ты уверен?

Я медленно кивнул. Разум работал на полную и уже начал складывать кусочки картины в единое целое.

Кто бы ни шёл со Стёпой – это были именно его останки. Человек буквально испарился, превратился в горстку серого порошка. Какой бы ни была сила, которая это сделала, она действовала мгновенно и беспощадно. Стёпа всё же был здесь, но тела нет.

Живой?

Раненый?

В плену?

Я поднялся на ноги, отряхивая колени от серой пыли. Пепел осел на тёмной ткани штанов тонким налётом.

Чужая смерть прилипла к одежде.

– Максим, – осторожно начала Лана, и в её голосе слышалась непривычная мягкость, – что здесь произошло? Я за двести лет видела много смертей, но такой…

Она махнула рукой в сторону пепельного силуэта:

– Это не огонь – он оставляет угли, обуглившиеся кости.

– Полное распыление, – прокомментировал я. – Мгновенное.

Сделал шаг назад, чтобы охватить взглядом всю картину, и только сейчас, сменив угол зрения, заметил неладное.

От осознания того, насколько близко я только что был к черте, по коже пробежал мороз.

Пепельный силуэт не просто лежал на земле.

Он был вытянут.

Словно человека ударило гигантским невидимым молотом, и он рассыпался в полёте, падая назад. Голова – дальше всего, ноги ближе к двум кривым, искорёженным деревьям.

А между этими деревьями воздух дрожал.

Сначала я подумал, что это тепловое марево, как над костром. Но жара не было. Было лишь странное, маслянистое искажение пространства, начинающееся ровно в полуметре от того места, где только что были мои руки.

– Лана, – мой голос прозвучал тише и жёстче. – Не двигайся.

– Что? – она дернулась, собираясь подойти.

– Стой, где стоишь!

Я прищурился. Теперь видел это отчётливо. Тонкая, едва заметная граница на мху. С одной стороны – жухлая, но живая зелень, на которой лежал пепел. С другой, за невидимой чертой, абсолютная, стерильная пустота. Камни там были неестественно чистыми, без единой пылинки.

– Видишь? – указал пальцем, стараясь не пересекать воображаемую линию. – Пепел лежит веером ОТ деревьев. Его выбросило наружу.

– Выбросило? – Лана нахмурилась, вглядываясь в дрожащий воздух.

– Похоже на резкий выброс энергии. Как хлопок, – пояснил я. – Разведчик шагнул туда. Ловушка сработала. Его уничтожило за долю секунды, а взрывная волна выплюнула то, что осталось сюда, наружу. Прямо мне под ноги.

Если бы я, увлёкшись осмотром, сделал хоть один шаг вперёд, к этим деревьям…

– Карц, – позвал лиса. Он материализовался рядом, недовольно фыркнув – всё ещё хотел отдохнуть в покое ядра.

– Сделай иллюзию. – кивнул на дрожащий воздух между деревьями. – Пусть моя копия пройдёт дальше того места, где лежал пепел.

Лис сверкнул глазами, и через секунду на меня смотрел двойник. Лана вскинула брови от удивления, но промолчала. Иллюзия Максима сделала шаг, переступая через место, где я только что сидел на корточках.

Ещё шаг.

Копия подошла к невидимой границе. Я невольно задержал дыхание.

Иллюзия занесла ногу над чертой, потом шагнула внутрь.

То, что произошло дальше, заняло долю секунды.

Ослепительная вспышка белого света ударила по глазам с такой силой, что я инстинктивно отшатнулся назад, прикрывая лицо рукой. Услышал сдавленный крик Ланы где-то рядом. Воздух наполнился запахом жжёной плоти.

Когда зрение вернулось, иллюзии больше не было.

Точнее – она ещё существовала, но уже умирала. Какую-то долю мгновения моя копия плавилась. Черты лица стекали вниз, как воск от свечи, обнажая что-то чёрное и дымящееся под ними. Руки скрючились, пальцы сплавились в бесформенные культи.

А потом иллюзия просто исчезла.

Карц жалобно тявкнул. Создание копии стоило ему немалых сил, а её мгновенное уничтожение явно показалось оскорблением.

Ни жара, ни звука. Только хлопок воздуха.

– Ох… – выдохнула Лана, отшатываясь ещё дальше назад. – Ловушка.

– Теперь понятно, почему пепел снаружи, – я вытер пот со лба рукавом. – Это как выхлоп. Ловушка сожрала его, а мусор выкинула.

Посмотрел на свои руки. Если бы полез дальше…

– Умная тварь, – констатировал я, заставляя голос звучать ровно. – Тигр использует естественные узости тропы. Разведчик шёл первым, шагнул в проход между деревьями и исчез.

Я смотрел на участок мерцающего воздуха. Теперь, когда знал, что искать, аномалия казалась почти очевидной. Едва заметное дрожание, искажение света, нарушение естественного порядка вещей. Мгновенная и беспощадная смерть за невидимой чертой.

– Это не монстр. И не прямая атака. Это… эхо. Вот так просто, – кивнул, указывая на пепельный силуэт под нашими ногами. – Бедолага просто шагнул не туда. Вошёл в эту зону и…

Я провёл рукой по горлу.

Лана кивнула.

– Никогда не думала, что увижу нечто подобное. Даже для меня это чересчур.

Я присел на корточки, вновь изучая следы.

– Он знает свою территорию, – сказал, обводя взглядом окрестности. – Знает, где поставить ловушку. И заманивает врагов в такие места. Умная тактика для раненого зверя.

Карц подошёл ко мне и слабо ткнулся носом в ладонь. Лис выглядел измождённым – создание иллюзии и её уничтожение забрали последние силы.

– Хорошая работа, – сказал, осторожно почёсывая его за ухом. – Отдыхай.

Отправил питомца обратно в духовную форму, где он мог восстановиться.

Лана стояла в нескольких шагах, не решаясь приблизиться к смертоносной аномалии. Впервые за всё время нашего знакомства я видел в её взгляде растерянность. Двести лет жизни научили её многому – но даже для неё это зрелище оказалось шокирующим открытием.

– Максим, – девушка потупила взор, в её голосе прозвучали нотки смирения, – пожалуй, мне стоит извиниться. Ты оказался… очень полезен.

– Ты тоже, – буркнул я в ответ, отошёл от смертоносной аномалии на безопасное расстояние и начал осматривать землю по периметру. Если Стёпка был жив, значит, он видел, как его спутник превратился в пепел за долю секунды прямо у него на глазах.

И что бы сделал любой нормальный человек, увидев то, что не может объяснить?

Побежал бы. Со всех ног, не разбирая дороги.

Я двинулся по часовой стрелке вокруг, внимательно изучая каждый клочок земли. Мох здесь рос неравномерно – серовато-зелёные подушки чередовались с голыми каменистыми участками. Следы на камне держались плохо, но мох – совсем другое дело. Мягкая поверхность фиксировала даже лёгкие прикосновения, сохраняла отпечатки часами.

И вот оно.

В четырёх метрах от границы мерцающего воздуха я нашёл то, что искал. Глубокие рытвины в мягком мховом покрове – кто-то рванул с места так резко и отчаянно, что содрал этот ковёр до самой земли, обнажив почву.

– Лана, сюда.

Девушка осторожно подошла, заглядывая через моё плечо.

– Что там?

Я указал на рытвины.

– Он побежал. Вот его след.

Проследил направление отпечатков. Они вели прочь от нас, к густому кустарнику на склоне дальнего холма. Первые три-четыре следа были глубокими, рваными – человек бежал, не разбирая дороги, спотыкаясь и падая. Потом шаг стал чуть ровнее, но всё ещё слишком широким для спокойной ходьбы.

А потом я увидел кровь.

Тёмно-красные капли. Свежие – края ещё не успели полностью свернуться и потемнеть. Я присел и осторожно коснулся одной пальцем. Влажная, липкая. Несколько часов, не больше.