Текст книги "Мистер Январь (ЛП)"

Автор книги: Николь С. Гудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Глава 18

Дилан

Пятый день.

Это все, о чем я могу думать, когда открываю глаза, и наблюдаю как утреннее солнце проникает сквозь щель в шторах.

Энди все еще лежит в отключке рядом со мной. Он здесь всего пять дней, а ощущение такое, будто он и не уезжал. Ловлю себя на том, что уже не могу представить себя без него. Он просто гений, придумавший этот семидневный план. Мне никогда не было легко решиться остаться без него, но теперь я знаю, что это практически невозможно.

Он был так добр ко мне последние двадцать четыре часа. Он целовал меня, пока я не заснула в его объятиях, и ни разу не попытался зайти дальше. У него самообладание святого. Я никогда не хотела его так сильно, как сейчас, но мне нельзя спешить. Я должна быть на сто процентов уверена во всем, что касается Энди, прежде чем совершить этот прыжок, потому что я знаю – как и в первый раз, – что переступить эту черту с ним легко. Он засасывает тебя в себя: разум, тело и душу. Каждая твоя частичка становится его достоянием.

Я знаю, что он ждет, когда я скажу эти слова – он обещал, что мы не будем заниматься сексом, пока я не дам ему разрешение. Тот факт, что парень держит свое слово, делает меня еще более склонной верить ему, когда он говорит, что не делал того, в чем его обвиняют. Энди не просто говорит мне, что ему можно доверять, он показывает это.

Мое сердце и моя голова находятся в постоянной борьбе за то, что правильно, а что нет, и постоянная неопределенность – это не то, что я могу выносить долго. Мне нужны реальные ответы. Мне нужны факты. Факты и информация составляют большую часть моей жизни – это же моя работа. Это то, что я делаю лучше всего.

Я выскользнула из постели, стараясь не потревожить Энди во сне. Он выглядит таким мирным и невинным, когда спит, что мне приходится сопротивляться желанию провести пальцами по его красивому лицу. Опускаю взгляд на его точеную грудь – в этом теле нет ничего невинного.

Хватаю мобильник и выбегаю из комнаты, пока не сделала что-нибудь, что приведет к тому, что я разбужу его и буду умолять раздеть меня. Устраиваюсь в гостиной на диване, укрывшись пледом. Нахожу в телефоне нужный мне контакт. Время к полудню – мы хорошенько выспались, – поэтому я знаю, что он уже встал и работает. Телефон гудит несколько раз, прежде чем я слышу его ответ:

– Ну, привет! Как поживает моя маленькая птичка?

Я смеюсь. Всегда могу рассчитывать на то, что Стю скрасит мой день:

– Я в порядке.

– Никакого отрицания, да? Интересно. Но я не виню тебя – я же видел его своими глазами, и ммм, ммм, ммм, дорогая, этот мужчина прекрасен!

– Серьезно, Стю, ты думаешь о чем-нибудь, кроме секса? – Я смеюсь.

– Рядом с такими мужчинами, как он, это невозможно.

Я весело качаю головой.

– Но, если серьезно, как ты? Мы скучаем по тебе. Просто уладь с ним все дела, и мы сможем вернуть тебя.

– Ну, собственно, поэтому я и позвонила…

– Если ты скажешь мне, что уезжаешь, чтобы посмотреть мир со своим любовником, завести кучу детей или что-то в этом роде, клянусь богом, я брошу трубку прямо сейчас! – Резко пригрозил он.

– Я никуда не уйду, – обещаю я, закатывая глаза. – Я хочу попросить об одолжении. Мне нужно, чтобы ты немного покопался в деле Энди.

– Уже сделано, – быстро отвечает Стю и щелкает клавишами клавиатуры.

– Прости, что? – спрашиваю я в замешательстве.

Его ответ поверг меня в смятение – я совсем не ожидала от него такого ответа.

– Этот твой сексуальный мужчина попросил меня об этом.

– Что?!

– То!

– Для меня это новость.

– Кстати, о новостях: у меня их несколько.

– Правда?! – я совершенно обескуражена таким неожиданным поворотом событий.

– Не удивляйся ты так, это оскорбительно, – отвечает он нахальным тоном.

Я сдерживаю смех.

– Мне нужно идти, но почему бы вам двоим не зайти и не поздороваться, когда вы будете готовы. Чтобы мы смогли обстоятельно поговорить.

– Да… конечно.

– Чао! – Прощается Стю и тут же отключает звонок.

Я качаю головой в недоумении.

Энди появляется в дверях, почесывая голову – на нем снова только пара баскетбольных шорт, – но, в отличие от прошлого раза, я более чем довольна ситуацией.

– Я проснулся, а тебя нет, – жалуется он, зевая.

– Я только что разговаривала со Стю.

Он смотрит на меня с озорством:

– Попался.

– Он хочет тебе кое-что показать.

– Да?

– Да. Сказал, чтобы мы зашли к нему позже.

– Мы. – Он ухмыляется. – Мне нравится, как это звучит.

Я пожимаю плечами:

– Какой смысл скрываться, почти весь мир знает, что у нас остались незаконченные дела, верно?

– Это точно, принцесса. – Он ухмыляется. – Это точно.

***

– Я же, бля, говорил тебе, принцесса, – громко ликует Энди.

Если все женщины в офисе еще не знали, что за мужчина вошел сюда вместе со мной, то теперь будут знать.

– Да. – Стю ухмыляется. – Он, бля, говорил тебе, принцесса.

Я сузила глаза, глядя на нового фаната моего мужа.

– Да, да, говорил… Так кто он?

– Его зовут Колин Альберт Терри. Мой источник сообщил мне, что он тот человек, которого вы ищете, и что он собрал свои вещички и переехал на побережье – новое место, старые трюки.

– Говнюк, – бормочет Энди. – Я, бля, так и знал!

– Это он? – спрашивает Стю, протягивая фотографию.

– Он! – Короткий тяжелый взгляд и злой рык.

Я тянусь к руке своего мужа и беру ее в свою. Стю наблюдает за происходящим с понимающей улыбкой на лице.

– Я же говорил тебе, принцесса, – шепчет мне Энди, сжимая мои пальцы.

– Да, – шепчу я в ответ с виноватым видом.

Чувствую себя худшей женой в истории Вселенной.

Может, это и не совсем конкретные доказательства, но их достаточно, чтобы я поверила, что Энди говорит мне правду. Что он не крал ни этот мотоцикл, ни одну из этих машин. Это лишь подтверждает то, что, как я теперь понимаю, я уже знала. В глубине души думаю, что поверила ему с той секунды, как правда покинула его уста, просто я не хотела принимать ее. Сомневаюсь, что найденная Стю информация будет доказана в суде, но это и не нужно, время уже ушло. Мы с Энди уже заплатили за это.

– Мне очень жаль, – задыхаюсь я. – Мне очень, очень жаль, Энди.

Он смотрит на меня с нежностью:

– Тебе не о чем сожалеть.

Он не прав. Я права.

Большой красивый мужчина убирает прядь волос с моего лица и смотрит на меня с такой любовью, что становится почти больно.

– Вы двое очень милые и все такое, но не могли бы мы вернуться к делу? – Стю нетерпеливо постучал по столу.

– Добей меня, Стю. – Энди переключает внимание с меня на моего товарища по работе, и это хорошо. Я не могу больше смотреть в эти напряженные карие глаза, не разбиваясь на кусочки в душе

– О, я бы ударил тебя чем-нибудь хорошим. – Стю подмигивает.

Я сдерживаю смех:

– Мы можем продолжить?

– Да, двигаемся дальше. – Стю кивает с наглой ухмылкой. – Я изучил дело, и если ты сможешь доказать, что этот Колин Терри – тот, кто действительно виноват, твой приговор может быть отменен.

Энди пожимает плечами:

– Какой в этом смысл? Я уже отсидел. Заглянуть во все это стоило только ради Дилан. Она – единственное, что я потерял и что хотел бы вернуть. – Он смотрит на меня с такой нежностью, что мое сердце раздувается вдвое больше обычного.

Стю смотрит на меня:

– Деееееевочка моя, ты это слышала? Моё сердце разбито. – Он резко сжимает грудь, и Энди смеется.

Я забавно качаю головой:

– Ближе к делу, Стю.

– Верно… кроме того, что судимость будет стерта из твоего послужного списка, ты можешь рассчитывать на солидную выплату за отбытое время. Ты был несправедливо осужден, а к таким вещам не относятся легкомысленно. Ты же невиновен, Энди.

– Но я не совсем невиновен, – с болью в голосе последовал ответ. – Да, я не угонял эти машины, но я знал, что что-то происходит, и не сказал ни слова, как будто они купили мое молчание. Я должен был сообщить властям или хотя бы прогнать их, но вместо этого я закрыл рот и ухватился за возможность лишний раз подзаработать.

Лишние деньги для нас, думаю я про себя. Каждый цент, который Энди заработал, пошел на строительство нашего дома… на строительство нашей совместной жизни. Он зарабатывал хорошие деньги, я тоже, и нам было хорошо. И вот так все хорошее закончилось. Каждая крупица позитива была высосана. Каждый раз, когда я вспоминаю те месяцы, после которых его забрали у меня, это как удар в живот. Раньше мне казалось, что он меня бросил, но теперь я знаю правду – его забрали. Этот изворотливый человек, закон, судебная система… все они забрали его у меня.

Чувствую, как кипит злость во мне. Я так зла, и знаю, что есть вероятность того, что я использую этот гнев, чтобы скрыть свою вину, но мне все равно. Они забрали у меня мужа, когда я больше всего в нем нуждалась. Может, он и не идеален, но никто не идеален – я в первую очередь. Он еще многого не знает, а мне надо ему рассказать. Вещи, которые важнее, чем отмененные приговоры или выплаты, или кто кому верил. Я должна рассказать ему все.

Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и я замечаю, что Стю делает то же самое:

– Что?

– Что скажешь, принцесса? По-твоему, стоит оставить все это или начать преследование?

Я смотрю на своего идеального напарника в расследованиях, затем на любовь всей моей жизни и произношу им:

– Бросьте этого ублюдка под автобус и заберите у него все, что он имеет.

Глава 1

9

Энди

– Ты все ещё ешь попкорн, как динозавр. – Хихикаю я, глядя, как она запихивает в рот очередную горсть. Она останавливается, чтобы выставить мне средний палец, прежде чем продолжить.

– Это мило, мне нравится.

Дилан заканчивает жевать и делает глоток сока.

– Хочешь знать, что не так уж и мило? – спрашивает она, отставляя миску и бокал.

Я ухмыляюсь ей:

– О, держу пари, ты мне расскажешь.

– Ты все еще храпишь, как товарный поезд.

Я подбрасываю в воздух кусочек попкорна и ловлю его во рту:

– Я не храплю, принцесса, – говорю я ей, жуя.

Она недоверчиво фыркает, затем берет пульт, ставит на паузу фильм, который мы смотрим, и поворачивается лицом ко мне:

– Ты шутишь, да?

– Нет. – Я подмигиваю, ловя очередную кукурузинку.

– Я могла бы убить тебя во сне прошлой ночью и заявить о самообороне, – говорит она мне, нахально и с задором.

– Как ты себе это представляешь? – Я хихикаю.

– Ты нападал на мои уши. – Она ухмыляется. – Значит, самооборона.

Я смеюсь над ней, и она победно хихикает, а затем возвращается к засовыванию в рот своего драгоценного попкорна. Затем поворачивается к экрану и нажимает кнопку воспроизведения, чтобы снова погрузиться в просмотр. Ее рыжие волосы собраны в пучок на макушке, а сама она выглядит совершенством в обтягивающей белой майке и серых трениках. Я никогда не видел такой красоты, как она сейчас. От веснушек на носу до шрама на правой ноге – в моих глазах она безупречна. Я самый удачливый ублюдок в истории Вселенной.

– Боже, я так люблю тебя, Дилан.

Ее рука замирает на полпути ко рту, и она медленно поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

– Не выгляди так потрясенно – ты же знаешь, что я люблю тебя, принцесса.

– Я не слышала от тебя таких слов уже очень давно, – печальный вздох.

– Я любил тебя каждый из тех часов, что мы провели в разлуке, Дилан, я любил тебя даже тогда, когда ты меня ненавидела.

– Я никогда этого не испытывала, – шепчет она.

Поднимаю на нее бровь.

– Я хотела, – настаивает она. – Я хотела тебя ненавидеть – боже, я действительно хотела. Но я не могла… не до конца. Очень трудно ненавидеть того, кого любишь, Энди.

Ее слова не стали для меня сюрпризом. Я знаю, что она любит меня. Не идиот же я, который не видит, что перед ним. Она всегда любила меня и всегда будет любить – даже если я выйду за дверь и больше никогда ее не увижу, я знаю, что она будет любить меня до самой смерти.

Но вопреки тому, что я ей сказал, ее любовь ко мне – не главное на этой неделе. Ее признание в том, что она меня любит, принятие этой любви и ее воплощение – вот в чем суть. Мне даже не важно, признается она мне в этом сейчас или нет, если она признается себе в этом, то со временем все будет хорошо. Я ни за что не отпущу такую женщину, как она, без адской борьбы.

– Я знаю, что ты любишь меня, Дилан.

Ее глаза обводят мое лицо, а зубы цепляются за нижнюю губу. Она задумалась. Это ее момент борьбы или бегства.

– Ты любишь меня уже почти шесть лет, принцесса. – Я пожимаю плечами.

– Да, – шепчет она.

– Я люблю тебя с той минуты, как ты мне улыбнулась.

– Я знаю. – Она снова улыбается – той же улыбкой, и, как и в первый раз, я совершенно ошарашен.

Я снова ощущаю, как тяжело ей было здесь без меня. Если бы она бросила меня, я бы сошел с ума. ДА я и так чуть не сошел с ума.

– Мне чертовски жаль, – задыхаясь, произношу я.

Мои эмоции грозят захлестнуть меня прямо сейчас, чего со мной никогда не случается. Дилан никогда не видела, чтобы я плакал. Она видела, как я злюсь, но не часто расстраиваюсь – никогда не настолько, чтобы пролить слезу. Она подползает ко мне и забирается ко мне на колени.

– Энди, – шепчет она. – Мне тоже очень жаль. Я не верила тебе.

В ее глазах стоят слезы, грозящие вот-вот упасть, и от них мне становится только хуже за все, через что я ее заставил пройти. Она держит мое лицо в своих руках и смотрит на меня большими, полными боли глазами.

– Глядя мне в глаза, скажи, Дилан: как ты можешь простить меня?

– Это же не твоя вина, – пытается она меня успокоить.

– Я подставился.

– Это не твоя вина, – повторяет она.

Обхватываю ее за талию и притягиваю еще ближе к себе. Уткнувшись лицом в ее шею, я вдыхаю ее воздух.

– Это я должна сожалеть, – шепчет она. – Не ты.

Качаю головой, прижимаясь к ее коже:

– Нет.

– Да, – возражает она. – Что я за жена? Уйти от тебя вот так…

– Умная, – говорю я ей, отступая назад, чтобы посмотреть на нее. – Ты видела улики, ты знаешь, что мое прошлое не совсем чистое – меня поймали на украденном мотоцикле, черт возьми… никто в здравом уме не поверил бы в мою историю исходя из таких фактов.

– Я должна была поверить тебе.

– А я не должен был попадать в такую ситуацию.

Мы долго-долго смотрим друг на друга, прежде чем она медленно и осознанно наклоняется, чтобы поцеловать меня. Это не дымка, навеянная страстью, как это часто бывает с Дилан, – это нечто иное. Это как влюбиться в нее заново.

Ее губы такие мягкие и теплые, и она приглашает меня войти. Я снова притягиваю ее к себе, пока между нами не остается свободного пространства, и мы снова становимся единым целым. Как же часто я думал об этом моменте, пока сидел взаперти, но мое воображение не давало мне возможности представить его в полной мере. Ее запах, ощущение ее тела и рта рядом с моим слишком хороши, чтобы их можно было представить в воображении. Она слишком хороша. Ее губы отрываются от моих, и она глубоко вдыхает:

– Я люблю тебя, Дрю, – шепчет она на выдохе. – Я так люблю тебя.

Так тихо, но я слышу ее слова.

– Я ждал, когда ты поймешь, – хрипло отвечаю я.

Похоже, она хочет сказать что-то еще, но я не настаиваю – она уже сказала самое важное. Все остальное мы можем обсудить позже. Дилан проводит одной рукой по моим волосам, убирая их с глаз.

– Я произношу слова, Дрю.

– Я слышал их, принцесса.

Я слышал их до самых пальцев ног.

– О, нет. – Она качает головой. – Я произношу слова.

И она нервно прикусывает губу, и тогда я понимаю, что она на самом деле говорит. Она хочет меня, всего меня. Она дает мне зеленый свет.

– Ты уверена? – Мне удалось не задохнуться от эмоций.

Я хочу быть внутри нее так сильно, как никогда не хотел ничего, но я должен знать, что она на сто процентов готова к этому. И она кивает головой:

– Я уверена.

Для меня это достаточное подтверждение. Поднимаюсь на ноги одним быстрым движением, увлекая ее за собой. Она задыхается и обхватывает меня ногами за талию, чтобы крепче держаться. Несу ее в спальню, мои карие глаза не отрываются от ее зеленых. Я так на взводе, что едва могу соображать, но я знаю достаточно, чтобы понять, что нужно не спешить. У нас еще будет много времени на то, чтобы действовать быстро и жестко – у нас есть вся оставшаяся жизнь. Сейчас самое время наслаждаться и вспоминать. Мне предстоит заново изучать ее тело.

Сажусь на край кровати и целую кончик ее носа:

– Я люблю тебя, – говорю я ей, мой голос грубый и уязвимый.

– А я люблю тебя, – шепчет она в ответ.

Целую ее щеки, шею и ключицы.

– Как мне так повезло? – бормочу я, прижимаясь к ее коже.

Моя красавица стонет, когда я легонько провожу пальцами по ее бокам, поднимая при этом ее топ. Она отпускает мою шею, когда я стягиваю тот через голову. Не спеша смотрю на нее, запоминая каждый изгиб ее тела.

– Ты так прекрасна, принцесса.

Румянец заливает ее щеки, когда она тянется к подолу моей футболки:

– Поднимись, – мягко инструктирует она.

– Я знал, что в конце концов ты согласишься, что одежда – плохая идея.

Она стягивает футболку с моей головы и ухмыляется:

– У меня был самоконтроль святого, – бормочет она.

Ее руки блуждают по моей груди, ее пальцы следуют за узорами моих татуировок, а затем переходят к твердым бороздкам на животе. Она еще только прикоснулась ко мне, а я уже так возбужден. Она зажигает меня каждым движением своих пальцев.

Поднимаю ее и поворачиваю так, что она с мягким звуком падает спиной на кровать. Тянусь к поясу ее треников и стягиваю их с ее золотистых ног.

Женщина моей мечты находится прямо здесь, одетая лишь в белый кружевной бюстгальтер и пару черных обтягивающих трусиков. Я просто не могу поверить в свою удачу. Сколько всего плохого я натворил в своей жизни, но у меня все еще есть она. Должно быть, какому-то бедолаге не повезло больше всех на свете, потому что мне каким-то образом удалось получить двойную долю.

Она хихикает, и только тогда я понимаю, что просто нависаю над ней на коленях и смотрю.

– Ты хочешь сделать ещё одну фотографию? – Кокетливо спрашивает она.

– Зачем фотография, – прорычал я. – Когда оригинал прямо передо мной.

– Тогда возьми меня.

Мне не нужно повторять дважды. Прижимаюсь к ней всем телом и целую ее до потери сознания.

– Дрю, – стонет она, и это как во всех моих фантазиях.

– Да, принцесса? – спрашиваю я, целуя ее в шею.

– Не останавливайся.

Я усмехаюсь. Совершенно не собираюсь останавливаться. Отступаю назад и снова становлюсь на колени, глядя на совершенство, которым является моя жена. Зацепляю большими пальцами ее трусики и медленно тяну их вниз по ногам. Она извивается подо мной, а я смотрю на нее сверху вниз.

И тут я замечаю знак, которого раньше никогда не видел. Это всего лишь слабый след, но я никак не могу упустить ни одной детали, связанной с этой женщиной. Опускаюсь ниже, чтобы рассмотреть его поближе. Это татуировка, но вместо обычных черных чернил – белые. Она находится на левом боку, в месте, которое обычно скрыто под нижним бельем. Надпись гласит: "Нина".

– Принцесса? – спрашиваю я.

– Ммм? – отвечает она, лениво расчесывая руками мои волосы.

– Кто такая Нина?

Она замирает, ее руки опускаются с моей головы, а все тело напрягается.

Я отвожу взгляд от слова, выгравированного на ее коже, и смотрю на ее лицо. Она в ужасе, а я понятия не имею, что случилось. Из ее рта вырывается болезненный всхлип, она вытаскивает свое тело из-под моего и поднимается на кровати, прижимая колени к груди. Я хватаю с края кровати одеяло и накидываю его на нее – ее физически трясет, и я никогда в жизни так не боялся. Боюсь даже прикасаться к ней сейчас.

– Дилан? – шепчу я, когда она не отвечает. – Кто такая Нина?

Она смотрит на меня с такой болью, что мне кажется, что моя жизнь вот-вот закончится. В ее глазах стоят слезы, когда она шепчет ответ:

– Она была нашей дочерью.

Не знаю, чего я ожидал от нее, но никогда бы не подумал, что она скажет именно это. Эти четыре слова приводят всю мою вселенную в хаос.

– Наша… наша дочь? – Я заикаюсь, когда на меня обрушивается очередное осознание. – Была? Принцесса, что значит была?

Я чувствую, как вся тяжесть мира давит на мои плечи, и физически облокачиваюсь на кровать, пытаясь избавиться от этого.

– В тот день, когда тебя арестовали, я узнала, что беременна, – шепчет она, и я слышу боль в ее голосе. – Я ждала, когда ты вернешься домой, чтобы сделать тебе сюрприз, и мы могли бы отпраздновать… но ты так и не пришел.

Я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы, и знаю, что на этот раз они упадут. Это то, что окончательно сломает меня.

– И тогда я пошла в гараж, чтобы найти тебя. Я был так взволнована.

Я помню этот момент, как будто это было вчера. И до сих пор представляю себе выражение радости в ее глазах, пока все не рухнуло.

– Срок был около восьми недель, – продолжает она, ее голос все еще звучит как шепот.

– И я бросил тебя, – задыхаясь, произношу я.

Теперь я знаю, что именно поэтому она не пришла ко мне – почему не позвонила.

А я не просто бросил ее – я бросил их. Я бросил жену, беременную и уязвимую. Я оставил ее воспитывать ребенка в одиночку, хотя должен был быть рядом с ней.

– Знаю, что должна была сказать тебе, но не знала как.

Я качаю головой – не хочу, чтобы она брала на себя всю вину. Это всё на мне.

– Что с ней случилось? – шепчу я, уже зная, что ответ меня раздавит.

– Я ехала в тюрьму, чтобы сказать тебе, что я беременна.

В ожидании следующей части по моим венам пробегает лед.

– И была недостаточно внимательна. – Ее голос трещит, когда наши глаза встречаются. Слезы беззвучно текут по ее лицу, и это разбивает мне сердце.

– Произошла авария. Я ударилась о заднюю часть машины, стоявшей передо мной. Ничего серьезного, но сработала подушка безопасности водителя…

Киваю головой в знак согласия с тем, что, как я уже знаю, произошло.

– Ребенка я потеряла на двадцать третьей неделе беременности.

Моя грудь сжимается, когда я хватаю ртом воздух. Чувствую, как слезы льются из глаз, а зрение затуманивается. Она потеряла нашего ребенка из-за меня. Потому что меня не было рядом.

– Я не защитила ее. – Дилан беспомощно всхлипывает.

Я не могу говорить. Хочу сказать ей, что это не ее вина – что это еще одна вещь, которая лежит на моей совести, но не могу. Я должен был быть там, чтобы защитить обеих моих девочек, но меня там не было.

Это все, о чем я могу думать, пока встаю с кровати на шатких ногах. Знаю, что это будет преследовать меня до конца моих дней. Поднимаю с пола свою рубашку и выхожу за дверь. Не знаю, куда иду, но знаю, что не могу сейчас находиться здесь. Не могу смотреть, как ее сердце снова разбивается из-за меня. Мне нужен воздух. Я провел три года в коробке, и сейчас мне нужно дышать.

Почти выбегаю в гостиную и уже собираюсь распахнуть дверь, когда мое внимание привлекает стопка бумаг на столе. Теперь я понимаю, почему ей понадобилось, чтобы я расписался, – почему она не хотела больше ни минуты называть себя моей женой. И я не могу винить ее за это. Она заслуживает гораздо большего, чем такой мужчина, как я.

Беру ручку и ставлю свою подпись на пунктирных линиях. Она хотела просто развода, а я, как и подобает мудаку, не дал ей этого. Я силой ворвался в ее жизнь и в ее сердце, и теперь она снова разбита из-за этого.

– Мне так жаль, Дилан, я люблю тебя, – шепчу я, выскальзывая за дверь.