Текст книги "Время Андропова"

Автор книги: Никита Петров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

С заключительным словом на пленуме выступил Брежнев, смысл им сказанного приводит к выводу, что и он сделал ставку на политику «закручивания гаек». Имея перед глазами пример Чехословакии, Брежнев полагал, что любое послабление или промедление может пошатнуть советские устои, поэтому «нужно укреплять дисциплину во всех звеньях, не доводить до крайних мер». На пленуме по предложению Брежнева состав Секретариата ЦК КПСС был увеличен на одного человека. Секретарем ЦК КПСС был избран Константин Катушев, до этого занимавший должность первого секретаря Горьковского обкома КПСС. И хотя Брежнев не объяснил членам ЦК, каковы будут обязанности нового секретаря, всем было ясно, что углублявшиеся противоречия в «социалистическом лагере» срочно требовали заполнения вакансии, образовавшейся после ухода Андропова с должности секретаря ЦК КПСС, ранее отвечавшего за взаимоотношения ЦК КПСС с «братскими партиями» социалистических стран.

С весны 1968 года тревога Кремля по поводу развития внутриполитической ситуации в Чехословакии постоянно возрастает. Растет и число претензий к Дубчеку и его руководству. Признаком серьезной озабоченности Политбюро можно считать формирование узкой группы высших руководителей партии и государства для оперативного рассмотрения вопросов, возникающих в связи с развитием событий в Чехословакии. Впервые это происходит на заседании Политбюро ЦК КПСС 6 мая 1968 года. В этот день Политбюро одобрило сообщение Брежнева, Косыгина и Подгорного о положении в Чехословакии и проведенных ими беседах с руководителями Чехословакии, которые находились в Москве 4–5 мая. Было принято решение поручить Суслову, Демичеву, Катушеву и Русакову «подготовить очередную информацию по вопросу о положении в Чехословакии для партийного актива КПСС». Но помимо этого разового поручения им вменялось в обязанность «обеспечить повседневную ориентировку работников печати, подготовку и публикацию статей и материалов для радио и телевидения в соответствии с обменом мнениями на заседании Политбюро ЦК». Кроме того, МИД СССР было поручено подготовить проект заявления ТАСС «о неправдоподобных версиях, распространяемых в печати и по радио ЧССР по поводу смерти Масарика».

Здесь следует пояснить. Еще 25 апреля 1968 года Андропов направил в ЦК КПСС письмо (№ 951/А-ОП), в котором писал о развернувшейся в средствах массовой информации Чехословакии дискуссии о причинах смерти Масарика и публикуемых выводах, что на самом деле это было не самоубийство (как об этом объявили в 1948 году), а убийство, осуществленное по приказу Сталина советской госбезопасностью. В своей записке Андропов сообщал, что по проведенным архивным изысканиям органы советской разведки (Комитет информации) к самоубийству Масарика «отношения не имеют» и следует противодействовать той кампании, которая развернулась в Чехословакии в связи с этим делом[815]815
  Письмо Андропова в ЦК КПСС № 951/А-ОП от 25 апреля 1968 года (РГАНИ. Ф. 3. Оп. 91. Д. 88. Л. 114–121).


[Закрыть]. Но 4-й пункт постановления Политбюро от 6 мая, хотя и написанный невнятным канцелярским языком, делал данное решение ключевым во всем последующем развитии событий и предопределял неизбежность будущего военного вторжения:

«4) поручить т. Суслову, Андропову, Демичеву, Устинову, Катушеву, Пономареву, Гречко, Громыко, Епишеву, Русакову подготовить проекты необходимых документов в соответствии с разработанными мероприятиями по этапам их осуществления, в том числе предложения о конкретных шагах в соответствии с обстановкой в стране после осуществления намечаемых мер»[816]816
  Решение Политбюро ЦК КПСС от 6 мая 1968 года (Там же. Д. 90. Л. 7–8).


[Закрыть].

Столь туманная формулировка, тем не менее, не может скрыть истинного смысла постановления: не только подготовить план военного решения чехословацкой проблемы и продумать этапы его осуществления, но и разработать все необходимые мероприятия («конкретные шаги») в период после вторжения, который здесь завуалированно именуется как период, который наступит «после осуществления намечаемых мер». К этому времени военная сторона дела была уже продумана и решена. Подробный план вторжения советских войск в Чехословакию (в частности, «карта-приказ» о вторжении 38-й армии) накануне 12 апреля 1968 года представили Брежневу министр обороны Андрей Гречко и начальник Главного оперативного управления Генштаба Михаил Повалий[817]817
  Майоров А. Если вы живы – простите… // Известия. 1998. 21 августа.


[Закрыть]. Теперь требовалось лишь утвердить комплекс политических мероприятий. На первых порах введение в Чехословакию войск планировалось осуществить под предлогом проведения совместных «военных учений» стран Варшавского договора[818]818
  Командно-штабные учения «Шумава» состоялись в июне – июле 1968 года с участием оперативных штабов армий Чехословакии, СССР, Венгрии, ГДР и Польши.


[Закрыть].

Вскоре решением Политбюро 23 мая 1968 года (П82/II) «К вопросу о положении в Чехословакии» была сформирована постоянная комиссия по вопросам, связанным с Чехословакией: «Поручить Подгорному, Суслову, Пельше, Шелепину, Демичеву, Андропову, Катушеву, Громыко, Епишеву, Русакову в соответствии с обменом мнениями на заседании Политбюро ЦК КПСС в оперативном порядке рассматривать вопросы по Чехословакии и при необходимости вносить свои предложения в ЦК КПСС»[819]819
  Решение Политбюро ЦК КПСС П82/II от 23 мая 1968 года (АП РФ. Ф. 3. Оп. 91. Д. 93. Л. 1).


[Закрыть].

Весной 1968 года приверженец тайных мероприятий Андропов направил в Чехословакию своего специального посланца – офицера действующего резерва КГБ Михаила Сагателяна, официально числившегося заместителем редактора по иностранному отделу газеты «Известия». Тот провел ряд встреч с чехословацкими руководителями и изложил свои наблюдения, выводы и предложения в специальной записке – отчете от 4 июня 1968 года. На следующий день председатель КГБ Андропов направил в Политбюро этот план тайных действий, сопроводив его своим замечанием: «по мнению КГБ предложения, которые содержатся в отчете, заслуживают внимания»[820]820
  Письмо Андропова в ЦК КПСС от 5 июня 1968 года (РГАНИ. Ф. 3. Оп. 91. Д. 94. Л. 27–36).


[Закрыть].

То, что написал Сагателян в своем отчете, действительно заслуживало самого пристального внимания. В ходе командировки в Чехословакию ему удалось наладить конспиративные контакты с некоторыми руководителями, в частности, с членом ЦК КПЧ Богуславом Хнёупеком – заместителем министра культуры и информации, с которым Сагателян установил «доверительные отношения» и получил от него «ряд секретных партийных и правительственных» документов. Как сказано в отчете, Хнёупек вел откровенные разговоры с Сагателяном «по собственной инициативе» и «с ведома Биляка». Андропов в своем сопроводительном письме о Хнёупеке пояснил: «работа с ним будет продолжена». В результате план действий, предложенный Сагателяном, заключался в следующем: во-первых, создать в чехословацком руководстве «просоветскую группировку» и с ее помощью добиться созыва пленума ЦК КПЧ, на котором «заменить руководство КПЧ», сместить со своего поста Дубчека (по словам Сагателяна, «это меньший ущерб, чем ввод войск»); во-вторых, следовало развивать контакты и получать от Хнёупека регулярную информацию; в-третьих, провести разговор с Василем Биляком, Алоисом Индрой, Драгомиром Кольдером, а также с теми, «кого они назовут как сообщников»; наконец, в-четвертых, поручить руководство этими мероприятиями на месте работнику разведки КГБ, командировав его на 1–1,5 месяца «под прикрытием» в ЧССР, так как, писал Сагателян, «нынешние представители КГБ в Праге хорошо известны Чехословацким органам безопасности и для выполнения подобных заданий не подходят»[821]821
  РГАНИ. Ф. 3. Оп. 91. Д. 94. Л. 27–36.


[Закрыть]. Брежнев, ознакомившись с письмом Андропова и предложениями Сагателяна и проникшись важностью материала, начертал резолюцию: «Разослать по П[олит] Б[юро] и Секр[етариа]ту. Л. Брежнев»[822]822
  Там же.


[Закрыть].

Тем не менее в Кремле полным ходом шла подготовка к военному вторжению. После смерти Брежнева в его рабочем столе был обнаружен машинописный документ, озаглавленный «Некоторые замечания по вопросу подготовки военно-политической акции 21 августа 1968 г.»[823]823
  Новиков А., Шинкарев Л. Уроки августа-68 // Известия. 1995. 22 августа.


[Закрыть] В этом документе ясно и последовательно изложен план и цели тайных операций в Чехословакии накануне вторжения. Некоторые формулировки позволяют сделать заключение, что этот документ был подготовлен в КГБ. Относительно работы тайных агентов КГБ в рядах чехословацкой оппозиции в этом документе говорилось: «Надо было внести раскол в ряды контрреволюции, вызвать недоверие друг к другу, направить в ложном направлении усилия внешней контрреволюции, что в конечном счете подготовило бы благоприятную почву для принятия необходимых политических решений»[824]824
  Там же.


[Закрыть]. Здесь же говорилось и о проведении широкой дезинформационной кампании с целью дискредитации чехословацкого руководства: «Необходимо дополнить военный контроль политическим и административным контролем. Речь идет о самом решительном вмешательстве в дела Чехословакии, об осуществлении нажима по всем линиям, вплоть до предъявления ультимативных требований… Политическая обстановка в Чехословакии в настоящее время является достаточно сложной, и надо принять меры к тому, чтобы ее еще более усложнить. Для этого необходимо разработать широкий план специальных мероприятий по дезинформации. Необходимо усилить недоверие к правым лидерам, проводить акцию по их компрометации, идти на самые широкие контакты именно с правыми элементами с тем, чтобы широкие массы имели возможность обвинить именно этих правых лидеров в коллаборационизме»[825]825
  Там же.


[Закрыть].

В полном соответствии с этими установками силами КГБ в Чехословакии проводились так называемые спецоперации. В апреле 1968 года на укрепление аппарата КГБ в Прагу были секретно направлены сотрудник разведки Владимир Васильевич Суржанинов (приступил к работе в Праге 26 апреля) и сотрудники «нелегальной» разведки (управления «С» 1-го Главного управления КГБ) Геннадий Федорович Борзов и В.К. Умнов[826]826
  Andrew C., Mitrokhin V. The Mitrokhin Archive: The KGB in Europe and the West. L., 1999. P. 329.


[Закрыть]. В их задачи входило не только установление рабочих контактов с просоветским крылом в КПЧ, но и руководство тайными операциями. Кроме того, под видом работников средств массовой информации в Прагу решением Секретариата ЦК КПСС (Ст. 50/172 г-ОП) от 16 апреля 1968 года были направлены сотрудники разведки КГБ Георгий Арсеньевич Федяшин и Александр Иванович Алексеев.

Наращивание присутствия КГБ в Чехословакии было связано с двумя проводившимися там «спецоперациями», о которых сообщается в исследовательской литературе. Первая, имевшая кодовое название «Прогресс», заключалась в засылке в Чехословакию советских агентов-нелегалов под видом туристов, бизнесменов и студентов из Германии, Австрии и Швеции и других западных стран. Их целью было установление контактов с представителями всех видов оппозиционных сил, сбор информации и контроль над их деятельностью. При необходимости советские агенты могли влиять на деятельность оппозиции. Помимо прочего, это давало возможность «уличить» чехословацкую оппозицию в подозрительных контактах с Западом. Другая операция, проводившаяся КГБ под кодовым названием «Ходоки», была еще более провокационна по своему характеру. В ее рамках советские агенты-нелегалы имели задание фабриковать доказательства подготовки чехословацкой оппозицией вооруженного контрреволюционного переворота. В этих целях агенты КГБ обустраивали «тайные склады с оружием», распространяли листовки с призывами к свержению власти и т. п.[827]827
  Andrew C., Mitrokhin V. The Mitrokhin Archive… P. 328–334.


[Закрыть] О деятельности агентов КГБ по созданию доказательств «активизации контрреволюционных сил» вспоминает и корреспондент «Известий» Владлен Кривошеев, называя это действиями «третьей силы». В его подчинение был прислан неизвестный ему ранее «журналист-международник», как он догадался позднее, из КГБ. И когда вскоре где-то под мостом в Западной Чехии обнаружили «арсенал оружия», состоящий лишь из нескольких пистолетов и гранат, вдруг выяснилось, что накануне туда ездил на автомобиле «Волга», принадлежащем корреспондентскому пункту «Известий», именно тот самый новый сотрудник[828]828
  Кривошеев В. Указ. соч.


[Закрыть].

Примером типичной дезинформационной акции отдела «А» 1-го Главного управления КГБ[829]829
  Отдел «А» 1-го Главного управления КГБ при СМ СССР имел задачи по проведению «активных мероприятий», главным образом дезинформации, акций по дискредитации западных лидеров и политики западных стран и т. п.


[Закрыть] может служить публикация в газете «Правда» 19 июля 1968 года статьи с заголовком «Авантюристические планы Пентагона и ЦРУ», в которой со ссылкой на «сверхсекретный оперативный план» и документы командующего сухопутными силами США в Европе утверждалось, что Пентагон и ЦРУ активно вмешиваются в ситуацию в Чехословакии, проводят «идеологические диверсии» и способствуют «контрреволюционному перевороту». В действительности этот план, якобы попавший в руки советских журналистов, был сфабрикован в КГБ[830]830
  Эндрю К., Гордиевский О. КГБ: история внешнеполитических операций от Ленина до Горбачева. М., 1992. С. 489.


[Закрыть].

Оппозиционные настроения в Чехословакии явно преувеличивались советской пропагандой, а рост гражданской активности и критика тоталитаризма сталинского типа изображались как доказательства зловещих планов «по отрыву Чехословакии от социалистического лагеря». Все это имело цену лишь для внутреннего пропагандистского употребления в СССР. Весьма характерно, что в подготовленной 1-м Главным управлением КГБ при СМ СССР в октябре 1968 года объемной записке «О деятельности контрреволюционного подполья в ЧССР» лишь четвертая часть была посвящена «деятельности антисоциалистических сил до ввода союзных войск в ЧССР». Причем в этом разделе и речи не было о тайных складах с оружием или иной практической подпольной деятельности. В основном говорилось о слабости партийных органов КПЧ на местах, ослаблении ее «руководящей роли», внутрипартийной борьбе и кадровой неразберихе, росте оппозиционных настроений в обществе, организации общественных объединений, в том числе и среди тех, кто ранее подвергся политическим репрессиям, и тому подобных фактах. И лишь в одном месте упоминались единичные примеры распространения листовок и надписей против КПЧ и СССР[831]831
  Записка председателя КГБ при СМ СССР Андропова в ЦК КПСС от 13 октября 1968 года «О деятельности контрреволюционного подполья в Чехословакии» (Источник. 1993. № 5–6. С. 96–118; 1994. № 1. С. 62–71).


[Закрыть].

Проблемы, связанные с чехословацкими событиями, приходилось решать и внутри СССР. Некоторые чехословацкие корреспонденты, находящиеся в Москве, изрядно раздражали КГБ своей независимой позицией и критическими репортажами. Но Москва не Прага, здесь действовала жестокая цензура, и терпеть независимость суждений здесь не желали. По инициативе КГБ, надзиравшего за представителями иностранных средств массовой информации, 19 июня 1968 года было принято решение Политбюро «Об антисоветских выступлениях корреспондента чехословацкого радио в Москве Л. Добровского»[832]832
  Решение Политбюро ЦК КПСС (П86/51) от 19 июня 1968 г.


[Закрыть]. Вопрос был настолько деликатным, ведь речь шла о корреспонденте «дружеской социалистической страны», что решение имело самый секретный характер – гриф «особая папка». Но проблема корреспондента тогда не была решена. Лишь после военного вторжения Андропов и Громыко 9 сентября 1968 года подготовили совместное письмо (№ 2141-А) с предложением «выдворить» Добровского из Советского Союза. Предложение было принято Политбюро, правда, без оформления этого решения в протоколе[833]833
  Записка А.А. Громыко и Ю.В. Андропова № 2141-А (вх. 5778) от 9 сентября 1968 г. «О выдворении из Советского Союза корреспондента чехословацкого радио Добровского». На письме помета: «О решении сообщено помощнику т. Андропова – П.П. Лаптеву и помощнику т. Громыко – Коваленко. 18.09.68. Рогов».


[Закрыть].

Результатом тайных усилий КГБ весной и в начале лета 1968 года стало то, что кремлевские лидеры получили необходимую аргументацию для оправдания своей жесткой линии в отношении лидеров КПЧ. Событиям в Чехословакии и итогам встречи делегаций коммунистических и рабочих партий социалистических стран в Варшаве целиком был посвящен пленум ЦК КПСС, состоявшийся 17 июля 1968 года. Выступая на пленуме с докладом, Брежнев заявил, что в Чехословакии идет «тщательно маскируемый контрреволюционный процесс»[834]834
  Стенографический отчет июльского (1968) пленума ЦК КПСС (РГАНИ. Ф. 2. Оп. 3. Д. 8).


[Закрыть]. В прениях выступили 14 человек. Подводя итог и закрывая пленум, Брежнев сообщил, что «завтра будет опубликовано письмо братских партий чехам»[835]835
  Там же.


[Закрыть].

Советские танки в Праге

1968

[Из открытых источников]

Военная акция, предпринятая Советским Союзом и его сателлитами против Чехословакии с 20 на 21 августа 1968 года, наглядно продемонстрировала, какова истинная цена суверенитета стран, входящих в Варшавский договор. Вскоре подоспело и пропагандистское обеспечение нового курса Кремля. На страницах газеты «Правда» появилась программная статья «Суверенитет и интернациональные обязанности социалистических стран», ставшая своего рода сенсацией[836]836
  Правда. 1968. 26 сентября.


[Закрыть]. В статье содержался и на разные лады обыгрывался тезис, что интересы безопасности всего «социалистического содружества» выше интересов входящих в содружество отдельных стран, и соответственно «нельзя противопоставлять суверенитет отдельных социалистических стран интересам мирового социализма». Ну а что касается военной акции «пяти союзных социалистических стран», то она, по утверждению автора статьи, «соответствует коренным интересам самого чехословацкого народа»[837]837
  Там же.


[Закрыть].

Статья была подписана малоговорящей фамилией С. Ковалев, без указания научного звания и должности автора. И все же об авторе этой статьи стоит сказать особо. Сергей Митрофанович Ковалев был известен как неутомимый борец с «буржуазной идеологией и ревизионизмом»[838]838
  Ковалев Сергей Митрофанович (24.09.1913–07.12.1990), родился в г. Милославичи Могилевской губ. В 1935 году поступил в Московский институт истории философии и литературы, с пятого курса института перешел на учебу в Высшую партийную школу, по окончании которой с июля 1941 года работал в Управлении пропаганды ЦК ВКП(б). В послевоенное время секретарь Курского обкома ВКП(б). С февраля 1951 года директор Госполитиздата и член коллегии Главного управления по делам полиграфической промышленности, издательств и книжной торговли при СМ СССР. В 1954 году защитил докторскую диссертацию «Коммунистическое воспитание трудящихся». В сентябре 1954 года снят с должности директора Госполитиздата. В 1960–1965 годах работал в редакции журнала «Проблемы мира и социализма», в 1965–1971 годах член редколлегии газеты «Правда» по отделу пропаганды, в 1971–1980 годах первый заместитель редактора «Большой советской энциклопедии», с 1980 года профессор Академии общественных наук при ЦК КПСС. Основные труды: Коммунистическое воспитание трудящихся (1960); О коммунистическом воспитании (1966); О человеке, его порабощении и освобождении (1970); Формирование социалистической личности (1980); Самовоспитание социалистической личности (1986). В сентябре 1973 года в связи с 60-летием награжден орденом Трудового Красного Знамени.


[Закрыть]. Одной из первых его публикаций являлась книга с многозначительным названием «О национальной гордости советских людей»[839]839
  Ковалев С.М. О национальной гордости советский людей. М., 1950.


[Закрыть]. Ковалев быстро выдвинулся и в феврале 1951 года был утвержден директором Государственного издательства политической литературы. Однако на этом посту Ковалев допустил серьезный просчет. Он вовремя не уловил изменение политической ситуации и был снят с работы. Об этом говорилось в решении Президиума ЦК КПСС от 23 сентября 1954 года «О грубой политической ошибке, допущенной в книге “Исторический материализм”». За выпуск этой книги «с неправильными формулировками, противоречащими указаниям ЦК КПСС и наносящими ущерб интересам внешней политики нашего государства», Ковалев был снят с должности и его дело передано на рассмотрение Комиссии партийного контроля. С большим трудом Ковалеву удалось вновь подняться и заслужить право работать в сфере идеологии. Этот урок он запомнил надолго. В 1968 года положение Ковалева достаточно прочное. В июне решением Политбюро он был включен в свиту члена Политбюро Андрея Кириленко, направляющегося с официальным визитом в Италию[840]840
  Решение Политбюро ЦК КПСС (П86/1) от 14 июня 1968 года.


[Закрыть]. И вот в сентябре 1968 года Ковалев, будучи членом редколлегии «Правды», публикует столь важную статью, опять же касающуюся деликатной сферы отношений между социалистическим странами. Трудно представить, что эту статью Ковалев подготовил без предварительного одобрения Кремля.

Выступление «Правды» было тут же замечено Госдепартаментом США, где сразу поняли, что речь идет о «новой советской доктрине». Об этом ЦК КПСС был проинформирован письмом из КГБ от 21 октября 1968 года. В письме также сообщалось, что, по оценкам специалистов Госдепартамента США, советская «новая трактовка вопроса о суверенитете» противоречит Уставу ООН и этого же мнения придерживается Генеральный секретарь ООН У Тан. Тем не менее министр иностранных дел СССР Громыко на Генеральной Ассамблее ООН официально подтвердил существование нового подхода к вопросу о «независимости и суверенитете»[841]841
  Письмо КГБ при СМ СССР в ЦК КПСС № 2437-з от 21 октября 1968 года (РГАНИ. Ф. 5. Оп. 60. Д. 469. Л. 94–95).


[Закрыть].

Новая линия получила развитие на пленуме ЦК КПСС, проходившем 30–31 октября 1968 года, где с докладом «О внешнеполитической деятельности Политбюро ЦК КПСС» выступил Брежнев. Он сообщил, что в политическом плане «положение в ЧССР и после военной акции с 20 на 21 августа оставалось напряженным». Брежнев заявил, что ввод войск одобрили все, в том числе Вьетнам, Монголия, Северная Корея и Куба, враждебной была лишь реакция Китая и Албании[842]842
  Стенографический отчет октябрьского (1968) пленума ЦК КПСС (Там же. Ф. 2. Оп. 3. Д. 9. Л. 139).


[Закрыть]. Однако нас беспокоит, заявил Брежнев, «двусмысленная, далекая от искренности позиция некоторых членов Президиума ЦК КПЧ»[843]843
  Там же.


[Закрыть]. Также «ошибочную позицию» заняла Югославия, что, по мнению Брежнева, было связано с «ревизионистскими тенденциями», а также Румыния, но в последнее время «ее позиции стали спокойнее». Касаясь общих тенденций в оценках советского вторжения, Брежнев посетовал на «нечеткую позицию» Французской и Итальянской компартий, пояснив, что «в политике руководства некоторых западноевропейских компартий имеет место приспособление к настроениям мелкобуржуазной массы, притупление классового чутья, недооценка интернациональных обязанностей»[844]844
  Там же. Л. 140.


[Закрыть]. Между тем реакцией Запада в целом Брежнев был вполне доволен: «Протесты, с которыми в разных формах выступили правительства этих стран, носили, по существу, формальный, символический характер. Они ни в коей мере не коснулись основ наших межгосударственных и в особенности экономических отношений с этими странами». Главное, по мнению Брежнева, военная акция показала, что «всем стало окончательно ясно, что слова КПСС, Советского Союза о твердой решимости не допустить выпадения ни одного звена из социалистического содружества – это не просто пропагандистская декларация»[845]845
  Там же. Л. 141.


[Закрыть]. Так доктрина «ограниченного суверенитета» социалистических стран обрела законченную форму, и ее позднее чаще именовали «доктрина Брежнева».

Н.С. Захаров

[Из открытых источников]

Г.К. Цинев

[Из открытых источников]

Одновременно с вводом войск в Чехословакию прибыли высокие представители КГБ. В их задачи входила организация деятельности оперативных групп КГБ в Праге и Братиславе. Всем этим делом руководили два высокопоставленных генерала КГБ: первый заместитель председателя КГБ Николай Захаров и начальник 2-го Главного управления (контрразведка) и член Коллегии КГБ Георгий Цинев. Работавший в то время первым заместителем заведующего отделом пропаганды ЦК КПСС Александр Яковлев был послан с группой журналистов 21 августа 1968 года в Чехословакию. Он вспоминал, что по возвращении рассказывал Брежневу об увиденной им картине: «…в нашем посольстве в Праге генералы КГБ Захаров и Цинев наводят на всех страх и дезинформируют Москву»[846]846
  Яковлев А.Н. Не закладывать мины // Известия. 1998. 21 августа.


[Закрыть]. Брежнев принял это к сведению, но никаких выводов и действий не последовало, единственное, о чем он попросил Яковлева, так это не делиться подобной информацией с Косыгиным[847]847
  Там же.


[Закрыть].

У Брежнева вполне сформировалось представление, что военная акция против Чехословакии рано или поздно принесет свои плоды. Уже на пленуме ЦК КПСС 9 декабря 1968 года Брежнев оптимистично заявил, что обстановка в Чехословакии «нормализуется», отметив, что «большую работу» там провел первый заместитель министра иностранных дел Василий Кузнецов, направленный на помощь послу Червоненко[848]848
  Стенографический отчет декабрьского (1968) пленума ЦК КПСС (РГАНИ. Ф. 2. Оп. 3. Д. 10).


[Закрыть].

Осенью 1968 года КГБ регулярно информировал ЦК КПСС о событиях в Чехословакии и вокруг нее. Информационные записки подписывали первые заместители председателя КГБ Николай Захаров и Семен Цвигун. Возможно, это объясняется тем, что Андропов с 1 сентября 1968 года был в длительном отпуске[849]849
  Решение о предоставлении Андропову отпуска с 1 сентября 1968 года было принято Политбюро ЦК КПСС (82/XVI) от 23 мая 1968 г.


[Закрыть]. Так, запиской № 2159-Ц от 13 сентября КГБ проинформировал ЦК КПСС о радиопередаче «Би-би-си» в которой рассказывалось о протестах московских писателей против ввода войск в Чехословакию[850]850
  РГАНИ. Ф. 5. Оп. 60. Д. 60.


[Закрыть]; в записке № 2404-з от 16 октября речь шла о тематике будущих передач радиостанции «Свобода»[851]851
  Там же. Д. 37. Л. 45–48.


[Закрыть]; в записке № 2502-з от 29 октября говорилось о соображениях редактора газеты «Руде право» Швестки по поводу положения в Чехословакии и о его мнении о некоторых лидерах КПЧ[852]852
  Там же. Д. 301. Л. 331–333.


[Закрыть]; в записке № 2680-з от 29 ноября – о дальнейших намерениях правительства Франции по развитию отношений с СССР и социалистическими странами[853]853
  Там же. Д. 492. Л. 158–160.


[Закрыть]; в записке № 2848-з от 27 декабря 1968 года – о положении внутри Итальянской компартии и ее позиции в отношении событий в Чехословакии[854]854
  Там же. Л. 252–253.


[Закрыть].

Помимо проблем внутри Чехословакии у КГБ появились серьезные проблемы и в самом СССР. Советские пропагандистские декларации о «нерушимом единстве партии и народа» обесценивались после поступка небольшой группы смельчаков, вышедших на Красную площадь с протестом против оккупации Чехословакии. 25 августа 1968 года на площади они развернули свои плакаты с надписями: «Руки прочь от ЧССР!», «За вашу и нашу свободу!». Шесть участников демонстрации были арестованы и вскоре на судебном процессе 9–11 октября осуждены Московским городским судом на сроки от 3 до 5 лет. Об их аресте, следствии и осуждении КГБ, МВД и прокуратура подробно трижды информировали ЦК КПСС записками № 2102-А от 5 сентября; № 2205-А от 20 сентября; № 2371-А от 11 октября 1968 года[855]855
  Там же. Ф. 83. Оп. 25. Д. 72. Л. 56–60, 62–63.


[Закрыть].

Между тем Кремль делал шаги по закреплению своих войск в Чехословакии и наделении их постоянным статусом. Была сформирована Центральная группа войск (ЦГВ). Вскоре решением Политбюро ЦК КПСС (П105/24) от 17 октября 1968 года были сформированы Особый отдел КГБ и Отдел правительственной связи Центральной группы войск. В связи с этим штат КГБ был увеличен на 334 офицера (а по штату на военное время на 426 офицеров), из них собственно аппарат ОО КГБ ЦГВ составляли 32 офицера, а остальные ставки предназначались для частей войск правительственной связи[856]856
  Решение Политбюро ЦК КПСС П105/24 от 17 октября 1968 г. (АП РФ. Ф. 3. Оп. 80. Д. 453).


[Закрыть].

Все это шло вразрез с данными ранее обещаниями Брежнева Дубчеку. Согласно Московскому протоколу, подписанному 27 августа 1968 года, советские войска должны были быть выведены из Чехословакии «после нормализации обстановки». Однако это не было сделано вплоть до 1990 года[857]857
  Кривошеев В. Указ. соч.


[Закрыть].

Также сохранялось и присутствие оперативных групп КГБ. Лишь 2 марта 1970 года Андропов направил на имя Брежнева записку (№ 534-А) с предложением упразднить оперативные группы КГБ в Чехословакии. Андропов писал, что в связи с формированием ЦГВ в Праге и Братиславе были созданы оперативные группы КГБ, «за истекший период ими проведена определенная положительная работа». Учитывая произошедшее изменение обстановки, отсутствие советских воинских частей в указанных городах, контрразведывательные возможности групп значительно сократились. Помимо этого, писал Андропов, «их дальнейшее функционирование может быть отрицательно воспринято чехословацкими товарищами», и предлагал «в ближайшее время» работу этих групп прекратить. На письме Андропова имеются резолюция «Согласиться. Брежнев, Подгорный, Косыгин 3.03.1970» и помета: «С-т Андропова Ю.В. сообщено о согласии 4.03.70»[858]858
  Письмо Андропова в ЦК КПСС № 534-А от 2 марта 1970 г. (РГАНИ. Ф. 3. Оп. 80. Д. 453. Л. 87).


[Закрыть].

Итог событиям в Чехословакии был подведен весьма своеобразно. 4 июня 1971 года Президиум Верховного Совета СССР принял указ «О награждении орденами и медалями СССР сотрудников советских организаций в Чехословацкой Социалистической Республике и группы работников центральных учреждений»[859]859
  ГА РФ. Ф. 7523. Оп. 105. Д. 118. Л. 58–65.


[Закрыть]. Указ не предназначался для глаз широкой публики и в отличие от обычных наградных указов имел гриф «не подлежит опубликованию». По сути, это был последний акт чехословацкой драмы. Кремль подводил черту и отныне считал проблему закрытой. Наградная формулировка была весьма немногословна и проста: «за образцовое выполнение служебного долга в период чехословацких событий». Высоких государственных наград удостоились работники самого разного уровня – от поваров и шоферов советских посольств и консульств до Чрезвычайного и Полномочного Посла СССР в Чехословакии Степана Червоненко. Помимо дипломатов были награждены работники аппарата ЦК КПСС и среди них первый заместитель заведующего отделом пропаганды Александр Яковлев, а также множество журналистов и работников печати. Но особо в указе выделяется группа лиц, чьи должности не расшифрованы, а приведены лишь военные звания. Это сотрудники КГБ. Всего данным указом были награждены 90 человек, из них 57 орденами, остальные медалями. Из награжденных орденами 20 являлись сотрудниками КГБ. Это вполне красноречиво свидетельствует об особой роли КГБ в событиях в Чехословакии. Среди награжденных высокопоставленных сотрудников КГБ заместитель председателя КГБ Георгий Цинев и начальник 3-го управления (военной контрразведки) КГБ Виталий Федорчук (на момент награждения он уже председатель КГБ при Совете министров Украины). Остальные сотрудники КГБ в основном служили во 2-м Главном управлении (контрразведка) и составили в 1968–1970 годах костяк оперативных групп КГБ в Праге и Братиславе. Однако помимо них есть в наградном указе и сотрудники разведки КГБ, чьи должности указаны по ведомству печати. Это Георгий Арсеньевич Федяшин – заместитель председателя Агентства печати «Новости» и Александр Иванович Алексеев – представитель Агентства печати «Новости» в Чехословакии. Об Алексееве стоит сказать особо. Он долгое время работал по линии разведки в Латинской Америке, затем с 1959 года на Кубе, где пользовался большим доверием Фиделя Кастро, и в конце концов в мае 1962 года возглавил советское посольство. В 1968 году его богатый опыт тайных операций пригодился в Чехословакии. Любопытно, что, завершив свою миссию в Чехословакии, Алексеев опять же в качестве «представителя советской печати» был в 1970 году переброшен в другую точку планеты, где Кремль пытался установить свое влияние, – в Перу и Чили[860]860
  Barron J. KGB: The Secret Work of Soviet Secret Agents. N. Y., 1974. P. 548.


[Закрыть].

Под непосредственным руководством Андропова КГБ сыграл весьма значительную роль в чехословацких событиях. Помимо работы по сбору информации о положении в Чехословакии, настроениях и действиях членов руководства КПЧ, представители КГБ (официальные и тайные) активно влияли на происходящие процессы, придавая им нужную направленность. Первоначально в Кремле были весьма довольны приходом Александра Дубчека к власти, считали его вполне «своим» парнем и даже называли «наш Саша». Возможно, в Москве полагали, что, в отличие от Новотного, Дубчек будет более сговорчив в отношении размещения советских войск, а этот вопрос ставился еще в 1966 году. Хоть и в неявной форме, но именно Брежнев дал предварительное согласие на смещение Новотного. В декабре 1967 года в беседе с чехо-словацкими руководителями он заявил, «это ваше дело», надеясь, что новое руководство Чехословакии будет более сговорчиво в вопросе размещения войск. События же пошли совсем по иному сценарию.

Антонин Новотный

[Из открытых источников]

Александр Дубчек

[Из открытых источников]

Смена руководства в январе 1968 года была воспринята населением Чехословакии как поражение прежнего тоталитарного курса и явилась сигналом к проявлению гражданской активности. В иной форме, но по существу повторялась «венгерская история» 1956 года. Дубчек в итоге не смог сдерживать свободолюбивые силы, да и сам снискал славу реформатора. Если же смотреть глубже, то отчасти такой поворот событий даже был на руку Кремлю, приближая к заветной цели – военной акции и размещении войск. С мая 1968 года Москва уже сознательно нагнетала страхи и ужасы, ведя дело к вводу войск. И в этом свете вполне очевидны тайные акции КГБ, направленные на дестабилизацию обстановки и операции по дезинформации. Общий итог понятен. Сиюминутная выгода была достигнута – ввод войск состоялся, но в долговременной перспективе это обернулось явным проигрышем. Внутри советского общества росло разочарование в брежневской политике, была разрушена вера в возможность демократического преобразования социалистического общества в «социализм с человеческим лицом», более того, даже в среднем партийном звене и в кругах интеллигенции «чехословацкий комплекс» вызвал формирование стойких оппозиционных настроений. В 1968 году Советский Союз в очередной раз выступил в роли жандарма и проводника силовых методов советизации, а в результате этого в странах «восточного блока» и в республиках СССР постепенно росло и все сильнее проявлялось национально-освободительное движение и желание обретения государственной независимости.

Тайный канал

Леонид Брежнев, опасавшийся международной изоляции после вторжения в Чехословакию в 1968 году[861]861
  «Пражская весна» и международный кризис 1968 года: Статьи, исследования, документы / гл. ред. Н.Г. Томилина, С. Карнер, А.О. Чубарьян. М., 2010.


[Закрыть], предпринимал меры по укреплению международного доверия к своей политике, пытался нащупать новые каналы продвижения положительного имиджа СССР. Узловым моментом были отношения с ФРГ. Они были важны и с политической и, что не менее значимо, с экономической точки зрения. Но как действовать и какой избрать путь для эффективного достижения поставленных целей. Требовалось что-то нетривиальное и в то же время дающее быстрый результат.