Текст книги "Письма. Том II (1933–1935)"

Автор книги: Николай Рерих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Передайте мой привет Лемари за его прекрасные статьи и работы. Очень надеюсь, что министр Югославии, обещавший вам продвинуть Пакт в этом королевстве, не отложит своих добрых намерений. Конечно, наш друг Климас мог бы подвинуть и свою страну в благоприятном решении. Ведь теперь Пакт вышел из области обсуждений и требуются действия.

Надеюсь, что с Сибирской книгой^[295] не произойдет никаких недоразумений, ибо в свое время я достаточно ясно писал о 150 страницах текста и предоставлял Ив[ану] Ак[имовичу] соответствующе распределить размер статей, давая ему в этих пределах полную свободу. Присылка статьи Головина в непереведенном виде произвела не совсем хорошее впечатление в Америке, ибо там предполагали, что он владеет английским языком. Это обстоятельство неблагоприятно отразилось и на устройстве его лекций, ибо лекционное бюро прежде всего осведомляется, владеет ли лектор английским языком. Передайте м-м де Во, что я очень часто о ней думаю и посылаю добрые мысли. Наверное, она радуется ратификации Пакта Америкой, ибо и до нее своевременно доходили слухи, что именно Америка должна ранее других стран ратифицировать Пакт. Теперь это совершилось, и тем самым возможность отговорок исчезла.

119

Н. К. Рерих – Г. Г. Шкляверу

5 [сентября 1934 г.] Харбин

Только что окончилось очень хорошее заседание вновь организованного Комитета Пакта, было 15 членов по прилагаемому списку. Были произнесены прекрасные речи архиепископом Нестором, Н. Л. Гондатти, В. Н. Ивановым, Э. С. Кауфманом и другими. Почетным председателем избран архиепископ Нестор, председателем – Н. Л. Гондатти, а товарищем председателя – Г. К. Гинс, секретарем Комитета – В. К. Рерих. Комитет собрался, по любезному приглашению Н. Л. Гондатти, в помещении Гимназии имени Ф. М. Достоевского, в этом же помещении предполагаются дальнейшие собрания Комитета. Президиум выработает возможно краткий устав и озаботится местными соответственными разрешениями. Ратификация Пакта С[оединенными] Ш[татами] пришлась как нельзя более кстати. Конечно, наверное, будут некоторые обиженные тем, что их не пригласили в члены Комитета, но нами были выбраны именно те лица, которые являлись видными общественными деятелями и проявляли большой интерес к Пакту. Надеюсь, что как здесь, так и в Америке и в Европе движение Пакта будет продолжаться успешно и поспешно.

Спасибо за письмо с приложением письма от генерала Баранова, передайте ему мой привет и полное сочувствие в их планах. Вы совершенно правы сказать ему, что даже трудно придумать, откуда можно найти деньги на аэропланы в настоящее время. Прилагаю Вам список членов здешнего Комитета Пакта, а также описание нашего сегодняшнего заседания. Слышу из Нью-Йорка, что для Вашего местного движения затруднения окончились. Даст Бог, все будет хорошо. Привет м-м де Во, Вашим родителям и всем друзьям.

Духом с Вами.

Письмо Н. К. Рериха Г. Г. Шкляверу от 15 сентября 1934 г.

120

Н. К. Рерих – Г. Г. Шкляверу

15 сентября 1934 г.

Дорогой Георгий Гаврилович,

Спасибо Вам за Ваши добрые известия о доброжелательных хлопотах чинов министерства о Пакте. Если чины министерства так доброжелательны, то при нажиме со стороны Марена, нужно надеяться, произойдут прекрасные результаты. О счетах Зелюка докладывайте нашему специальному комитету в Нью-Йорке. Посылаю Вам напечатанную здесь брошюру о Знамени Мира^[296]. Не думаете ли Вы, что речь Иванова годится для местной прессы? Также, пожалуйста, передайте митрополиту Евлогию прилагаемую статью Шмидта и мою статью «Спас»^[297]. Очень рад слышать, что по Вашему точному расчету Сибирская книга^[298] не превышает 145 страниц. Конечно, из иллюстраций можно будет выбрать немногие характерные, чтобы не удорожать, ведь Вы знаете, что она печатается на особое обусловленное пожертвование. Надеюсь, что Ваш осенний режим хорошо подправит Вас на зиму. В самых теплых выражениях поблагодарите от меня м-м де Во за ее книгу, которая так прекрасно написана и так нужна в наше время. Учите Метерлинковской поэзии наших друзей в посольстве и помните, что спешность во всем чрезвычайно увеличивается.

Передайте привет Вашим родителям, м-м де Во и всем друзьям.

Духом с Вами.

121

Н. К. Рерих – Г. Г. Шкляверу

23 сентября 1934 г. Харбин

Дорогой Георгий Гаврилович,

Наверное, Вы и все наши друзья радуетесь, что вслед за Панамою, Гондурасом, Северной Америкой, Уругваем теперь присоединился к Пакту и Эквадор. Это движение является вполне ощутительным развитием Пакта. По некоторым событиям в Вашей стране Вы теперь, вероятно, особенно понимаете, почему я так напоминал о поспешности. Вряд ли настоящие события способствуют идеям охранения и строительства культурных ценностей. Но тем не менее эти вечные идеи должны быть двигаемы, ибо только ими и живет мир. Соображайте, какие именно страны могут подвинуться к ратификации. Может быть, Персия, или Турция, или Португалия, или, наконец, сама Швейцария внесут некоторое движение. Слышали мы, что Китай хочет подписать ратификацию. Словом, вспомните обо всех дружественных Пакту. При этом, конечно, наши друзья в Югославии могли бы не упустить время. Пакт и главная линия, конечно, составляют предметы Ваших ближайших занятий. Если некоторые формулы могли так четко сложиться от сравнительно далекого от нас Метерлинка^[299], то почему бы им не расцвести и среди более близких друзей. Чувствуем необходимость всякой поспешности.

Люди мало обращают внимания на события. Почти ежедневно можно слышать о самых необычайных космических событиях и катастрофах. И тем не менее люди все еще пытаются считать все это не заслуживающим внимания. Если многое недавно было просто полезно, то сейчас оно уже делается вообще необходимым и неотложным. Поэтому я начинаю Ваш сезон этим сугубым обращением к неотложности. При этом прошу Вас, насколько это возможно, доводите формулы до точности и ясности, ибо каждая недоговоренность сейчас может породить неисправимые последствия. Еще раз скажите м-м де Во, с каким удовольствием я читал ее благородную книгу. Также держите Мих[аила] Ал[ександровича] в общем курсе событий, ибо, зная происходящее, он может благотворно пользоваться им при случае. То же самое относится и к Ив[ану] Ак[имовичу]. Окончились ли его битвы с темными? Также скажите привет и его брату, и всем нашим начальствующим. Такой же привет и Ремизовым, о которых я эти дни очень часто вспоминаю. Привет Вашим родителям, надеюсь, что у Гавр[иила] Григ[орьевича] глаза не причиняют хлопот. Будьте бодры.

Духом с Вами.

122

Н. К. Рерих – Г. Г. Шкляверу

5 октября 1934 г.

Дорогой Георгий Гаврилович,

Постепенно мы готовимся к следующей поездке. Поэтому следующее Ваше письмо уже пишите в совершенно сокращенной форме и на всякий случай предполагайте, что по несовершенству путей оно могло бы и не дойти. Хочу этим сказать, что никаких срочных вопросов ко мне не обращайте. Как я уже и говорил Вам ранее, все вопросы адресуйте Е. И. в Наггар, и от нее получите соответствующие решения. Конечно, Ваши рапорты в Америку пойдут прежним порядком. К сожалению, вообще замечается пропажа нескольких писем. Трудно сказать, где и как она происходила, но факт налицо, и потому, когда будете писать, пишите совершенно кратко и сжато и не утяжеляйте бумагою, ибо, может быть, толщина пакета способствует их пропаже. Повидайте в хороший момент нашего друга П. относительно корич[невых] книжек^[300]. Узнайте совершенно конкретно, как должное будет сделано, ибо помню Ваше категорическое сообщение о благоприятном решении этого вопроса. Предполагаем, что своевременно мы найдем возможность телеграфировать Вам, какой именно консул будет ближайшим. Сегодня получили известие о ратификации Пакта Гватемалою. Каждое такое сведение я сообщаю в местную прессу, и таким образом получается целая вереница полезных ободряющих напоминаний. Конечно, и в Наггаре, и в Америке делается то же самое; наверное, и Вы сообщаете в соответственную французскую и русскую прессу эти краткие фактические вести, и надо думать, что пресса принимает эти факты. О счетах Зелюка не пишу Вам более, ибо уже сообщал Вам, что они находятся в ведении особого Комитета, с которым Вы, вероятно, и общаетесь через м-с Хорш. О прочих Ваших денежных делах Вы, конечно, сноситесь по обычному каналу в Америку, причем сообщайте все даты возможно выпуклее, чтобы облегчить справки в местном делопроизводстве. О желательном движении Пакта я Вам уже писал неоднократно. Если встречаете затруднения с какой-нибудь определенной страной, то немедленно покрывайте это обстоятельство усилением сношений с другими соответствующими странами. Происходящее накопление ратификаций, наверное, создает для Вас благоприятную почву. Еще раз, пожалуйста, передайте м-м де Во, с какой радостью я окончил чтение ее превосходной книги, экземпляры которой мною переданы в местные библиотеки. Скажите ей, что эта книга прибавляет еще одну поистине благородную страницу в ее незабываемую просвещенную деятельность.

При свидании с Мих[аилом] Ал[ександровичем] передайте ему не только мой привет, но и пожелание устремлять во благо рождающиеся возможности. Именно последнее сейчас во многих местах обнаруживается. Вероятно, Зин[аида] Григ[орьевна] посылает Вам списки или оттиски моих последних статей. По-прежнему действуйте с ними во благо. Не думаете ли, что Абданг мог уже дать следующую заметку о последних шести ратификациях. Впрочем, Вам виднее его настроение. Здесь происходят небольшие газетные курьезы. Так, например, некий совершенно юный и самомнительный автор пробовал испытывать меня с религиозной стороны, чем дал возможность напечатать Символ Веры, чему все восхитились^[301]. Конечно, такой оборот был бы совершенно невозможным в старой России, но, очевидно, темпора мутантур^[302].

Вероятно, уже вышла в свет вторая книга о Пакте^[303], которая явится для Вас прекрасным поводом усиления разнообразных поисков. Жалею, что манускрипт Сибирской книги так задержался и последние страницы были получены Ив[аном] Ак[имовичем], судя по письмам из Америки, лишь в начале сентября. Конечно, количество иллюстраций будет всецело зависеть от размера специального на эту книгу пожертвования. Если же не вместить в бюджет книги, пусть не посетуют. Сами знаете, как трудны времена и какая величайшая экономия требуется. Как Вы замечаете по тону письма, настроение у нас чрезвычайно бодрое, и, несмотря на трудные времена, встают многие возможности. Надеюсь, что дух руководителей наших групп также бодр и все они в сердце своем чувствуют значение сроков.

Привет Вашим родителям и всем друзьям.

Духом с Вами.

123

Н. К. Рерих – Г. Г. Шкляверу

12 октября 1934 г. Копия

Дорогой Георгий Гаврилович,

Не нахожу слов выразить горесть мою по поводу кончины друга нашего Короля Александра^[304]. Не мне Вам писать, как я это перечувствовал. Надеюсь, что Вы, как всегда, достойно приняли все соответствующие меры и где следует выразили Ваши чувства. Сегодня [прочитали] в газете, что наш друг Думерг замещает временно убитого Барту^[305]. Конечно, уже предвижу, как Вы используете во благо и для Пакта, и для прочих дел это обстоятельство. Убежден, что Думерг со свойственной ему проникновенностью быстро поймет всю красоту и значение утверждения Пакта для Франции именно его рукой.

В Вашем последнем письме Вы пишете о каких-то фильмах в Венеции, ничего об этом не знаю. Также не знаю ни о какой миссии Короля. При этом письме будет перепечатка из «Геральд Трибюн», данное из Вашингтона и отвечающее действительности^[306]. Таким образом, само правительство признало меня наибольшим авторитетом здешних местностей.

Титульный лист первого издания книги Н. К. Рериха «Священный Дозор»

Всячески утверждайте дружбу с Сус[уки] и сообщите в Америку, насколько он звучит на Метерлинка. Вы, конечно, чувствуете, насколько спешно время и какими решительными мерами нужно творить благо.

Передайте Вашим родителям, м-м де Во, Мих[аилу] Ал[ександровичу], Сполайковичу и всем, всем, всем мой искренний привет.

Духом с Вами.

124

Н. К. Рерих – И. А. Кириллову

14 октября 1934 г.

Дорогой Иван Акимович,

Готовимся к следующей экспедиции, которая займет гораздо более продолжительное время. Оставляю для корреспонденции с Вами Г. К. Гинса, которому дам соответственные инструкции. Мне пришлось видеть несколько сообщений из Парижа, из которых усматриваю, что во многих случаях действительность преломляется на расстоянии чрезвычайно своеобразно. Потому особенно нужно координировать выводы с полной действительностью на месте. Конечно, Вы понимаете, что за дальностью расстояния я не могу вместить многое в письме, к тому же выяснилось, что некоторые письма где-то пропадают. За это время произошло много полезных для нас знаков. Имеются дружеские договоренности. Еще одна Сиб[ирская] груп[па] избрала меня почетным председателем, что идет все к тому же. Имейте в виду, что вследствие определенных местных условий я предложил отложить до следующего выпуска как предисловие, так и статью Владыки Нестора в Сиб[ирской] книге^[307]. Статья Владыки сама по себе прекрасная, но уделяет мало внимания именно Сибири и посвящена почти исключительно соседке^[308]. Это обстоятельство навлекло бы на Владыку большие нарекания в том, что дано такое явное преимущество чему-то другому. За это время я вполне усвоил различные конкретные настроения. Это обстоятельство я лично разъясню Владыке, который на днях возвращается сюда из Китая. Так же точно местные соображения понудили меня отложить до следующего выпуска предисловие группы, ибо оно могло бы некоторыми выражениями возбудить крайне нежелательные суждения. Выправить же их я не имел бы времени, ибо ответ требовался телеграфный – и без того книга весьма задержалась, и некоторый материал был получен лишь в сентябре.

Пишу настоящее среди до крайности нервной атмосферы, ибо Вы сами понимаете, как отражаются трудные события. Не мне говорить Вам, как тяжка действительность. Вы это и сами знаете. Потому-то всякая осторожность и осмотрительность особенно необходима. Итак, на это письмо Вы уже не сможете мне ответить письмом же, но если бы имелось что-либо доступное телеграмме, то сообщите. Наши работы протекают с полной напряженностью, а к различным трудностям мы давно уже привыкли. Передайте мой сердечный привет Вашему брату и всем друзьям и сочленам.

Духом с Вами.

П. С. Только что имел случай говорить с игуменом Нафанаилом о статье Архиепископа Нестора. Отец Нафанаил всецело разделяет мое мнение, что помещение сейчас в этой книге статьи о соседях навлекло бы за собой тяжкие последствия для всех.

125

Н. К. Рерих – американским сотрудникам

14 октября 1934 г.

Дорогие, посылаю Вам письмо Ив[ану] Ак[имовичу], которое перешлите прямо ему. Из содержания этого письма Вы видите мои объяснения о Сиб[ирской] книге. Целая вереница террористических актов и всяких злоумышлений заставляет быть всех еще более осторожными и осмотрительными. Если в некоторых случаях была недостаточная бережливость, то пусть от сегодня она будет особенно обостренной. Повторяю, что на это письмо Вы сможете ответить, если нужно, лишь телеграммою. Надеемся, что сумма, о которой Вы говорите в прошлой телеграмме, будет вовремя переведена, иначе это осложнило бы условия отъезда. Если имеете два номера журнала «Мира», пошлите по адресу м-с Машиматзудайра, с/о Осака Билдинг, Токио. Наверное, та же беседа была и в американских женских журналах – тогда присоедините и ее, как я уже и просил Нетти. Звучит ли Сав[ада]? Всегда радуюсь видеть, как Франсис прекрасно говорит в письмах о Луисе, и он тем же отвечает ей в своих письмах. Именно такое дружелюбие как нельзя более радует меня. Итак, будьте сильны, находчивы и бодры.

Духом с Вами.

126

Н. К. Рерих – Г. Э. Уоллесу*

2 ноября 1934 г. Харбин

Уважаемый господин министр,

Огромное спасибо за Ваше доброе письмо от 2 октября, полученное нами 1-го числа сего месяца. Пожалуйста, передайте президенту мою сердечную благодарность за любезное приглашение. Я буду очень рад обсудить с ним результаты моих научных наблюдений.

Публикация, посвященная выступлению Н. К. Рериха в Христианском союзе молодых людей (Харбин)

Пожалуйста, просмотрите вложенную вырезку из местной газеты «Рубеж», в которой разместили мою статью, где я подчеркиваю крайнюю необходимость изучения засухоустойчивых растений^[309]. Именно в пустыне Гоби удалось обнаружить интересующие нас условия.

Сейчас для составления нашего научного отчета по экспедиции в Барге и горах Хинган мы заручились помощью хорошо известного ботаника профессора Гордеева. Мы собрали обширный гербарий и семена засухоустойчивых трав; все эти материалы будут оправлены в Штаты для экспериментов. Остальная часть гербария прибудет позже, так эти материалы нуждаются в сравнительном изучении на месте. Коллекция лекарственных трав, растущих в Северной Маньчжурии, а также семенной материал будут отправлены в течение двух недель по обычным консульским каналам. После сравнительного изучения материала, собранного в северо-западной Маньчжурии, мы отправимся на юго-запад, чтобы продолжить нашу программу. Вероятно, нам придется пересечь китайскую территорию, что даст новые возможности в изучении лекарственных трав, которыми славится эта страна. Возможно, на самое холодное зимнее время остановимся в каком-либо монастыре, воспользовавшись этой остановкой для изучения местной Materia Medica^[310]. Как Вы знаете, нам удалось найти в монастыре Ганьчжур интересный манускрипт по местной Materia Medica. Отправим Вам его перевод, как только он будет готов. Уверен, что результаты этого нового путешествия будут в высшей степени удовлетворительными. Наш опыт предыдущих экспедиций получит обширное применение.

Я часто вспоминаю славное стремление президента к жизненно важному превращению пустынь в плодородные земли, пригодные для сельского хозяйства и жилья, и в своей статье не раз подчеркиваю этот важный момент. Ныне мы продолжаем нашу программу под девизом: «Да процветут пустыни!»

Пожалуйста, передайте президенту выражение моего глубокого уважения.

С сердечным приветом и пожеланиями успеха в Вашей просветительской работе во благо человечества.

Искренне Ваш.

127

Н. К. Рерих – Г. Г. Шкляверу

14 декабря 1934 г.

Дорогой Г[еоргий] Г[аврилович],

Сейчас получили телеграмму из Нью[-Йорка], в которой сообщается о Ваших удачных демаршах в посольстве. Это очень хорошо, ибо мы должны всеми силами добиваться восстановления справедливости. Иначе на что же это будет похоже, если мы со своей стороны будем всячески дружелюбно сотрудничать, а нам будут из-за угла творить гадости. Наша позиция слишком ясна и чиста, и потому мы можем добиваться полного действительного удовлетворения. Только что к нам приезжал секретарь здешней легации, выражая по поручению легации в Синьцзяне сочувствие и сожаление по поводу газетного эпизода^[311]. Беседа продолжалась около часа. Со своей стороны мы определенно указали, что мы требуем полного расследования этого дела, так как замечаем в нем какую-то злобную предумышленность. Не забудем, что в тяньцзиньской газетке «Возрождение Азии», издающейся на яп[онские] концессии, еще 9 декабря продолжались те же безумно нелепые, лживые выкрики. Итак, бодро ходите в атаку и будем добиваться полной справедливости. Конечно, мы знаем, что главный писатель этих гадостей – В. Голицын (псевд[оним] Борисов) – лицо во всех отношениях криминальное. Как я уже писал, он организовывал похищение детей промышленника Кулаева, участвовал в подложных чеках или векселях и вообще известен как явно преступный тип. Тем более странно, что яп[онская] газета пользуется такими услугами. Также нужно иметь в виду, что и маленькая шанхайская газетка «Копейка» начала перепечатывать эту ерунду. Не буду повторять всего того, что я уже писал в предыдущем письме. Мы предложили нашим в Америке сделать и суровое представление Вонсяцкому^[312], ибо в «Нашем Пути»^[313] – газете его партии, между прочим, поносятся и Америка, и американские экспедиции, а ведь он считает себя не только американским гражданином, но и офицером ам[ериканской] армии. Мы не только вправе, но и наша обязанность вскрывать и преследовать всякую ложь и преступную предумышленность.

Публикация о Знамени Мира в газете «Тибетские новости». Калимпонг. 14 февраля 1934 г.

Сегодня мы прочли в одной шанхайской газете обращение митрополита Антония по поводу опасности, грозящей Успенскому собору в Москве. Судя по обращению, эта опасность вполне реальна, и в таком случае наши комитеты должны со своей стороны протестовать против такого нарушения исторических священных памятников. Вероятно, Вам в Париже виднее это положение вещей, и Вы примете соответственные меры. На расстоянии, по газетной заметке, трудно ориентироваться.

Много хороших знаков для будущей работы. Надеемся, что и у Вас продолжается та же напряженная, спешная бодрость.

Слышно, что сюда скоро приезжает Чертков. Наверное, у него будет нечто любопытное с собою. Без этого он бы не поехал в дальнюю дорогу. Вообще становится совершенно ясно, что при должном усилии все обернется именно на пользу. Не забудем, что преступники из «Харбинского Времени» и «Нашего Пути» отважились даже на кощунство над именем Преподобного Сергия. Такая дерзость, как мы знаем, не пройдет.

Сейчас был начальник канцелярии генерала Хорвата – Домрачеев, сообщивший, что из Харбина приехала сестра генерала, которая сообщила, какое там растет возмущение по поводу происшедшей травли и что авторы и побудители к ней вырыли себе большую яму. Еще раз упоминалось, что все выдающиеся деятели Дальнего Востока подвергались от той же группы столь же мерзкой травле. Генерал Хорват назывался американским шпионом, также генерал Дитерихс, а затем – Гондатти, Гинс и все, что Вы уже знаете. Именно эта повторная предумышленность совершенно освещает смысл происходящей травли. Спрашивается, кому и для какой цели требуется окружать себя явно преступными типами?!

Р[ерих]

128

Н. К. Рерих – Г. Г. Шкляверу

16 декабря 1934 г.

Дорогой Г[еоргий] Г[аврилович],

Это письмо дойдет к Вам уже после праздников, и, вероятно, за это время мы уже будем иметь Ваши сообщения. Посылаю Вам очередной записной лист – «Опасность разрушений»^[314]. Примените его там, где полезно. 1934 год именно на нашем европейском секторе унес столько больших друзей Пакта и наших дел. Ушли короли Альберт и Александр, уже нет доктора Лукина, митрополита Платона, архиепископа Иоанна, о. Георгия Спасского, а теперь, в Тяньцзине, мы читали о смерти Филиппа Бертело. Это большие утраты; кем их можно восполнить. Иначе же произойдет какое-то перемещение, ибо южноамериканские друзья деятельны и растут как в качестве, так и в количестве. Но кто же вновь подходящий в Европе? Как бы ни были там трудны времена, но они всегда там были трудны. Вероятно, отсюда, издалека, нам не видно вновь подошедших друзей, но мы уверены, что они не только оказались, но и деятельно выявляются. Так же точно мы уверены, что происшедшие харбинско-тяньцзиньские газетные эпизоды Вами учтены во благо. Мы постоянно получаем известия о том, что злостная намеренность этих выпадов создала много друзей. Как профессор Никифоров в Харбине сказал: «Просто произошла какая-то неслыханная реклама». Конечно, и Вы употребляете случившееся так, как оно и есть. Мы между собой смеемся, что наибольший удар злодеям Харбина был бы поместить письмо в редакции с благодарностью за необычайную рекламу. Курьезно, что люди именно нуждаются в таких злостных и невероятных нелепостях. В моих записных листах: «Светочи», «Лихочасье», «Священное Древо»^[315] и «Опасность разрушений» как бы даются некоторые ответы клеветникам. Копии того меморандума, который и Вы уже получили, по желанию друзей даны и в Тяньцзинь, и здесь, и посланы в Харбин. Можно себе представить изумление каких-то будущих наших друзей, разбирающих архив, когда им придется извлечь этот меморандум, полный какого-то мрачного средневековья. Но мы давно к тому готовы, и житье в стеклянном доме уже давно нам не в тягость. Жаль, что из Тяньцзиня мы не смогли достать клеветническую газетку «Возрождение Азии», ибо, по-видимому, назначение ее настолько специфично, что даже постоянные жители Тяньцзиня по нашей просьбе не могли ее достать. Спрашивается, где же она циркулирует, и кого она питает, и откуда идут средства на нее? Прекрасно, что как раз до начала этой инспирированной кампании Вы с друзьями имели такие хорошие результаты в легации. Конечно, может быть, именно ряд таких хороших результатов и явился одним из возбуждений и сил темных. Большим кораблям и большое плавание. И только на больших расстояниях вы можете видеть, для чего и почему нужно это. Интересно проследить через наших сиб[ирских] друзей, не было ли какой специальной рассылки харбинских газет или специфически пояснительных писем. Кажется, я уже писал Вам, что еще в Харбине некий тип говорил мне, уже во время кампании, что он широчайшим образом разослал эти газеты. Но спрашивается, зачем и куда? Потому-то так интересно, чтобы наши друзья проследили и эту кухню. Главное, как я уже писал во многих моих статьях, не нужно, чтобы силы тьмы оказывались более организованными, нежели силы добрые. Ищите и проследите, бодрствуя. Вам, нашим друзьям, сердечный привет.

Надеюсь, что Гавр[иил] Григ[орьевич] чувствует себя хорошо, а мадам де Во полна прежней доброжелательной бодрости.

Духом с Вами,

Р[ерих]

129

Н. К. Рерих – [Р. Ф. Вагнеру]

[Начало 1935 г.]

Мой уважаемый и невидимый Друг, только что я получил фотографию, на которой Вы стоите около нашего Знамени Мира и Культуры. Получил я также стенограмму Ваших речей, произнесенных у нас 17 ноября и 27 дек[абря]. Не могу удержаться, чтобы не высказать Вам мой глубокий энтузиазм, возбужденный мыслями Вашими. Не потому, что Вы так высоко отозвались о деятельности моей, но именно потому, что в словах Ваших я почувствовал ту глубокую культуру, которая может объединять сердца и вести человечество к прогрессу; именно это так навсегда завоевало сердце мое, и мне хочется это сказать Вам так же ясно и твердо, как и Вы в качестве Стража Правосудия выразили это. Ведь по образованию я тоже юрист, и это общее мышление, которое со студенческой скамьи входит в сознание наше, конечно, обобщает и весь ход наших мыслей. Также драгоценно мне сказать Вам эти слова именно теперь, когда, как Вы тоже чувствуете, Мировая Культура потрясена и особенно нуждается в Знамени, окруженном лучшими Заветами, около которого во взаимном доверии могли бы собраться все сердца, которые открыты к Культуре и Духовному Восхождению. Поистине, мы переживаем сейчас очень трудное время. Отовсюду силы, враждебные Миру, культуре, вдохновляющему Знанию, стараются снизить человеческое достоинство. Кризис материальный сделался и кризисом духовным, и лишь слепые не хотят понять, что в эти дни мы должны объединиться, мы все, кому дорога Культура, на одном потрясающем зове С. О. С. Конечно, найдутся люди, которые скажут, что общее положение совсем не так плохо и не отличается ничем от дня вчерашнего. Ведь есть места, куда даже и газета с трудом доходит, потому такое незнание действительности еще где-то существует. Но по тому, как Вы говорили в речах Ваших, вижу, насколько Вам близка действительность. Ведь юрист имеет глаза непредубежденные и зоркие. Мы знаем, какими трудностями сейчас окружены все культурные учреждения. Передо мною лежат газетные вырезки о необычайных финансовых трудностях Музея естественной истории^[316], Музея Метрополитена^[317], Университета Корнейль^[318] и многих других почтенных образовательных учреждений. Конечно, я уверен, что народное сознание не допустит, чтобы светочи образования потухали, ибо это вписало бы темнейшую страницу в Историю Нации. Волна необычных трудностей, конечно, сменится новым светлым достижением человечества, но ведь до этого часа нужно дожить, нужно дотерпеть и отбиться от всех сил темных, клеветнических, разрушительных. Мы можем быть лишь созидателями, и всякое разрушение и разложение, иначе говоря, всякое возвращение к хаосу невместно сердцу нашему. И мы знаем, что в особенно трудные минуты люди просвещенного сознания приносят мудрый совет свой и подают руку, испытанную в боях за благо. Сейчас на моих глазах возводятся стены биохимической лаборатории для новых изысканий на пользу человечества. Драгоценно видеть, что даже в труднейшие минуты может продолжаться строительство на общую пользу.

Когда после нашей пятилетней экспедиции мэр города Нью-Йорка встретил меня сердечным словом, он особенно растрогал меня, подчеркнув, что основной чертой нашей экспедиции была Весть Доброго желания. Так оно и есть. И я глубоко горжусь, что вся работа моя, принесенная на давно дружественную мне почву Америки, есть работа доброго желания. Главным удовлетворением за это служит мне то, что за десять лет я имел радость видеть своими друзьями лучших представителей Америки. А теперь и в Ваших словах я вижу то же сердечное доброе желание, ту же решимость помочь Культуре и всему тому, что работает и мыслит о ней.

Сердечно благодарю Вас как Друга моего, как Носителя истинной Культуры и от дальних Гималаев хочу сказать Вам, как буду рад встретиться с Вами лично в полном сердечном доверии.

130

Н. К. Рерих – Г. Э. Уоллесу

1 марта 1935 г. Пекин

Дорогой мой Гал[ахад],

Из писем наших друзей я вижу, как Вы стараетесь для скорейшего устроения дела Канз[аса]^[319]. Это меня радует несказанно, ибо таким образом мне ясно Ваше понятие дела Канз[аса]. Если Вы его понимаете для будущего и для Вашей страны, то Вы также понимаете и всю спешность. При обычных делах возможны разные темпы, но дела такой важности, конечно, требуют и условия особой поспешности.

Очень скоро еще более станет ясно, почему я так подчеркиваю поспешность, но тогда многое может стать непоправимым. Если мы убедились в широкой полезности дел для всей страны, то, конечно, Вы понимаете и всю ожидаемую поспешность.

Зная меня, Вы также понимаете, что я не стал бы без оснований так настаивать на поспешности. Кроме этих общих условий в самом деле Канз[аса] вся обычно деловая сторона может быть закреплена с любою обоснованностью и ясностью. Могут быть отвечены все запросы о гарантиях. Может быть польза, но в отношении машин и прочей индустрии. Словом, не мне подчеркивать Вам то, что и без того Вам как широкому деятелю ясно. Потому-то так огненно мы каждый день ожидаем каких-либо с Вашей стороны добрых знаков.

К делу гербария скажу, что в этом сезоне многое будет легче, ибо не будет темных последствий заговора двух индивидуумов^[320]. Ведь как Вы уже знаете, с этими последствиями мы многократно всюду встретились. Сколько лжи и клеветничества в известных породах двуногих! Сколько разрушительства! Теперь мне хотелось бы дать гербарии и заключения с точки зрения трех народностей – китайской, монгольской и тибетской. Очень часто такие фольклорные заключения приносят очень полезные и неожиданные решения.