Текст книги "Избранное"

Автор книги: Николай Глазков

«Скажи, сказать какие я еще…»

 
Скажи, сказать какие я еще
Могу тебе слова?
Одна любовь всеисцеляюща,
Все остальное трын-трава.
 
 
Который раз за то, что спутница,
Скажу тебе, любя:
Пусть будет путь
   ==и будет путаница,
Но я люблю тебя.
 

1954

«Говорят, что под старость…»

 
Говорят, что под старость
Жизнь, как осень, прекрасна.
Если так, то связалась
Ты со мной не напрасно!..
 
 
Чтобы стать моей милой
И моей ненаглядной,
Ты отважно вступила
В мир, тебе непонятный.
 
 
Женщина, спутница, друг,
Ты сомневаешься в счастье…
Ведая горечь разлук,
Знаешь, что радость не часто…
 
 
Пусть не налажен наш быт,
Бедствия преодолимы!..
Так не копи же обид:
Мной ты, как прежде, любима!
 

1954

Дождь

И. М. Л.

 
Струился дождь неутомимый
По головам и крышам,
Когда я с женщиной любимой
Из дома вышел.
 
 
Дождь лился и стекал по стеклам,
Куда ему угодно;
Но женщина под ливнем мокла
Довольно неохотно.
 
 
И я сказал:
– Дождь! Не иди!
Ты видишь: я иду!
С любимой я, а не один,
Имей ее в виду!
 
 
Поэта дождь послушался
И капать перестал,
Лишь ручейки да лужицы
Омыли тротуар.
 
 
Тогда любимая, смеясь,
Спросила вдруг:
– Какая связь
Между дождем и словом? —
И я хотел ответить ей,
Что я, поэт, сильней дождей…
Но дождь закапал снова.
 

1954

За новое счастье!

 
На столе много разной закуски и хлеба,
Апельсинов, пирожных, конфет и вина…
Если б мог я взлететь в тридевятое небо
И отправиться в прошлые времена!..
 
 
Я б туда захватил этот стол новогодний,
Превосходно накрытый богатой едой.
Я б из многих годов выбрал самый голодный:
Из столетья двадцатого – сорок второй.
 
 
Я созвал бы друзей самых лучших и милых,
На себе испытавших тяжелые дни.
Я продуктами этими всех угостил их,
Так что были бы мною довольны они.
 
 
В нашей власти, друзья, сдвинуть горы
   и скалы,
Только старому горю не сможем помочь…
Так за новое счастье подымем бокалы
В эту радостную новогоднюю ночь!
 

1955

За мою гениальность!

 
Мне простите, друзья,
Эту милую странность,
Но не выпить нельзя
За мою гениальность!..
 
 
Не хвалю я себя,
Просто сам в себя верю:
Откровенность любя,
Не терплю лицемерья.
 
 
Нынче этот порок
Уподобился язве.
Говорю как пророк —
Не согласны вы разве?
 
 
А грядущая даль
Для меня что реальность.
Опрокинем хрусталь
За мою гениальность!..
 
 
Согласиться я рад
Даже с первого раза,
Что исторью творят
Не герои, а массы.
 
 
Но в искусстве царит
До сих пор необычность,
И искусство творит
Гениальная личность.
 
 
Как великий поэт
Современной эпохи
Я собою воспет,
Хоть дела мои плохи.
 
 
В неналаженный быт
Я впадаю как в крайность…
Но хрусталь пусть звенит
За мою гениальность!..
 

1955

«Идет весна, сияет солнце…»

 
Идет весна, сияет солнце,
Цветут цветы, растет трава.
А Инна мне не отдается,
И в этом Инна не права.
 
 
И возникает поневоле
Вопрос, поставленный всерьез,
Такой мучительный вопрос —
Чему ее учили в школе?
 
 
– Немедленное благо – лучшее, —
Сказал великий Чингисхан.
А Инна понапрасну мучает
Того, кто страстью обуян.
 
 
Я молодец, не лезу в нытики,
А верю в светлые пути.
И Инна под влияньем критики
Должна навстречу мне пойти.
 

1955

«Пусть другой, беспутный и распутный…»

 
Пусть другой, беспутный и распутный,
В вечном волокитстве век влачит
И ту женщину, что недоступней,
Больше уважает, любит, чтит.
 
 
Для него та женщина царица,
Ей простится грубость, глупость, ложь.
Он на ней жениться согласится,
А потом не ставит ни во грош…
 
 
Я поэт, люблю вино и солнце
На всемирной ярмарке невест.
Женщина, что долго не дается,
Мне довольно скоро надоест.
 
 
Только та, готовая отдаться,
Будет мне близка и дорога…
Я поэт, и не люблю редакций,
Где со мной валяют дурака.
 
 
Потому что очень мне досадно
Тратить время на такой журнал,
Где тупой ответ литконсультанта
Заменяет светлый гонорар.
 

1955

Королеве утренних лучей

 
Испытав сто двадцать пять обид,
Я иду сквозь тьму к великой Нови.
Сильный враг меня не победит,
Слабый друг меня не остановит!
   Королева утренних лучей
   Улыбается во тьме ночей!
Я не очень правильно иду:
Мной еще не найдена дорога.
И в литературе, и в быту
Мелочей досадных очень много…
   Королева утренних лучей
   Выше этих нудных мелочей!
Я люблю людей и шар земной,
Никакой такой не жажду бури;
Но победа все-таки за мной,
Как в быту, так и в литературе!
   Королева утренних лучей
   Постигает смысл моих речей!
 

1955

По поводу зависти

 
Если издалека ты
Видишь убогие хаты,
Окна их в час заката
Кажутся золотыми.
 
 
Но не считай, что хаты
Из серебра и злата:
Хаты совсем не богаты,
Не обольщайся ими.
 
 
Мелочи будничной жизни
Издали живописны.
Жены чужие тоже
Издали очень пригожи.
 
 
Думаешь: мне б такую
Умницу и всезнайку,
Милую, молодую
Спутницу и хозяйку.
 
 
А разузнаешь подробно,
Сколько с ней связано тягот,
Не пожелаешь с подобной
Соединиться и на год!
 

1955

Тапочки

 
Иные славят новые штиблеты,
Другие – сапоги и башмаки.
Я славлю тапочки – простую обувь лета:
Они легки, но также и крепки.
 
 
Иные любят скверы и бульвары,
Другие бродят где-нибудь еще,
А я в лесу и у реки бываю,
И в тапочках мне летом хорошо.
 
 
Иные очень уважают моду,
Не отстают от нового денька,
А я люблю не моду, а природу,
Великолепную во все века!
 
 
Иные любят щеголять в обновах,—
Не следую их суете пустой.
Бродить удобно в тапочках дешевых,
А можно босиком, как Лев Толстой!..
 
 
Итак, ценя лесов сосновых запах,
И речку, и зеленую траву,
Однажды летом в тапках этих самых
Направился я в ресторан «Москву».
 
 
Швейцар остановил меня у входа:
– Вам в тапочках нельзя!
– А почему?
– Здесь много иностранного народа!
– Ну что ж! Тогда я тапочки сниму.
 
 
И босиком пошел я по ступеням,
Ну а швейцара отстранил слегка.
Тогда швейцар, старик весьма степенный,
Взмолился: – Не губите старика!..
 
 
Идите, ради бога, в чем хотите,
Но только не входите босиком!.. —
Я тапочки надел как победитель
И позабыл о пустяке таком.
 
 
Но вспомнил вновь. Ведь если
   разобраться,
То мы народ сознательный вполне.
Я подражать не должен иностранцам, —
Они пусть лучше подражают мне!
 

1955

Про обезьян

 
Есть в Сухуми питомник, где живут обезьяны:
Капуцины, макаки и павианы…
А про то, как живет
Обезьяний народ,
Рассказал мне товарищ экскурсовод.
 
 
Например, павиан-самец
Молодец
И общественных предрассудков лишен,
Покоритель сердец
И примерный отец,
Он
Имеет двадцать шесть жен.
 
 
Они его любят И так голубят,
Что он ходит в мантии голубой.
Если б нас так любили,
Мы бы счастливы были,
И не только с любимой, но даже с любой!
 
 
Человек – царь природы – преграды берет;
Но не все воздержанье считают изъяном.
Я хочу, чтоб в любви мы шагнули вперед
К обезьянам!
 

1955

Паук и орел

 
Паук приносит людям благо:
Он истребляет вредных мух.
Люблю тебя, мой друг. Однако
Не говорю, что ты паук!
 
 
Стервятник, птиц уничтожая,
Приносит людям много зла.
Но, похвалить тебя желая,
Я почему-то утверждаю,
Что ты походишь на орла!
 

1955

Пятнадцать лет спустя

 
Пятнадцать лет, как началась война,
И десять лет, как кончилась она.
Мы никогда ее не забываем,
Припоминаем эти времена.
 
 
Те люди, совесть у кого чиста,
В атаку шли за Родину, за Ста…
Нет! Люди воевали за Россию,
Речь о другом была для них пуста.
 
 
Россия не слепа и не слаба,
И это не пустая похвальба!..
Суворовская сила победила!..
Но до сих пор не кончена борьба!..
 
 
Вопрос весьма серьезный – кто кого?
Мрак одолеет нас иль мы его?
Внушительной решительной победы
Я не достиг еще при статус-кво.
 
 
В литературе все совсем не так,
Литература – это не пустяк!..
Я все еще стою под Сталинградом,
А мне необходимо взять рейхстаг!
 

1956

«Раннее утро. Москва тиха…»

И. М. Л.

 
Раннее утро. Москва тиха.
Птички: чирик-чирик!
Странно и мудро слова стиха
Я подбирать привык.
 
 
Женщина рядом. Ее люблю.
Часики бьют: тик-так!
Я почему-то не сплю, а пью,
Пью с любимой коньяк.
 
 
Пью за нее, за стихи, за рассвет
И за счастье, которого нет!
Нет его. А почему?
 
 
Счастье, оно приходит потом,
А может, счастье не в счастье самом,
А в стремленье к нему?
 

1957

Про пожары

 
Говорил пожар пожару:
– Мы подружимся, пожалуй!.. —
И пожару пожар
Руку красную пожал:
– Очень яркие мы оба,
Ты хорош и я хорош.
Мы с тобой друзья до гроба,
Нас водой не разольешь!
Мир дивится нашей силе
И отваге удалой!..
 
 
Но разлили и залили
Их той самою водой.
 

1957

Мраморная доска

 
Возможно, будет речь моя резка.
Есть в Доме литераторов доска.
Из мрамора добротного она,
И золотом на ней сверкают гордо
Писателей советских имена,
На фронте павших в боевые годы.
 
 
Одних любил, других любить не мог,
Но жизнь солдат важней хороших строк.
Я чту всех тех, кого сожгла гроза,
Всех тех, кто пал за Родину геройски,
Но эту, нагло лгущую в глаза,
Не уважаю мраморную доску!
 
 
Не вижу я на ней своих друзей,
Хороших и талантливых людей.
Кульчицкий Миша, Женя Поляков,
И Паша Коган, и Майоров Коля
На мраморе остаться для веков
Не удостоились!.. Не заслужили, что ли?
 
 
Не пали, что ли, в боевые дни?
Иль, может, их не вдохновляла муза?
Нет, муза вдохновляла, но они
Погибли все не членами Союза.
 
 
Пусть даже проявили героизм,
Инструкций нету, чтоб их слава длилась —
И административный кретинизм
Свершил еще одну несправедливость!
 

1958

Разговор с чертом

 
Вошел незнакомец, хвостат и рогат:
– Я видеть хочу стихотворца.
– Садитесь, пожалуйста… Очень не рад! —
Сказал поэт незнакомцу.
 
 
– А я очень рад и про наши дела
Скажу откровенно и смело:
Нам надо быть выше добра или зла!..
– А с кем я имею дело?
 
 
– С чертом. А что? Я ведь вхож на Парнас!
Поэзия штука такая…
В стихи иногда вы пускаете нас!
– В стихи иногда допускаю.
 
 
– Так вот тем лучше!.. Вы русский поэт,
Известный не всем, но нам.
Деньгами располагаете? Нет?
– Нет, и взаймы не дам!
 
 
– Помилуйте!.. Я не прошу взаймы!..
Напротив, душой сокрушаемся мы,
На ваше безденежье глядя!..
 
 
Как черту, прекрасно известно мне,
Что ваших стихов почти что и нет в печати!
 
 
А вы бы могли совершить турне
И там подработать кстати.
 
 
Вас интересует туристский маршрут
Ну, скажем, вокруг Европы?
 
 
На это вам денежки черти дадут
С одним условием, чтобы…
 
 
– Душу?
– Да нет!.. Руку на сердце положа,
Скажу вам, хе-хе, хи-хи,
Что нужна мне ваша душа,
Как некоторым газетам стихи!
Души мне не надо, а нужно нам,
Чтобы вы ду-ду-ду – и остались там!
 
 
Чувствую, что не хотите. А зря!..
Уехать совсем несложно…
И все, чего здесь напечатать нельзя,
Там напечатать можно!
 
 
Напрасно вы так дорожите Москвой,
Ду-ду – и не надо обратно!..
Вы там издадите все!
               – Для кого?
Для нескольких эмигрантов?
 
 
Я вас огорчу, господин черт:
Меня не прельщает такой почет;
В Москве я к читателю ближе!..
 
 
Мне лучше, вдыхая Отечества дым,
В России поэтом быть рядовым,
Чем первым поэтом в Париже!
 

1958

Зимнее утро

 
Мне бы спать и спать, но просыпаюсь:
Череда забот сильней зевот.
Зимнего рассвета белый парус
По утрам в поход меня зовет.
 
 
Мне вставать не хочется с постели,
Мне бы спать и спать, но даль светла:
Ждут меня удачи и потери,
Ждут меня великие дела!
 

1958

«Не знаю сам, к чему все клонится…»

 
Не знаю сам, к чему все клонится,
Но я тоскую в эти дни.
Приди ко мне, мою бессонницу,
Как ты сумеешь, разгони.
 
 
Приди ко мне, простая женщина,
Зачем зову, не знаю сам.
Мне счастье не было завещано,
И я тебе его не дам.
 

1959

«Пройдут не скоро горе и болезнь…»

 
Пройдут не скоро горе и болезнь,
Их претерпеть, быть может, лучше порознь.
Там, где вчера шумел могучий лес,
Сегодня только молодая поросль.
 
 
Нет чащи, чтоб укрыться от тоски,
Нет листьев, чтобы жить под их навесом.
 
 
Не заменяют леса черенки,
Хотя растут и снова станут лесом!
 

1959

«Земля просторна, и на ней не тесно…»

 
Земля просторна, и на ней не тесно,
Когда вокруг медовая трава.
Неповторимо, сказочно чудесна
Сияющая церковь Покрова.
 
 
Великолепно выбрали ей место,
Чтоб отражалась в старице Нерли,
И очень хорошо, что по соседству
С ней новых корпусов не возвели!
 

1960

Сила стиха

 
Если в чем виноват, то исправлюсь,
Но скажу, что, как всякий поэт,
Я одним безусловно понравлюсь,
А другим, вероятно, нет.
 
 
Все эпохи и страны объеду,
Вспомню сотни стихов и поэм…
Разве были такие поэты,
Те, которые нравились всем?!
 
 
Нет таких! Но считать нам не нужно,
Что поэзия мира плоха:
Лишь читательским неравнодушьем
Измеряется сила стиха!
 

1960

В защиту кваса

 
Хочу сказать, что русский хлебный квас
Великолепно утоляет жажду.
И этим квас прекрасен без прикрас,
И с этим согласиться может каждый.
 
 
На опаленном поле потрудись —
Узнаешь, как испить кваску приятно!..
И почему ура-патриотизм
Квасным зовется, просто непонятно!
 

1961

«Люблю тебя, когда весна…»

 
Люблю тебя, когда весна,
Которой рад весьма.
Люблю тебя и золотой
Июльскою порой.
 
 
Люблю тебя, когда идет
Осенний нудный дождь
И наступает холод тот,
Который нехорош.
 
 
Люблю тебя, когда зима,
Которой не люблю:
Деревья мерзнут и дома,
И ветер, что сошел с ума,
Мне воет: «У-лю-лю!»
 
 
Но видит вешняя трава
Весеннюю зарю —
И ласковые все слова
Тебе я говорю!
 

1961

«Я очень одинок…»

 
Я очень одинок,
А ты ушла:
Шагнула за порог,
Забыв дела.
Не сосчитать дорог,
Им нет числа.
Спроси у своих ног,
Зачем ушла?
 

1962

«Писать про дружбу и вражду…»

 
Писать про дружбу и вражду
Мне надоело.
Вдвоем с тобою ду-ду-ду —
Другое дело.
 
 
Уехать было б в самый раз
Хоть в понедельник,
Но, к сожалению, у нас
Сейчас нет денег.
 
 
Ждать гонорара мне не год:
Он будет вскоре,
Но нудный дождь тогда пойдет
На Черном море.
 
 
И на вокзал я не пойду
И не поеду;
А лучше было б – ду-ду-ду —
Туда, где лето!
 

1962

«Поехать надо нам на лоно…»

И. М. Л.

 
Поехать надо нам на лоно
Природы,
Чтоб посмотрела ты влюбленна
На воды,
На берега, где дремлют травы,
Деревья,
Они достойны чести, славы,
Доверья!
 

1962

«На ветках крохотных берез…»

 
На ветках крохотных берез
Сверкал пушистый иней.
Сорокаградусный мороз
Стоял над речкой синей.
И цвета синего стекла
Вода, зимы не зная,
Неутомимая текла,
Текла не замерзая.
 
 
Казалось, что сошла с ума
Вся водная природа.
Стояла финская зима
Сорокового года.
Бил пулемет. Вода – не лед,
Река была преградой.
Но вот один отважный вброд
На пулемет – с гранатой!
 
 
А снег белел, и ветер выл
Над ледяной горою
И ничего не говорил
О подвиге героя.
Неугомонная вода
Текла, не умолкая,
Не понимая, что звезда
Восходит золотая!..
 

1961

О литературных влияниях

И. Френкелю – автору песни «Давай закурим!»

 
Илюша Френкель, фронтовой поэт,
Однажды мне сказал: – Давай закурим! —
И я курил все двадцать девять лет!
А мы тут о влияниях толкуем,
Напрасно называем имена!..
 
 
Есенин, Маяковский, Северянин
И Блок не оказали на меня
Столь долгого и вредного влиянья!
 

1963

Юбилейное

Ярославу Смелякову

 
Вы помните, мы пили водку
За наши славные дела,
За мысль, за рифму, за находку —
Все это молодость была!..
 
 
Теперь мы ощущаем прелесть
В доступных звездах коньяков.
И это зрелость. Это зрелость!
За зрелость выпьем, Смеляков!
 
 
О полстолетье говорят,
Что этот юбилей не редок.
Но Вам не просто пятьдесят:
Вам нынче десять пятилеток!
 
 
Все эти пятилетки вновь
Сегодня я припоминаю
И чту
   ту
      строгую любовь,
Хотя моя любовь иная…
 

16 января 1963 г.

«Был Лермонтов поэт великий…»

 
Был Лермонтов поэт великий,
Но кто его при жизни знал?..
И под торжественные крики
Он не входил в Колонный зал.
 
 
Ему не снилось то величье
В сиянье славы и побед,
Которым обладает нынче
Один большой лермонтовед!
 

1965

«Что такое моя биография?..»

 
Что такое моя биография?
Километры и годы – простор ее.
Это будет тогда география,
География и история.
 
 
По признанию и по сути я
Летописец и путешественник.
Вспоминаются реки Якутии
И события века, естественно.
 
 
У меня, как в судьбе поколения,
Пораженья и сдвиги победные.
И открытия, и откровения,
И богатства Отчизны несметные.
 
 
Ну а ежели насчет денег как?
Их нехватка – явленье знакомое.
Это будет тогда арифметика,
Не скажу, что политэкономия!..
 
 
Все стремления и размышления
Устремляю в правдивые строфы я.
Хороши ли мои устремления?..
Это будет тогда философия.
 

1965

Нюргусун

Б. В. Чернову

 
Весна в Оймяконе.
Прекрасен и юн
На солнечном склоне
Цветок нюргусун.
 
 
С сугробами рядом
Растет… Ну и что ж!
Ему очень рады,
А чем он хорош?
 
 
Ведь этот весенний
Цветок невелик, —
У многих растений
Заманчивей лик.
 
 
Причудливей ирис,
Роскошней сирень…
Но вовремя вырос
Подснежник в свой день.
 
 
И выше сравнений
Цветок-первоцвет:
В весенней вселенной
Прекраснее нет!
 

1966

Новгородская грамота

 
«Аз тебе хоцю!» – писал писалом
На берёсте грамотный мужик.
Был, наверно, откровенным малым
И в любви желанного достиг.
 
 
Так непринужденно, откровенно
И нелицемерно хорошо
На берёсте до него, наверно,
Милой не писал еще никто!
 
 
Это удивительно похвально,
Что сумел он грамоту постичь
И сказать так просто, гениально,
Чтоб в любви желанного достичь:
   – Аз тебе хоцю!.. —
   Здесь взлет отваги,
Честное влечение души…
 
 
Мой коллега-лирик, на бумаге
Попытайся лучше напиши!
 

1966

«Что творили, не ведали сами…»

 
Что творили, не ведали сами,
Но любой был на подвига готов.
Древний храм сокрушали ломами
Комсомольцы тридцатых годов.
Разрушая свирепо и строго
Красоту неизученных лет,
Горделиво порочили бога
(Того бога, которого нет).
А свои трудовые мозоли
И струящийся каплями пот
Почитали наивно как зори
Небывалых доселе высот.
 
 
Не желая таранить упрямо
Неповинных старинных церквей,
Реставрируют древние храмы
Комсомольцы сегодняшних дней.
Воздвигают упавшие стены,
Золотят купола и кресты,
Чтоб сияло свежо и отменно
Все величье былой красоты.
Это не отступленье народа:
Стали много культурней, умней
Комсомольцев тридцатого года
Комсомольцы сегодняшних дней.
 

1966

«Рассчитывая на успех…»

 
Рассчитывая на успех,
Желая отразить эпоху,
Поэт сложил стихи для всех,
Жена прочла, сказала: – Плохо!
 
 
Тогда одной своей жене
Поэт сложил стихи другие.
И оказалось: всей стране
Потребны именно такие!
 

1966

Суд времени

 
Хватит спорить вам на тему:
Кто поэт, кто не поэт?
На вопрос ответит время,
Подождите сотню лет!
 
 
Время скажет очень точно:
Гений кто и кто талант,
Кто правдив и кто беспочвен,
Кто позер и спекулянт.
 
 
Ну, а если не хотите
Целый век ответа ждать,
В глубину времен взгляните
Лет всего на двадцать пять.
 
 
И сейчас вам станет ясно,
Кто действительно был смел,
Кто не признан был напрасно,
Кто при жизни устарел.
 

1966

Будетляне

Памяти А. Е. Кручёных

 
На сегодняшнем экране
Торжествует не старье;
Футуристы-будетляне
Дело сделали свое.
 
 
Раздавался голос зычный
Их продукций или книг,
Чтобы речью стал привычной
Революции язык.
 
 
Стал прошедшим их футурум,
Ибо времечко течет,
Но умельцам-балагурам
Честь, и слава, и почет!..
 
 
Первым был отважный витязь,
Распахнувший двери в мир,
Математик и провидец
Гениальный Велимир.
 
 
И оставил Маяковский
Свой неповторимый след.
Это был великий, броский
И трагический поэт.
 
 
И, взыскательный художник,
Третий их наставник, друг,
Соучастник дней тревожных, —
Третьим был Давид Бурлюк.
 
 
А четвертым был Кручёных
Елисеич Алексей —
Архитектор слов точеных
И шагающий музей!..
 
 
И на том, незнамом свете
Нынче встретились они,
Как двадцатого столетья
Неугасшие огни.
 
 
Вместе с ними там Асеев,
Их товарищ Пастернак…
Будетлянская Расея
О своих скорбит сынах.
 

1968

Гибель Черского

 
Величаво влечет Колыма
В край, который незнам и неведом,
Но к ней в гости заходит зима
Даже летом!..
Снег, который в июне пойдет,
Отличается злобою зверской…
Для чего свой безумный поход
Продолжает чахоточный Черский?
 
 
Разве мало тяжелых невзгод
На себе испытал и проверил?
Для чего ему только вперед
И зачем ему только на север?
Возвратиться теперь в самый раз —
Так советуют добрые люди.
Если он повернет свой баркас,
Мир ученый его не осудит.
 
 
Гибель Черского ждет впереди,
Доконают героя недуги…
Все равно он намерен идти
Лишь на север во имя науки!..
На могилу ложатся снега
В диком царстве мороза и снега,
Но века будет жить и века
Человек, не проживший полвека!
 

1968

Гимн клоуну

 
Я поэт или клоун?
Я серьезен иль нет?
Посмотреть если в корень,
Клоун тоже поэт.
 
 
Он силен и спокоен,
И серьезно смышлен —
Потому он и клоун,
Потому и смешон.
 
 
Трудно в мире подлунном
Брать быка за рога.
Надо быть очень умным,
Чтоб сыграть дурака.
 
 
И, освоив страницы
Со счастливым концом,
Так легко притвориться
Дураку мудрецом!
 

1968

«Поэт пути не выбирает…»

 
Поэт пути не выбирает, —
Диктуют путь ему года.
Стихи живут, и умирают,
И оживают иногда.
 
 
Забыться может знаменитый
Из уважаемых коллег,
И может стать поэт забытый
Незабываемым вовек.
 
 
Случиться может так и эдак
И неизвестно потому:
Кому смеяться напоследок
И не до шуточек кому.
 

1969

Курортный город

 
Курортный город – старая актриса,
Играющая юную красавицу.
Ее талант в дни летние открылся,
Игрой природы зритель восхищается.
 
 
Он рукоплещет солнцу,
Морю с пляжем,
Ему милы магнолии и розаны.
Он уезжает с сожаленьем, скажем,
Лишь потому, что не дождался осени.
 
 
Но местный житель – не приезжий зритель,
Его застанет здесь пора осенняя,
Когда исчезнет ясный блеск в зените
И отцветут роскошные растения.
 
 
Все выглядит в курорте по-другому,
Не слышно оживленного веселия.
Роль юной сыграна. Актриса дома,
Морщинистая, старая и серая!
 

60-е годы

Свадебный тост

 
Первые люди, которые жили в пещерах,
Часто женились и свадьбы справляли охотно.
Можно об этом прочесть в популярных брошюрах,
Благо издательства их выдают ежегодно.
 
 
Ратные люди Ассирии и Вавилона
Тоже женились, ища после битв утешенья.
Чувственны были зело обнаженные жены
В памятный день вавилонского столпотворенья.
 
 
В Древнем Египте жрецы одобряли все это,
Благословляла женитьбы богиня Изида.
Лики мужей сохранились в фаюмских портретах,
Мумии жен и мужей возлежали века в пирамидах.
 
 
Древние греки на свадьбах резвились как дети,
Мудро сказал Гесиод относительно брачного ложа:
– Лучше хорошей жены ничего не бывает на свете,
Но ничего не бывает ужасней жены нехорошей.
 
 
Гордые римляне тоже любили жениться,
Кубки на свадьбах сияли у них золотые.
Брачные шествия, факелы и колесницы
Средневековая переняла Византия.
 
 
Наша Москва – современного мира столица,
Надо, чтоб вечная жизнь лучезарно сверкала.
Русские люди прекрасно умеют жениться, —
За новобрачных, друзья, благородно поднимем
   бокалы!
 

60-е годы