Текст книги "Бездна (ЛП)"

Автор книги: Николас Биндж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

БЕЗДНА
Николас Биндж

Бену и Джею – за ваш вклад.   Вы знаете, что вы сделали.

ВНУТРИ   ВТОРОЙ ЭКЗЕМПЛЯР – 27 СЕКУНД

– Доброе утро, Джозеф. Это WellBot с ежедневной проверкой вашего самочувствия. Как вы спали прошлой ночью?

Дрожащие руки замирают над потёртыми клавишами. Пот собирается на шее, под рубашкой. Взвешивая каждое слово с хирургической точностью, он печатает:

– Доброе утро. Да, хорошо, спасибо. Лучше.

В секунды между его ответом и ответом системы он теряет нить мысли. Закрыв глаза, он изо всех сил пытается вспомнить, зачем он здесь и что должно быть сделано.

– Боюсь, это не вполне честный отчёт о вашем самочувствии, Джозеф. Мне нужно сообщить об этом куратору?

Из глубины здания – или из глубины самого себя – доносится эхо крика. Вены вздуваются, готовые лопнуть. Вот оно , – шепчет она ему на ухо. Сейчас или никогда. Сломай форму.  Глубоко вздохнув, он тянется вперёд, чтобы напечатать – быть может, в последний раз.

ОДИН

2:35 ночи, и Джо, по какой-то совершенно непостижимой для него самого причине, всё ещё не спит. Лягу до одиннадцати , – говорил он себе в начале дня. И лёг – смотрел часовое видео на YouTube, где знаменитый шеф-повар готовит картофель сорока семью разными способами. Потом ему нужно было быстро заглянуть в Instagram перед сном – просто убедиться, что никто ему не написал (помогает не думать о том, что ему никто и никогда не пишет), – и два часа спустя он обнаружил себя на дне коллекции всё более безликих рилсов, алгоритмически заточенных под кулинарию, тяжёлую атлетику и родительство.

В спортзал он перестал ходить год назад. Отцом он не является, хотя рилсы про родительство находит почему-то странно успокаивающими. По крайней мере, он всё ещё готовит. Ну, то есть пытается. Это напоминает ему о том, что баранья корма, которую он начал мариновать восемь дней назад, пролежала слишком долго и её придётся выбросить, прежде чем он сможет её приготовить.

Блин.

Намеренно, сознательным усилием воли, он вставляет телефон в зарядку и кладёт его экраном вниз на прикроватную тумбочку. Хватит. Пора спать.

Вот только он быстро тянется через себя к ноутбуку на другой стороне – проверить, не лайкнул ли кто его твит, опубликованный раньше сегодня. В его голове это всегда будет Twitter, как бы ни захотел его переименовать какой-нибудь богатый идиот. Собственно, он удалил приложение с телефона в знак протеста, чтобы постоянно его не проверять. На экране компьютера – два лайка от незнакомых людей и ответ от бота с призывом вложиться в биткоин. Он закрывает и ноутбук.

3:15 ночи.

Тьфу. Блин.

Завтра первый день на новой работе, а чувствовать он будет себя как дерьмо. Нужно быть к девяти – в приличном виде и готовым к старту. До этого шесть часов – нет, пять часов сорок пять минут. Значит, вставать надо через четыре с половиной, чтобы успеть на автобус. Значит, если он заснёт в ближайшие тридцать минут, у него будет четыре часа сна. Этого достаточно?

Он сдерживает порыв потянуться за телефоном и загуглить. Нога дёргается.

Ну почему, почему он не может уснуть?

Месяц назад по настоянию Сандры, своего онлайн-терапевта, он попробовал вести бумажный дневник. Ему было невыносимо. Он очень быстро обнаружил, что не писал от руки ничего длиннее поздравительной открытки уже более пяти лет. И вообще, когда он в последний раз посылал открытку? Открытки – глупая вещь, только занимают место, тогда как куда разумнее, убеждал он себя, просто позвонить человеку и поздравить с днём рождения.

Или написать смс. Или написать в Facebook, или ещё куда-нибудь.

Мама не жаловалась, когда он перестал слать открытки, – значит, её всё устраивало. Пусть он и забывал позвонить тоже. Ведь и она платила тем же. Раньше она присылала ему посылки с едой – пастуший пирог домашнего приготовления, сливовые крошанки, песочное печенье в перекус и выпечку на завтрак. Уже несколько месяцев она этого не делает, так что он тут ни при чём, правда?

Телефон Джо вибрирует, и он выхватывает его с тумбочки так стремительно, что почти сносит лампу.

Young Prophets в East Hall, 24 мая , – написано там. Кто идёт?

Это сообщение из группы WhatsApp, в которую его добавил приятель Афо и которая называлась Friends That Rock  – полтора года назад, когда Джо случайно познакомился с несколькими другими друзьями Афо в пабе. Группа существовала, чтобы договариваться о совместных походах на концерты и новые группы в недорогие лондонские площадки.

Второе сообщение – ссылка на альбом в Spotify.

Я иду , – ответила некая девушка по имени Датти, которую Джо никогда не видел. Ещё один парень написал, что не сможет. Джо промолчал. Он, если честно, никогда не участвовал в жизни группы – если не считать единственного «Привет», которое счёл обязанным написать при добавлении.

Прошло уже слишком много времени, но выйти он не мог. Если он выйдет, там появится «Джо покинул группу», и они начнут его обсуждать, и некоторые поймут, что понятия не имели о его существовании, – и сама мысль об этом заставляла всё его тело хотеть свернуться клубком и умереть.

3:40 ночи.

Господи, да что ж такое.

Он листает WhatsApp, перечитывает старую переписку с друзьями – несколько лет назад, до ковида. Читает, как они договаривались встретиться выпить, смотрит на несколько старых фотографий. Приятно. Успокаивает. Он пролистывает мимо сообщения от мамы, на которое ещё не нажал, – не хочет, чтобы появились синие галочки.

В какой-то момент он засыпает с телефоном в руке. Когда будильник звонит в 7:15, тот лежит на полу.

* * *

Встать с постели – сущий кошмар. Джо проводит пятнадцать минут за листанием рилсов в IG, пока тотальная паника из-за того, сколько времени ему осталось добраться до работы, не поднимает его на ноги и не загоняет в душ, которым он не пользовался пять дней.

Из квартиры он, собственно, не выходил всю прошедшую неделю. Собирался. После того как месяц назад его уволили с той работы в PR, он говорил себе, что использует лишнее время для долгих прогулок – как делал это до пандемии. Был парк у реки, вдоль которого он гулял, жарил домашние бхаджи с чипсами в качестве перекуса, который брал с собой, и смотрел, как лодки движутся и маневрируют.

Но после очередного YouTube-провала и ожидания опаздывающего Deliveroo усилие выйти, добраться и вернуться неизменно казалось слишком большим – и пусть дни были теоретически абсолютно пусты, никогда не ощущалось, что времени достаточно. Куда оно уходило? Он понятия не имел. Просто уходило – будто съедаемое каким-то голодным призраком. Моргнёшь – и день кончился.

– Тебе нужна работа не из дома, – говорила Сандра. Разговаривать с ней ему не нравилось, и он считал это занятие в общем-то бессмысленным, но мама платила за сеансы, так что приходилось. – Тебе нужно по-настоящему общаться с людьми.

– Я общаюсь с людьми, – ответил он.

Сандра улыбнулась с экрана и спросила:

– Ладно, и с кем ты общался в последнее время?

– Недавно поговорил с Адамом, со школы. – Не поговорил. Он собирался, но так и не собрался. Вместо этого листал сторис Адама в IG. – И скоро пойдём с Мишей выпить.

– Это бывшая девушка Миша?

– Да. Не как свидание. Просто пообщаться.

Зачем он ей лжёт? Стыд? Нет, не совсем. Он знает, что в какой-то момент выйдет на этих людей, но сейчас неудобно. Просто хочется, чтобы Сандра оставила его в покое, перестала его осуждать. В конце концов, что она знает о его жизни?

Перед одеванием Джо избегает смотреть в зеркало. Ему и без того достаточно тревожно в ожидании первого дня – незачем усугублять. Десять тысяч забот проносятся в голове – а вдруг автобус опоздает? а вдруг я не буду знать, что делать? а вдруг коллеги окажутся засранцами?  – и он не в силах ответить ни на один, потому что они громоздятся друг на друга, как утяжелённые одеяла.

Он надевает рубашку и галстук – или корпоративную удавку, как он называл это в юности, – проверяет телефон и движется к двери. Но сначала вставляет шумоподавляющие наушники и прибавляет громкость. Он ненадолго раздумывает, не послушать ли ссылку на альбом Young Prophets, присланную прошлой ночью, – но решает остановиться на старом поп-панк-плейлисте из избранного. «Superman» группы Goldfinger задаёт пружинистый ритм, унося его в безудержные дни, когда после школы они с Джейсоном и Себом рубились в Tony Hawk's Pro Skater 2 на PlayStation. Другая жизнь.

Джо семнадцать раз стучит по деревянной раме двери, дважды шепчет: «Всё будет хорошо» – и выходит в мир.

* * *

На автобусе всё спокойно. Никто на него не смотрит. Он покупает бейгл и кофе в Caffé Nero напротив и умудряется провести всё взаимодействие, произнеся лишь четыре слова, – это облегчение. Иногда бариста болтливы, и одна только перспектива оказаться в такой ситуации чуть не заставила его пропустить завтрак. Но если держать наушники в ушах, они, как правило, оставляют разговоры при себе – этакий универсальный сигнал.

Он благодарен, что мир приспособился обеспечивать подобное удобство. Так проще. Честно говоря, продуктивнее, потому что люди просто занимаются своим делом.

В автобусе он листает Reddit. Читает комментарии, наблюдает, придумывает остроумные ответы – но никогда всерьёз не задумывается о том, чтобы их опубликовать. Время снова исчезает, как щелчок пальцев, и он не успевает глазом моргнуть, как автобус прибывает на его остановку.

Затерянное среди высотных финансовых монстров Канарского Уорфа, здание серое и невзрачное – настолько, что Джо дважды сверяется с Google Maps, чтобы убедиться, что пришёл куда надо. Оно стоит как советский прямоугольный блок, архитектура настолько брутальная, что почти растворяется в пасмурном небе и серых улицах позади. Джо смотрит вверх – шесть или семь этажей голого угловатого камня, окна с закрытыми жалюзи, и полное отсутствие какой-либо вывески или названия.

Он проверяет телефон в третий раз.

Ponos, главный офис. 34 Bank Street, E14 5NY.

По правде говоря, он не вполне понимал, чем занимается компания. После потери места в PR он подавал заявки примерно на всё, что можно делать, сидя за компьютером: менеджер по социальным сетям, маркетинг, личный помощник. Он подал около тридцати заявок, и только восемь дали ответ – семь из них отказами.

Он не совсем понимает, как оказался здесь. Девять лет назад он был молодым, свежим, поступал в университет на юридический – за спиной поддерживающая семья и хорошее образование, впереди, казалось, открытый мир возможностей. Даже когда он бросил учёбу – ну, потому что… он уже и сам не помнил, почему бросил. В тот момент это ощущалось не столько как осознанный выбор, сколько как нечто, что просто с ним случилось.

Теперь, в вечной погоне за работой, на него откликнулась только должность «административного помощника» в Ponos Ltd. Очного собеседования не было – лишь слегка странная процедура, при которой нужно было записывать ответы на заготовленные вопросы в отведённое время, – но чтобы подготовиться, он немного изучил компанию. Беглый взгляд в Википедию выявил: это один из тех гигантских холдингов, которым принадлежит пять сотен вещей, о которых ты и не подозревал, что они кому-то принадлежат, – и в уходе за кожей, и в еде, и в одежде, и ещё примерно в двадцати разных видах брендов. Основана была ещё в 1920-х каким-то колониального вида богатым белым типом по имени Арчибальд Гиббонс-Рэш, но это мало что давало. Поэтому Джо заглянул на страницу «Ценности» их сайта, чтобы суметь попугайски воспроизвести корпоративный новояз в ответах.

Я по-настоящему ценю согласование позиций с ключевыми стейкхолдерами проекта и реализацию синергетического подхода.

Важно поддерживать продуктивность в нестабильные кварталы, фокусируясь на конечных целях и оптимизируя процессы.

И так далее, и тому подобное.

Сработало – раздражающим образом: ему прислали карту доступа с его фотографией и усадили проходить онлайн-вводный курс, посвящённый преимущественно пожарной безопасности и принципам равного найма. Что именно он будет делать – узнает, когда придёт, решил он, но, стоя теперь перед зданием и глядя вверх, он чувствует, как волна тревоги, которую ему удавалось сдерживать по дороге, вновь поднимается на поверхность.

Джо смотрит на часы.

8:48.

Войти сейчас, за двенадцать минут до начала – значит неловко торчать в вестибюле, понапрасну занимая чьё-то время. Но стоит ли явиться ровно в 9:00 и выглядеть невротически пунктуальным? Или на несколько минут позже – скажем, в 9:04 – и казаться непринуждённым, может, даже стильным? Или это сочтут за лень и некомпетентность?

Господи. Сердце немного колотится о сжимающуюся грудь, и ему приходится отвернуться от здания и шагнуть в переулок. Он приседает, тяжело дышит, трясёт головой, чувствуя, как мозг вылетает из тела и уносится в небо. Да что не так, что вообще не так со мной?

Он закрывает глаза и сосредотачивается на образе, который приносит ему покой.

* * *

Мама, в старом доме в Илинге, нарезает яблоки для крошанки; в кухне тихим фоном звучит прогноз погоды по Shipping Forecast на Radio 4.

Давай, сынок. Помоги мне втереть масло.

Грубоватое ощущение муки и овсяных хлопьев в нежных ладонях, тёплая мамина кожа прижимается к его рукам, направляя.

Вот, видишь! Молодец. Скоро будешь готовить их сам, и старая мама тебе больше не понадобится, да?

* * *

Джо достаёт телефон из кармана и открывает WhatsApp, читая сообщение, которое его ждало.

Удачи сегодня!

Он делает глубокий вдох и начинает печатать ответ.

Спасибо, мам. Скучаю. Было бы здорово заглянуть на выходных и рассказать тебе, как всё прошло? Может, мы могли бы сделать—

Пальцы замирают. Он нажимает «Назад», удаляет сообщение и пишет снова.

Спасибо, мам.

8:58.

Выпрямившись, он вынимает наушники и убирает телефон в карман, затем подходит к входным дверям. Они не открываются.

Он толкает, потом немного тянет – оглядывается, проверяя, не видит ли кто, что он идиот. Слева замечает выпуклый стеклянный купол камеры видеонаблюдения, направленной на него. Справа – панель для карты доступа.

Идиот.

Вытащив карту из кармана, он прикладывает её к панели, которая издаёт утвердительный сигнал. Дверь щёлкает, и Джо толкает её.

Внутри корпоративный вестибюль тянется от одного конца здания до другого. Тут и там расставлены минималистичные столы и стулья – видимо, для стихийных встреч и переговоров. Между ними пространство заполняют горшечные папоротники и пальмоподобные растения, яркая зелень которых приятно контрастирует с overwhelmingly пастельной цветовой гаммой. Есть несколько офисов с табличками вроде «IT-поддержка и операционный менеджмент» и, в центре, длинная стойка администратора с несколькими компьютерами.

Всё это пространство абсолютно пусто.

Свет включён. Общий гул здания говорит о том, что большая часть электроники и технического оборудования работает в фоновом режиме. Но ни одного человека нигде не видно.

Джо делает два шага вперёд и застывает посреди вестибюля в недоумении.

– Э-э… Алло? – пробует он.

Ничего. Он подходит к стойке и заглядывает за неё – компьютеры включены, но не авторизованы, – и почти надеется обнаружить за ней какого-нибудь человека, приседающего за упавшими бумагами, – но нет. Кроме гула, полноту тишины нарушает лишь шорох сумки и одежды Джо, когда он двигается по комнате.

Ему хочется красться на цыпочках – каждый раз, когда нога касается пола или одежда шуршит о сумку, кажется, что он оскверняет какое-то совершенное святилище тишины. Он хочет, чтобы кто-нибудь появился.

Он достаёт телефон и прокручивает вводные письма. В самом низу – имя и номер телефона.

Вёрджил Стэнфорт.   020 3853 8523

Он звонит, и после трёх гудков кто-то берёт трубку.

– Да?

– Добрый день, мистер Стэнфорт?

Пауза.

– Да?

– Меня… Меня зовут Джозеф Райс. Я был принят на работу в Ponos в качестве административного помощника, и сегодня мой первый день.

Ещё одна пауза, более длинная.

– Да?

– Ну, я… Я в вестибюле, а здесь никого нет.

– Что?

– Да. Мне сказали прийти в девять утра в первый день.

– Вы в вестибюле?

Джо снова осматривается, пытаясь понять, не ошибся ли он, но не может уразуметь как.

– Да.

– Иисусе.

Сигнал оповещает об окончании звонка, и Джо просто смотрит на телефон, моргая на экран.

На секунду он задумывается об уходе. Если уйти домой, можно заказать еду из того мексиканского места и, может, посмотреть фильм. Он не смотрел фильм уже несколько месяцев – каждый раз, когда начинает, его засасывают YouTube-шортсы, и он в итоге выключает. Может, посмотреть что-нибудь новое? Например—

Телефон взрывается вибрацией у него в руке – так громко, что он едва не роняет его. Звук разносится эхом по мучительно пустому пространству, вторгаясь и заполняя его настолько, что Джо судорожно тянется принять вызов, а запаниковавшие пальцы промахиваются.

– Алло?

– Добро пожаловать в Ponos, мистер Райс. – Это не Вёрджил Стэнфорт – женский голос, мягкий и успокаивающий. – Приносим глубочайшие извинения, но сегодня утром все крайне заняты. Пожалуйста, поверните направо и поднимитесь на лифте на четвёртый этаж – рабочее место вы найдёте в комнате 412. Ваша карта должна обеспечить вам доступ, а логин был указан в пакете документов для ввода в должность.

– О, – говорит он. – Спасибо. Я ценю это, просто хотел уточнить—

– Мы ценим всех наших сотрудников, – перебивает женщина, как будто Джо и не говорил. – В Ponos мы – семья.

И снова звонок обрывается так же внезапно, как начался. Джо смотрит на телефон в руке, будто тот может его укусить. Осторожно убирает его в карман и бросает взгляд направо – застеклённые двойные двери ведут в лифтовой холл, но без единого человека вокруг проходить через них ощущается как нарушение каких-то правил. По углам комнаты – ещё два выпуклых стеклянных устройства, которые Джо может только счесть камерами видеонаблюдения, и его охватывает холодное ощущение слежки. Как будто эта комната – декорация, созданная специально для него, чтобы посмотреть, как он себя поведёт.

Не выдумывай. Все просто заняты.

Это не паранойя. Он делает так всю жизнь. С тех пор как был мальчиком, каждый раз, когда делает что-нибудь в одиночестве – обычные вещи: идёт на прогулку, чистит зубы, одевается, – он представляет, как за ним наблюдают. Иногда это он сам: подросток, магически заглядывающий вперёд во времени и видящий своё будущее; или старик, оглядывающий жизнь спустя много лет. Иногда – другие: старые друзья, родственники, коллеги. Занимаясь своими делами, он представляет, как они смотрят на него через коллекцию телевизоров или на киноэкран, и задаётся вопросом: что они думают? Были бы впечатлены? Разочарованы? Горды?

Джо никому об этом не рассказывал. Ни друзьям, ни маме, уж точно не пресловутой Сандре. Поэтому он понятия не имеет, это полный сдвиг или то, что делают все. Потому что в последнее время он делает это постоянно.

Сейчас ничем не отличается. Он заметно выпрямляется, расправляет плечи. Делает чёткие, уверенные шаги к трём лифтам. Нажимая на кнопку вызова, он слышит, как внутри лифта заворочался механизм, – и в такой тишине это его застаёт врасплох.

Пока лифт идёт, он вытаскивает телефон. Сам не знает зачем – из привычки или для успокоения, наверное. Но, желая противостоять порыву разблокировать его и залезть в IG, он говорит себе, что смотрит на время. То, что на запястье у него смарт-часы, ничего не меняет.

9:13.

Правый лифт пингует – двери открываются. Он заходит и нажимает 4, но тот не реагирует. Нажимает снова – кнопка вдавливается и щёлкает обратно, не сопровождаясь ни светом, ни звуком, ни движением, которых можно было бы ожидать.

Хм.

Он пробует снова – в третий раз, по-прежнему ничего. Двери лифта упрямо остаются открытыми, за ними – беспросветно пустой вестибюль.

Джо пробует другую кнопку: нажимает 3, число загорается красным свечением и весело пикает. Двери закрываются.

Ладно. Просто найду лестницу и поднимусь с третьего.

На стене лифта – объявление:

ПО ВОПРОСАМ ОБСЛУЖИВАНИЯ ОБОРУДОВАНИЯ ОБРАЩАЙТЕСЬ К СУПЕРПОЛЬЗОВАТЕЛЮ

По вопросам помощи обращайтесь к суперпользователю, указанному ниже:

–

Джо моргает и смотрит дважды. Имя «суперпользователя», по всей видимости, замарано, как в засекреченном документе. Под ним едва угадываются бледные царапины каких-то...

Пинг.

Двери лифта открываются, и третий этаж почти так же тих, как вестибюль, – если не считать далёкого стука, похожего на строительные работы или работу механизмов. Джо выходит и оглядывается в поисках дверей в лестничный пролёт, но ничто явно не обозначено.

Дверь прямо перед ним ведёт в длинный коридор, и он входит, думая, что, может, найдёт кого-нибудь, кто укажет ему на четвёртый этаж. Хотя, если честно, он уже начинает сомневаться – есть ли вообще хоть кто-то в этом здании. Может, вернуться и попробовать другой лифт.

Но тут он слышит другой, более близкий звук – странное кряхтение, будто кто-то пыхтит или пытается поднять что-то тяжёлое. Воодушевлённый звуком чего-то отдалённо человеческого в этом видимо пустом корпоративном пространстве, он идёт на него. Коридор по большей части беж и серый, освещён слишком яркими люминесцентными лампами, а стены увешаны плакатами с мужчинами и женщинами в костюмах, которые с энтузиазмом улыбаются друг другу над планшетами и кофе и над которыми красуются лозунги: «ОРИЕНТИРОВАН НА КЛИЕНТА», «НАЦЕЛЕН НА РЕЗУЛЬТАТ» И «КАЖДАЯ СЕКУНДА НА СЧЕТУ».

Двери снабжены квадратными окошками, сквозь которые Джо видит ряды офисных компьютеров – все пустые – и различные столы с папками. Огромное количество рабочих мест лишь подчёркивает пустоту, и на мгновение Джо задаётся вопросом: не снится ли ему всё это? Не проник ли он случайно в это здание среди ночи и не переживает ли какой-нибудь психотический эпизод?

Сверху, свисая с потолка, – вывеска с надписью «ОТДЕЛ –», название так же замарано, как и в лифте, – словно кто-то взял гигантский чёрный маркер и одним движением закрасил его.

Кряхтение снова раздаётся справа от Джо, и, подойдя к нужной двери, он смотрит в окошко.

К нему спиной стоит крупный мужчина в длинном пальто – почти как лабораторный халат, но чёрный, а не белый. Он нависает над чем-то на столе, но Джо не может разглядеть – что: широкие плечи и массивное тело загораживают обзор, и мужчина явно прилагает огромные физические усилия. Вены на его шее вздулись почти комично – фиолетово-синие на бледной коже. Сквозь дверь Джо слышит его тяжёлое дыхание.

– Э-э… – он пытается заговорить и слегка стучит в дверь. – Здравствуйте?

Мужчина вскидывается, как отпущенная пружина. В считанные секунды – так быстро, что Джо реально отшатывается – тот разворачивается и стремительно направляется к двери, распахивает её.

– Что? – требует он. Густые чёрные волосы подстрижены коротко, открывая потное красное лицо с приплюснутым носом. Рот в беспорядке красного – будто он наносил помаду и лишь наполовину стёр её. Джо пытается заглянуть за него, но тот телом загораживает приоткрытую дверь.

– Я… Я здесь новый. Просто пытаюсь найти лестницу на четвёртый этаж. Лифт был сломан.

Почти мгновенно мужчина смягчается, и его суровое выражение тает, как снег по весне.

– А, – говорит он. – Конечно. Прости. Тут немного запутанно, признаю. Назад, к лифтовому холлу. – Он указывает головой, но от двери не отходит. – Лестница – предпоследняя дверь слева. Не очень логично, знаю.

– Понял. Спасибо.

– И если с лифтом неполадки – обязательно обратись к суперпользователю.

Джо улыбается.

– Да, я видел объявление, но—

Дверь закрывается прямо перед его носом. Прежде чем Джо успевает что-либо разглядеть, мужчина стремительно опускает жалюзи на окошке, и замок щёлкает.

Ну ладно.

Несмотря на странную встречу, указания оказываются верными, и Джо не составляет труда подняться по ничем не примечательной лестнице на этаж, который внешне ничем не отличается от предыдущего, – если не считать вывески «АДМИНИСТРАТИВНЫЙ ОТДЕЛ», которая здесь не замарана.

Пройдя по коридору, он находит комнату 412 в небольшом боковом ответвлении. У двери – сканер для карты, но после быстрого прикладывания тот мигает зелёным и щёлкает открываясь. Сам офис небольшой – два стола напротив друг друга с офисными креслами и компьютерами за каждым. Книжная полка с пачкой невзрачных папок, пробковая доска без единой бумажки и окно с опущенными жалюзи. Джо поднимает жалюзи, пропуская в комнату серый пасмурный свет Канарского Уорфа, и садится за компьютер, пытаясь вспомнить данные для входа из вводного курса, который он проходил дома. Больше всего ему хочется просто приступить к работе, доделать всё и пойти домой.

Логин срабатывает – слава богу, – и как раз пока компьютер настраивает его профиль, в дверь стучат.

Джо поднимает взгляд.

– Да?

Дверь приоткрывается, и в щели показывается голова: длинные серые волосы беспорядочно зачёсаны назад от проницательного лица в очках.

– Джозеф, верно?

– Просто Джо, – отвечает он с дежурной улыбкой. Голос он узнаёт – по телефону. – Вы, должно быть, мистер Стэнфорт?

– Вёрджил, пожалуйста, – говорит тот, потом делает паузу, и по уже глубоким морщинам пролегает нахмуренная складка. – Откуда вы знаете?

– О, я просто узнал ваш голос по телефону.

– Что?

Джо поджимает губы, опасаясь сболтнуть что-нибудь лишнее.

– Когда я звонил вам из вестибюля.

– Вы мне не звонили.

– Я—

– Я ни с кем не разговаривал по телефону.

Ситуация настолько абсурдна, что Джо приходится изо всех сил сдерживать смех. Наверное, первый день – и такой розыгрыш , – думает он. Бьюсь об заклад, он так со всеми.  Мысль его, честно говоря, раздражает – он просто хочет работать, хочет получать зарплату, а этот тип только и хочет, что морочить ему голову. Интересно, потому ли, что он молодой. Такое уже бывало.

– Наверное, я ошибся, – говорит Джо, отказываясь подыгрывать.

Вёрджил выпрямляется, по-прежнему не входя полностью.

– Ладно. Я ваш непосредственный руководитель, на тот случай если что. Любые вопросы – ко мне. У вас есть мой e-mail. Вы уже вошли?

– Да.

– Хорошо. Хорошо-хорошо. – Похоже, Вёрджил почти дёргается, будто ему невыносимо стоять на месте и стояние причиняет ему боль. – Ну, сначала настройтесь в WellBot, а потом откройте DailyPlan, войдите в личный список задач на день и неделю и начните над ним работать.

Джо кивает, наконец радуясь наличию структуры и живого человека рядом, пусть и странного.

– WellBot?

– Это обязательная корпоративная система поддержки благополучия сотрудников. Следит, чтобы все были счастливы и здоровы, и всё такое. Понятно?

– Конечно, конечно. Последний быстрый вопрос.

Вёрджил щурится, по-прежнему примостившись снаружи и перегнувшись через щель в двери, его тело настолько переполнено нервной энергией, что Джо думает: не рванут ли у него ноги, если тут же не начать двигаться, – как в биологической версии фильма «Скорость».

– Да?

– Где все остальные?

Вёрджил моргает.

– Работают из дома.

– А, – говорит Джо, и в груди расцветает искра надежды. – И, эм… какие у нас возможности для удалённой работы для—

– Вы в испытательном периоде – первые три месяца, в течение которых по регламенту работа из дома не предусмотрена. Глупо, знаю, но такова политика. После этого можем обсудить гибкий формат.

– Да, конечно, – торопливо говорит Джо, не желая выглядеть бездельником. – Всё хорошо.

– Замечательно, – говорит Вёрджил. – Вы знаете, где меня найти.

Дверь закрывается, и Джо осознаёт: нет, он понятия не имеет, где того искать. Ну и ладно. Он откидывается на спинку кресла, тянется к компьютеру и нажимает на значок с надписью «WELLBOT 6.0».

Компьютер чуть тормозит, затем на экране появляется дружелюбный женский аватар в серых корпоративных брюках-костюме и с облачком речи.

Доброе утро, Джозеф, добро пожаловать в Ponos. Прежде чем приступить к работе, давайте проведём экспресс-оценку вашего самочувствия, а потом начнём день с улыбкой!

Джо закатывает глаза. В отдалении раздаётся карканье какой-то птицы – такое пронзительное, что на мгновение оно почти звучит как человеческий крик. Вздохнув, он вставляет наушники и начинает печатать в ответ.

ДВА

Остаток дня проходит в выполнении тупящей коллекции мелких задач, все расписанных в DailyPlan – каком-то фирменном программном обеспечении Ponos для составления списков и расстановки приоритетов. Джо завершает обязательный инструктаж по охране труда и технике безопасности, состоящий из снисходительных слайдов и совершенно очевидных вопросов с выбором ответа. Подключать телефон к Wi-Fi он не стал – хочет иметь возможность просматривать и смотреть что-нибудь в фоне, чтобы это не отслеживалось. Что он и делает. Большую часть дня.

Когда дело доходит до реальных задач, одна из них требует сгруппировать незнакомые имена в десять групп по «целевым показателям продуктивности», а затем категоризировать суммарную «синергию» на основе баллов, которые выдаёт таблица. Джо совершенно не понимает, что это значит и к чему относится в реальном мире, – но, откровенно говоря, его это не интересует.

В 16:43 он уже остервенело следит за часами. Кроме вылазки за сэндвичем в Subway за углом около обеда и последующего возвращения, он не видел никого за весь день. Удивительно, думает он, как быстро жуткое и тревожащее сменяется скучным. Здание его больше не пугает, его пустота больше не настораживает. Теперь у неё есть объяснение – все остальные выполняют эти дурацкие обязанности из дома, а он застрянет здесь, в этом маленьком офисе, на три месяца. Скука, скука, скука.

Когда пробивает 17:00, он уже за дверью и в автобусе – «I Want You Bad» группы The Offspring грохочет в ушах, и блаженный уют квартиры ждёт его возвращения.

Готовить он рассматривает, но решает: после первого рабочего дня заслуживает просто отдохнуть, – и заказывает буррито из Deliveroo, пока смотрит видео на YouTube, где профессиональные повара готовят буррито.

Мама ему не ответила – хотя, по правде говоря, его сообщение и не предполагало ответа. Он думает, как она там, одна в доме в Илинге. Ну, не совсем одна. У неё есть подруги по церкви с Бромфилд-роуд и пешие группы. Или раньше были, до ковида. Возобновились ли они? Во время ковида мама просила его переехать к ней – чтобы ему не было одиноко, – а он всё повторял: Всё нормально, мам, я не одинок. Не переживай за меня . Но он так был сосредоточен на собственном одиночестве, что ни разу не остановился подумать: может, это она в нём нуждается.

Разговаривать с ней, не думая об этом, у него не получается, – и в итоге он с ней вообще не разговаривает.

Она справится. Эта женщина растила ребёнка в одиночку почти без чьей-либо помощи. Она крепче, чем ты думаешь.

Проведя два часа в Reddit и час в рилсах IG, он засыпает на диване в час ночи.

* * *