Текст книги "Сын помещика 12 (СИ)"

Автор книги: Никита Семин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

– Пока лишь один. То письмо я храню со всей тщательностью! Анна Петровна, – Иван не выдержал и взял ладонь девушки в свои руки. – Я вас люблю! Скажите… могу ли я надеяться, что мои чувства взаимны? – выпалил мужчина и напряженно замер.

Девушка тоже застыла, пытаясь понять, как ей быть дальше. С одной стороны – Ивана она не любила. Но и неприязни у нее к нему не было. Да что уж там – никто раньше так долго не писал ей письма и не радовался при новой встрече, как этот мужчина. Девушка видела, что он искренен в своих чувствах. И Анна охотно бы попыталась с ним сблизиться, если бы… если бы не пророчество. Связать свою жизнь с Милашиным, это гарантированно покинуть родной дом. Жить в столице, о чем иные провинциальные девушки лишь мечтают. Но это же означало – находиться вдали от Романа. А ведь та цыганка прямо сказала, что только Винокуров сможет защитить их с Настей от неминуемой смерти! И что выбрать? Быть рядом с Романом под постоянным страхом смерти и с неясными перспективами о личном счастье, или же – короткую, но яркую жизнь с Иваном? Казалось бы – лучше жить пусть недолго, но счастливо, однако Аня боялась смерти. До дрожи в коленях пугалась, когда думала о ней. И умирать через год не хотелось категорически.

– Что-то не так? – заметил промелькнувшую тень страха на лице девушки мужчина.

– Нет, просто… – не знала она, как подобрать слова и что ответить. – Я не могу… Роман…

– Винокуров? А причем здесь он? – удивился Иван.

– Просто если соглашусь, то Роман… я ведь умру… – прошептала Аня, все больше проникаясь словами Милашина и тем, что за ними последует. Ее всю затрясло от страха, когда он представила, что пророчество сбывается.

– Он угрожает тебе? – поразился Милашин. – Как?

Но девушка не ответила, силясь преодолеть накативший внезапно ужас. Никогда раньше он не подступал так близко. Но сейчас перед девушкой открылась реальная, а не иллюзорная, перспектива получить жениха, а потом и мужа. Того, кто вывезет ее из отчего дома, и она останется вдали от сестры, от отца, от Романа… от жизни.

Тут и Настя вернулась, застав растерянного Милашина и свою сестру, которая ежилась от ужаса и смотрела стеклянным взглядом перед собой.

– Чем вы так ее напугали? – вскинулась она на мужчину.

– Да ничем. Я предложил… неважно! – выдохнул Иван и встал из-за стола.

Из поведения девушки он вынес одно – она почему-то до ужаса боится Романа Винокурова. Словно тот держит ее на невидимом поводке и стоит этот поводок порвать, как девушка уверена – юноша ее убьет. И мириться с этим Иван был не намерен. Надо серьезно поговорить с Винокуровым! А лучше – сразу пойти в полицию и сообщить, что девушка находится в опасности. Она же практически в плену у юноши! Каких ужасов он ей наговорил, что одна мысль оказаться вдали от него ввергла Анну в оцепенение?

– Нет, оставлять это так нельзя! – решительно сцепил зубы мужчина. Ноги сами его повели в ближайший полицейский участок.

* * *

Петербург. Михайловский дворец

– Прошу вас пройти за мной в Малую гостиную, – заявил мне лакей, когда мы добрались до дворца Великой княгини. – Вашу труппу проводят готовиться. Генрик Иосифович, – кивнул скрипачу лакей, выказывая отдельное уважение. – Я сообщу о вашем визите Ее Императорскому Высочеству. А пока прошу подождать.

– Я бы прошел вместе с труппой, – заявил Венявский.

– Как вам будет угодно, – не стал спорить лакей.

Мне же стало интересно, о чем хочет со мной приватно побеседовать Елена Павловна? Не зря же она дала указание проводить меня отдельно от моей труппы. Но я не угадал. В малой гостиной вместо Великой княгини сидели двое мужчин и о чем-то вели беседу. Коротко поприветствовав их, я думал посидеть в стороне, чтобы не мешать своим присутствием. Пусть я и собирался завести связи, но не навязываться же людям? Салон Ее Высочества еще не начал работу, где как раз и можно подходить к незнакомцам и заводить беседы для начала на нейтральные темы. А вот так если подойду – то могу опять впросак попасть. Но оказалось, что мужчины ждали как раз меня.

– Роман Сергеевич Винокуров? – уточнил мое имя мужчина средних лет. Коротко стриженый, с густыми усами, в очках и с тростью.

– Все верно, а вы…

– Владимир Александрович Черкасский, – представился мужчина. – А это Юрий Федорович Самарин, – повел рукой мужчина на своего собеседника.

Тот был старше Черкасского, без очков и с густой длинной бородой.

– Приятно познакомиться, господа, – кивнул я им.

– Ее Императорское Высочество упомянула, что у вас были интересные мысли по поводу раскрепощения крестьян. Она просила нас оценить их. Не поделитесь, Роман Сергеевич, что такого вы сказали Ее Высочеству, что сумели привлечь ее внимание? – спросил Владимир Александрович.

Удивила меня Елена Павловна. А ведь мне ни словом ни жестом не показала, что ее во время того разговора-допроса что-то привлекло. Все так мягко-благожелательно было, без ярких акцентов на какой-то теме… Да и я тогда больше за своим поведением и словами пытался следить, понять – что привлекло эту даму, а что нет – не получалось из-за малого опыта подобных бесед. И что я там ей говорил-то про крестьян? Память выдала мне урывками нашу беседу, что не облегчало задачу ответить что-то этим господам сносное. Ну и ладно, тогда буду говорить то, что ранее думал о способах раскрепощения крестьян и изменении их отношений с помещиками.

– Что привлекло в моих словах Ее Императорское Высочество – право слово, я не знаю. Но давайте присядем, и я вам расскажу свои мысли, а уж вы сами решите – дельные они или так… – неопределенно махнул я рукой.

Возражать никто не стал. Ну и хорошо. Для меня в этой беседе открывался иной плюс – более тесное знакомство с вхожими в круг Великой княгини людьми. Если удастся хоть немного их заинтересовать, то позже можно будет развить знакомство в какое-нибудь сотрудничество, ну а нет – так просто при случае упомянуть, что знаю этих людей. Только уточнить – какое положение они занимают надо. В записях Совиной об этих двоих не было ни слова. Выходит, ранее они в круг Елены Павловны не входили.

– Итак, господа, прежде чем изложить свои мысли, я бы хотел уточнить – в чем главная проблема прохождения реформы?..

* * *

Князь Черкасский отнесся к просьбе Великой княгини выслушать какого-то молодого юношу по поводу крестьянской реформы скептически. Ну что он может понимать в государственном устройстве? Тем более в столь сложной теме, как отмена крепостничества. Однако Елена Павловна настаивала и в качестве аргумента добавила, что этот юноша является сыном помещика и уже активно участвует в делах своего рода. Практик, пусть и с минимальным опытом – это было уже интереснее. Да и отказать Ее Высочеству в столь малом, как беседа с юношей, Владимир Александрович посчитал неразумным. Да, он выразил свое скепсис, но лишь затем, чтобы прощупать – насколько далеко простираются планы Елены Павловны на молодого человека. Однако как выяснил, что кроме разговора ничего Великая княгиня не требует, то и успокоился.

Поэтому размышления юного Винокурова он приготовился слушать со спокойной чуть снисходительной улыбкой. А вот его соратник по делу редакционной комиссии был более внимателен. И в первые мгновения в основном он отвечал на вопросы Романа.

– Получается, что главное препятствие – экономико-политическое? – уточнил юноша у Юрия Федоровича.

– Все так. Многие консервативные дворяне опасаются, что получив свободу, крестьяне восхотят большего и это подпитает революционные кружки, которые требуют свержения монархического строя.

– Ну, тут они неправы, – уверенно заявил Роман. – О свержении императора крестьяне и не помышляют. Они сами – те еще традиционалисты и консерваторы. Знали бы вы, как они смотрели на механический плуг и другой конный инструмент, который я закупил для нашего поместья. Если бы не приказ – отрабатывать барщину с его помощью, то и не прикоснулись бы к нему. Зато как оценили удобство и скорость, которую он приносит, так куда как благоприятней на него смотреть стали. Крестьяне ко всему с опаской относятся. Особенно те, кто постарше. Про реформу они тоже слышали и ее многие ждут, но опять же – с опаской. Боятся, что их чаяния не оправдаются.

– И чего же они от нее ждут? – не удержался от вопроса князь.

– Личной свободы и земли.

– Вот! О чем я и говорю! – повернулся Владимир Александрович к Самарину.

– Вы же знаете, что так не получится, – вздохнул Юрий Федорович, который не в первый раз уже спорил об этом аспекте реформы с князем. – Помещики никогда не отдадут даже пядь своей земли бесплатно. Думаю, Роман Сергеевич только подтвердит мои слова.

Юноша угрюмо кивнул.

– Да, для большинства помещиков земля приносит основной доход. Отдать хоть часть из нее в пользу крестьян – все равно, что залезть помещикам в их кошелек. За вора сочтут.

Самарин победно посмотрел в сторону князя.

– А вы сами, Роман, что думаете – как можно преодолеть это разногласие? – не желая встревать в давний спор с соратником, обратился Владимир Александрович к юноше.

– Дать помещикам замену их доходу. Пусть вместо продажи зерна или иных плодов земли займутся ее переработкой. Вот мы в своем поместье лесопилку поставили. Мастерскую игрушек. Мельницу думаем на следующий год. В объемах страны они немного производят, но для нашего рода доход скоро станет соизмерим с доходом от зерна. А если развивать, то и превысить его может. Все же продукт переработки, пусть и первичной, всегда стоит на две-три цены выше, чем обычное сырье, которым является зерно.

– Многие упрутся, – покачал головой Самарин. – Да и как это сделать? Вы представляете себе механизм подобного перехода, Роман?

– Только в общих чертах, – вздохнул юноша.

– Очень было бы интересно их услышать, – попросил князь.

– Ну вот возьмем один из вариантов, когда землю крестьяне вынуждены будут выкупать у помещиков, – начал Винокуров. – Тут ведь главное что? Дать помещикам замену от утерянного дохода. И вот государство в лице государя нашего императора берет на себя долг крестьян перед помещиком. И отдает его помещику в виде предприятия, построенного на государственные средства. Теперь крестьяне должны не помещику, а императору.

– Казна разорится, – фыркнул Юрий Федорович. – И как крестьяне долг Его Величеству отдавать будут?

– Работой над большими проектами. Например – над постройкой тех же железных дорог. А те же рельсы, шпалы станут поставлять для постройки заводики помещиков, полученные от казны. Так как их будет много малых, то можно будет не допустить картельного сговора и цена на материал будет низкая. Стоимость рабочей силы – почти бесплатная до момента, пока крестьяне не выплатят долг. Нарисовать на бумаге им зарплату можно любую, удерживая большую часть денег в пользу «уплаты долга», а выдавая минимум – на проживание. Величиной этой платы можно к тому же регулировать срок погашения крестьянами своего долга.

– Но вся ваша идея упирается в стартовый капитал. На какие средства строить те самые «выкупные заводики», что вы предлагаете? – заметил князь, которого эти наивные мечты однако все же заинтересовали. Хотя бы тем, что ничего подобного раньше никому и в голову не приходило.

– Тут еще нужно сильно подумать, – признал самое узкое место своего плана юноша. – Можно взять какой-то кредит, который после отдавать с доходов от эксплуатации построенных железных дорог. Но лучше – продумать всю цепочку: от начала получения денег на строительство «выкупных заводиков», как вы их назвали Владимир Александрович, до получения выплат от крестьян и дохода от тех же дорог или иных масштабных проектов.

– Это каких? – спросил Самарин.

– Ну-у… постройка многоквартирных типовых домов в городах с последующей продажей этих квартир в рассрочку, – пожал плечами парень. – При массовом строительстве цена таких домов будет низкой. Соответственно и себестоимость тоже. А возможность выкупить себе квартиру, путь и за десяток лет, многих привлечет. На эти средства те кредиты и закрывать. Попутно у нас и «заводики» будут загружены заказами под такое строительство. И жилищная проблема в городах, которая нарастает, решится. И связность в стране повысится. А то, знаете ли, от моего города до столицы добираться целый месяц – то еще удовольствие. А тут с помощью железной дороги путь можно будет сократить до недели.

Владимир Александрович переглянулся с Самариным, заново оценивая юношу. Все-таки не зря Великая княгиня посоветовала его послушать. Да, идеи звучат наивно и требуют серьезной доработки… но перспективы! Для страны крестьянская реформа может стать настоящим двигателем промышленной революции, позволив догнать в техническом плане многие западные страны. Князь прекрасно понимал, что за постройкой даже самого простого дома стоит создание огромного числа материалов для него, инструмента по обработке того материала, доставке к месту строительства, да и много чего еще. Да уж, тут обычными правками уже не обойдешься. Если всерьез начать думать над словами Романа, то проект придется переделывать чуть меньше чем полностью!

Глава 20

9 декабря 1859 года

Петербург. Михайловский дворец

Елена Павловна с интересом ходила вокруг кареты, на которой приехал молодой Винокуров. В десятке метров стоял его слуга и старался даже не дышать, чтобы не привлечь к себе внимание члена императорской семьи. Женщина помнила рассказы юноши о своем транспорте и захотела все же удовлетворить свое любопытство. И пока он занят разговором с Черкасским и Самариным, собственными глазами увидеть – насколько правдивы были похвальбы Романа о своей карете. Пока что все, о чем говорил юноша, подтверждалось.

Прокатиться на карете, чтобы оценить плавность ее хода, Великая княгиня все же не решилась. Сделать так без дозволения хозяина – оскорбить его, а на юношу у женщины стали появляться большие планы. Насколько она права в своей оценке молодого человека, покажет его разговор с князем Черкасским. Однако описанную печку посмотрела, да и оценила, насколько тепло внутри кареты благодаря ей.

– Сашка, – посмотрела женщина на заведующего конюшнями дворца слугу, – мне нужна подобная карета. Я попрошу Романа, чтобы он описал все идеи, которые заложил в свой транспорт. А ты позаботься, чтобы они появились и у меня.

– Будет сделано, Ваше Императорское Высочество, – поклонился слуга.

Удовлетворив свое любопытство, Елена Павловна поежилась от холодного ветра и поспешила вернуться в здание. Со слов дворецкого вместе с Романом прибыл и Генрик Венявский. Это тоже было крайне любопытно для аристократки. О том, как прошел визит Винокурова в салон графа Виельгорского, Великой княгине уже доложили во всех подробностях. И выходит, порыв Венявского в защиту юноши был не сиюминутным. Очень уж талантливого скрипача зацепила музыка Романа. Тем большее предвкушение испытывала Елена Павловна в ожидании вечера, когда юноша споет и в ее доме.

– О! Генрик написал что-то новое? – удивилась тихо Великая княгиня, когда услышала звук скрипки, доносившийся из Белого зала.

Но дальше к скрипке присоединились и иные инструменты, заставив женщину озадаченно нахмуриться. Она знала, что Венявский предпочитал работать сольно, хотя умел играть и в оркестрах и даже дирижировать при необходимости. Но тут… ведь кроме скрипки, присоединившихся к нему контрабасов зазвучали еще и гитара с барабанами! Совсем непохоже на Венявского, зато со слов других людей – очень подошло бы Винокурову. Неужели он уже закончил разговор с князем и Самариным?

Однако когда Ее Высочество вышла в зал, то поняла, что не ошиблась – играл на скрипке именно Генрик. Но не один, а в составе труппы музыкантов. И судя по его позе, тому, как на молодого человека смотрели остальные, именно Венявский был в этой труппе главным.

– Не знала, что вы решили завести себе оркестр, Генрик, – с улыбкой сказала Елена Павловна, когда в игре музыкантов наступила пауза.

– Ваше Императорское Высочество! – резко обернулся молодой человек и поклонился. – Вы прекрасно выглядите! Нет, это не мои музыканты, а Романа Сергеевича.

– Вот как? Вы настолько сдружились, что он позволил использовать свою труппу?

– И даже подарил мне мелодию. Вы ее только что слышали, – махнул рукой на притихших музыкантов Венявский. – Я ее доработал под свою любимицу, но основа придумана Романом буквально вчера.

– Действительно? Очень интересно! Буду рада, если вы сегодня ее исполните, – благожелательно улыбнулась Елена Павловна.

Поговорив еще минут пять со скрипачом, она удалилась, чтобы не мешать репетиции. Сколько продлиться разговор Черкасского и Самарина с юношей, женщина не знала. Мужчин она попросила оценить идеи Романа, а слуге доложить, когда те закончат. Но раз доклада еще не было, то разговор между ними все еще продолжается. Что Великую княгиню радовало. Выходит, не ошиблась она, посчитав, что эта встреча будет полезна. Будь иначе, и тот же Владимир Александрович, весьма скептически отнесшийся к необходимости разговора с провинциальным дворянином, уже бы давно закруглил беседу. Но раз этого не случилось, то Винокуров сумел заинтересовать и его. Мешать же сейчас своим появлением Елена Павловна посчитала плохой идеей. Вместо этого она отправилась проверить – все ли готово к началу работы салона. Как расставлены столы, готова ли еда, хватит ли любителям покурить сигар и табака. Обычные хлопоты хозяйки, ожидающей гостей.

О завершении разговора между мужчинами и молодым Винокуровым Ее Высочеству доложили лишь спустя полтора часа. К этому времени она успела проверить всю подготовку к приему гостей и давно терзалась любопытством – что же так долго мужчины обсуждали?

– Владимир Александрович, Юрий Федорович, ну как вам юноша? – спросила Елена Павловна, когда зашла в малую гостиную.

Сам Роман, как доложил слуга, ушел к своей труппе. Ему ведь тоже надо подготовиться к выступлению. Хотя перед этим и хотел встретиться с Великой княгиней, чтобы задать какой-то вопрос, но приказ Ее Высочества был однозначен – никакой встречи с Романом, пока она не поговорит с мужчинами.

– У него довольно взрослый взгляд на жизнь, как для его возраста, – переглянувшись с Самариным, начал отвечать князь. – Хотя он и не лишен наивности и склонен многое упрощать. Да-с.

– Он смог вас удивить? Вы так долго с ним говорили… – присев, спросила Елена Павловна.

– Не буду отрицать, его предложения разительно отличаются от всего, что мы ранее слышали, – покивал Черкасский. – Однако если мы начнем работать с ними, то нам придется выкинуть практически все наши работы в мусорное ведро. Да и прямо скажу – его способ весьма… затратен для казны. Боюсь, Его Императорское Величество не пойдет на такой шаг. Хотя в стратегическом плане он наиболее выгоден для России.

– Что ж. Поведайте тогда мне, почему вы так считаете?

Владимир Александрович не стал расписывать весь разговор с юношей, ограничившись кратким изложением сути идеи Романа, какие главные проблемы в ее реализации возникнут, и какие выгоды она несет. Самая главная выгода, помимо раскрепощения крестьян, получалась в образовании широкого пула мелких производств и вовлечении дворянства в развитие промышленности страны. Если следовать идее Винокурова, то помещики должны постепенно превратиться из землевладельцев в мануфактурщиков. При этом сохраняя за собой свои наделы, пусть и в урезанном виде.

– При полной реализации такой программы, на внутреннем рынке мы получим огромное количество самой разнообразной продукции, ликвидировав дефицит и во многом избавившись от необходимости импортировать ряд товаров.

– И почему же вы считаете, что Его Величество не согласится на такой вид реформы? Она же в разы выгоднее для России.

– Причина банальна – деньги, – сухо ответил князь. – Для ее воплощения нужно очень… очень много денег. И это самое очевидное узкое место. Но ведь есть и другие. Например, необходимость найти людей, которые будут строить все эти мелкие мануфактуры и заводы. А потом ведь на них кто-то должен работать. Квалифицированных рабочих тоже острый дефицит. Ну построим мы помещикам те же лесопилки, а что им дальше делать с ними? Крестьян туда нанимать? Без опыта работы на подобном производстве они покалечатся, да оборудование сломают. И так во всем. На первый взгляд – идея замечательная, но начинаешь вникать в детали, и понимаешь – сколько подводных камней тебя ожидает при ее воплощении.

– И все же, было бы неплохо подумать над таким видом реформы более тщательно, – задумчиво протянула Великая княгиня. – Пусть не для всей страны, или вводе ее поэтапно… Вот кстати, раз уж юноша это предложил, то почему бы не дать ему более плотно заняться разработкой такого варианта? Под вашим чутким руководством, естественно. Как вы на это смотрите?

Владимир Александрович удивленно переглянулся с Самариным и повернулся к Елене Павловне.

– Даже простой присмотр за его деятельностью изрядно замедлит нашу работу. И я напомню – вариант Винокурова сильно отличается от того, что мы делаем сейчас.

– Ничего страшного, – отмахнулась Великая княгиня. – Вам не нужно стоять у него над душой и следить за каждым шагом. Можно просто проверять его выкладки по вечерам, или и того реже – раз в два-три дня.

– Так вы твердо намерены привлечь Романа Винокурова к работе нашей комиссии? – нахмурился князь.

– Вы сами сказали – его идея крайне перспективна. Пусть поработает над ней и вот, скажем, он же из Саратовской губернии? Вот на основе своей губернии и подготовит план раскрепощения там крестьян по его варианту. А я уже покажу его работу Его Величеству.

– Как вам будет угодно, – поджал губы Черкасский.

– Вы чем-то обижены? – удивилась Елена Павловна.

– Ни в коем разе, Ваше Высочество. Только переживаю, что этот юноша может подвести ваши ожидания от него.

– Для того реформой и занимаетесь вы, а не он. Если он ничего не представит или его прожект будет дурен, то я лишь разочаруюсь в юноше. Основная надежда все также на вас с Юрием Федоровичем.

– Благодарю за доверие, – поклонился облегченно князь.

* * *

Петербург. Полицейский участок

– И вы хотите подать заявление на дворянина, который по вашему мнению держит в страхе другую дворянку, верно? – устало уточнил усатый околоточный надзиратель у Ивана Сергеевича.

– Да, все так, – уверенно кивнул мужчина.

– И сделали вы этот вывод, когда сидели с той девушкой в ресторане, – покивал полицейский.

– Вы мне не верите? – вскинулся Иван.

– Господин Милашин, – вздохнул полицейский. – Ваше обвинение очень серьезное. И если вы ошибаетесь, то сами можете попасть в тюрьму за клевету. Ну сами посудите, как ваши слова выглядят со стороны: вы сидели с девушкой в ресторане, так? И она, по вашим же словам, была спокойна и даже улыбалась. То есть, никакой угрозы для себя и своей жизни не чувствовала. А затем вы признались ей в любви и она испугалась. Сказала вам, что не может быть с вами, и назвала имя другого. Все верно?

– Она сказала, что если согласиться ответить на мою любовь, то умрет. Это не выдумка, а ее слова, – напирал Иван. – И потом упомянула имя Романа Винокурова. Какие еще тут могут быть сомнения?

– Ну, например, она могла говорить иносказательно, – вздохнул полицейский. – Я уже сталкивался с подобными случаями, когда молодые аристократки сильно преувеличивали проблему. Умрет от чего? Она сказала вам?

– Нет, – процедил мужчина.

– Вот видите! Может, она тайно в него влюблена? И умрет от тоски, если окажется далеко? Вы же сами рассказывали, что у нее есть сестра-близнец, которая помолвлена с этим дворянином.

– Вы не понимаете, ее спасать нужно! Если бы вы видели тот ужас, что появился в ее глазах, то сейчас не спорили бы со мной!

– Ну хорошо, – обреченно кивнул околоточный надзиратель. – Я приму ваше заявление, и мы навестим этого господина Винокурова. Но знайте – если вы ошиблись, то он вполне может написать на вас ответное заявление о клевете, и вот уж от него вы не отделаетесь.

– Я знаю, что прав, – упрямо поджал губы Милашин.

Офицер лишь покачал головой. Ох уж эта молодость и влюбленность. Вот таких молодых людей часто разум покидает, когда дело касается дам. Но он сделал все что мог, чтобы отговорить этого упрямца совершить глупость. Сам полицейский не верил, что молодая дворянка оказалась запугана каким-то мальцом, да еще без влиятельных связей. Он об этом сразу Ивана спросил – ведь могло так статься, что за тем юношей стоит кто-то более значимый. Тогда шантаж возможен. Но раз ничего подобного со слов самого же Милашина нет, то… то надзиратель просто «выполнит свою работу» и поговорит с тем парнем. А уж о последствиях пускай сам потерявший от любви голову мужчина беспокоится.

* * *

Поместье Винокуровых

– Скучно без Романа, – вздыхала Ольга Алексеевна.

– Да уж, – усмехнулся Сергей Александрович, читавший газету. – Столько сумятицы в нашу жизнь внес, после своего возвращения с учебы. Но ничего, к Рождеству должен вернуться.

– Может не успеть, – озабочено покачала головой женщина. – Сам ведь знаешь – лишь в одну сторону не меньше трех недель добираться. И столько же обратно. А если в пути что-то случится? Зима на дворе, дорогу замести может, или не дай Бог простудится, – перекрестилась она тут же от испуга.

– Все хорошо будет, – постарался успокоить супругу мужчина. – Роман у нас – парень ответственный. Безрассудно кидаться в авантюры не будет.

Их разговор прервала Евдокия, принесшая свежую почту.

– Там что-то есть из корреспонденции? – уточнил Сергей Александрович, размышляя – оставить разбор почты на потом, или нужно сразу что-то срочное прочитать?

– Одна записка для вас от некоего господина Лисова. Почему-то отправлена настоятелем церкви Петром.

Удивившись, мужчина тут же взял протянутую служанкой записку и заинтересованно принялся ее читать. С каждой минутой его лицо стало мрачнеть все больше и больше.

– Что случилось, Сергей Александрович? – встревожилась Ольга.

– Нашего сына хотят нагло обокрасть! – дочитав, со злостью выдохнул помещик. – Вот же Дубов, с-с… сын собаки! Да и этот Лисов хорош. И как только сумел такого честного сына воспитать?

Не понимая, о чем говорит супруг, Ольга Алексеевна требовательно протянула руку. Получив записку, она тоже углубилась в чтение.

– Мы должны телеграфировать Роману, – сказала женщина, когда дочитала. – Он должен знать об этом.

– Что он из столицы сделает-то? – мрачно посмотрел на жену Винокуров.

– Хотя бы там стряпчего хорошего найдет. И в любом случае этому Лисову или самому ехать в столицу надо, или отправлять кого, чтобы привилегию оформить. А Роман – уже там должен быть. Время у него будет.

– Знать бы, где он уже, – осунулся вдруг Сергей Александрович. – Что-то как уехал, так и ни одной весточки не отправил.

– Вот и попеняй ему в телеграмме о том!

– А куда ее отсылать-то? – вскинулся мужчина.

– Так Роман же с господином контр-адмиралом отправился? Вот на имя контр-адмирала по его месту службы и отправим, – решительно заявила Ольга Алексеевна. – У нас для того сейчас и повод есть уважительный.

– Ну… да, права ты, – вынужденно согласился помещик. – Пора мне тогда в Дубовку собираться.

– Иди. Я и сама о Романе переживаю – что ж он так долго не пишет-то?

* * *

Петербург. Михайловский дворец

Признаться, разговор с Владимиром Александровичем и Юрием Федоровичем вышел довольно увлекательным. Я видел, что оба относятся ко мне со снисхождением, но при этом открытой насмешки от них не было, да и вопросы они задавали по делу, критикуя мое предложение по сути, а не из упрямства. В ходе нашей беседы я серьезно пересмотрел свои прежде довольно оптимистичные взгляды на возможность заменить доход помещиков от зерна на какое-либо производство. Не отказался от идеи полностью, но факт того, что за один год или даже за пятилетку, как любили в советском союзе, ее не воплотить стал для меня очевидным.

Расстался с мужчинами я за полчаса до официального начала работы салона. Хотел еще через слугу найти все же Ее Высочество и уточнить – смогу ли я исполнить заготовленные песни или нет, но успеха в этом не добился. Ну и ладно. Подготовлюсь к выступлению, но если его отменят, горевать не буду.

Перед тем как встретиться с труппой, ко мне сумел пробиться Тихон.

– Господин, тут эта… записку до вас принесли. От госпожей.

Я вспомнил, что мы с девушками договаривались встретиться в обед, а если они задержатся, то предупредят меня о этом. Стало стыдно, что совсем забыл о нашей договоренности. Настолько был сбит с толку той собравшейся под окнами труппы толпой. Хорошо, что у Насти с Аней ничего серьезного не произошло. Они и правда писали, что не вернутся на обед, а нашли какой-то «Пассаж», да еще и Ивана Милашина встретили. Этого господина я помнил и его интерес к Ане тоже. Удивило только то, что он нас нашел. Случайно или прознал как-то о нашем приезде? Ну да сейчас не важно.

Когда встретился со своей труппой, мне в голову пришла мысль подготовить более спокойное произведение для показа. «Идем на Восток» – тоже роковая песня про русско-турецкую войну. Я ее уже исполнял, и была она принята вполне благосклонно. К тому же там активно применяется фортепиано, да и нашего варганщика в паре мест можно задействовать. А то он лишь в «Петропавловске» у нас немного участвует, от чего мужик мается своей ненужностью – по взгляду вижу. Вот репетицией этой песни я с труппой и занялся. Еще и Генрика привлек. Он в силу классического музыкального образования умел не только на скрипке играть, но и фортепиано владел. И согласился меня выручить, сев за этот инструмент.

Венявскому, как я понял, в целом было интересно новое направление. Будет забавно, если в этом времени появится первый рок-композитор, да еще и профессиональный скрипач.

– Похоже, здесь сегодня собралась подходящая для тебя публика, – с улыбкой повернулся ко мне Генрик, когда мы вошли в Белый зал.

Нас сюда позвал пять минут назад слуга, заявив, что салон открыл свои двери. Мы с Венявским тоже являемся гостями, а в это время члены труппы будут готовить инструменты и сцену вместе со слугами Елены Павловны. Комментарий Генрика был о том, что в зале оказалось довольно много мужчин в форме флотских офицеров. Некоторые были с дамами, кто-то сам по себе. В гражданском платье гостей было в разы меньше.

– Да, видимо Ее Высочество не желает повторения ситуации, как у графа Виельгорского, но послушать песню хочет, – хмыкнул я.

Понимающе переглянувшись, мы двинулись в зал. Сама Великая княгиня была уже здесь и благосклонно принимала приветствия подтягивающихся на прием гостей. Мы с Генриком тоже в первую очередь подошли к Елене Павловне и выразили свое почтение вместе с благодарностью за приглашение. Только после этого мы отправились гулять по залу. Генрик многих присутствующих знал, хоть и не всех. Никого ниже капитана второго ранга среди моряков я не увидел. А вот молодых девиц, являющихся дочерями тех самых офицеров, тут хватало. И чего тогда Ее Высочество ни словом не обмолвилась, что я могу прийти не один?