Текст книги "Мистер Декабрь (ЛП)"

Автор книги: Николь С. Гудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Глава 17

Лука

– Малолетка! – умоляю я ее, когда она бросается на кровать, уткнувшись лицом в одеяло.

Я запираю за собой дверь. Сомневаюсь, что мой придурок-отец или ее наивная мать последуют за нами сюда, но предпочитаю перестраховаться, чем сожалеть. Я потеряю контроль, если меня ещё подтолкнут.

– Что, черт возьми, только что произошло? – спрашивает она приглушенным голосом.

Я пересекаю комнату, опускаюсь рядом с ней и затаскиваю ее к себе на колени.

Она обнимает меня, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи.

– Мне очень жаль, Марго, – шепчу я, гладя ее по волосам.

– Это не твоя вина.

Если подумать, то я знаю, что это не так. Знаю. Но я его спровоцировал. Сыграл в этом свою роль. Я показал ему свои карты, хотя мне следовало держать их при себе.

– Он делает это только для того, чтобы достать меня.

– Я думаю, он делает это, потому что является неряшливым стариком, который хочет получить свой торт и съесть его.

В этом, несомненно, тоже часть истины.

– Я не понимаю, – внезапно говорит она, и мои слова доходят до сознания. – Как это касается меня и должно дойти до тебя?

Я убираю волосы с ее лица и целую кончик носа.

– Он видит это между нами. Хочет причинить мне боль, забрав тебя.

– Это глупо и отвратительно, с чего ему думать, что это сработает?

Я глубоко вздыхаю.

– Потому что это работало раньше.

Не хочу вдаваться в подробности и переживать прошлое, но я в долгу перед ней. Даже, если еще не сказал ей об этом, я хочу с ней чего-то большего, чем просто секс. Что-то большее должно начинаться без каких-либо секретов, иначе оно будет обречено с самого начала.

– Что?

– Он спал с моей девушкой. Мы были школьными возлюбленными и все такое, а он протянул руку и взял ее.

– Лука! – вздыхает она.

– Он изменил маме с подростком.

Она снова вздыхает.

– Нет. Бедная твоя мама, бедный ты. Неудивительно, что ты так его ненавидишь.

– И он меня ненавидит, потому что я рассказал маме, и она ушла от него. Такие люди, как мой отец, думают, что имеют право брать все, что хотят. Он думал, что имеет право и на то, и на другое.

– Он – мудак, просто и ясно.

– И… ты не рассказала маме?

Я понимаю – это будет нелегко, но нужно сделать.

– Я сделаю, я… мне просто нужно найти способ, чтобы это не разбило ей сердце.

– Чем дольше она ждет, тем сильнее разобьется ей сердце.

– Я знаю, – шепчет она. – Мне жаль.

Я целую ее в макушку.

– Я пытался тебе кое-что сказать ранее.

– Я знаю, – шепчет она, опустив подбородок, чтобы скрыть от меня глаза.

Я просовываю палец под её подбородок и поднимаю её голову обратно, так что мы смотрим друг на друга.

– Ты мне нравишься, Марго.

– Ты мне тоже нравишься, – слишком быстро отвечает она.

Я качаю головой, чтобы не потерять концентрацию.

– Ты знаешь, я не это имею в виду. Я влюбляюсь в тебя. Жестко. Я никогда не встречал никого подобного тебе, малолетка.

– Перестань заставлять меня забывать, что мы ненавидим друг друга, – шепчет она болью в голосе.

Я хватаю ее за подбородок.

– Я никогда не ненавидел тебя.

– Но это наша фишка.

– Нет. Фишка в том, что я свожу тебя с ума, а ты все равно меня хочешь.

Я прав, знаю, что прав. Она просто не может этого признать.

У нее в голове возникло представление обо мне, когда мы впервые встретились, и, независимо от того, что я делаю или говорю, тот образ, который она нарисовала, все еще находится в глубине ее сознания. Не то, чтобы я мог ее за это винить. Это была чертовски крутая первая встреча.

– Ты не хочешь меня, не так, – шепчет она.

– Ты не права.

– Ты – не тот парень, которого я ищу.

– Ты – мечтатель, малолетка. Что? Ищешь какого-нибудь Супермена, который придет и спасет тебя?

– Ну и что, если так?

– Посмотри вокруг, Марго, я – твой Супермен.

– У тебя нет плаща, – шепчет она, ее голос надламывается, причиняя при этом вред себе и мне.

– Ты действительно собираешься вытащить это дерьмо? – спрашиваю я хриплым, полным эмоций голосом.

– Я ничего не тащу. Просто пытаюсь быть честной.

– Тогда начни с честности с самой собой.

– Я честна.

– Действительно? И там, с мамой, у тебя на лице было такое выражение стыда, когда она узнала, что мы вместе? Это ты честна? Ты не рассказываешь ей, что сделал ее никчемный муж? Больше честности?

Она соскальзывает с моих колен, и я встаю на ноги, расхаживая по комнате взад и вперед.

Я знаю, что теряю это, но ничего не могу с этим поделать. Это чертовски больно.

Я подвергаю себя риску впервые с тех пор, как мое сердце было разбито много лет назад, и вот что происходит. Она отказывает мне.

Хуже всего то, что я знаю, что она пожалеет об этом.

Она думает, что я ее не знаю, не вижу, но она так ошибается. Я вижу каждую ее часть. Я вижу, как она поет песни себе под нос, сочиняет тексты, когда не знает настоящих, я вижу, как ей нравится есть сыр из пачки, только когда ее впервые откроют… Я вижу, как она любит, сильно и беззаветно. Насколько я знаю, она любит меня – так же, как я люблю ее.

Бля, вот оно, я влюблен. Я люблю ее.

Я по уши погружен в то самое, чего так старался избежать.

– Я люблю тебя, – выпаливаю я.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, не мигая.

– Что… что?

– Я тебя люблю. Я хочу тебя. Ты нужна мне, малолетка.

– Я… я… – заикается она.

– Пойдем со мной. Давай уедем отсюда и никогда не вернемся.

– Я не могу, – шепчет она.

– Ты можешь. – Я падаю перед ней на колени, сжимая ее руки в своих. – Невозможно, помнишь?

Она качает головой, ее глаза стекленеют.

– Посмотри мне в глаза и скажи, что не чувствуешь то же самое.

– Лука… – она пытается, но не может, не может выдержать мой взгляд.

Я кладу голову ей на колени, просто вдыхая ее.

– Зачем ты это делаешь? – шепчет она. – Ты видел реакцию моей мамы; никто не хочет, чтобы мы были вместе.

– Я хочу.

– Этого недостаточно.

– Этого более, чем достаточно. Пойдем со мной.

– Я не могу просто уйти посреди ночи. Я не могу так поступить с мамой.

– Мы можем вернуться за ней и рассказать, какой на самом деле Рик.

– Я не могу, – повторяет она, и на этот раз я действительно ее слышу.

Дело не в том, что она не может – она не будет.

Она не выберет меня.

Я киваю, поднимаюсь на ноги и в последний раз выхожу через ее дверь, оставляя свое сердце с ней.

***

Грифф бросает на меня только один взгляд, прежде чем выругаться себе под нос и открыть дверь пошире, чтобы впустить меня.

Я бросаю сумку на пол и просто стою, не зная, что делать дальше.

Он указывает на диван.

– Садись.

Я подчиняюсь.

Знаю, что выгляжу дерьмово. Я чувствую себя дерьмом.

У меня такое чувство, словно кто-то ударил меня прямо в грудь, забрав с собой мои внутренности.

Это худшее. Это хуже, чем то, что мой отец трахает мою девушку, потому что в том случае был виноватый, но сейчас винить некого.

Я могу винить Марго в том, что она не хочет меня, черт возьми, если бы я был девчонкой, то тоже не хотел бы себя дольше, чем на одну ночь.

Я – ходячее клише. Играю в недоступность, но ожидаю, что она просто поверит в обратное.

Неважно, насколько реален я был, или насколько чертовски глубоки эти чувства – настолько, что они угрожают сломить меня – этого недостаточно. Вероятно, этого никогда не будет.

Я – не тот парень, не для нее, и это меня ломает.

Грифф протягивает мне пиво, и я даже не знаю, сколько сейчас времени, и что он делал до моего приезда, но благодарен за все.

– Что случилось? – спрашивает он после того, как я выпиваю половину бутылки.

Я качаю головой.

– Не хочу об этом говорить.

– Где Марго?

– Дома! – резко отвечаю я.

Он некоторое время молчит и просто смотрит, как я пью, играя со своей бутылкой.

– У тебя есть еще?

– Глупый вопрос, – отвечает он, когда я встаю на ноги, иду через комнату к холодильнику и приношу с собой еще полдюжины.

– Ладно, – кивает он, видя, к чему все идет.

– Не хочу говорить, но это не значит, что я не могу пить.

– Потому что это звучит, как фантастическая идея, – тянет он.

– Есть вариант получше?

Он поднимает брови, глядя на меня, прежде чем покачать головой.

– Ты ведь знаешь, что сегодня Рождество, да?

Я пожимаю плечами. Думаю, сейчас уже за полночь.

Мне плевать на Рождество. Возможно, я бы отмечал, если бы она была со мной, но ее нет, и это чертовски больно.

Я открываю крышку еще одного пива и выпиваю его так же быстро, как и первое.

– Тебе необязательно оставаться со мной, – говорю я ему, дотягиваясь до третьей бутылки.

Он поднимает ноги на журнальный столик и скрещивает их в лодыжках, усаживаясь поудобнее.

– В любом случае, я не сплю по ночам.

Я киваю. Благодарен за его компанию, но не готов произнести проблему вслух.

Я допиваю еще пару бутылок пива, а он идет за еще парочкой из холодильника.

– Ты не сделал какую-нибудь глупость и не облажался, не так ли? – в конце концов спрашивает он, как я и предполагал.

Мне не нужно задаваться вопросом, о чем он говорит; мы были друзьями достаточно долго, чтобы оказаться на одной волне.

– Дай определение слову «глупый», – тяну я, алкоголь растекается по моим венам и развязывает язык.

– Чувак.

– Я знаю.

Я не знаю, сколько еще пива выпиваю и когда засыпаю, но просыпаюсь от храпа Гриффа в кресле и от резкого солнечного света, слепящего меня через окно.

– Счастливого чертового Рождества, – ворчу я.

Глава 18

Марго

Я просыпаюсь рождественским утром с раскалывающейся головой и красными от слёз глазами. Ну, на самом деле я не просыпаюсь, учитывая, что даже не ложилась спать, но ощущение то же самое.

Сегодня рождественское утро, которое я очень люблю, но сейчас мне хочется натянуть одеяло на голову и исчезнуть.

Этим утром между мной, моей мамой и Риком наверняка возникнет неловкость, но не это не давало мне уснуть до самого раннего утра.

Всё дело в Луке.

Выражение его глаз, когда он попросил меня пойти с ним, мягкость его тона, когда он сказал, что любит меня, то, что я буквально видела, как разбилось его сердце, когда я отказала ему.

Я не знаю, почему не пошла.

Как бы мне не хотелось это признавать, я тоже что-то к нему чувствую. Вещи, которым нет места между сводными братом и сестрой, и уж точно не между мной и таким парнем, как он, но я больше не могу с этим бороться.

Он заставляет мое сердце биться быстрее в груди… он вызывает у меня желание убежать с ним.

Он считает, что быть плохишом – это очень хорошая идея.

Лука Эндрюс – это все, чего я не могу иметь, потому что любовь к нему ничего не меняет.

Его отец до сих пор женат на моей маме. Он все еще мой сводный брат. И по-прежнему помечен ярко-красным флагом.

Я стону, когда слышу, как мама внизу включает рождественскую музыку на аудиосистеме.

Мне может быть двадцать три года, но каждый год мы празднуем Рождество одинаково; колядки, играющие на повторе, и чулок, набитый подарками.

Я думаю, это ее способ попытаться компенсировать тот факт, что у меня никогда не было братьев и сестер в детстве. Всегда только я и она, и это все, что мне когда-либо было нужно.

До настоящего времени.

Мое тело скучает по Луке, а разум переживает из-за него еще больше. Проходит всего несколько часов, но расстояние, между нами огромное. Знаю, что он ушел. Я сдалась около трех часов ночи и пошла к нему в спальню, но все его вещи пропали. Он ушел.

Лука, наверное, уже на полпути к юридическому факультету, и я не знаю, как с ним связаться.

У меня даже нет номера его мобильного телефона, и я точно не могу спросить его отца, где найти парня.

Высокомерный придурок даже ничего не знает о своем сыне.

Я сажусь, протираю глаза и решаю, что мне пора покончить с этим.

Я спущусь вниз, открою несколько подарков, съем все, что смогу переварить, а затем заползу обратно в постель, чтобы чувствовать себя несчастной в обозримом будущем.

Придется подождать еще один день, а уже потом разбить сердце моей мамы. Я не могу сделать это с ней в ее любимый день в году, когда за последние несколько часов я уже разбила два сердца, одно из которых было моим собственным.

При мысли о том, чтобы сесть за стол напротив Рика, мне хочется просунуть голову сквозь стену, но я сделаю это ради мамы.

Я надеваю халат и выскальзываю из двери, а звуки рождественских гимнов становятся все громче, пока я спускаюсь вниз.

Мама внизу покачивается под музыку и роется под елкой среди подарков, которые почти все завернуты и положены туда ею.

Мое сердце падает, когда я думаю о подарке для Луки, который купила несколько дней назад, о том, который мне, вероятно, никогда не удастся ему подарить.

– Гоу-Гоу. С Рождеством! – сияет она, увидев меня, и я не уверена, в какую альтернативную вселенную попала, но прошлой ночи как будто и не было, когда она пересекает комнату и обнимает меня. – Рик готовит вафли.

Меня чуть не тошнит при упоминании его имени, но я останавливаюсь.

Это только навредит моей маме.

– Давай, подойди и раскрой свой чулок.

Я позволяю ей отвести меня к дивану, где неподвижно сажусь, а она передает мне красный чулок с вышитым спереди моим именем.

Я начинаю открывать подарки; косметика, носки, мыло, серьги, новая пижама… все обычные атрибуты здесь, и последние пару лет эти вещи вызывают у меня улыбку, но сегодня я не могу выдавить ни одной.

Бремя на моих плечах тяжелое, ноша давит на меня.

Я хочу, чтобы Лука был здесь.

Знаю, что он предпочел бы быть где угодно, только не в этом доме, но мне приходит в голову, что он находился здесь ради меня. Это все для меня.

– Они тебе нравятся? – спрашивает мама с обнадеживающей улыбкой на лице.

– Мне очень нравится, спасибо. – Я слегка улыбаюсь ей и откладываю кучу вещей в сторону. Делаю глубокий вдох. – Мам, давай поговорим о вчерашнем вечере?

Она вздрагивает, и мне становится не по себе из-за того, что я поднимаю этот вопрос, но, если оставить в стороне все эти разговоры с Риком, я знаю, что причинила ей боль, держа ее в неведении относительно нас с Лукой, и я хочу все исправить.

– Давай поговорим завтра, – предлагает она.

– Мне бы очень хотелось избавиться от этого.

Она кивает, возясь с оторванным куском оберточной бумаги.

– Мне очень жаль, что ты узнала о нас с Лукой таким образом. Не то, чтобы я хотела скрыть это от тебя… но это странная ситуация, понимаешь?

– Если под странным ты имеешь в виду совершенно неуместное, то да, я знаю.

– Мама. – Я не верю, потрясенная ядом в ее тоне.

– Что? Ты думала, что я дам тебе свое благословение? Что я собиралась поддержать вас двоих?

– Ты говоришь, что это похоже на инцест или что-то в этом роде, ради Бога, он не мой брат, мама, он – сын твоего нового мужа, и, честно говоря, я думаю, если бы он мог изменить этот титул, то с удовольствием бы это сделал.

Она встает на ноги, меняет лицо на фальшивую улыбку и смотрит прямо на меня.

– Мы сейчас не будем это обсуждать. Его больше нет, это главное. Я собираюсь помочь Рику.

Я моргаю, не двигаясь, когда она исчезает на кухне. Я не знаю, кем является эта женщина, но это точно не та мать, которую я знаю всю свою жизнь. Тот, кто сделает для меня все и поддержит меня, несмотря ни на что.

Я смахиваю слезу со щеки.

Никогда не чувствовала себя такой одинокой.

Я хочу побежать наверх и позвонить Бет, но не собираюсь портить ей день и не позволю Рику победить. Я не хочу, чтобы он сломал меня так, как сломал Луку.

Я иду на трясущихся ногах к дереву и роюсь в поисках подарка, который собираюсь подарить маме. Нахожу его, когда она возвращается в комнату, а Рик обнимает ее.

– Вот, – говорю я, толкая подарок в ее сторону.

Она хлопает в ладоши, полуобнимая меня, а я смотрю куда угодно, только не на Рика.

Меня тошнит, когда он ловит мой взгляд.

– Счастливого Рождества, – говорит он, оценивая меня глазами.

У него синяк на челюсти и еще один на носу в том месте, где его ударил Лука.

– Тебе тоже, – бормочу я.

Я наблюдаю, как мама осторожно разворачивает бумагу и складывает ее после того, как развязывает ленту.

Мне хочется, чтобы она поторопилась. Я просто хочу уйти отсюда.

– О, это красиво, дорогая, спасибо! – радуется она, поднимая шелковое платье с цветочным узором, чтобы показать Рику.

Он кивает и улыбается во всех нужных местах.

Змея.

Она выуживает из-под ёлки ещё пару подарков, передавая часть мне, часть Рику.

Я вижу плохо упакованный подарок, который Лука подготовил моей маме. На нем четко написано, от кого он, но она проходит мимо него, как будто его вообще нет.

– Для кого это? – она берет небольшую коробку и переворачивает ее. – Малолетка, – читает она вслух.

Я выхватываю его из ее рук, мое сердце колотится, когда я срываю бумагу, впервые за все утро чувствуя себя живой.

Луки, возможно, здесь нет, но этот подарок от него, и это самое дорогое, что я могу получить за долгое время.

У меня перехватывает дыхание, когда я открываю бархатную шкатулку и достаю изящный золотой медальон, на который я указала в тот день, когда он заставил меня пойти с ним за покупками.

В шоке я опускаюсь на диван.

– Я не могу поверить, что он это сделал, – шепчу я про себя.

– Что это такое? – спрашивает мама.

Я поворачиваю коробку, чтобы показать ей великолепный овальный медальон.

– Это от Луки.

Ее брови удивленно взлетают вверх.

– Этот маленький придурок… – бормочет Рик.

Вот и все. Это все, что нужно, чтобы мой и без того ослабевший контроль полностью ускользнул.

– Ты шутишь, что ли? – бросаюсь я на него, в тот же момент захлопывая крышку коробки. – Ты называешь его придурком? Очень удивительно слышать это от тебя.

– Марго! – огрызается мама.

– Не Марго, я даже не знаю, кто ты сейчас, и держу пари, что ты понятия не имеешь, за кого, черт возьми, вышла замуж.

Вот и все, я разобью ей сердце в ее любимый день. Я сейчас в ударе, и, чтобы меня остановить, понадобится чертовски разрушительный пас.

Лицо Рика бледнеет, но его твердо стоящее тело не колеблется.

– Я точно знаю, за кого вышла замуж.

– Да? Действительно? Как ты думаешь, почему его собственный сын вчера вечером ударил его по лицу?

– Рик рассказал мне, – отвечает она, – он рассказал мне о том, как поймал вас двоих вместе, и как Лука набросился на него, когда он столкнулся с ним.

Я издаю безрадостный смех.

– О, это слишком хорошо! – я указываю на Рика. —Отлично сработано. Я аплодирую стоя. Тебе следовало бы выступать на Бродвее, ты настоящий актер.

– Марго, хватит, ты такая грубая. Я не знаю, что на тебя нашло.

Рик игнорирует меня, вместо этого поворачиваясь к моей матери.

– Все в порядке, Кейт, я же говорил тебе, что Лука окажет на нее плохое влияние.

– Иди нахуй! – кричу я, полностью отрываясь.

У мамы от шока отвисает челюсть.

– Мне чертовски надоело слышать, как ты так говоришь о нем. Он не оказывает плохого влияния, Лука хороший, милый и добрый, и в нем больше мужского, чем у тебя когда-либо будет!

– Он дерзкий, высокомерный и эгоцентричный, – огрызается Рик.

– Да, – соглашаюсь я, все еще злясь, – но в нем есть не только эти качества. Он намного больше, и ты даже не представляешь, что упустил.

– Что? Несколько стриптиз-шоу? Смотришь, как он трясет своим членом? – Рик бросает мне вызов.

– А как насчет того, что он учится на юридическом факультете?

Рик замирает.

– Да, ты не знал этого, не так ли? Он раздевается только для того, чтобы заплатить за это. Так что ему не придется просить у тебя ни цента, и знаешь что? Я не виню его. Я не могла придумать ничего хуже, чем быть тебе чем-то обязанной.

Я пересекаю комнату, целенаправленно выхватываю подарок, который купила для Луки из-под смехотворно дорогого дерева.

Я ухожу отсюда, прямо сейчас.

– Он сказал тебе, что учится на юридическом факультете? – Рик усмехается. – Он действительно тебя обманул.

Я оборачиваюсь, все мысли о том, чтобы уйти, оставлены.

– Он учится на юридическом факультете. Может быть, если бы ты когда-нибудь интересовался своим сыном, ты бы это знал, но я думаю, ты сжег этот мост, когда трахнул его девушку-подростка, верно?

Мама задыхается, закрывая рот рукой.

Рик выглядит так, будто готов задушить меня на месте.

– Да, он рассказал мне, как ты изменил жене с его девушкой. Он мне всё рассказал, и знаешь что? Не могу поверить, что он когда-нибудь снова с тобой разговаривал. Ты – дерьмовый отец и ужасный человек.

– Ты немного искажаешь…

– Ой, иди на хуй, – прерываю я его.

Я поворачиваюсь к маме, которая теперь цепляется за его руку, как какая-то глупая, отчаявшаяся женщина.

– Лука ударил его, потому что он подошел ко мне, – говорю я ей, – и это был не первый раз. Лука защищал меня от него.

– Он бы не стал, – выдыхает она, стоя все еще рядом с ним.

– Да, – отвечаю я, игнорируя боль в груди, поскольку она продолжает предпочитать его мне.

Я ее дочь. Она знает меня гораздо дольше, чем его, но не верит мне.

Я не даю никому из них времени сказать что-нибудь еще, мне нужно уйти отсюда, прежде чем я действительно взорвусь и сообщу маме несколько истин, которые не смогу вернуть.

Они стоят там, объединившись против меня, и я больше не могу дышать одним воздухом с ними.

Я смотрю на коробку в руке и мчусь вверх по лестнице, чтобы кинуть кое-какие вещи в чемодан.

Я знаю, что, наверное, опоздала, но мне нужно попытаться найти Луку, и я могу придумать только одно место, куда можно пойти.

Мне просто нужно его найти.

Он сделает это лучше. И позаботится обо мне.

Он прав. Лука – мой Супермен.