Текст книги "Сын помещика 12 (СИ)"

Автор книги: Никита Семин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 9

4 – 5 декабря 1859 года

Москва. Железнодорожный вокзал

Чтобы посмотреть, как грузят мою карету, мне пришлось пройти через здание вокзала. Тихон-то нас высадил перед его входом, а потом по указке старшего возницы, Ивана Куренкова, принялся объезжать здание. И пока я разговаривал с Тишковым, то из виду его потерял. Кроме этого было интересно посмотреть, чем нынешний вокзал отличается от того, что я видел в прошлой жизни.

Николаевский вокзал, как с недавнего времени его стали называть, был двухэтажным зданием с часовой башенкой по центру. Главный вход выходил на привокзальную площадь, полную народа и шума. Внутри было все то же, что и в будущем – зал ожидания, буфет, проход к туалетам. А вот путей за зданием было всего два. Зато вдоль платформы был навес, защищающий пассажиров от непогоды. На одном из путей под парами уже стоял поезд. Локомотив у него выглядел довольно неказисто – большая труба, сейчас чадящая дымом, много угловатых выступов, колеса кажутся тонкими, сильно похожими на каретные, только и различие – что в размерах. Хотя это лишь со стороны такое впечатление создается, так-то когда ближе подойдешь, понимаешь, что они стальные и гораздо толще, чем выглядят со стороны. Вагонов было немного и все разномастные. А еще – нормальных переходов между ними не было. Чтобы покинуть один вагон и зайти в другой надо быть или акробатом, или дождаться остановки поезда.

Грузовые вагоны, кроме вагона с углем, прицепили в конец состава, а вот свою карету я заметил на другом пути у вагона-платформы. Туда и направился.

– По малу! По малу веди их! Да куды ж ты!.. – ругался железнодорожник, руководя действиями Тихона.

Сам вагон выглядел как загон для живности – простая платформа с «заборчиком». Даже навеса никакого не было. Я как представил, каково лошадям будет здесь ехать, так аж плечами передернул. На улице зима, а тут еще и ветер будет обдавать их так, что к концу пути ледышки доберутся. Очевидно, животные были со мной полностью согласны, потому ни в какую и не хотели идти на сходни, организованные работниками вокзала.

– Господин, – заметил меня Тихон, – не даются. Уперлись, и даже кнут не помогает!

– А ты бы дался? Неужели не нашлось крытого вагона? Застудите же мне лошадей!

– Ваше благородие, да не переживайте вы, – вместо Тихона отозвался железнодорожник. – Сюда же только карету ставим, да телегу. А лошадок-то, ясное дело, в другой вагон загоним. Вон он, следующий, – махнул он рукой.

Вагон, на который указал мужик, был как раз крытым. Вообще глухим со всех сторон и по центру у него даже труба печная торчала.

– Там же и слуга ваш поедет, – продолжил мужик. – Но как мы ваши пожитки без лошадей сюда затащим-то? А они – ни в какую! Уж и сами вагоны пока отцепили, чтобы остальной погрузке не мешать, но…

Посоветовать мне им было нечего. Поэтому оставил мужиков работать и пошел к поезду – искать наши вагоны. Там и мои дамы с труппой подтянулись. Они до этого вокзал осматривали – ведь когда еще доведется?

– Представляешь, тут в клозетах камины стоят! – шепотом с горящими глазами сообщила мне Настя, подойдя ближе. – В каждом!

– Сама проверила? – не удержался я от подколки.

– Нет, мы с Аней в один зашли, а Ульян Игоревич уже сказал, что и в остальных все то же самое.

Я мысленно улыбнулся такой простоте, чем-то напомнившей мне, как ведет себя турист в отпуске. Вот также ведь с любопытством бегает по городу и, заметив что-то диковинное, чего раньше не видел, кричит «а у них!» или «ничего себе!» Интонации при этом точь-в-точь, как у Насти сейчас были.

– Роман, советую тебе их тоже посетить, – подошел ко мне Завадский. – В вагонах клозетов нет, а использовать горшок не очень удобно, – и он покосился на наших дам. – На иных же остановках подобных клозетов точно не ожидается.

– Уговорили, – усмехнулся я.

Со всей кутерьмой, отправились в путь мы лишь через час. Если задержек не будет, уже завтра я увижу столицу.

* * *

Поместье Винокуровых

Свою оплошность с сыном архитектора Сергей Александрович решил исправить не откладывая. Тут же позвал к себе в кабинет Корнея и попутно спросил, чем там молодой парень, прибывший с Михайловым, занят.

– Он как сказался сыном архитектора, так я его не стал особо ни к чему привлекать. Накормили, да пока в комнате лежит – рисунки какие-то рассматривает.

– Зови его, – махнул рукой помещик, обрадовавшись, что лакей у их семьи сообразительный.

Даже не нужно теперь перед этим юношей извиняться. Вскоре и он сам подошел, представившись.

– Вот, отец велел вам передать. Тут чертеж дома для ваших крестьян, который ему Роман Сергеевич заказал.

Винокуров не торопясь взял бумаги и стал их рассматривать. И с каждым мгновением его брови все выше и выше лезли вверх от удивления.

– Ты ничего не напутал? – не выдержал он спустя пять минут. – Это точно для крестьян?

– Все выполнено точно по заказу Романа Сергеевича, – поспешил заверить помещика Павел Невеселов. И тут же уточнил, – что-то не так?

– Не так? Да для крестьян это ж хоромы царские, а не дом! – бухнул Сергей Александрович. – Вот на кой-черт им несколько комнат? Да не каждый чин такое себе позволить может. А эти клозеты? Даже у нас в доме он недавно появился, а ты говоришь – Роман предлагает их в каждую квартиру поставить? Да еще и ванну? Будто они баре какие-то! А о цене такой постройки он подумал?

– Того не ведаю, ваше благородие, – немного струхнул Павел, словно это он был виноват в выборе Романа.

Хотя в чем-то свою причастность и чувствовал – все-таки этот проект был его первой работой под руководством отца. Вынужденной, из-за его травмы, но тем не менее…

– Вот что… – задумчиво протянул Сергей Александрович, отложив бумаги. – Роман не говорил – сразу собирается их ставить, али как?

– О том мне неизвестно.

– За работу он заплатил?

– Задаток дал.

– Ну тогда ты эти бумаги оставляй, остаток я тебе сейчас отдам, а уж с сыном сам поговорю – чего это он удумал, крестьянам барские палаты ставить.

Павел мысленно выдохнул. Гнев помещика прошел мимо него. Главное – чтобы Роман Сергеевич потом на их семью после разговора со своим отцом обид не заимел.

* * *

Царицын. Дом Михайловых

У Арины было прекрасное настроение. Брак с Николаем почти расторгнут – осталось лишь дождаться подтверждения у Святейшего Синода, да получить бракоразводное свидетельство. В метрические книги о ее новом статусе уже сами священники внесут запись, еще и объявление дадут в церковной газете – все как положено. А тут еще и отец из города уехал. Девушка всегда чувствовала с его стороны не только поддержку, но и контроль. И после его отъезда у нее было ощущение, словно дверь невидимой клетки открылась, впуская в грудь пьянящий воздух свободы.

Только одно печалило девушку – ответа от Мишель еще не пришло. Хоть умом она и понимала, что ее письмо только недавно должно было дойти до обаятельного незнакомца, но хотелось бы получить ответ как можно быстрее.

И кроме того Арину будоражили все сильнее мысли – как бы почувствовать на своем теле мужскую ласку. Вот только что-то никого на горизонте, с кем это можно было бы совершить, не наблюдалось. Не к Совиной же ей идти? У той лишь девочки красивые, а вон – сходила она разок, так такого уродца встретила, что до сих пор передергивает об одном воспоминании.

Выход Арина нашла в походе в ресторан. Ну право слово – а где еще в их глуши искать подходящего кавалера? А там – и публика приличная, и танцы проводятся, и себя можно показать. Поэтому договорившись с подругой, Арина стала готовиться. Мама к ее активности отнеслась по-своему. Решила, что дочь все же расстроена случившимся разводом и хочет немного прийти в себя. Потому возражать ее идее не стала. Арина же усиленно подбирала себе образ. В чем выйти в свет? А что одеть под платье? И стоит ли? С одной стороны – на улице холодно, но ведь она гулять и не собирается. А если все же ей предложат такую прогулку?

«Скажу, что замерзла и меня надо согреть, – тут же улыбнулась своим мыслям Арина. – И не совру, и согреть ведь можно по-разному…»

Когда Арина определилась, что нижнее белье для ее выхода совершенно лишнее, то ее мысли приняли новый оборот. Захотелось как-то дать намек мужчинам об этом. Но как? В итоге ничего в голову девушке так и не пришло, кроме намека в процессе разговора. А там уже и время стало поджимать – скоро уже выходить, а она наряд так и не выбрала! Кошмар! Суета в комнате Арины достигла предела и в какой-то момент она уже почти отчаялась… пока вновь не вспомнила Екатерину Савельевну.

«Ну… мужчин красивых у ее нет, но платья-то для своих девушек она где-то берет? И такие, что у мужчин голова кругом. Вот за этим к ней и обращусь. Только надо сказать, что я в этом платье не должна на блудницу быть похожа. Интересно, сможет выполнить мою просьбу?..»

Откладывать свои решения в долгий ящик Арина не любила и собралась быстро. До похода в ресторан осталось не так уж и много времени. И этим вечером она обязательно найдет себе мужчину, который утешит и подарит свою ласку!

* * *

Дубовка. Епархия

– … вот что я узнал и нахожусь в смятении, благочинный Никон, – завершил свой рассказ иерей Пантелеймон.

– А общался ли ты с батюшкой, что ведает церковью в поместье Воробьевых?

– Нет, благочинный, – потупившись, ответил иерей.

– Но ведь именно он в первую голову должен давать свое разрешение на брак? Справлялся ли ты у самой рабы божьей Дарьи – кто дал ей такое разрешение?

– Нет, благочинный, – вновь потупился Пантелеймон.

– Так ты сначала с ними поговори, узнай – один и тот же ли это человек. И что стало основанием для разрешения? Только ли то, что Дарья понесла? Или ее прошлый муж был так плох, что она могла и развод просить? И что тогда ее удерживало от этого?

– Благочинный… – замялся Пантелеймон, но все же решил не утаивать всей информации. – Ко мне перед разговором с Дарьей подходил раб божий Виктор – брат почившего мужа Воробьевой. Он глубоко возмущен поступком Дарьи, а также уверен – что она умышленно не хотела понести от его брата.

– Это серьезное обвинение, – нахмурился Никон. – Тогда тебе тем паче стоит поговорить с батюшкой Воробьевых. Если раб божий Виктор не врет, то нам нельзя закрывать глаза на подобное. Но если хулу наводит, то тем паче мы должны во всем разобраться. Ступай, – перекрестил Пантелеймона благочинный Никон, завершая разговор.

Покинув храм, иерей задумался, как ему поступить? С одной стороны он никаких обещаний Воробьеву не давал – лишь сказал, что не допустит попрания традиций. А с другой – пожертвования-то Виктор Семенович сделал. И самому Пантелеймону дары преподнес. Будет черной неблагодарностью после такого не добиться выполнения Дарьей положенного траура.

«Но приказ благочинного выше, – поджал губы иерей. – Поговорю тогда сначала с батюшкой, да с Иоанном – настоятелем Дубовской церкви. А там ужо и посмотрим, кто потворствует из них, чтобы вдова траур не отхаживала».

* * *

Поезд Москва-Петербург

Вагон, в котором мне с девушками достались места, был первого класса. Окрашенный снаружи в синий цвет, внутри он больше напоминал комнату в каком-нибудь особняке – мягкие диваны, столики между ними, свечные люстры, шторы на окнах. Только вот кроватей здесь нет. Сидеть и разговаривать вполне удобно, но полежать и отдохнуть просто негде. Еще и отопление толковое отсутствовало. Были две печки по бокам вагона, а вход внутрь, что меня удивило, располагался по центру. Печки отделялись от внутреннего пространства вагона портьерами, и сам вагон хоть и грели, но скинуть удалось лишь пальто и шапку. В одной рубахе точно не останешься, даже если бы приличия позволяли.

Но даже так, ход у поезда был в разы быстрее, чем у каравана. Настя с Аней как прилипли к окнам, так часа два от них и не отлипали – так им было удивительно наблюдать, с какой скоростью мимо нас проносятся пейзажи. Довольно унылые на мой взгляд. Почти все покрыто снегом, редкие прогалины на попутных грунтовках напоминают об отсутствии такого покрытия, как асфальт, предупреждая путников, что в них можно завязнуть и надолго. Да и ехали мы где-то со скоростью тридцать пять – сорок километров в час. С одной стороны – сумасшедшая скорость для этого времени, но для меня – мы тащились как черепахи.

Кроме нас в вагоне был сам Николай Карлович, его адъютант, Георгий Витальевич и еще несколько офицеров. Вторая часть свиты Краббе вместе с моей труппой разместилась в соседнем вагоне уже классом пониже, но все еще довольно комфортном. К паровозу был прицеплен еще один вагон первого класса, но уже для иных богатых путешественников, желающих посетить столицу. Ну и парочка вагонов более низкого класса для челяди и разночинцев, которым необходимо попасть в Петербург, присутствовала. Со стороны эта сборная солянка из вагонов смотрелась немного несуразно, но таковы реалии. Между собой даже вагоны первого класса не были похожи – никакой стандартизации пока не было и в помине.

– Вы чем-то недовольны? – заметил адмирал, как я слегка поморщился.

Просто в этот момент я с сожалением вспоминал обычные советские плацкартные вагоны. Да, они выглядят не так красиво и богато, как этот, зато там полежать можно. Да и туалет в них имеется.

– Думаю, насколько еще не совершенен этот транспорт, – честно поделился я своими мыслями.

– Вот как? – неподдельно удивился Николай Карлович. – И что заставило тебя так думать? – перешел он на «ты».

– Ехать нам почти сутки, а мест для лежания нет. Клозетов – тоже, – стал я загибать пальцы. – Поесть в пути как? Только на остановках. Да, движемся мы быстро по сравнению с каретой, но те же остановки «съедают» огромное количество времени, изрядно замедляя нас. А ведь будь все мной перечисленное, то их можно было бы и сократить. Да взять то же отопление! – махнул я рукой в сторону одной из печек. – Оно же толком не продумано! Возле печи жар такой, что истопщик потом обливается, а у нас здесь по ногам холодом несет так, что хоть в валенки обувайся.

– У вас есть свои предложения, как это исправить? – усмехнулся Георгий Витальевич.

На ответ он не рассчитывал и был изрядно удивлен, когда я уверенно кивнул головой.

– Есть. Вагон – это не просто передвижная комната. По своему устройству он должен быть не менее продуман, чем сам паровоз. Вот взять тот же клозет. Ну кто мешает устроить его в конце вагона? Сделать дырку в полу, прикрыть ее сверху унитазом, к которому присоединен бак с водой для смыва – и все!

– Чтобы, кхм, извиняюсь – все валилось прямо на рельсы? – не поверил моим словам Артюхов.

Адмирал в этот момент решил нас послушать, не встревая в спор.

– А в чем проблема? Ну не хотите на рельсы – так сделать под той дыркой бак накопительный, который на тех самых остановках и опорожнять. Вылить такой бак гораздо быстрее, чем ждать – пока все пассажиры оправятся.

– Идея интересная, – поддержал меня Сергей Иванович – один из свиты Краббе. – И ведь в ней нет ничего сложного. И правда, почему бы подобное не сделать?

– Допустим, – нехотя согласился Георгий Витальевич, признавая свое «поражение». – Но что по другим удобствам, которые вы упомянули?

И я принялся расписывать, как можно оборудовать вагон. Причем в голову мне полезли виды «домов на колесах» из будущего. Благо я о чем-то подобном задумывался, когда путешествовал на карете. Но там проблема в том, что лошади такие дома просто не вытянут, слишком они тяжелые. Зато паровоз – иное дело. Ну и про наработки в сфере оборудования вагонов будущего не забывал. Не скажу, что меня слушали с открытым ртом – ничего подобного. Скорее разговор вылился в дискуссию, где я озвучивал предложение, а офицеры его критиковали или уточняли разные моменты, которые не поняли. Это для меня было уж всяко интереснее, чем в окно смотреть.

* * *

Царицын. Бордель Совиной

– На твою фигуру эти платья не подойдут, – с искренним огорчением вздыхала Екатерина Савельевна.

– Вы уверены? – не поверила Арина. – Может попытаться…

– Арина Борисовна, – мягко прервала девушку Совина. – Я знаю, о чем говорю. К тому же подходящего для вас размера платья у меня просто нет. И сшить его до вечера никто не успеет и не возьмется.

Девушка недовольно нахмурилась, а сама сутенерша быстро прокручивала в голове, как бы угодить Михайловой. С пользой для себя конечно.

– Как я поняла, вы хотите поразить мужчин? Но что потом? – решила она разузнать «конечную цель» Арины.

И заметив, как та смутилась и покраснела, тут же все поняла.

– Можешь не отвечать, – мягко улыбнулась она. – Но ведь я могу устроить тебе и приватную встречу…

– Нет уж! – тут же вскинулась девушка. – Мне одного раза хватило!

– Моя вина, не отрицаю, – вздохнула женщина, мысленно досадуя, что не может рассказать о своей договоренности с Борисом Романовичем его дочери. – Но обещаю, в этот раз такого не будет. Есть на примете у меня один видный мужчина. Не молод, но не урод. Ему уже наскучили мои девочки, – притворно вздохнула Екатерина Савельевна, изрядно слукавив, – и он ищет чего-то большего. Я могу поговорить с ним.

По виду Михайловой, женщина поняла, что та все еще сильно сомневается. При этом сама Совина не боялась нарушить договор с Борисом Романовичем. Просто потому, что все условия уже были выполнены, а о том, чтобы вновь не пытаться свести Арину с кем-то из посетителей ее борделя, разговора не было.

– Давай так. Ты сходи в ресторан, а потом приходи ко мне. Я устрою вам с тем мужчиной романтический вечер в масках. Просто посидите, поговорите… если приглянетесь друг другу, то и комната вам найдется.

– Ну если так… – с сомнением протянула Арина. Но идея ей уже понравилась, что заметила Екатерина Савельевна.

– Именно так. Все, больше тебя не задерживаю. Приходи к полуночи, ведь иной раз может и не представиться.

Проводив воодушевленную, но все еще побаивающуюся подобного свидания девушку, Совина задумалась, как теперь все преподать тому самому мужчине о внезапном изменении этого вечера. Впрочем, она не сомневалась, что Александр Иванович, сам по себе человек хоть и прагматичный, но имеющий авантюрную жилку, откажется. Осталась сущая мелочь – понять, что самой женщине выгоднее от сведения между собой дворянки, дочери главы собрания, и богатого царицынского купца. Взять деньги с мужчины? Или стать хранительницей этой тайны в обмен на мелкие преференции? Причем – с обеих сторон.

– Пожалуй, второе лучше, – кивнула своим мыслям Совина.

После чего позвала слугу отнести записку Кулакову.

* * *

Поезд Москва-Петербург

Николай Карлович был немного обескуражен новой открывшейся стороной юноши. Как-то до этого момента он воспринимал Романа Винокурова просто как талантливого композитора и художника. Человека творческого, но и только. А тут… даже то, что Роман в пути придумал раскладные кровати, его так не удивило, как полет мысли юноши по поводу обустройства вагонов. Ну что он там придумал-то? Как кровать сложить пополам? И много того ума надо? А тут – Роман буквально фонтанировал идеями и уверенно «держал удар», когда офицеры пытались найти в них изъян. И опять – ведь ничего революционного в его предложениях не было! Просто надо было посмотреть на проблему слегка под другим углом.

«Взгляд дурака», – пришла Краббе аналогия. Когда абсолютно не разбирающийся в вопросе посторонний человек предлагает казалось бы дикую идею, но именно она и становится прорывом. И не потому что профессионалы глупее, а всего лишь из-за «зашоренности глаз».

«Пожалуй, у меня появился еще один аргумент для Его Императорского Высочества – почему я взял этого юношу с собой и потратил столько средств на него и его труппу».

Частично слова Романа об удобстве и возможности размещения кроватей в вагоне подтвердились под вечер. После очередной остановки в вагон занесли две раскладные кровати – для барышень юноши. Те самые, которые парень получил во время их похода. Для этих кроватей освободили одну боковую сторону вагона, сместив кресла к противоположному боку. И затем офицеры, да и сам Николай Карлович, разрешивший подобную перестановку, с завистью смотрели на дам, улегшихся на те кровати. Да, в одежде, но сам факт!

– Сюда бы еще ширму, – вздохнула Анастасия Скородубова. – А то вы нас смущаете.

– Просим прощения, – тут же отозвались офицеры, перестав так уж пристально смотреть в сторону барышень.

А вот мужчинам пришлось ночевать сидя в креслах. Хоть и мягких, но сидячее положение комфорта не добавляло, и под утро не осталось тех, у кого бы что-то не заломило в теле. Бодрее всех выглядел лишь юноша, но и он принялся активно разминаться и выполнять гимнастические упражнения, никого особо не стесняясь. Глядя на него, и другие офицеры решили размяться. Николай Карлович в эти мгновения в который раз пожалел, что военная служба юношу не прельщает и у него даже уважительная причина есть, чтобы не получить косых взглядов в обществе за свой отказ служить. А как было бы легче склонить его к сотрудничеству, будь все иначе!