355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Николь Апсон » Эксперт по убийствам » Текст книги (страница 18)
Эксперт по убийствам
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 20:33

Текст книги "Эксперт по убийствам"


Автор книги: Николь Апсон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

– Конечно, будут. Мне и говорить вам не надо, насколько она хороша. – Помолчав, Джозефина, понимая, что хватается за соломинку, все же предприняла последнюю попытку остановить Марту: – А третий роман будет еще лучше.

Марта благодарно ей улыбнулась:

– Увы! Но по крайней мере я знаю, что моя рукопись на сей раз в хороших руках. И мне всегда хотелось, чтобы предисловие к моей книге написал какой-нибудь известный автор – если, конечно, у вас будет время. – Марта подняла вверх рукопись книги, из-за которой стряслось столько бед. – И я очень прошу вас, Джозефина: что бы со мной ни случилось, я хочу, чтобы люди узнали правду об этой книге. Напишите предисловие, которое все объяснит, и сделайте так, чтобы люди его прочли.

На платформе уже собралась толпа провожающих, пришедших пожелать счастливого пути своим близким. Марта оглянулась на поезд, и, как только паровозный гудок возвестил отбытие, Джозефина приняла решение.

– Нет, Марта, напишите его сами и пришлите мне, где бы вы ни находились. – Она торопливо подтолкнула Марту к вагону. – Я позабочусь о том, чтобы его прочли, а вы обещайте, что, прежде чем на что-либо решиться, вы это сделаете.

Марта повернулась и посмотрела на нее долгим взглядом.

– Обещаю. Спасибо, Джозефина.

– И подумайте о том, чем займетесь после этого. Пожалуйста.

Они на прощание поцеловались; Марта не оглядываясь вскочила на подножку, и тут же исчезла из виду. Джозефина подождала, пока поезд отошел, и лишь тогда повернулась – и встретилась лицом к лицу со взбешенным Пенроузом. В конечном счете оказалось, что обещание не сдержала именно она, приложив при этом руку к исчезновению вещественных доказательств.

Тут кто-то позвал ее по имени; обернувшись, она увидела, что к ней направляется Фоллоуфилд. Она вопросительно посмотрела на него и тут же обнаружила, что куда-то исчез Арчи. Пожав плечами с извиняющимся видом, насколько на это способен полицейский, Фоллоуфилд кивнул в сторону уходящего поезда.

Выходит, Арчи все-таки ее опередил. Она могла бы об этом догадаться. Джозефина почувствовала, что едва сдерживает гнев и отчаяние, и, сбросив с плеча руку Фоллоуфилда, едва не плача, сделала несколько шагов в сторону, чтобы побыть хоть немного одной. Теперь отправлялся второй поезд, и Джозефина, дрожа от холода, с грустью смотрела на вагоны, вспоминая свое путешествие с Элспет и размышляя о том, что случится, когда Арчи поймает Марту. Она заметила, что в последнем вагоне зажгли лампы, и принялась наблюдать, как возле окна усаживаются мать и дочь. Все могло быть совсем по-другому, подумала Джозефина и уже собралась уходить, как в купе вошла и заняла свободное место еще одна пассажирка. Джозефина в изумлении уставилась на нее, а Марта в ответ приложила палец к губам. И хотя нелегко было определить это издалека, Джозефина могла поклясться, что Марта, сидя в медленно отплывающем в ночь поезде, улыбалась.

ГЛАВА 16

Рано утром в понедельник на Сент-Мартинс-лейн новый день занимался с большой неохотой. Лидия тихонько выскользнула из студии Мотли на безлюдную улицу в полной уверенности, что легкий стук входной двери пройдет никем не замеченным: безумно усталые обитатели студии скорее всего поднимутся не раньше чем через час, а то и два. Прошлым вечером она оказалась не в силах вернуться к себе домой и рада была компании, но о сне не могло быть и речи. Лидии в ее в теперешнем состоянии казалось, что она вообще больше никогда не заснет.

Стоявший через дорогу «Новый театр» выглядел так же, как обычно: праздничного вида фасад, аккуратно прибранная территория возле здания, а фотографии на афишах, наполовину прикрытые объявлением «Последняя неделя», по-прежнему манили предвкушением удовольствий. Несмотря на весь ужас случившегося, этот нереальный чарующий мир продолжал существовать. И пьеса по-прежнему будет идти: как сказал вчера Пенроуз, начиная со вторника, театр может возобновить спектакли. И хотя Джонни, обеспокоенный ее состоянием, предложил Лидии замену, она отказалась, понимая, что в работе быстрее сможет пережить этот кошмар. Лидия не сомневалась, что Джонни, приняв наследие Обри, добьется успеха, но не знала, чем его царствование обернется для нее самой.

Лидия перешла улицу и села возле театра, наблюдая, как город постепенно озаряется светом. Ждет ли где-то Марта начала нового дня или уже сделала свой последний страшный шаг? Лидия злилась на Джозефину, что та отпустила Марту, но в глубине души она знала, что это не более чем проявление ее эгоизма, частично вызванного ревностью. Вчерашнее прощание на перроне прочно соединило ее возлюбленную и ее подругу, и в этой связи ей места не оказалось, с чем Лидия никак не могла смириться. Ей хотелось верить, что она в отличие от Джозефины сумела бы удержать Марту от фатального шага, но Лидия была слишком честна, чтобы долго тешить себя подобными мыслями. Ведь ради Марты она никогда не отодвинула бы свою работу на второй план. Лидия грустно улыбнулась: у нее хватало мужества быть честной перед собой.

На минуту актриса представила, что станет с ней через десять лет: она будет благодарна даже за пустяковую роль, с помощью которой можно удержаться на сцене; она согласится на второсортные гастроли с ночевками в обшарпанных гостиницах в жалкой компании; а любовные романы с драматическими разрывами перестанут быть частью ее жизни. Лидия была благодарна Обри за то, что он обеспечил ее будущее. Ей всегда мечталось о домике в сельской местности, где можно было бы отдыхать в перерывах между выступлениями на сцене, но, может быть, ей следует подумать о более существенных переменах и сделать новую карьеру в какой-либо другой области?

На Сент-Мартинс-лейн свернул грузовичок и, проехав по улице, остановился в нескольких ярдах от нее. Продавец молока вышел из машины, поставил несколько бутылок на ступени «Солсбери» и вдруг с удивлением обнаружил, что кто-то сидит на лавочке возле театра в совсем неподходящее время суток. И тут он узнал актрису, вежливо приподнял кепку и повернул назад к грузовичку. Но вместо того чтобы отъехать, налил в стакан молока и вместе с листом бумаги направился к Лидии.

– Ранняя репетиция, мисс? – пошутил он и протянул ей молоко. – Это поможет вам продержаться, пока вас не впустят внутрь. Я сам пару раз ходил на представление, а моя жена практически здесь поселилась. Не хочу вас обидеть, но, слава Богу, эти спектакли кончаются, а то я бы просто разорился.

Лидия рассмеялась и указала на лист бумаги:

– Хотите, чтобы я это подписала для нее? – Она взяла протянутый ей толстый карандаш и, поставив автограф, продолжала мило болтать с продавцом, пока он не счел нужным продолжить свой путь.

«С какой же легкостью я меняю маски! – подумала Лидия. – Да, это мое призвание. Новая карьера? Кого я пытаюсь одурачить?»

Устав от себя самой, она поднялась со скамейки и зашагала назад через дорогу в надежде, что к этому времени хоть кто-нибудь уже встал и сможет составить ей компанию.

Как только полицейские кончили допрашивать Хедли Уайта, он попросил разрешения увидеть Элспет. Сержант Фоллоуфилд посмотрел на него с сочувствием, но и с тревогой.

– Ты, парень, уверен, что хочешь туда пойти? Морг – ужасное место даже для тех, кто к нему привык. Может быть, подождешь, пока мы перенесем девушку в другое место? Это случится очень скоро.

Но Хедли настоял на своем и теперь сидел в тесной комнатушке и ждал, когда кто-нибудь отведет его к Элспет. Открылась дверь, и вошла женщина, но не сотрудник полиции, как он предполагал. Судя по траурной одежде и темным кругам под глазами, она имела прямое отношение к умершей. Ее лицо не показалось Хедли знакомым, ион удивился, когда женщина назвала его по имени.

– Я Элис Симмонс, – добавила она и смолкла, ожидая его реакции.

Так, значит, это была мать Элспет, или по крайней мере та женщина, что ее воспитала, о ней его любимая всегда говорила с нежностью. Хедли поднялся, нервным движением вытер руку о брюки и подал ее миссис Симмонс. Она посмотрела на него долгим оценивающим взглядом, как бы пытаясь понять, достоин ли он был любви такой девушки, как Элспет.

– Это не то место, где матери хотелось бы познакомиться с другом своей дочери, – сказала она наконец, – но я все равно очень рада видеть вас и рада тому, что вы пришли сюда. Чем больше людей рядом с Элспет, тем лучше, правда?

Хедли кивнул, и они присели. Элис Симмонс завела с ним легкую беседу, к какой скорее всего прибегла бы любая мать, разговаривая с будущим зятем, но Хедли заметил, что она, так же как и он, избегает упоминания о причине, приведшей их обоих в это тягостное место.

– Что вы будете теперь делать? – спросила Симмонс.

Хедли понятия не имел, что ответить, но он был тронут, увидев на ее лице искреннюю тревогу. Он поклялся себе, что ноги его больше в театре не будет. Энтузиазм Элспет и вера в него Обри питали любовь Уайта к сцене, но теперь, когда их обоих не стало, он знал: к былому возврата нет. Но что же дальше? Лидия часто шутила, что у него намечается одна хорошая работа – присматривать за ее будущим домом в сельской местности, но станет ли ее мечта хоть когда-нибудь реальностью? Как бы то ни было, он был уверен в дружбе Лидии. Они всегда хорошо ладили, а теперь их еще соединяло чувство утраты – Элспет и ее матери… хотя он не совсем понимал, как относиться к Марте Фокс. Ради Лидии Хедли постарается проявлять к ней сочувствие, но на самом деле она вызывала у него только горькую обиду. Что же касается Суинберна, он, Хедли, будет стоять в день его казни возле ворот тюрьмы и ждать, когда этого подонка повесят.

– Что бы вы ни решили, Хедли, мы хотим, чтобы вы пока что пожили с нами у Фрэнка и Бетти. Вы не против? – так и не дождавшись его ответа предложила Элис. – Они просили передать, что будут вам очень рады. Я знаю, у них немного тесно, но сейчас нам всем лучше держаться вместе.

Хедли согласился, благодарный зато, что кто-то заботится о его ближайшем будущем, и они вдвоем пошли к Элспет, когда их наконец позвали.

Рукопись нового романа Марты лежала нетронутой на столе – там, где ее накануне оставила Джозефина. Она не в силах была снова ее открыть, но из того, что уже успела прочесть, явствовало, что роман был художественным изложением замужества Марты – болезненно-горькая автобиография без малейших попыток обелить себя. Джозефина представила издателя, радостно потирающего руки. Интересно, какой Марта придумала конец? Со временем она об этом узнает, но не сейчас. Рукопись Марты слишком сильно напоминала о ее собственных метаниях и страхах. Еще вчера Джозефина не сомневалась, что поступила правильно, а сегодня она вовсе не была в этом уверена.

Побелевший от злости, Арчи догнал Джозефину уже в Скотланд-Ярде. Он довольно быстро понял свою ошибку, но прежде чем инспектор успел организовать обыск в другом поезде, тот успел остановиться на трех станциях и у Марты было предостаточно времени, чтобы сбежать. Бог знает, что с ней теперь. Арчи дал себе слово разыскать ее, чего бы это ему ни стоило. Джозефина никогда не видела его таким сердитым – он даже грозился арестовать ее за пособничество в побеге Марты. В какой-то мере Арчи негодовал и на самого себя: как мог он так недооценить Марту Фокс и поступить столь опрометчиво? Джозефина понимала, что, обманув доверие Пенроуза, она подорвала его репутацию, и, несмотря на то что он ее любит, ему нелегко будет ее простить. А еще Джозефину больно задели его слова: что она, подобно Винтнеру, Марте и Обри, взялась вершить правосудие своими руками.

Чтобы хоть чем-то заняться, она направилась в кухню приготовить завтрак. В холодильнике Джозефина нашла бекон, вынула его и тут же положила обратно, решив ограничиться чашкой чая – еда просто не лезла в горло.

– В чайнике хватит чая на двоих? – робко спросила вошедшая Лидия, словно не зная, какого ей ожидать приема. Но Джозефина явно обрадовалась ее приходу.

– Чая там предостаточно. Только, боюсь, чай этот – настоящий, а не та ароматизированная водичка, которую ты любишь.

– Сегодня я на все согласна, – улыбнулась Лидия. – Почувствовав облегчение, она принесла из буфета чашки и блюдца. – Джозефина, прости меня, – вдруг очень серьезно сказала Лидия. – Мне было гораздо легче винить тебя в побеге Марты, чем винить себя в том, что я не поддержала ее так, как следовало. Кто знает, если бы я внимательней прислушивалась к тому, что она говорила, и читала между строк, Марта, возможно, нашла бы в себе силы построить свою жизнь по-другому. Я так по ней скучаю. И было свинством с моей стороны винить тебя в том, что ее нет со мной рядом.

Джозефина взяла ее за руку:

– Ты меня тоже прости. Я действительно думала, что поступаю правильно, но ведь так же считали Марта и Бернард, и даже Винтнер, и посмотри, к чему это привело. Может быть, я только все испортила. Но так или иначе, Марта тебя любит. И она хотела, чтобы ты это знала.

От Лидии не ускользнуло, что Джозефина сказала: не «любила», а «любит».

– Как ты думаешь, сейчас, когда Марта от всего этого далеко, есть надежда, что она переменит свое решение?

– Не знаю. – Джозефина считала, что если Марта и передумает, то, исключительно из-за своего романа. – Но я просила ее об этом. В общем-то, честно говоря, если бы я была на ее месте и узнала то, что узнала она, не уверена, что мне захотелось бы жить. – Она вздохнула и пристально посмотрела на Лидию. – Арчи полон решимости ее разыскать. Он, наверное, сейчас выслеживает ее в Кембридже.

– Ты считаешь, она именно туда поехала?

– Скорее всего. В Кембридже Марта встретила Артура и, даже несмотря на Винтнера, была там счастлива. Но если она действительно туда поехала, ей вряд ли удастся находиться там скрытно. Городок небольшой, и Арчи его прекрасно знает.

– История с Мартой испортила ваши с ним отношения?

– По крайней мере они не упростились. Правда, мне с Арчи никогда не было просто.

– Почему? Потому что он тебя любит и знает, что ты не питаешь к нему тех же чувств?

– Тут все сложнее. Этой истории уже лет двадцать.

Лидия подняла брови.

– Тогда ты с ним должна откровенно поговорить – выложить все как на духу. Посмотри, куда ведут все эти тайны.

Джозефина кивнула:

– Поговорю, как только получится.

Из студии в кухню донеслись голоса, подтверждая, что Ронни и Леттис наконец-то встали, и Джозефина, прежде чем нести в комнату поднос, поставила на него еще две чашки.

Леттис плюхнулась на диван рядом с Лидией и крепко ее обняла:

– Слушай. Из-за всех этих перипетий мы забыли тебе сказать, что вчера вечером звонил Джонни. Он хочет предложить тебе продлить на неделю гастроли и завершить их в Хаммерсмите в память о девушке Хедли. Джонни даже хочет посвятить ей все спектакли той недели. Как ты думаешь, Джозефина, ее родным это понравится?

– Я думаю, они будут тронуты. Это замечательная идея.

– Вот и славно. Джонни собирается выяснить, смогут ли в дополнительной неделе участвовать все актеры труппы. Правда, в результате придется отложить на ту же неделю репетиции «Королевы Шотландии».

– Я уверена, никто не станет возражать, – сказала Джозефина, а про себя подумала: чем дольше не будут ставить ее новую пьесу, тем лучше.

– Кстати, нас просто поразило то, что он сказал нам под конец. Совсем не похоже на нашего Джонни. Он дал Флемингу три месяца отпуска с полной оплатой, чтобы тот уладил свои семейные дела. Не знаю, что на него нашло.

Кто-то резко постучал в дверь, и Ронни пошла открывать.

– Арчи, дорогой! – Она впустила инспектора в комнату. – А сегодня ты тоже куда-нибудь едешь? Если у тебя войдут в привычку эти железнодорожные поездки, тебе, наверное, стоит купить сезонный проездной билет.

Джозефина с облегчением заметила, что гнев Арчи испарился – детектив выглядел совершенно спокойным.

– Какие-нибудь новости о Марте? – сразу же спросила Лидия.

– Боюсь, нет. – Он кивком согласился на предложенную чашку чая. – Мне очень жаль, Лидия, и я знаю, что мой профессиональный долг найти ее не идет ни в какое сравнение с вашим желанием узнать, что с ней сейчас происходит. Обещаю, что, как только узнаю хоть что-нибудь, я вам сообщу. Что касается тебя, Джозефина, – Пенроуз бросил на нее странный взгляд, но в уголках его губ притаилась улыбка, – я в конце концов решил тебя не арестовывать. – Арчи сделал глоток чая и продолжал уже более серьезным тоном: – Мы проверили историю болезни Марты в психиатрической лечебнице: то, что она рассказала Джозефине, правда. И я могу добавить еще кое-что. – Он посмотрел на Лидию.

– Продолжай, Арчи, – кивнула актриса. – Обо мне не волнуйся.

– Мне удалось поговорить с женщиной, которая в те времена была начинающей медсестрой, и она прекрасно помнит Марту. Похоже, у той была тяжелейшая депрессия, и медсестра без прикрас описала мне, как жестоко к ней относился медперсонал. После того как родилась Элспет, Марта не раз пыталась покончить с собой, но потом, смирившись, отдалась на волю судьбы.

– Даже представить не могу, как она все это перенесла, – вздохнула Джозефина.

– Но это еще не все. Причина, по которой эта женщина так хорошо запомнила Марту, кроется в том, что случилось через несколько недель после рождения Элспет – когда у Марты отбирали девочку. Забрать ребенка пришел ее муж, и он привел с собой мальчика лет пяти-шести. Марта ни за что не хотела отдавать дочку и в отчаянии прижимала ее к себе, но ее сопротивление, разумеется, было без толку. Когда ее муж – Винтнер – взял девочку на руки, он повернулся к мальчику и велел ему передать матери подарок. Мальчик подошел к Марте и, когда она наклонилась к нему, плюнул ей в лицо. А медсестры стояли рядом и безмолвно за этим наблюдали. Женщина, с которой я разговаривал, сказала, что на следующий же день уволилась из больницы – не в силах переносить такую жестокость.

На Лидии не было лица, и даже Ронни и Леттис, пораженные, не могли проронить ни слова.

– Ты уже говорил с Рейфом Винтнером? – наконец спросила Джозефина. – Похоже, в этой истории каждый участник – жертва. Вселить в ребенка такую ненависть в столь раннем возрасте – конечно же, впоследствии это на нем отразилось.

– Вы и представить себе не можете, во что эта ненависть вылилась с годами. Я поговорил с ним совсем немного – он еще в больнице и после удара головой довольно слаб, – но думаю, таких, как Рейф, просто не встречал: парень не испытывает ни капли раскаяния. И что ничуть меня не удивляет, во всем обвиняет мать.

– Но ему ведь это не сойдет с рук, верно?! – негодующе воскликнула Джозефина.

– О нет, хотя бы уже потому, что, даже пытаясь свалить всю ответственность на Марту, он не мог удержаться и не похвастаться, как ловко ему удалось совершить все свои преступления. Рейф – лучший обвинитель самому себе: он очень хотел, чтобы я по достоинству оценил то, как были обставлены оба убийства. Знаете, для меня это самое жуткое – ведь преступления были тщательно продуманы, так чтобы посильнее оскорбить жертв.

– В поезде были куклы Винтнера? – спросила Джозефина.

– Мы узнаем это, когда сможем допросить его как следует, но я уверен, что куклы – его. Из того, что мы теперь знаем, понятно, что кукла с поломанной рукой и обручальным кольцом – явный намек на неверность Марты. Ирис – намек на Артура. Кстати, и выбор никотина при убийстве Обри тоже не случаен: им ведь пользуются садовники.

– А запертая дверь? – спросила Лидия, и Арчи представил, как перед ее глазами все еще стоит ужасная сцена в кабинете Обри.

– Я пока точно не знаю, почему так случилось, но, чтобы в тот вечер забраться в кабинет Обри и оставить у него на столе кинжал, Винтнер, несомненно, воспользовался мостиком между двумя театрами. Вероятно, он ожидал, что в комнате никого не будет: после отравления никотином мало кому удалось бы подняться по ступеням, и у Рейфа, наверное, глаза на лоб вылезли, когда он увидел Обри – не важно живого или мертвого. Возможно, его охватила паника, и он машинально запер дверь. Но что бы там ни произошло, мы доберемся до сути.

– А у вас будет достаточно доказательств его вины? – с тревогой в голосе спросила Лидия.

– Доказательств у нас немало; к тому же адвокат Обри зарегистрировал признание Уолтера, и это будет нам важным подспорьем. – Пенроуз повернулся к Джозефине и посмотрел на нее с некоторой опаской: – Но рисковать не хотелось бы: боюсь, тебе придется давать против него показания.

– Выступать в суде против одного из Винтнеров – уже несчастье, но против двух – просто катастрофа.

Джозефина произнесла это шутя, но на самом деле мысль о еще одном судебном процессе вселяла в нее ужас. Если Рейфа осудят, на сей раз она действительно пошлет человека на смерть.

Арчи посмотрел на часы:

– Извините, я должен идти – Билл ждет меня в участке. Ты меня проводишь?

Джозефина кивнула:

– Я, пожалуй, прогуляюсь с тобой. Свежий воздух мне сейчас не повредит.

Джозефина и Арчи пошли по направлению к Уайтхоллу, в то время как автомобиль за автомобилем огибали Трафальгарскую площадь, а продавцы газет один за другим высыпали на площадь в надежде на новый приток покупателей в час ленча.

– Когда подробности нашего расследования появятся в печати, они будут просто на седьмом небе, – кивнул на продавцов Арчи. – Надеюсь только, что нам удастся найти Марту до того, как ее история достигнет первых страниц газет. Кстати, мы с Биллом идем сегодня в Сомерсет-Хаус. Обри звонил туда в пятницу и договорился о визите. Я не совсем уверен, но предполагаю, что он собирался узнать там, кто была мать Элспет. Если б только он сделал это раньше.

Джозефина снова подумала о том, что все могло повернуться иначе для Марты и для Элспет.

– А как там Хедли? Лидия вчера вечером говорила с ним – парень просто безутешен.

– По крайней мере он сейчас не один – Симмонсы пригласили его пожить пока вместе с ними.

– Ты уже с ними виделся?

– Да, прямо с утра. Когда я приехал к Симмонсам, Фрэнк на заднем дворе сжигал посланную Хедли куклу. Он сказал, ему претит сама мысль, что рядом с Элспет будет лежать то, к чему прикасался Винтнер, и Фрэнк уже упаковал все свои театральные сувениры, чтобы продать их другому коллекционеру. Похоже, его отношения с Бетти стали налаживаться – между ними появилась теплота, которой в прошлый наш приход не было и в помине. Занятно, как смерть любимого человека порой может сблизить людей.

– Или отдалить их еще больше. – Джозефина остановилась и посмотрела на Арчи: – Почему ты мне никогда об этом не рассказывал?

– О чем – об этом? – спросил он, но по неуверенности его тона Джозефина поняла: Арчи знает, что она имела в виду.

– Солдат, которого спас Джек и из-за которого он погиб, – это ты? – Джозефина умолкла в ожидании ответа, в глубине души надеясь, что Арчи скажет «нет», но он лишь смотрел на нее изумленно и в то же время с облегчением. И она продолжила: – Ведь ты был ранен примерно в то же самое время, а потом долго избегал меня после смерти Джека. Одному Богу известно, сколько раз я об этом думала. – Его молчание начинало ее сердить. – Как ты смел столько лет подряд держать меня в неведении? Разве после этого у нас с тобой могут быть доверительные отношения? Ты даже сейчас не можешь со мной быть откровенен.

– Я понятия не имел, что ты догадываешься, – сказал он наконец. – А не рассказывал ничего тебе потому, что не хотел потерять твою дружбу.

– И ты думаешь, твое молчание помогает ее сохранить? Господи, когда ты со мной, Арчи, то всегда такой печальный. Поначалу я думала: ты грустишь от то го, что я напоминаю тебе о Джеке. Но прошло уже много лет после его смерти, и если мне удается справляться с горем, то почему это не удается тебе? Я наблюдала, как ты себя ведешь с другими – ты весь искришься. Но только не со мной. Со мной ты всегда, черт подери, настороже! Знаешь, когда вчера ты на меня разозлился, то доставил мне огромное удовольствие – по крайней мере ты вел себя искренне.

– О, только не говори об искренности! Почему ты мне не сказала о своих подозрениях? Если уж ты так хотела узнать правду, то могла бы облегчить мне задачу. Так нет же, вместо этого ты вела расследование: как в дешевом детективном романе, искала доказательства в моих чувствах и моем молчании.

Арчи, с обидой на лице, ускорил шаг, но Джозефина поймала его за руку:

– Ладно, я тоже должна была вести себя по-другому. Я это знаю и сержусь на себя не меньше, чем на тебя. Но мне важно было знать, можешь мне рассказать абсолютно все. Неужели ты этого не понимаешь?

– Понимаю. Но чтобы честно рассказать тебе о случившемся, я должен был сам с этим разобраться, а мне такое оказалось не под силу. – Арчи на время умолк, не зная, как объяснить Джозефине то, чего он и сам толком не понимал. – Когда погиб Джек, я ничего об этом не знал. Много дней я лежал без сознания, и мне очень не скоро решились рассказать о гибели моего друга. Я не уверен, что мне бы вообще хоть что-нибудь рассказали, если бы у меня в памяти не начал всплывать то один эпизод, то другой, и я не стал задавать вопросы о Джеке. А когда я наконец узнал всю правду, то мне показалось, будто речь шла о ком-то другом. То ли сработал мой инстинкт самосохранения, то ли я просто струсил, но я отстранился от всей этой истории и вел себя так, словно меня там и не было. Я размышлял о спасенном солдате в третьем лице, точно он являлся каким-то незнакомцем. И в конечном счете я обрел определенный душевный покой, или, вернее сказать, примирился с тем, что случилось, но в отношении тебя это оказалось невозможно. Я без конца вспоминал лето перед войной, когда поехал в Шотландию навестить Джека, вспоминал, как я увидел вас вдвоем и как завидовал вашему счастью. Получилось так, что я отнял его у тебя, и чем дольше я молчал, тем труднее было рассказать тебе правду.

– А тебе не приходило в голову, что мне легче было бы смириться со смертью Джека, если бы я знала, что он погиб, спасая близкого мне человека?

Не успела Джозефина закончить фразу, как поняла, до чего эгоистично она прозвучала. Арчи улыбнулся, но во взгляде его сквозило недоверие.

– Такая постановка вопроса мне, конечно, по душе, только я неуверен, что она честная. Так или иначе, если бы у тебя была возможность вершить судьбы, вряд ли ты именно меня оставила бы в живых.

– Ты только послушай, что ты говоришь, Арчи! – возмутилась Джозефина. – Я – вершитель судеб? И ты говоришь это после того, что случилось? Да мне осточертело, что кто-то все время принимает за меня решения или объясняет мне, что я чувствую или чего я не чувствую! Сначала Обри и Винтнер затянули меня в войну между собой, а теперь ты пытаешься завлечь меня на ничейную территорию между тобой и Джеком.

Не говори глупостей! Ты сравниваешь несопоставимые вещи.

– Разве? Если мной манипулируют, то мне не так уж важно, кто и с какими целями это делает. Как ты смеешь говорить о моих чувствах, когда ты даже не дал мне возможности в них разобраться? Да, я действительно была влюблена в Джека, и та юная влюбленность могла, конечно, и развиться, но могла и угаснуть. В любом случае я не собираюсь до конца жизни ограничивать себя теми чувствами, которые испытывала в девятнадцать лет. Мне нужно стремиться к чему-то иному, к чему-то большему – что и произойдет раньше или позже.

– А когда же наступит твое «раньше или позже»? Определиться с личной жизнью тебе уже следовало давным-давно, а ты свою судьбу все еще ни с кем так и не связала. Ты уходишь целиком и полностью в работу и живешь со своими персонажами, с теми, кого не существует и существовать не может. – Арчи умолк и отвернулся, едва сдерживаясь, чтобы не наговорить еще чего-нибудь, вместе с тем полагая, что уже сказал предостаточно и вряд ли будет хоть когда-нибудь прощен.

Пенроуз вновь ускорил шаг, и Джозефина на сей раз его не удерживала. Потрясенная последними словами Арчи, она опустилась на холодные каменные ступени одного из расположенных вдоль улицы правительственных зданий и смотрела, как Пенроуз сердито вышагивает по Уайтхоллу. Но вот он остановился возле памятника жертвам войны и поднял что-то с подножия обелиска. Арчи стоял и смотрел на памятник, а Джозефина пыталась угадать, о чем он сейчас думает, и с грустью поняла, что ей этого никогда не узнать. Как бы она ни старалась поставить себя на его место, и как бы ни было сильно их стремление простить друг друга и помириться, между ними всегда останется горестное последствие войны – недопонимание. Даже теперь между теми, кто воевал, и теми, кто находился в тылу, зияла невыносимая пустота. Сколько времени еще это будет длиться? И какое будущее ждало бы Элспет, если бы те, кто ее любил, не были так искалечены войной? Она увидела, как Арчи заменил то, что он поднял, чем-то другим, а потом зашагал в сторону Дербигейт.

И пока он не успел скрыться из виду, Джозефина поднялась и последовала за ним.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю