Текст книги "Измена. Дэн Мороз спешит на помощь (СИ)"
Автор книги: Ники Сью
Соавторы: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)
Глава 19 – Змея
Лена
– Мне Лариска сказала, что ты опять выскоблилась? – мать заходит на кухню и тяжело садится на стул, а я морщусь, разглядывая ее изрядно поплывшие черты лица. А ведь какая она красавица в молодости была – мужики шеи сворачивали.
А теперь даже мне смотреть страшно.
– еще в прошлом месяце, – буркнула я, – я, в отличие от тебя, нищебродов плодить не собираюсь.
– Ты же сказала, что у Жени твоего квартира своя двухкомнатная и машина есть.
Было бы что после развода отжать.
– все уже эта Варя отжала! Сука! Юристов наняла, курица драная. И где только бабки такие взяла? А потом как снежный ком – Синицына уволили, а с новой работой шиш – везде отказывают. Как прокляли, честное слово!
– Опять мимо, значит? И чем мы кредиты будем в следующем месяце гасить, а?
– Я что-нибудь придумаю, – передергиваю плечами и морщусь.
– Ты уж давай что-то конкретное находи, а не всяких там Жень Синицыных. Ты его сколько обрабатывала? Год! За это время можно было бы три раза замуж выйти и развестись. А ты чего? Ничего с него не поимела, кроме очередного аборта. Кстати, какого уже по счету?
– Какая разница? – огрызнулась я.
– Большая, если надо будет залететь от олигарха, а у тебя кормилица уже бракованная будет. Так что ты мне, Ленка, не дури! Замуж тебе надо, причем срочно и сразу за богатого, чтобы если жена что и отжала, то это и незаметно было.
А мы и так в долгах, как в шелках. Кто сисьски себе в кредит делал, а? Кто виниры себе поставил за бешеные тыщи? Кто ребра удалил, чтобы талия тоньше была? И что? Где результат?
– не нуди, мама, – отмахнулась я, – я в ресторан устроилась, в самый лучший в городе. Там сто процентов каждый день богатеи обедают, ужинают. Вот там-то я себе будущего мужа и найду.
– Смотри у меня, иначе придется нам твою красивую машинку продать, да и квартиру разменять, чтобы все долги закрыть. Я горбатиться просто так на твои хотелки не нанималась.
– Я все решу.
Прошипела я натуральной змеей, а затем руки в кулаки сжала. А на следующий день сделала то, что зарекалась хоть когда-нибудь делать, а именно поехала на работу. Я не была предназначена для этой участи. Я была создана для роскоши, для богатства, чтобы шелка и жемчуга носить, а не форму администратора ресторана, пусть и очень известного в городе.
И все это из-за Женьки Синицына, чтоб его черти драли! Все из-за него! Неудачника хренова. Потому что все в его жизни вечно через жопу было. Трахался он, мягко скажем, отвратительно, во время процесса потел, как последняя тварь, так еще и кончал за пять минут. Конечно, за год такой развеселой жизни приходилось ему не раз рога ветвистые наставлять. Засеря – это вообще! Только болтать и умел, как любил чистоту и порядок, а сам ни хрена для этого не делал. И самое эпичное – все время что-то от меня требовал.
А я ему еще на берегу сказала, что мои руки не созданы для готовки. И он вроде бы понял это все, и принял, но со временем, нет-нет, да начинал бесить меня:
– А вот Варя умела все готовить. А вот у Вари борщ самый вкусный. А вот Варя такие блинчики печь умеет закачаешься.
Заебал!
В таком взвинченном состоянии я и работала на новом месте целую неделю.
Вспоминала Синицына придурка. И хаяла Варьку за то, что она вся такая волшебная, и сумела все-таки у меня из-под носа увести половину квартиры и машины. Гадина!
И знаете, я ведь ее сначала даже не узнала. Как-то на автомате поприветствовала двух женщин. Одна уже в возрасте, а вторая примерно моих лет. Обе холеные, богатые, гордо голову несут и на всех свысока смотрят. А когда присмотрелась, то едва в обморок не бахнулась.
– Варек, – прошептала я, глядя на бывшую подругу, у которой планомерно совратила и увела мужа, и глазам своим поверить все не могла.
Нег Синицына всегда была красивой бабой, это я ее тупому муженьку в башку вложила мастерски, что он с такой замусоленной домашней рабыней только позорится. А он и повелся. Но сейчас: Варя была словно модель с обложки журнала: идеально сидящий на ней брючный костюм, туфли на головокружительной шпильке, волосы уложены идеально, а на лице безупречный макияж, который только подчеркивал ее природную красоту.
И вот эта хищница, которая всегда была лишь жалкой тухлой рыбиной вдруг посмотрела на меня как на шваль, грязную половую тряпку под своими ногами и повелительно произнесла:
– стол на имя Варвары Синицыной.
Пришлось вести туда куда было запрошено, а по дороге слушать, как старшая женщина ласково называет подругу доченькой и что-то щебечет про свадьбу, медовый месяц и какое-то прекрасное платье, которое она видела в журнале. А эта дура кивает ей все время, а на меня даже не смотрит.
Два часа они сидели в зале. Говорили о чем-то, смеялись, заказывали дорогие блюда и бутылку самого дорогого игристого вина. И пазл начал со скоростью света складываться в моей голове: так эта моль недобитая себе богача вцепила! И это он ей помог отжать у Женьки собственность. Эта она у меня украла светлое будущее!
Это по ее вине мне пришлось снова, уже в пятый раз, сделать аборт!
АХ, ты дрянь.
Хрен тебе, а не свадьба!
Да я костьми лягу, но твоего женишка заберу! Себе!
Подождала, когда спутница Варьки уйдет в уборную и пошла в атаку.
Я подошла к бывшей подруге и выдавила из себя максимально благостную улыбку.
Такую, где было бы понятно, что меня срочно нужно понять и простить. Что я облажалась, но с кем не бывает.
– Привет Варвара, – за стол сесть себе не позволила, все-таки была на рабочем месте.
– Привет, Лена, – посмотрела своими ясными глазами на меня Синицына, а я в который раз позавидовала ей лютой завистью, ибо она и в правду была первоклассной красоткой. Такой, которой на лице и править ничего не надо, не то, что мне. Сука! Тварь! Ненавижу!
– Извиниться перед тобой подошла. Сказать, что поступила не по-человечески, и бог меня за этой наказал. Прости меня, Варя. Прости, пожалуйста.
– Прощаю, – кивнула блондинка, а затем чуть повысила голос, – девушка, позовите нам нашего официанта, будьте добры.
Мразь!
Пришлось подчиниться, а затем и наблюдать, как расплачивается Варька за заказ, как вытаскивает из кожаного кошелька наманикюренными пальчиками несколько крупных банкнот и оставляет их в качестве чаевых. А затем уверенно идет на выход, делая вид, что меня не существует.
Но я решила не сдаваться, а потому без предупреждения оставила свое рабочее место и выбежала вслед за Варькой, которая уже тепло прощалась со своей спутницей. И пока я прыгала за руль своей недорогой по всем меркам машинки, сама Синицына усаживала свой тощий зад в дорогущую премиальную иномарку, да еще и с личным водителем, который услужливо придерживал ей дверь.
Где-то здесь я пожелала ей сдохнуть самой мучительной смертью.
А затем вдарила по газам и поехала вслед за блондинкой, держа курс на выезд из города, а затем и в фешенебельный поселок, в котором жили самые богатые и знаменитые жители нашего города. И рядом с одним таким домом и затормозила Варька, а я вслед за ней и бросилась наперерез, дабы она не скрылась за высоким кованным забором.
– Варя, Варя, поговори со мной. Пожалуйста, Варя, иначе я не выживу. Я же виновата перед тобой, я же так нехорошо с тобой поступила, а теперь с ума схожу.
И жизни мне нет. Повешаюсь! Таблеток наглотаюсь! Вены вскрою! Под поезд кинусь! Вот те крест, что таки будет Варя!
И эта лахудра тупая клюнула!
Приоткрыла окошко и смерила меня взглядом нечитаемым, усталым даже. А затем приподняла одну бровь и выдала:
– Перегибаешь палку, Сидорова.
– Пять минут дай мне, и я все тебе расскажу. Ты поймешь. Пять минут только.
Варя ничего не отвечает, только кивает сдержанно своему водителю, который уже готовиться, чтобы выйти из салона и пнуть меня, как шавку подзаборную. А через десять минут я уже сижу на охренительно шикарной кухне в охренительно шикарном доме и тискаю в руках чашку из дорогущего фарфора, пытаясь выжать из себя слезы.
И они появляются. От лютой зависти!
– Скажи, – начала я, кота первая соленая капля выкатилась из моих глаз, – а Женя тоже тебя бил?
Но Варя даже не потрудилась слова произнести. Сидела словно царица египетская на высоком табурете, смотрела на меня, как на кусок говна, и лишь пожала плечами, мол, нет – не бил.
– А меня бил. До такой степени, что у меня выкидыш случился, Варя. У нас должна была родиться девочка, а этот мудак взял и убил нашу девочку. Но это мне наказание за то, что увела у тебя мужа. Так мне и надо! Да, да. поделом мне! У подруги увезти любимого, кто я после этого?
– Дрянь, – как бы между прочим заметила Варя, разглядывая свой идеальный маникюр.
– Дрянь, да. согласна. Это по-честному. Но ты прости меня, Варя. Пожалуйста, прости!
– Прощать тебя? – вскинула на меня удивленные глаза Синицына. – Да мне впору спасибо тебе говорить, Лена. Ты меня от такого балласта избавила.
Буквально взяла и толкнула меня в руки своей судьбе и новой жизни. Так что, не стоит извинений, душенька, и хватит слезы из себя выдавливать. Говори, чего тебе надо?
– Прощения! Только и всего!
– знаешь, я вот дурой была, тут не поспоришь. Но сейчас... Последний раз тебя спрашиваю, какого черта ты снова лезешь в мою жизнь? Я тебя, как прыщ выдавила, вместе с твоим ненаглядным Женей. А ты снова тут как тут?
Вот же сука!
– Зачем ты так жестоко, Варя? все же люди ошибиться могут, вот и я сглупила, но мы же лучшими подругами были.
– Сглупила она.., – и блондинка вдруг рассмеялась, да так звонко и заливисто, что мне на мгновение страшно стало. Ведь эта уверенность в Варьке не просто так из воздуха появилась. Ее любят в этом доме, на руках носят, холят и лелеют. Вот она крылья и распушила свои. Женщине для счастья много ведь не надо.
Таким, как Синицина любовь нужна.
А мне – лишь деньги. В этом и сила моя. И расчет мой ледяной!
И отвечать мне ничего больше Варьке не пришлось, потому что тот, из-за кого я, собственно, и находилась в этом доме, вдруг громким басом заявил о своем появлении.
– Любимая, я дома!
А через несколько секунд на кухню зашел такой мужик, от которого у меня сразу трусы мокрые стали. Вот клянусь. Я вообще таких только в журналах видела, чтобы и богатый, и красивый. Да еще мускулистый. Высокий. Косая сажень в плечах.
Хочу! Дайте!
А Варька? Ну пусть подвинется или вовсе на хер идет. Плевать!
– Денис, привет– защебетала эта везучая дура.
– Привет, моя хорошая, – обнял ее здоровяк и наконец то на меня глянул. – у нас гости?
– Это Лена, – пояснила Варька и многозначительно посмотрела на пока еще своего мужика.
– Ах, Лена…
– Будем знакомы? – потянула я руку для приветствия, но мне на него почему-то не ответили.
Что ж, в таком случае, ударим из бронебойных орудий. И я пожала жеманно плечиками, а затем подняла ко рту чашку с чаем, но не донесла его до пункта назначения, а разлила себе на блузку. И тут же запричитала, поспешно расстегивая пуговки.
Пока не оголила ажурное белоснежное белье, сквозь которое проступали мои уже напряженные соски и грудь уверенного четвертого размера. Сочная. Налитая. И плевать, что не настоящая. Зато у мужиков на нее член стоит колом.
Но пока я проворачивала все это, вдруг услышала что-то странное. А затем и глаза свои подняла, глядя на Варьку недоуменно, которая смеялась в голос и чуть ли не за живот хваталась.
– Ленка, боже мой, какая же ты жалкая. И убогая! Господи! Еще кто-то клюет на эти потуги? ой, не могу. Позорище.
А у меня рот аж открылся от возмущения. Да, как она смеет?
– Варя, ты чего? А ну-ка быстро принеси мне новую блузку! Не видишь, я вся мокрая.
Но на мои слова Синицына только еще сильнее покатывалась со смеху. А потом в моменте успокоилась и посмотрела на меня так, как никогда не смотрела прежде.
Убийственно.
– Убирайся сейчас же из моего дома, бесстыжая! Проваливай или клянусь, я все волосы на твоей тупой крашеной башке повыдергиваю.
– Что? – охнула я.
– А я ей помогу, – вдруг подал голос мужик. – И хоть мама учила меня девочек не бить, для тебя, дорогуша, я сделаю исключение.
Я икнула от шока.
А затем запахнула на себе мокрую ткань, похватала вещи с соседнего табурета и побежала прочь, обещая себе, что еще поквитаюсь с этими гнидами. Я им всем покажу! Они обо мне еще услышат! Они еще пожалеют, что разговаривали со мной в таком тоне!
Торопливо вышагивала через ухоженный двор и ядом истекала. А затем последний раз оглянулась назад, увидела, как нежно обнимает этот шикарный мужик блондинку и громко, трехэтажно выматерилась себе под нос.
А Варька только с улыбкой помахала мне рукой и крикнула:
– Выход там, Лена.
И снова весело рассмеялась. Счастливая. Любимая. Нужная.
Глава 20 – После..
Прошел ровно месяц с того момента, как Женя расстался с Варей. Жалел ли он?
Уже много раз. Думал ли, что поступил неправильно? Скорее всего, да.
Жизнь его резко пошла под откос после их развода. Все началось с работы, где он всегда считал себя самым ценным и незаменимым сотрудником. У него были лучшие продажи в отделе, он ладил со всеми контрагентами, с некоторыми даже лучше начальника их отдела. Он мог найти подход к любому. Ему ни раз говорили, что такие сотрудники, как Евгений, на вес золото. За что, собственно, и премии выписывали, подарки разные нет-нет дарили. вообще, Женьку в их отделе любили все, включая уборщицу. Такой он был общительный, улыбчивый, веселый. С женщинами особенно легко находил диалог.
А тут его к себе пригласил начальник. Помялся немного, потом подсунул этот проклятый клочок бумаги и сказал, мол пиши по собственной, если не хочешь проблем с рекомендациями. На вопрос, почему его выгоняют, начальник лишь пожал плечами. Сказал, сверху недовольны какой-то сделкой Евгения, какой правда не пояснили. Обидно было, ни то слово. Женька и к руководству пытался пробиться, но туда его не пускали. Шеф то в отъезде, то занят, то переговоры у него.
Вот так в январе месяце, когда особо нет набора кадров, его выперли на улицу.
Чудесный подарок на Новый год, что тут еще скажешь.
Ленке такой расклад не понравился. Она день потерпела его дома, потом затребовала, чтобы он шел искать работу. И Женя добросовестно отправлял резюме, сам откликался на вакансии. Ответ везде был один: перезвоним позже.
День ото дня Лена все чаще ругалась, требовала от него денег роскошной жизни ей и их будущему ребенку. В ответ же она ему ничего давать не собиралась, хотя изначально горы золотые обещала. На деле же: ни завтрака, ни обеда, ни ужина, ни чистых носков. И даже секс, который, казалось, был крышесносным, сошел на нет.
Теперь Ленке спать с безработным не хотелось от слова «совсем», голова у нее часто болела. А он дома-то сидел всего вторую неделю и уже скандал на скандале.
Ночами, повернувшись к стенке, Женя все чаще вспоминал Варю. Как она ему улыбалась по утрам, как поддерживала, как в трудные времена была рядом. да, не такая красивая, как Ленка, зато с ней удобно. Правда и от Лены уходить не хотелось, тут же все: сиськи, задница, а как она его член заглатывала… Женька такое только в порнушках видел. Но у всего оказался лимит Ленка в один день пришла и сказала, что сделала аборт, а вещи Женькины выкинула в окно. Не нужен он ей стал.
Делать было нечего, пошел он к Варе. Она-то точно ждет. Такие женщины, как его Варька, вообще всегда обратно принимают. У них ни гордости, ни характера. Она вон как умоляла его тогда остаться, чуть в ногах не ползала. Правда, Варя неожиданно тоже Евгения послала. Другой у нее, видите ли, появился. Хрен какой-то на дорогой тачке.
Да и пошла она, решил про себя Женька. Пошли они все, эти бабы. Найдет он лучше в тысячу раз. Они еще сами будут о нем мечтать и страдать, завидовать.
Снял Евгений себе однушку, и снова вернулся к поискам работы. Только время шло, а работа не находилась. У него и деньги закончились, даже банально на хлеб не хватало с сигаретами. Хорошо мать жила в центре, он к ней и переехал. Там она ему и носки постирает, и супчики сварит, и даже вон – массаж сделает. И деньгами помогала, благо пенсия у нее хорошая.
В итоге, с работой он, конечно, уладил вопрос. Только должность ниже, зарплата копеечная, но всяко лучше, чем дома сидеть. Ведь к лету уже и мать пилить начала, что мол, хватит на ее шее околачиваться. Взрослый мальчик. Пришлось, припустить принципы, амбиции, и пойти как новичку к мальчишкам совсем зеленым. Какая-то безумная черная полоса посетила в этом году жизнь Женьки. А за что? Он все никак понять не мог.
А в июле он случайно встретил Лену. Вернее, как встретил? Она ему позвонила, пригласила на кофе. Ну он на радостях и побежал, мечтая снова жарко засадить ей по самые яйца. Даже легенду себе придумал, чтобы в ее глазах роскошных не упасть ниже плинтуса со своей новой должностью и пятьсот рублями в кармане.
Ленку он узнал не сразу. Подошел к ней со спины, еще хотел, дурак, букет прикупить, но денег зажал, итак, до получки три копейки оставалось, а с одной гвоздикой идти было не солидно. Но хорошо, что не раскошелился. Потому что от той эффектной сексуальной Лены не осталось и следа. Лицо ее, матерь божья, стало уродливым. Губы перекосило, и огромные они такие стали, страшные, без слезы и не глянешь. И лицо в каких-то шрамах все было и рытвинах безобразных. А еще она поправилась, отчего ранее худенькое, подтянутое тело, теперь смотрелось не так уж и привлекательно. С такой в одну койку и не ляжешь, не говоря о чем-то больше. Противно.
– Что тобой? – только и смог выдать Женька, опешив от этих перемен.
– Неудачная операция, – робко проронила Ленка. Она подскочила и давай его в щеку пытаться поцеловать.
– И это что? Навсегда? – он не дал ей приблизиться, отстранился. Еще и по сторонам огляделся, не хотел позориться.
– Не знаю, – отмахнулась она. – Да и какая разница? Жень, я скучала! – воскликнула Ленка.
– Ага, как из хаты мои шмотки в окно выкидывала, значит не скучала. Или что? – он прищурился, да почему-то так разозлился, что аж из ушей едва пар не повалил.
– Теперь с мужиками проблемы небось, и обо мне вспомнила? Нет уж, Лен. Ты извини, но мне нравятся женщины более… естественные. И симпатичные. Лучше уж с Варькой, чем с тобой.
Не дав ей ответить, он выскочил пулей из кафе. А позже через знакомых узнал, что из-за многочисленных абортов, у Ленки оказывается и детей теперь не может быть.
А под нож она легла из-за какого-то мужика при бабках, к которому хотела в дом войти. Но операция прошла неудачно, и ее кошелек выпер из дома. Так Ленка осталась без красивой внешности и потомства.
Жаль ли Женьее было Лену? Нет. Кто бы его пожалел.
Он и спустя год о ней не вспомнил. Да и куда там о бабах думать, когда на работе до сих пор три копейки платили, и повешения ему не светило. Оттого и стал он все чаще и чаще прикладываться к бутылке, пока из зеркального отражения на него не посмотрело какое-то совершенно другое лицо. Одутловатое. Постаревшее. И пропитое напрочь.
НО Женя верил, что все еще у него обязательно наладится. Надо просто подождать.
Однажды его черная полоса закончится.
Или нет? Ему было уже плевать.
Хотя вон даже у неказистой Варьки все хорошо в жизни сложилось. Женя пузатую ее недавно видел. Она, в дорогой шубе выходила со своим бугаем из навороченной тачки. Но мимо него прошла, даже не поздоровалась. Фифа стала.
А он по этому поводу только напился еще раз, да со слезами на глазах вспомнил, как хорошо они жили раньше. Как здорово. Вот только, почему он этого в свое время не ценил, Женя понять так и не смог.
Эпилог 1
Спустя 5 лет
– Кирилл, Арина – крикнула я, собирая за мелкими игрушки. А потом остановилась напротив нашей семейной фотографии, которая висела в рамке в детской комнате и к глазам подступили слезы умиления. Мы там такие счастливые с Дэном, держим близняшек на руках в роддоме. Я правда никакая, с гнездом на голове, зато Денис с улыбкой от уха до уха.
Сказать по правде, когда я забеременела, очень переживала, что с рождением детей все изменится. Тем более двоих мы не планировали. Вдруг муж загуляет все-таки в свое время Женька от меня без живота загулял, а тут еще и беременность тяжело проходила. Я извелась вся. Но Денис, к моему удивлению, оказался просто не мужем, а настоящим героем.
Несмотря на тяжелые рабочие дни, вечерами он забирал Кирилла и Аринку, а мне велел идти отдыхать. Он сам и с бутылочки кормить их научился, и памперсы менять, и даже купать. В какой-то момент, мне показалось, что Дэн мог бы запросто заменить полностью меня. Таким он был заботливым папочкой.
Когда детки повзрослели, муж еще больше стал посвящать им время. Кирилла лично водил в детскую хоккейную секцию, а Аринку учил драться, чтобы отбиваться от мальчишек.
А однажды мне позвонила мама. Мы с ней после развода Женьки почти не общались, или делали это сквозь зубы. Я была обижена на нее, хотя сердце болело, ведь мама же, как отказаться от общения с той, кто тебе подарила жизнь.
Но нежности я не проявляла, она в ответ тоже. Поэтому я очень удивилась звонку.
– Сегодня Кириллу и Аринке годик, не возражаешь, если мы с отцом придем? – всегда суровый голос в этот раз в трубке прозвучал как-то иначе, с тоской что ли, переживанием. И я сдалась, согласилась. Все-таки бабушка она им.
Да и я не Медуза Горгона, чтобы всю оставшуюся жизнь на родного человека злиться. В конце концов мать была в чем-то права. Ушел Женя? Ну так и скатертью ему дорога!
Вечером мама с отцом приехали, привезли огромные пакеты разных игрушек. А уж когда родительница моя увидела детей, она так растрогалась, что мы с Денисом опешили. Кирюша не особо шел к бабушке с дедом, а вот Аринка наоборот, и подарочки приняла, и сама давай проявлять внимание. что-то болтала старикам на своем тарабарском. Когда в конце дети стала махать моим родителям ручкой, мама расплакалась. Она вдруг подошло ко мне, обняла и прошептала:
– Прости меня, пожалуйста, Варя. У тебя замечательные дети. А я... А я старая дура!
Сердце мое сжалось, да так, что я не смогла и слово вымолвить. И куда обиды былые делись? Плюнув на все, я на следующий день сама позвонила маме и сказала, чтобы она приходила в гости почаще, не стеснялась и ни о чем не переживала. Прошлое пусть остается в прошлом. С тех пор, они с папой по выходным забирают внуков, дают нам с Денисом возможность, устроить себе романтик, или просто отдохнуть от быта.
– Ма! – Кирилл забегает в комнату, хватает мячик, который обожает его сестра, и тут же бежит в их игрушечный домик, которые стоит на первом этаже в зале. Мы недавно его поставили. Они там зависают вместе с Вольтом, нашим псом. Играют в прятки, догонялки, одним словом, им втроем очень весело.
Убравшись в детской, я спускаюсь на кухню и наливаю себе кофе. Поглядываю на часы, и решаю налить кружку облепихового пунша Денису. Он вот-вот должен вернуться с работы. И пока я кручусь туда-сюда, ловлю себя на мысли, как мне нравится это состояние. Быть женой Дэна. Быть матерью его детей. Быть самой желанной женщиной на свете. Он не устает мне об этом повторять, что лучше меня не сыскать. А я что? Я ничего. Улыбаюсь ему и целую в губы. Ведь я именно такая, какой видит меня мужчина. Самая-самая.
– М-м, какой запах, – Денис подкрадывается незаметно, обнимая со спины. Ведет носом вдоль шеи, оставив нежный чмок в щеку. А у меня мурашки по спине, словно мы с ним в первый раз обнимаемся. И так ведь постоянно, от этого мужчины дух захватывает и кровь за секунду в венах вскипает.
Родной мой.
– Твой любимый пунш сделала, – поворачиваюсь к мужу, обвиваю руками его вокруг шеи и тянусь за поцелуем.
– я уже говорил, что обожаю тебя, Варя? – и наши губы жарко сливаются. Так, что моя вселенная говорит «да» на все, забыв обо всем на свете. И звезды там вспыхивают Яркие. Бесконечные. Мои и его. И мир раскрашивается во что-то безумно красивое. Честно, не было ни дня, чтобы я была несчастлива. И все это – Денис.
Ворвался в мою жизнь и как настоящий Дед Мороз заполнил ее волшебством. До предела!
– Говорил, но можешь сказать еще разок, я не устала слушать, – шепчу ему в губы.
– Какая ты, – он шлепает меня по заднице, усмехнувшись. Правда, нашим играм в молодоженов не удается исполнится. Кирилл забегает на кухню, приходится отдалиться.
– Па! – кричит сынок, и с разбегу прыгает отцу на руки. – Ты пришел, ура! Пошли!
Нам срочно нужен один игрок.
– Да? Ты снова проигрываешь Аринке?
– Я? Ха. Да я просто поддаюсь ей, – сын просто копия Дэна. Даже его интонация, с толикой высокомерия. – Она же девчонка. А я – мужик.
– Точно! – кивает Дэн. – Пойдем, будем проигрывать ей вместе. Варюш, пошли с нами?
– Пойдем, – с улыбкой отвечаю я, и мы уходим одной дружной командой.
Счастливой. И любимой!
Этот вечер такой же теплый, как пунш, который каждый день пьет Денис. И в семье у нас постоянно лето. Не бываете скажет? А я говорю, вот они мы – любящие, искренние, дружелюбные. И все у нас будет хорошо. Теперь я в этом уверенна.
Просто не нужно давать мудакам второго шанса. Никогда!
Шанса заслуживает лишь любовь.
