Текст книги "Еще не вечер (сборник)"

Автор книги: Николай Леонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

Глава восьмая

В машине Юрий Петрович вяло подергал наручники, которыми его пристегнули к собственному портфелю, и затих.

На Петровке, в дежурной части, к доставленному не проявляли любопытства. Протокол, понятые, фотограф, никаких посторонних вопросов, ни одного лишнего слова или движения, будто на конвейер поступила деталь, – отшлифовали и пустили дальше.

Он много слышал о МУРе, но бывать там, слава богу, не приходилось. Юрия Петровича удивили обыденность длинных пустых коридоров, безликость дверей – обыкновенное учреждение, никакой романтики. Кабинет, в который его привели, тоже самый затрапезный – чиновничий, может, телефонов чуть больше, да сейф сверкает стальной ручкой. Мужчина за столом, помоложе Лебедева, но в годах, кивнул сопровождающим, Юрию Петровичу указал на стул.

– Знакомить не надо? – Хозяин кабинета посмотрел за спину Лебедева.

Тот повернулся и увидел подполковника Гурова, который сидя за столиком секретарши, пил чай с пирожными.

Когда Гуров приехал в аэропорт и начал парковать на стоянке машину, к нему подошел капитан милиции, подчеркнуто по-гвардейски козырнул, представился, указав на стоявший неподалеку сверкающий лаком «мерседес», сказал:

– Товарищ подполковник, вас ждут. Прошу ключи от машины.

– Это зачем? – возмутился Гуров, но, увидев рядом с «мерседесом» полковника Орлова, отдал ключи и пошел к машине ГАИ.

– Здравствуй, садись, поехали, – сказал Орлов и открыл перед Гуровым заднюю дверь «мерседеса».

– Мне надо встретить своих девочек, – ответил Гуров, уже понимая, что встречать некого, и чувствуя непривычную слабость и тошноту.

– Они живы, здоровы, но не прилетели. Садись. – Орлов подтолкнул его в машину.

– Прошу вас, – обратился Орлов к сидевшему за рулем лейтенанту. – Поедем, как обыкновенные люди, без свиста и иллюминации. Несправедливо, Лев Иванович, в ГАИ есть такие аппараты, а у начальника МУРа лишь простенькая «двадцатьчетверка».

– Давай о деле.

– Обижаются только женщины и дети, подполковник, тебе обиженная физиономия не идет. Начну свою оправдательную речь с демонстрации вещдока.

Нарушая правила движения, «мерседес», грозно рыкнув, пересек осевую полосу встречного движения и встал на обочине.

Гуров вышел за Орловым на шоссе, недоуменно посмотрел на белый перевернутый «Жигуленок» с хорошо знакомым номером.

– Здесь, Лев Иванович, по плану Лебедева, ты и обрел свой конец. Ясно?

Некоторое время они ехали молча.

– Оставим эмоции. Перейдем к фактам. – Орлов говорил ровно, монотонно. – Прочитав твои записи, я очень рассердился. Мягко выражаясь, ты вел себя несерьезно.

– Ты хотел обратиться к фактам, – перебил Гуров.

– Хорошо. Ты не поинтересовался, а экспертиза установила, что Кружнева застрелили из пистолета, на которого ранее были убиты еще четыре человека. Розыском занимаются территориальные органы и министерство, так что твои предположения о спутнике Лебедева являлись пусть и хлипкой, но версией, и мимо нее я пройти не имел права. Подал рапорт, генерал доложил наверх и приказал нам работать. Я прикинул, если тебя решат убрать, стрелять не будут. Самым уязвимым местом является твоя машина. Ребята из ГАИ нашли в своем хозяйстве разбитую «шестерку», привинтили твой номер. Мы установили за Лемешевым и Лебедевым наблюдение и стали ждать. Минувшей ночью у твоей машины Лемешев отвинтил правое колесо и отправился к своему шефу с докладом. Мы колесо поправили. Дальнейшее предугадать было нетрудно. Тебе позвонили и передали телеграмму?

– Да. И ты мог бы меня предупредить, не устраивать цирк, – недовольно заметил Гуров.

– Так ты все равно должен был ехать. Иван на такси проследовал за тобой. Мы его по пути на несколько минут задержали, дали возможность твоей машине «разбиться», а Ивану полюбоваться на дело своих рук.

– Значит, вы видели, как я, словно последний кретин, болтался на улице Воровского?

– Лева, не обижайся, каждый работает, как умеет. Ты находишься в отпуске и волен вести себя, как хочешь. – Орлов старался не улыбаться.

– Стой! – Гуров повернулся к Орлову, схватил за руку. – Значит, старика с дыней вы засекли?

– Он арестован в аэропорту Адлера. Мало того, он прилетел в Москву с напарником, которого мы взяли сразу, и вместо него запустили своего человека.

– Кого?

– Майора Крячко. Я подумал, что тебе будет приятно, если в заключительной стадии примет участие твой парень.

– Хорошо, Петр Николаевич, это мы обсудим на досуге.

– Нет уж! – перебил Орлов. – Ты вел себя, черт знает как, ты оскорбил меня нелепым подозрением и теперь рядишься в прокурорский мундир.

– Ну, ладно, ладно!

– Нет, не ладно! И прекрати употреблять это идиотское словечко! Все кругом твердят его как попугаи. Откуда вы только его выкопали?

Гуров взглянул на начальника с любопытством и миролюбиво сказал:

– Хорошо, Петр Николаевич. Что мы имеем и как собираемся жить дальше?

– Имеем двух подозреваемых. Юрий Петрович Лебедев – фигура достаточно ясная. Такие финансисты нам не внове, довести до суда его, конечно, следует, но конкретной опасности он сейчас не представляет. Иван Николаевич Лемешев – дело иное. Исполнителей, охранников и убийц мы видали, но наемного убийцу такого профессионального уровня я встретил впервые.

– Мужик серьезный, – согласился Гуров. – У него холодная кровь, как у земноводных. Если мы сумеем взять его живым, и эскулапы признают его нормальным, я наших психиатров пошлю к чертовой матери.

– В одном любопытном дневнике я прочитал, что Лебедева следует брать с деньгами, а Ивана с оружием в руках, иначе ничего не докажешь.

– Знаю.

– И прекрасно. Ты и выполнишь.

Гуров не хотел присутствовать при первом допросе Лебедева. Уж слишком получалось театрально, обещал преступнику встретиться – и пожалуйста! Но Орлов считал, что Лебедева следует «ломать» быстро, так как Иван еще гуляет на свободе. Гуров возразил: Лебедев может помочь в изобличении Лемешева, но не в его задержании.

Лебедев, увидев Гурова, замер. Живой и, судя по всему, абсолютно здоровый, Гуров смерил скучающим взглядом арестованного, отвернулся и занялся вылавливанием дольки лимона из стакана с чаем.

– Итак, Юрий Петрович, ваше затянувшееся путешествие закончилось. Пора писать отчет, подводить, так сказать, баланс, – сказал Орлов. – Меня зовут Петром Николаевичем, Льва Ивановича вам представлять не надо.

Лебедев приподнялся со стула, чуть не сказал «очень приятно», опустился на место и кивнул.

– Произошло недоразумение. Будете записывать?

– Зачем? – Орлов сцепил пальцы, смотрел терпеливо. – Валяйте.

От этого «валяйте» Лебедев вздрогнул, набычился и упрямо сказал:

– А я желаю только под протокол.

– Вы не в ресторане, а я не официант. – Орлов взглянул на часы. – Пятнадцать минут. – И включил магнитофон. – Потом прослушаете, и, если пожелаете, – он сделал паузу, – мы ваш рассказ отпечатаем на машинке, и вы его подпишете.

– Три дня назад ко мне пришел старый знакомый. Когда-то, лет двадцать назад, я действительно имел отношение к финансовым операциям, которые не поощряются Уголовным кодексом, – Лебедев хихикнул.

Гуров сосал лимон, смотрел на осунувшийся профиль Лебедева и его монолога не слышал.

– Лев Иванович! Я к вам обращаюсь! – донесся до Гурова раздраженный голос полковника. – У вас вопросы есть?

– Один. – Гуров проглотил лимон, пересел к столу. – Вы, Юрий Петрович, деньги Лемешеву давали?

– Какому Лемешеву? – удивился Лебедев. – Сергею Яковлевичу? – Опомнился и, глядя на Гурова проникновенно, спросил: – Вы Ивана имеете в виду? Так я ему ничего не должен.

– Петр Николаевич, вы гражданину объяснили, что Иван Лемешев в настоящее время находится под наблюдением нашего сотрудника? – спросил Гуров.

– Нет.

– Тогда поясню. – Гуров смотрел Лебедеву в глаза. – Прибывший к вам человек на самом деле майор милиции, только наш майор, нашей милиции. Это понятно?

Юрий Петрович кивнул, но Гуров ждал ответа.

– Понятно. Что я, кретин какой-нибудь?

– Не знаю. – Гуров пожал плечами. – Наша задача – взять преступника с оружием в руках.

– Иван – человек непредсказуемый. Кроме того, я сильно сомневаюсь, что вы его возьмете. Так что лучше мне пока помолчать.

– Не будем спорить. Я вам задал вопрос. Повторяю. Вы в течение последних дней передавали Лемешеву значительную сумму денег? Я не спрашиваю, сколько и за что. Передавали?

Орлов взглянул на Гурова удивленно.

– Допустим, – пробормотал Лебедев, – а какое это имеет значение?

– Ясно. Петр Николаевич, у меня просьба, отправьте гражданина отдыхать.

Когда конвой увел Лебедева, Орлов спросил.

– Лева, действительно, какое это имеет значение?

– Где Иван держит пистолет? В номере? Не верю. – Гуров прошелся по кабинету. – Камера хранения? Вряд ли, полагаю, в гостинице. Теперь деньги. Он получил от Лебедева тысяч двадцать – сорок и не будет их носить с собой. Петр Николаевич, у человека не может быть два тайника, значит, деньги и пистолет лежат вместе.

Орлов понял ход мыслей друга.

– Аналитик, – сказал Орлов.

– У меня есть и другие недостатки, – усмехнулся Гуров. – Ты о них недавно подробно высказался. Полагаешь, я прав?

– Скорее всего, – недовольным тоном ответил Орлов и, чтобы Гуров понял, что ход его рассуждений разгадан, продолжал: – Убийца, почувствовав опасность, может не пойти к тайнику за оружием, но бросить все деньги он не способен. А если возьмет одно, то обязательно прихватит и другое.

– Верно. Ты умница, Петр Николаевич, я тобой горжусь.

– Тон у тебя отвратительный, покровительственный.

– Ладно. – Гуров махнул рукой. – Что в результате мы имеем? Где они сейчас?

Орлов снял трубку, набрал номер, выслушал короткий доклад:

– Идут по Садовому в сторону Каланчевки. Видимо, ищут ресторан.

– Снимать наблюдение или оставить? Если он пойдет за деньгами и оружием, начнет проверяться – ребята могут засветиться.

– Мы не можем убийцу оставить без присмотра.

– Если он почует слежку, придется задерживать. Возьмем пустого, получим дырку от бублика.

– Я не сниму людей и не оставлю Крячко один на один с убийцей, – категорически заявил Орлов.

– Я тебя понимаю. – Гуров кивнул. – Я пойду в свой кабинет, переключи все на меня, отправляйся домой. Я эту кашу заварил, мне и расхлебывать.

– Я! Я! – Орлов повысил голос. – Не забывай, что ты сейчас в лучшем случае валялся бы в реанимации.

– Слушай, давай не будем. А? – Гуров скривился. – Хочешь, я сейчас напишу рапорт на твое имя? Запомни, если он начнет проверяться, ребят необходимо отозвать.

– Идиот! Самовлюбленный кретин! Нельзя играть в «орлянку» своей карьерой.

Гуров, не обращая внимания на друга, расхаживал по кабинету, махал руками и бубнил:

– Я убийца. У меня пистолет. Где я буду его держать? Мне страшно. Нет. Я привык, но осторожен. Я осторожен и опытен. Осторожен и опытен. – Он повернулся к Орлову. – Ты тридцать с лишним лет в розыске! Где ты спрячешь пистолет? Что ты молчишь? Я тебя спрашиваю!

Воздух был наполнен влагой, дождь мельчайшими капельками висел в воздухе, лакируя асфальт и крыши машин.

«Ни черта у меня не выйдет, – думал майор Крячко, выходя с Иваном из ресторана. – Его надо задерживать, кончать комедию, не может быть, чтобы никаких доказательств не нашли, зацепимся не за одно, так за другое».

Крячко вспомнил свой последний разговор с Гуровым.

– Не знаю, что тебе и посоветовать Станислав, – сказал подполковник. – На мой взгляд, вы с операцией поторопились.

«Человеку жизнь спасли, а он даже „спасибо“ сказать не удосужился», – думал Крячко, глядя на начальника с неприязнью.

– У тебя такой вид, словно ты подвиг совершил и награды ждешь, – Гуров протянул Крячко несколько скрепленных листков. – Я набросал план мероприятий, не сомневаюсь, что ты сумеешь все выполнить, только вряд ли это даст желаемый результат.

Все поведение «продавшегося» майора было расписано буквально по минутам. И где поставить машину, и когда к Ивану подойти и что сказать, и как «уходить» от преследования, и куда его в конце концов привести.

– Это, Стас присказка, а сказка будет впереди, – сказал Гуров, обсудив с Крячко все детали. – Все это не произведет на него никакого впечатления.

– Он что, дебил?

– Человек, совершающий убийства по заказу, не может быть нормальным. В быту я никаких отклонении у него не заметил. Ты должен понять, что будешь иметь дело с человеком простым, прямолинейным и бесчувственным, как лом. Что бы ты ни сделал для него, никакой благодарности он испытывать не будет.

– Тогда какого черта огород городить? – раздраженно спросил Крячко. – Берем обоих и баста!

– Задерживать убийцу без оружия бессмысленно. Даже если мы найдем впоследствии его пистолет, то никак его к Лемешеву не привяжем. Преступник будет существовать отдельно, а орудие убийства – отдельно. Или ты рассчитываешь, что он «пальчики» на пистолете оставил? Повторяю, Иван – человек рациональный. Он может взять оружие в руки и остаться с тобой только в том случае, если тебе удастся ему внушить, что ты ему нужен. А вот зачем ты ему можешь понадобиться, я придумать не могу. Решишь сам, по ситуации.

Иван и майор прошли два квартала, остановились, и Крячко понял, что начальник черт бы его побрал, опять оказался прав. Сейчас они расстанутся, вся работа была напрасной.

Иван закурил, оглядел улицу, съежившиеся фигуры прохожих и спросил:

– Куда?

– На метро.

– А мне в обратную сторону. – Иван пыхнул сигаретой и собрался уходить, когда из-за угла вывернула милицейская машина и, скрипнув тормозами, остановилась рядом.

– Только без глупостей, – сказал Крячко. – Стой, молчи, если умеешь, улыбайся.

Из «Жигулей» вышли лейтенант и сержант.

– Добрый вечер! – Лейтенант небрежно козырнул и внимательно осмотрел сначала Ивана, потом Крячко. – Куда путь держите?

Крячко протянул удостоверение.

– Какие проблемы?

Лейтенант взял удостоверение, нагнулся к машине и при свете фар внимательно изучил.

– Извините, товарищ майор! – Он вернул удостоверение, козырнул. – Служба!

– Все в порядке, лейтенант, – миролюбиво ответил Крячко. – Неприятности? – спросил он сочувственно.

– Москва – город большой, всего доброго!

– Желаю удачи. – Крячко поднял руку, словно собирался козырнуть в ответ и повторил: – Удачи!

Лейтенант сел в машину, и патруль уехал.

– Мое почтение, – сказал Иван хлопнув Крячко по плечу. – Отличный ты мужик, жаль расставаться. У меня в номере есть бутылочка, заскочим на пару минут? Как говорится, на посошок!

– Мне утром к начальству, – Крячко изобразил нерешительность. – Запах. Строго сейчас. – Махнул рукой. – Черт с ним, согласен.

Крячко, шагая рядом с преступником, находился справа от него, помня, что именно правый карман плаща оттягивает тяжелый предмет, и постоянно фиксировал движения спутника. Человек, собирающийся напасть, обязательно изменит ритм шагов.

Причина, по которой Иван изменил свои намерения, была проста. Он неожиданно понял, что красная книжечка может оказаться сильнее пистолета, и захотел такую книжечку заполучить во что бы то ни стало. Сменить фотографию и переписать фамилию – дело несложное, специалист найдется.

Они вышли на Садовое, Иван остановился, глянул в темный проем переулка.

– Не понравился мне патрульный. Может, и не один он, отъехал для виду, а за нами приглядывают, скажи? – Иван закурил.

– Нет, – коротко ответил Крячко.

– Почему уверен?

– Знаю.

– Понятно, ты же с ними – из одной стаи.

– Из одной, – согласился Крячко, посматривая вокруг и прикидывая, как могут располагаться ребята.

– А чего он объявился, выскочил, как черт из бутылки?

– Тебя ищет, – флегматично ответил Иван. – Ну, не тебя конкретно. Ищут человека, которому Юрий Петрович вынес деньги.

– Долго искать будут. – Смахивая с плаща влагу, Иван отряхнулся, словно пес, огляделся. – Давай пошустрим по городу, проверимся. Ты лучше знаешь, как это делается.

Отказываться было опасно.

– Перейдем на другую сторону. Если нас преследуют, машина останется на этой стороне и они начнут искать разворот.

Они пересекли Садовое кольцо, здесь Иван взял инициативу в свои руки и остановил частника на «Жигулях».

– Друг, на поезд опаздываем, подбрось на Киевский.

У вокзала они спустились в метро, проехав остановку, поднялись снова наверх и сели в такси.

«Эдак мы действительно могли соскочить, и ребята потеряли нас», – подумал Крячко. Он не знал, что Орлов, как только они сели в машину, дал команду наблюдение прекратить и переместил оперативников в другой район.

В номере Иван стащил мокрый плащ, налил два стакана коньяку и, кивнув, залпом выпил.

– Какие деньги упустили! – Иван выругался. – На всю жизнь бы упаковались.

– Хорошо, ноги унесли, – возразил Крячко, – деньги будут.

Иван сделал себе укол, но дозу уменьшил. Ампулы, полученные от Лебедева, не уничтожил, вдруг пригодятся? Через несколько минут он почувствовал подъем сил. Выехать из Москвы, майора захватить с собой. От денег он не откажется. Километрах в тридцати сейчас темень, грязь непролазная, конечно, ни души, в крайнем случае можно и выстрелить из кармана.

– У меня неподалеку небольшой банк припрятан, – сказал Иван, быстро расхаживая по номеру. – Да выпей ты, красна девица! – Он сунул Крячко стакан. – Если ты меня проводишь, я тебе «штук» двадцать выделю. Не хочу с тобой расставаться, уж больно ты ловко с милицией разговариваешь.

«Решил со мной кончать», – понял Крячко и решительно отставил стакан.

– На работе не употребляю. Двадцать, говоришь? Дешево себя ценишь. Пятьдесят.

– А не поплохеет?

Один не собирался платить, второй и не думал о деньгах, но торговались серьезно и сошлись на тридцати тысячах.

– Лады, – подвел итог Крячко. – Далеко?

– Электричкой с Казанского минут тридцать, – ответил Иван.

«За городом, когда он будет вооружен, я могу с ним не справиться», – подумал Крячко. Ему стало нехорошо. До этого момента Станислав Крячко не знал, что такое страх.

Глава последняя

– Ты подожди, – сказал Иван, – я смотаюсь к администратору, оплачу номер, чтобы мы могли выйти, не задерживаясь.

– Валяй, – ответил Крячко и взял со стола газету. Иван вышел, майор взглянул на телефон: «Позвонить? А если он стоит в коридоре и услышит? Выглянуть из номера и проверить! Увидит, насторожится, и все пропало… Ехать с ним за город! Стрелок он отменный, а Гуров мне оружие брать не разрешил! „Пистолет мешает думать, сковывает“. Профессор! А с голыми руками рядом с вооруженным убийцей я буду чувствовать себя раскованным и умным».

У Ивана был ключ от буфета, расположенного на этаже. Снять заднюю панель холодильника, достать пистолет и деньги, привинтить панель на место – вся работа не более десяти минут. Он оттянул затвор, убедился, что патрон в стволе, снял предохранитель, опустил пистолет в правый карман брюк и вернулся в номер.

– На посошок и двинули! – сказал он весело, открыл шкаф, вынул чемодан, бросил его на кровать.

Крячко почувствовал, что убийца вернулся с оружием. Иван говорил и двигался иначе, стал свободнее, увереннее. Майор успокоился. Теперь все будет тип-топ. В номере Иван, конечно, стрелять не будет, на вокзале взять его несложно. Даже если ребята нас потеряли. Подгадаю момент, когда окажемся неподалеку от постового милиционера, правую руку сразу блокирую… Додумать Крячко не удалось. Убийца, собирая вещи и разные мелочи, оказавшись за спиной майора, вынул из кармана пистолет и ударил его рукояткой по затылку. Крячко обмяк, уронил голову на грудь.

Иван убрал пистолет. «Здесь его оставлять нельзя». Он взял майора за подбородок, тряхнул.

Крячко застонал, приоткрыл глаза.

– Долго жить будешь, – сказал Иван, хотел забрать удостоверение, вспомнил, что дверь не заперта, насвистывая, начал искать ключ, прикидывая, как сейчас заберет «ксиву», умоет содельника, отпоит коньячком и спокойно выведет на улицу. Пьяненький человек, оттого и ходит, пошатываясь. Все отлично, и не надо ехать куда-то в непогоду, грязь месить…

Крячко приподнялся в кресле и снова обмяк.

– Верно, дружище, отдыхай, – сказал Иван. – Это только в кино человека по башке железкой бьют, а он опосля подвиги совершает. А в жизни у нас головушка живая, ей больно, она кружится, ножки слабые, будто не свои, абсолютно никаких команд не слушаются. Ты как, приятель? Слышишь меня?

Крячко вновь попытался встать, но безуспешно.

– Сиди. – Иван налил ему коньяку. – Сейчас выпьем и пойдем не торопясь.

Он впервые радовался, что не убил человека. Вынув из кармана Крячко удостоверение, прочитал: Крячко Станислав Васильевич, майор милиции. Состоит на службе в Управлении Московского уголовного розыска…

– Как? – Иван взглянул на майора, услышал в коридоре шаги и обернулся.

Дверь распахнулась, через порог шагнул подполковник Гуров, увидел на столе бутылку, рассмеявшись, сказал:

– Станислав, дурные примеры заразительны!

За спиной подполковника стояли люди. Иван направил на Гурова пистолет.

– Стоять! Живым не возьмешь, на суде издеваться не будешь! – Иван выстрелил, но раздался не грохот, а слабый хлопок. Убийца дернул затвор, патрон заклинило.

– Сука! – Иван ногтем выковыривал патрон из канала ствола.

Только сейчас Гуров увидел, что Крячко пытается приподняться и по шее у него стекает кровь.

Крячко видел Гурова в каком-то зыбком полусне. Майор все пытался сказать, мол, осторожнее, убийца вооружен, но не мог.

– Наручники, понятых. Работайте. Вызовите «Скорую»! – Гуров встал на колени, заглянул Крячко в глаза. – Не крути головой. Все нормально. Все кончилось. Ты сработал отлично, Станислав. А вот головушку бандиту под удар подставлять не следовало.

Гуров еще долго что-то говорил, не вникая в смысл собственных слов, внимательно глядя в глаза Крячко, пытаясь определить его состояние.

– Товарищ подполковник, – сказал кто-то и тронул Гурова за плечо.

Он обернулся, увидел белые халаты, носилки, погладил Крячко по щеке и сказал:

– Я к тебе завтра приду.

Крячко лечь на носилки отказался, санитары взяли его под руки и увели.

Понятые, оперативники, следователь прокуратуры, фотограф из НТО заполнили номер.

Подполковнику захотелось в последний раз взглянуть на Ивана, но Гурова оттеснили – люди начали работать, и он оказался лишним.

Гуров спустился вниз к администратору.

– Разрешите? – Он снял телефонную трубку и набрал номер Орлова. – Тебе сообщили? Увезли, глаза у него нормальные, думаю, все в порядке. Позволил подойти к себе сзади… Старший группы! Позор! Нет, Петр Николаевич, ему я этого не сказал, разговаривал ласково. Да, люблю я людей, люблю! Оттого и злюсь. Поехал домой, а ты сиди и жди, хотя смысла в этом никакого. В камеру его, и пусть работает прокуратура, это уже их огород.

В кабинете полковника Орлова находился генерал Турилин. Когда Орлов закончил разговор с Гуровым, Константин Константинович спросил:

– Что вы так сурово с ним, даже не поздравили…

– А Леве мои поздравления ни к чему, он сам себя поздравил, – ответил Орлов. – А высшей похвалы для него не существует.

– Ну-ну. – Генерал покачал головой. – Вам виднее.

– Константин Константинович, он мой друг, я Леву знаю.

– Он человек, и ничто человеческое ему не чуждо. – Генерал улыбнулся.

– Преступник подготовил Гурову аварию, а наши ребята ночью колесо машины исправили. Когда демонстрация с катастрофой прошла, я Гурова встретил в аэропорту и рассказал ему об этом – он бровью не повел. Ему вроде бы жизнь спасли, а он только кивнул, и никаких эмоций. А сегодня случайно выяснилось, что перед выездом Гуров сам внимательно проверил крепления колес и тормоза. Каково?

– Молодец. Профессионал.

– Согласен. – Орлов прижал ладонь к груди. – Почему мне не сказал? Я же ему друг, посмеялись бы и забыли. А то получается, что мы считаем, мол, человека спасли, а он сам перестраховался и при этом молчит. Хотите считать себя спасителями – считайте, а я умнее и плевал на вас!

– Петр Николаевич, зачем так? – сказал осуждающе генерал. – Не захотел человек вас радости лишать.

– А сегодня? Кричит на меня: «Где бы ты спрятал пистолет? Отвечай!» И тут же. «В гостинице, – говорит, – в одном из холодильников, за задней панелью».

Константин Константинович рассмеялся.

– Ну и что? Преступник занимался ремонтом холодильников. Ничего сверхъестественного Лева не придумал.

– Полагаете? Верно, элементарная логика. Только мне все становится ясным «после», а Гурову в нужный момент… «Снимем наблюдение и ждем у гостиницы. Никуда не денется – придет, деньги и пистолет в одном месте, двух тайников быть не должно. Пистолет найдем, заменим патроны на холостые. Убийца – профессионал может проверить, есть ли патрон в канале ствола. Задерживать у холодильника нельзя, потому как Иван пистолет швырнет, начнет драться, понятые ничего не увидят…» И командует, и командует, ну все знает…

– Ничего не поделаешь, приходится терпеть. – Константин Константинович поднялся, пожал Орлову руку. – Поздравляю и благодарю. Удача никогда не мешает, а сейчас особенно вовремя. «Персоналка» Гурова ликвидировалась, даже самые бдительные церберы будут теперь помалкивать. О здоровье Крячко доложите утром…

Утром Гуров проснулся рано, сварил пачку пельменей, полив уксусом, глотал, обжигаясь, затем, выпив кружку чая с медом, снова лег. Разбудил его телефонный звонок. Гуров взглянул на часы – уже одиннадцать, наверное, звонят сообщить о здоровье Станислава. Снял трубку.

– Гуров. Как он?

– Как он, мне неизвестно, Лев Иванович, а вот Рита и Ольга чувствуют себя прекрасно, передают вам привет.

– Орлов, ты?

– Лев Иванович, успокойтесь. – Голос звучал мягко, но начальственно. – Ваши девочки у меня в гостях, чувствуют себя великолепно и даже не догадываются, что уехать без вашего согласия они не могут. Я знаю, что вы человек в высшей степени разумный и не станете сейчас звонить полковнику Орлову и генералу Турилину. Ситуация сугубо личная, касается лишь вас и меня.

– Дайте трубку Рите.

– Я звоню из автомата, а ваша очаровательная супруга и племянница находятся от Москвы за тысячи верст.

– Вы идиот!… Я же ничего не могу сделать ни для Лебедева, ни…

– Лев Иванович, вы же умница. Меня нищий казначей и сумасшедший убийца абсолютно не интересуют.

– Так что вам надо?

– Мне нужны вы, Гуров Лев Иванович. Я вам предлагаю отличную сделку. Подумайте.

– На кой черт? – Гуров растерялся.

– Вы человек талантливый, а в жизни за все приходится платить. Извините за пошлость, но бесплатных пирожных не бывает.