Текст книги "Измена. Дэн Мороз спешит на помощь (СИ)"

Автор книги: Ники Сью

Соавторы: Даша Коэн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Даша Коэн, Ники Сью
Измена. Дэн Мороз спешит на помощь

Глава 1 – С наступающим!

Варя

– Жень, ты? – кричу из кухни, вытирая руки об фартук и поправляя растрепанные волосы. До нового года осталось буквально четыре часа, а я с утра как белка в колесе, даже не успела навести марафет.

Все хотелось, чтобы к приходу любимого мужа все было идеально, не только дом украшен и праздничный стол накрыт, но и я принарядилась, правда с последним не успела. Зато вон какая у нас елка в гостиной теперь шикарная стоит. Я ее сама сегодня с рынка пёрла на санках, которые у соседки взяла на погонять. Женька всю неделю обещал мне ее домой принести, но куда ему с его новой должностью такие мороки?

И без того работает сутками уже. Вот я и решила лишний раз его не напрягать.

Он у меня вон какой молодец. Карьерист. Не курит, почти не пьет, мне слова обидного никогда не скажет. И все в дом, все в семью тащит. Да и мужик видный – по улице идет все женщины вслед смотрят. А я с гордостью несу звание его жены.

Жалко только, что в последнее время, Женька мой какой-то мрачный ходит. Новый начальник с него столько требует, будто зуб имеет на мужа.

А он горбатится, как Папа Карло, да на работе допоздна задерживается, чтобы боссу угодить, а ему все не так, да все не то.

У-у-у, редиска!

– Привет Варь.

Оборачиваюсь и расплываюсь в улыбке. Женька держит в руках коробку, перевязанную алым бантом. Это видимо мне подарок на Новый год приготовил.

М-м, родной мой!

– Привет Жень. У меня тут все почти готово: твоя любимая «шуба» уже в холодильнике пропитывается, оливье я тоже настрогала – как ты любишь, с яблоком и языком, утку только поставила запекаться, мясо по-французски почти готово. Сейчас в душ быстро сбегаю и бутерброды с икрой намажу. Правда, же я у тебя молодец?

И поправила на себе вафельный халат, приосанившись и улыбаясь от уха до уха.

Муж еще не знает, а я ему еще и подарок приготовила: свитер связала. Сама! Под цвет его лаз – темно-коричневый. Три месяца пыхтела, но с задачей справилась, и получилось очень красиво. лучше, чем в магазине!

– Варь…

– М-м?

– Сядь, – указал мне Женька на табурет, стоящий у стены, и я тут же кивнула, понимая, что заботливый супруг видит, как я забегалась за целый день и понимает, что мне нужна краткая передышка.

– Да я быстро ополоснусь. Одна нога тут, другая там.

– Сядь, говорю. И да, это тебе, – и протянул мне коробочку с подарком.

– Ну ладно. И спасибо! – засияла я и все-таки опустилась на стул, зажмуриваясь и вздыхая с облегчением.

Вот это день! Сумасшествие какое-то!

– Варь, поговорить надо, – строгим, таким серьезным тоном начал он.

– Ага, говори, – закивала я, все еще закрыв глаза и сама себе разминая плечи, – я тебя слушаю.

– Посмотри на меня, Варя.

– Смотрю, – открыла я один глаз и рассмеялась. – Опять начальник кровь пил, да?

– Нет – Чеканит как отрезает он. Неужели ему настроение в такой день умудрились испортить? Ну что за люди, ей богу. Праздник же на дворе, моли бы вообще выходной дать. Эх …

– А кто тогда? – подалась я ближе и попыталась накрыть сжатые кулаки мужа своими ладошками, но он тут же отнял руки.

– Варя, я от тебя ухожу.

Не понимаю. Улыбаюсь растерянно, прикидываю в голове варианты. На ум

приходит только злыдень-босс, который опять поручений надавал, может он им

выходные отменил? А что, вполне себе возможно.

– На работу? – спрашиваю я.

– Нет. К другой женщине.

– Что? – в ушах начинает шуметь. Накрывает паникой, но еще не слишком.

Сердце замирает, да и я сама кажется, не дышу. Так и сижу, разинув рот, словно тупая рыба, глотая губами воздух. Послышалось может? Вроде нет.

– Варь, я устал. – Шумно выдохнув, произносит муж.

– От чего? – Недоумеваю я, совсем по-идиотски хлопая глазами.

– От вранья.

– вранья? – шепчу обескровленными губами и чувствую, что не могу сделать вдох. Легкие отказываются качать кислород.

– Варь, ты прости меня, но я тебя не люблю. И, кажется, никогда не любил. Предложение по дурости сделал, а потом тысячу раз пожалел об этом. Мы же с тобой как с разных планет. У тебя на уме одни лишь дети и домашняя рутина. А потом я твою подругу Ленку увидел и как ото сна проснулся. Меня к ней магнитом потянуло. Никогда ничего подобного не чувствовал, а тут накрыло, что сил нет.

– Сил нет? – снова как во сне повторила я за ним шепотом.

– Сил нет больше приходить к тебе, врать, что люблю, что ты мне нужна. Спать с тобой.

– Замолчи! – закричала я, и слезы все-таки хлынули из глаз.

Захлебнулась ими. Уши закрыла. Зажмурилась, чтобы не видеть эту жестокую картинку, когда мой любимый Женя смотрит на меня, как на грязь под ногтями. Нет! Это просто кошмар! Я сейчас проснусь и…

– Я, собственно, пришёл, чтобы шмотки забрать. И сказать тебе, чтобы ты меня больше не ждала. Я не вернусь, Варь.

Женька разворачивается, а я срываюсь с места и как дура бегу за ним, смотрю, как он спешно собирает вещи в спортивную сумку, а затем идет в коридор. Перед глазами застыла наша свадьба, первая брачная ночь, как он томно на ухо звал меня по имени. Нет, может особой романтики у нас никогда и не было, да и цветы муж почти никогда не дарил... Он вообще не сторонник романтики. Но я никогда не заостряла внимания, мы же семья! Одно целое!

В горе и в радости…

Женя спешно засовывает ноги в ботинки, а мне не верится, что он уходит. Прямо сейчас. В канун Нового года.

– Женя, но я ведь люблю тебя! – дрожащими губами произношу я жалким, тоненьким голоском.

– А я тебя нет – равнодушно рубит он, и я снова начинаю плакать. И нести бред.

– И как же я теперь без тебя? А праздник? Я же так старалась, хотела тебе приятное сделать!

– Приятное? Что ж, тогда дай мне спокойно уйти, Варя. Это единственное от чего мне будет приятно.

Через секунду входная дверь за моим мужем закрылась. А я осталась одна.

Наедине со своим ужасом и горем.

С Новым годом, Варя! С новым несчастьем!.

Глава 2 – Нож в спину

Варя

Минут пять сижу ни живая ни мертвая, в уголке, на коврике. У меня тихая истерика, когда осознание еще не пришло, но слезы уже градом катятся по щекам. Тело колошматит страшно и зуба на зуб не попадает.

Больно. Очень больно! Ломка за любимым человеком уже достигла своего апогея.

Как он там сказал?

Я не вернусь…

Боже, пусть он соврал, умоляю! Пусть загулял немного, да. С кем не бывает? Вот как мой дед покойный говорил: баб у мужика может быть много, а любимая женщина всегда одна.

И это я! Я! И только я! Ведь правда?

А я его потом прощу, потому что доля такая бабская мужчину своего прощать, когда он оступится. А как иначе? Так ведь любая может прийти, поманить его и он уйдет!

А я за своего Женю бороться должна! Что же я просто так возьму и отпущу его после стольких лет брака?

Нет!

О боже, о чем я вообще думаю, тупица? Неужели я себя на помойке нашла?

За окном еще так противно бахают петарды новогодние и по телевизору Басков поет какую-то ужасную праздничную песню. Все это так неожиданно злит, аж кровь в жилах стынет И я подскакиваю, нервно щелкаю на кнопку пульта, лишь бы поскорее пропали звуки, только от этого ничуть не легче. Наоборот – в тишине даже хуже становится. Начинает тошнить. В ушах так и продолжают звучать слова Жени: «ухожу, не люблю, мы разные».

Слезы бесконечным потоком катятся по щекам, я их вытираю рукавами халата, в надежде, что сейчас они закончатся, однако им хоть бы что – катятся и катятся. А потом меня захватывает новой волной эмоций, и я, поддавшись им, хватаю мобильник, который валяется на диване, и набираю Ленку.

Сама утешаю себя, что вряд ли подруга предала меня. Это Женька просто обиделся на что-то, верно? Может на работе проблемы и он захотел с мужиками где-то посидеть, выпить, а как сказать не знал. Вот и придумал ерунду. Ну точно!

Как же я сразу не догадалась. Отношения. их нельзя за один раз перечеркнуть.

Тем более мы не первый год вместе, столько пережили, вон недавно ипотеку закрыли. И уже почти решились на ребенка. Женя мне обещал, что у нас их обязательно будет двое.

На том конце раздается голос Лены. Радостный такой, задорный, мой на ее фоне кажется тухлым помидором.

– Привет Варек, – мурлычет она в трубку.

– Лена, привет, – хриплю я.

– Ну, привет, коль не шутишь, подруга.

– Лен, скажи, – заикаясь собственной болью, тараторю я. – Ты и Женя?

Вы… ну… это же неправда, Лен?

Ленка отвечает не сразу, будто пытается подобрать слова или мне кажется, что время замерло. Вздыхает в трубку, прокашливается, а затем рубит мне голову.

– Он что тебя только что бросил? Тридцать первого декабря? В канун Нового года?

М– да, уж... – каким-то уж больно жалостливым тоном говорит подруга, отчего мне становится еще печальнее.

– Так… это правда? У вас…

– Правда, – сухо сообщает Ленка, словно диктор по радио, который читает скучные новости.

– Ты с моим мужем? – хриплым голосом пищу я в трубку.

– Не понимаю твоего удивления, подруга. Ну какой он тебе муж, если у вас секс только по праздникам? А ты ему лишь борщи варишь, да рубашки наглаживаешь.

Так что никакая ты не жена, а бесплатная домработница, Варя.

– Домработница? У нас семья! Мы десять лет в браке! Да как ты могла! – обида захлестывает, я уже плохо соображаю, что говорю. Не сказать, что мы с Ленкой прямо лучшие подружки, но все-таки дружили со школы, многое вместе пережили.

Я как сейчас помню, ее на выпускном бросил парень, и, чтобы Лена не отчаялась окончательно, я с ней столько дней провела. Утешала как могла, поддерживала. А как в десятом классе ей бойкот объявили, потому что парень нашей старосты запал на Ленку, и снова я тут как тут, помогла, не отвернулась. И вот ее благодарность!

Но то, что отвечает мне бывшая лучшая подруга повергает меня в настоящий шок.

– ОЙ, Синицына, ну что ты начинаешь, – таким пренебрежительным тоном восклицает она, что у меня аж дыхание перехватывает от возмущения. – Как будто не знаешь, что если мужик не захочет, баба не вскочит.

Вообще-то, там было наоборот, но я спорить не стала. Лишь всхлипнула несчастно.

– Лена, я же люблю его.

– Ну таки люби, только какой в этом толк? Он тебя не хочет, раз пришел ко мне.

Варёк, где твоя гордость? Мне жаль тебя, но я ничего такого не сделала. Да и он, знаешь, сколько про тебя рассказывал?

– Сколько?

– Да уж достаточно. Например, я в курсе, почему вы вообще поженились, Варя.

Потому что ты на третьем курсе от Женьки залетела, а он, как настоящий мужик, тебе предложение сделал. Кто же знал, что у тебя выкидыш будет? Он после сразу хотел развестись с тобой, но родители его попросили тебя не бросать так сразу, мол, стерпится да слюбится. Но, увы, не получилось, как видишь.

– Это все неправда, – шептала я в бреду, понимая, что моя жизнь вся сплошь была фальшивкой.

– что, думаешь, не знаю я, что вы даже не спите? А когда и спите, то только потому, что ты ноешь все время? Он ведь к тебе шел, как на каторгу, Варь. Мучился он с тобой страдал! Ему твои борщи и запеканки поперек горла встали! Но, знаешь, что самое страшное для Жени было, Варь?

– Что? – в онемении спросила я, окончательно сломавшись.

– Если бы ты забеременела. Вот, де бы был конец света. Потому что ни один мужчина не хочет, чтобы ему рожала женщина, которая ему, что кость поперек горла. А меня он любит! И умоляет родить ему ребенка. Поняла?

– и как долго это у вас?

– Год! – с гордостью выдала «дорогая подруга», а я мысленно подсчитала временные промежутки. Мы с Ленкой со школы не виделись, а полтора года назад на встрече выпускников пересеклись. Я даже помню, как это было.

Кафе. Мы все знатно подшофе. И я Женьке позвонила, чтобы он меня забрал и домой отвез. Вот и Ленка навязалась с нами. Мы ее тогда подкинули и домой поехали. Я в тот вечер в машине пьяными и влюбленными глазами смотрела на своего Женю, а он…

А он в зеркало заднего вида в Ленку влюблялся, значит?

Вот как получается – я сама их свела. Сама своего любимого Женю в сети этой вертихвостки толкнула. Ну, ничего, бог все видит. И справедливость в этой жизни тоже существует.

– Варя, ты там не думай, что я вся такая плохая и мужа твоего увела. Потому что неправда все это. Ты сама его отпустила. Нет, больше. Ты ему волшебного пенделя вставила для пущего ускорения. Вот подойди и посмотри на себя в зеркало. Кого ты видишь? Клушу домашнюю, которая окопалась в четырех стенах и сидит на жопе ровно. А мужику женщина нужна! Тигрица! А не чучело с гулькой на голове в засаленном халате. Ты когда последний раз у косметолога была? Могла бы губы себе подкачать немного, ресницы сделать, все дела. А ты? Так что, на меня не гони, Варек. Я не виновата в том, что ты превратилась в пугало огородное.

И сразу же перед глазами предстал образ Ленки. Грудь четвертого размера и неестественно пухлые губы, ресницы опахалами, нос после ринопластики, ботокс повсюду и вызывающие тряпки, которые больше демонстрируют, чем закрывают.

– Не реви! Лучше совет от меня запомни: не готовке учись, а минеты делать.

Может тогда хоть какой-то толк с тебя будет, а так… Лучше сразу кошек заводи и смирись, что никому ты не нужна, Варек.

А я больше не слушаю, нет. Сбрасываю вызов и снова реву. Как он мог? Вынес всю нашу личную жизнь на обсуждение. Меня виноватой сделал. А ведь можно было бы просто поговорить со мной, обсудить, что ему нужно в постели, а что нет.

Но Женя не стал этого делать. Просто потому, что ему это было не нужно. И я не нужна.

И Ленка права – Женька с радостью воткнул мне нож в спину, как только подвернулась такая возможность. Он целый год убивал меня и мою любовь к нему, а я даже и не знала, что умираю…

Глава 3 – Все тлен…

Варя

Боже, что же мне теперь делать? У меня ведь, получается, совсем никого не осталось. Я полностью растворилась в браке, в Жене и общалась близко только с Ленкой. А теперь выходит так, что все меня бросили и не от кого ждать поддержки.

Всхлипнув, беру телефон и набираю маму. Хочется простого человеческого доброго слова, банального участия. И выговориться тоже охота невероятно, чтобы вычистить душу от грязи и заполнить ее чем-то светлым, где я не виновата в том, что от меня ушел муж. Где все будет хорошо.

Однажды.

– Здравствуй, Варвара, – на том конце раздается как обычно серьезный голос.

Мама у меня вообще скупая на эмоции, будто Сталин в юбке. В школе ее некоторые за глаза так и называли, еще во времена, когда я училась. Она же у меня скоро как двадцать лет будет, преподает физику и астрономию. И у меня преподавала, я тогда жутко комплексовала, особенно когда мама всем двойки ставила за поведение. Ребята потом меня винили в этом, мол, не можешь что ли договорится, что мы все страдаем. А я не могла. Ну не такая она у меня.

– С Новым годом, мам, – всхлипнула я, но родительница даже не заметила этого.

– С новым счастьем, дочь, – сухо и деловито отвечает она.

– Мам, от меня Женька ушел! – и следом рыдания буквально вырываются из меня, не могу ничего с собой поделать. Такого унижения и горя я никогда в жизни не испытывала. Сначала об меня вытер ноги любимый мужчина, а потом и подруга в душу огромную кучу дерьма навалила.

Не жизнь, а малина просто!

– Ушел? Когда? – удивляется мама, шелестя пакетом. Кажется, она тоже во всю готовится к празднику.

– Сегодня? Минут двадцать тому назад!

– М-м, ну понятно.

– Что... что тебе понятно, мам?

– Ну, ушел муж. Ну, с кем не бывает Все мужики – козлы. Я тебе об этом, между прочим, уже говорила.

– Мам…

– К кому ушел-то хоть?

– К Ленке, представляешь!

– НУ, а чего не представить-то? Охотно верю…

– Пришел и сказал, что все – не любит меня больше. А она такая вся волшебная, что у него там все полыхает, – и снова я заливаюсь слезами, кусаю губы от досады. Взгляд еще, как назло, цепляется на фоторамке, где мы с Женей стоим такие счастливые, в свадебных нарядах. Я склонила ему голову на плечо, а он приобнял меня за талию. Обещание верности и любви до гроба, оказывается, в итоге, и гроша ломаного не стоило.

– Сама виновата, Варвара, – слова мамы бьют под дых. А она, будто почувствовал, что попала в мое слабое место, давай добивать. – Я сколько раз говорила тебе, выходи на работу, займись собой и будь автономной от мужа?

Сколько? А ты чего? Все в рот ему заглядывала да отнекивалась, что у вас все хорошо, мол, отстань. Вот тебе и вышло по итогу. Хорошо, хоть детей не нажили, а так бы еще и с прицепом осталась. Ты там, часом, не беременна?

– Мам, да как ты... – нет, моя дорогая родительница и раньше не раскидывалась жалостью, но мне казалось, что в таких ситуациях она поддержит, скажет доброе слово.

– А что мам? Скажешь, я не права? Когда я прошлый раз была у вас, ты вспомни?

Ты в трениках и футболке по дому гоняешь, а эта Ленка в платье с прической сидит и глазки твоему Женьке строит. И ты сама эту хищницу в свой дом привела. Так что, кто тебе виноват? Нет, Варвара, жалеть я тебя не буду, даже не рассчитывай.

Никакой женской хитрости в тебе нет. Дура дурой, господи тебя прости.

Губы дрожат, сердце на измене бегает волчком. Меня будто со всех сторон зажали и требуют прыгнуть с парапета. Ужасное ощущение, безнадежное. Не понимаю, чем заслужила такое? Я столько лет жила, думая только о доме, о будущем, о детях.

Мне казалось, что у нас идеальная семья. Хотела угодить мужу постоянно. Рано вставала, несмотря на то, что спать ой как хотелось. Готовила завтраки, экономила на всяких мелочах, прокладки и те покупала подешевле, чтобы лишнюю копейку сэкономить, и каждый раз пыталась что-то новенькое придумать. Женьке вообще ничего не приходилось делать: я даже тарелки со стола не заставляла его убирать.

И вот чем моя забота обернулась.

Не такая.

Недостаточно красивая.

Ленка лучше.

– А ничего, что Женя сам меня дома просил сидеть, мам? Я что должна была делать, если ему все было не так: то должность не такая, то в коллективе слишком много мужчин, то начальник ему мой не нравится. Я же не сама вся такая на попу ровно села, а потому что мужу пыталась угодить.

– Ну и как, угодила, Варвара? – жестоко рассмеялась мать, а у меня нижняя губа задрожала. – Наверное, еще и гордилась тем, что муж тебя содержит пока ты дома деградируешь, да? Пока он развивался и любовниц вне дома заводил пачками, ты ему блинчики пекла и трусы наглаживала, считая его пупом всей твоей вселенной.

Вот тебе и закономерный итог. Так что, подтирай свои сопли, слюни, дочь и делай соответствующие выводы.

Обида так захлестывает меня, что я сбрасываю вызов, не дослушав мамины нравоучения. У них-то то с отцом все гладко, она его тотально контролирует.

Матриархат! Идеальные, блин, отношения, когда мужик под каблуком даже дышать боится. Куда уж мне и Женьке до них.

Поднимаюсь с дивана, бегу в коридор и на ходу накидываю на себя куртку. Впервые хочу напиться вдрабадан. Да так, чтобы забыть обо всем на свете и той пустоте, что образовалась в груди. Гори оно все синем пламенем!

Я сама отмечу новый год, осталось только найти себе подходящую компанию.

Глава 4 – Бабьи слезы

Варя

Захожу в круглосуточный магазин, который стоит у нас на остановке, возле дома, и славится тем, что может в любое время дня и ночи продать алкоголь из-под полы.

До меня доносятся голоса продавщиц:

– Ой, Зойка, вот же непруха, отмечать праздник тут – за кассой, – бурчит полненькая женщина, подкрашивая губы бордовой помадой и разглядывая себя в зеркальце. – Дома муж еще такую поляну накрыл. А я тут сижу. Где справедливость?!

У меня от слова «муж» внутри все сжимается, и сразу перед глазами мелькает. Как мы в прошлом году собирались у Жениных родителей. Он жарил шашлык на улице с отцом, а я с его мамой нарезала салаты. Она, конечно, постоянно тыкала, что я режу неправильно, но я готова была терпеть. Все-таки семья, как иначе-то?

Глаза застилают слезы, до того горько и обидно, но я делаю глубокий вдох и хватаю с полки первую попавшуюся бутылку водки. Да не пошло бы оно все? Выпью и забудусь. Точно! А утром пусть будет плохо от похмелья, а не от того, что мне сердце вдребезги расколошматили все кому не лень.

Женя, Лена, мама.

На кассе еще, как назло, оказывается, что я забыла карту дома. Неудобно, жуть.

Краснею, прячу глаза, а у самой руки трясутся. Благо продавщица позволяет взять в долг и записывает мою фамилию в один столбик со всеми забулдыгами района.

Боже, как низко я пала.

– Мне только компресс спиртовой сделать надо. Муж поскользнулся на льду и вот, ушибся, – мямлю я какую-то ересь и чувству, что уши мои под вязаной шапкой вспыхнули, словно два факела.

– Не переживай и не оправдывайся, Варь, я же знаю вашу семью. Вы же с Женькой порядочные. Завтра занесешь, – отмахивается по-свойски женщина.

Благодарю ее, и пулей вылетаю на улицу. Снег валит как никотда: крупный, пушистый, то сказочный. Подставляю ладони, и вдруг вспоминаю, что в детстве услышала от одной бабули: если поймать снежинку, сжать руку и успеть загадать желание, пока снег не растаял, все сбудется. Глупость, конечно, верить в такое в моем возрасте. Тридцать лет – не пятнадцать. Но я все равно пробую.

Зажмуриваюсь и изо всех сил прошу, кого не знаю даже, просто прошу, чтобы и в моей жизни случилось что-то очень хорошее. Чтобы меня любили просто за то, что я есть, и хотели ко мне возвращаться. Чтобы я нравилась без пластики носа, накачанных губ и силиконовых грудей. И ребенка бы. Хотя бы одного. Мне много ведь не надо.

Мальчика я бы назвала Егоркой. А если бы родилась девочка, то Милашей.

Женька так-то был против детей, все просил чего-то подождать. Говорил, еще рано, не время. То с ипотекой рассчитаться, то новую машину купить, то участок за городом и дом построить. А я ему, дура, верила и соглашалась, забивая на свои желания, лишь бы он был доволен. Но я ведь тоже не молодею, годики тикаю, правда... какие уж тут дети? Да и от кого мне теперь рожать?!

Разжимаю ладонь, и смотрю как капелька стекает на землю. Скорее всего, и здесь у меня не получилось. Неудачливый человек, он во всем такой.

Хмыкнув, смотрю на бутылку в руке и читаю название беленькой: «Бабьи слезы».

Надо же, даже водка надо мной насмехается. Но менять уже не решаюсь, запихиваю бутылку водки в пакет и бреду к себе во двор.

Повсюду толпами уже провожают уходящий год пьяные компании. Тут и там взрываются салюты. А мне на весь этот праздник жизни смотреть невыносимо. И сразу же в голову пролезает страшная мысль о том, что именно сейчас мой Женька отряхивается на пороге нового дома от снега и с облегчением прижимает к себе Ленку. Смотрит на нее с любовью в карих глазах, а затем, улыбаясь, говорит:

– Мы свободны, моя дорогая. Эта очкастая дура теперь в прошлом и отныне мы можем трахаться, не боясь быть застуканными. Я ее бросил, как ветошь в старом году, чтобы новый начать с тобой – с любовью всей моей жизни. А Варька? А Варька была мне небом послана, чтобы лишь с тобой познакомиться.

Боже мой, как все это пережить и не сойти сума?

Сворачиваю в темную арку ведущую к моему дому и на мгновение притормаживаю, опираясь рукой о кирпичную стену и прикрывая глаза. Дышу часто.

Сердце от боли на куски разрывается, а сознание измывается над поруганными чувствами, подкидывая мне цветные картинки, где Женя самозабвенно целует мою подругу, раздевает неторопливо, а затем разводит ее ноги и вонзается в нее, хрипло выстанывая о том, как ему с ней хорошо.

Не то, что со мной, с ненужной женой.

А-а-а!

– Де... девушка, – слышу я страшное рычание и вздрагиваю, а затем взвизгиваю, замечая почти в кромешной темноте прямо перед собой черную фигуру, которая полулежит в сугробе арки. И тянется рукой ко мне.

Фу ты ну ты, только облезлого бомжа мне и не хватало для полного счастья!

Наверное, уже налакался в дугу, а теперь на мои «Бабьи слезы» покуситься собрался, окаянный! Шииш. Не отдам!

Огибаю это тело по широкой дуге и припускаю в сторону своего подъезда, но, оглянувшись, понимаю, что и пропитый бомжара не бросает своих намерений спереть мой заветный бутылек.

– Девушка, – хрипит он страшным, сиплым от многочисленных возлияний голосом, – по-помогите.

Мне бы кто помог!

Еще сильнее ускоряюсь, понимая, что бездомный синяк уже почти нагнал меня.

Вскрикиваю и осознаю, что со свистом падаю, поскользнувшись на обледенелой мостовой. Шлепаюсь, ударяясь головой о наледь, но пакет с водкой прижимаю к себе, как зеницу ока. Мне почему-то кажется, что она меня спасет ото всех бурь.

Правда, есть ощущение, что бомж тоже так думает про мою бутылочку.

Тоже растягивается на тротуаре, но умудряется прихватит меня за ногу. Я рычу, с силой бью его ногой по руке.

– Де-девушка, – сипит он, – да что же вы?

– Я сейчас полицию вызову! – задыхаясь, угрожаю я, пусть выходит жалко. И яэто сама понимаю, а потому резво вскакиваю и несусь к подъезду. Правда не успеваю добежать всего пару шагов до заветной цели, как меня настигает бомжара и хватает за руку, резко дергая на себя.

– Девушка! – едва ли не ревет он, да таким страшным голосом, что жажда жизни пересиливает страх: размахнувшись, как следует, пакетом со своей водкой, бью им мужика по лбу.

Бам

Он стонет протяжно, хватаясь за лоб. А затем падает навзничь.

И затихает.

ОЙ, кажется, я убила человека.

Сердце беснуется, едва ли не выпрыгивая из груди. Меня трясет! Прикусив губу, гляжу по сторонам – на удивление во дворе ни души. И я, грешным делом, думаю, а не оставить ли мне этого пропойцу прямо тут, на улице встречать наступающий Новый год.

И плевать, что за бортом уже жмет градусов пятнадцать со знаком минус. Он сам виноват – нечего было на меня и мою водку нападать исподтишка. А с другой стороны, оставление в опасности тоже статья.

Блин, блин, блин!

Что же мне делать?

Присаживаюсь и склоняюсь над мужиком, поворачивая брезгливо и кончиками пальцев к себе его лицо. Дышит! Слава тебе господи!

В темноте не разглядеть особо, что там да как, но явно чувствуется запах алкоголя, причем не дешевого пойла, а шоколадный аромат коньяка. Видать, не на меня одну он в своей подворотне засаду устроил, гад такой. В глаза бросается ухоженная щетина и огромная шишка на лбу. А еще несколько кровавых ссадин на скуле и разбитая губа.

Ну… это точно не мое творчество. Шишка – да – умею, практикую, но вот остальное.

Хотя, если этот выпивоха загнется, то мне все припишут лишь бы поскорее виноватого найти и дело закрыть. И что тогда?

ОЙ, да чего я тут расселась, идиотка, ноги делать надо! А не о всяких непонятных переживать.

Но не успела я даже подняться, чтобы слинять в подъезд, а затем и в свою квартиру, как дверь подъезда скрипнула, а из нее вышла моя соседка и, по совместительству, первая сплетница на районе – Нинка Купцов.

Она воззрилась на то, как я восседаю рядом с бесчувственным телом неизвестного мне мужика. Считай, что с поличным!

– Вареник, ты, что ли? – навеселе и с дождиком на шее, горлопанит женщина. Я же пытаюсь сообразить, как быть дальше, сердце не на месте, но идей толковых нет.

– Нин, – бормочу, не зная, что и сказать.

– А чо это ты тут делаешь? – пьяно лопочет она.

– Я? – сглатываю громко.

– ОЙ, а это кто?

– Это? Пф-ф... – гляжу я на бомжа и из-за фонаря, ярко светящего из все еще открытого подъезда, понимаю, что передо мной лежит мужик который на бездомного не очень-то и похож.

ВОТ от слова «совсем» как бы.

Нет, конечно, он мог бы украсть с чужого плеча дорогое пальто и ботинки, но уж никак бы не раскачался в своих трущобах до такого богатырского размера.

Мама, мамочки!

ВО что я вляпалась? А если мне этот персонаж предьявит за избиение и тяжкие травмы? Сверху еще припишет дальнейшее обморожение по моей вине на морозе, то куковать мне в местах не столь отдаленных, как пить дать!

– Женькин брат, что ли, приехал?

– Ага, брат, – тут же киваю я, зачем-то радостно хватаясь за эти слова и еще не понимая всех последствий такого решения, – Двоюродный!

– Налакался, да? – икая, фыркает Нинка.

– Как видишь, – вздыхаю я, а затем, состроив щенячий взгляд, выдаю, – поможешь до квартиры дотащить его, Нин?

– А где твой муж?

– Объелся груш, – рычу я, но тут же заставляю себя улыбнуться. – У нас майонез закончился, на оливье не хватило, вот он к Зойке в магазин и побежал, но что-то долго нет, наверное, все разобрали. А тут этот развалился, сейчас замерзнет насмерть и придется Новый год в приемнике встречать. Так что, вся надежда на тебя, Нинка.

– Ой, и бедовая ты, Варе – покачала головой соседка. К счастью для меня, отказывать в просьбе не стала: засучила рукава и ухватилась за ноги моего элитно приодетого бомжа.

А я за руки.

Покряхтели немного, не сдвинув толком эту груду мышц с места и решили, что пора вызывать Нинкиного мужа. Он, хоть и был уже в умат пьяный, все ж-таки обладал силушкой богатырской, так как работал пожарником и таскал на постоянной основе брандспойты со шлангами.

– Передай своему Жеке, что он мне за доставку брата торчит пузырь, – хохотнул сосед, а затем обнял свою жену, которая и позабыла куда шла в столь поздний час, да и скрылся с глаз моих долой.

А я вздохнула потерянно, глядя на то, как совершенно незнакомый мне мужик полулежал теперь на моем диване. Мамочки, вот это подарок с неба упал. И от досады всхлипнула, прижимая кулак к губам, а затем и прикусывая его со всей силы, чтобы не заорать от безысходности.

Не так я себе представляла, что буду отмечать этот Новый год! Совсем не так. Но как говорится, что имеем.

Дрожащей рукой открыла сервант, достала из него хрустальную стопку, а затем и водку из пакета. Быстро налила себе пятьдесят грамм и, не думая, влила в себя залпом. Зарычала, гадость какая, выпучив глаза, но не дрогнула.

Итак, что мы имеем в сухом остатке?

Теперь было совершенно ясно и понятно, что я огрела по башке никакого не бездомного забулдыгу, а приличного человека. А это уже совсем другой коленкор и статья, если дело дойдет до полиции.

Взяла табурет и присела напротив мужика, разглядывая черты его лица. На вид лет сорок, может чуть больше. На висках и бороде уже наметилась седина. Костяшки пальцев сбиты в кровь. Лицо и в правду хорошо так набуцкано.

Наклонилась ближе и легонько потрясла незнакомца за лацканы пальто.

– Мужчина!

Ноль эмоций.

– Мужчина! – еще громче крикнула я и потянула его за руку, но тут же забыла, как дышать и проглотила немой крик, встречаясь с совершенно черными и злым взглядом.

А он еще как заорет:

– Убью, блядь.

Но почти тут же, пока я едва ли не словила инфаркт миокарда от страха, обмяк, вдруг впившись в меня пристальным взглядом. Улыбнулся блаженно и качнул головой.

– Я в рай попал, да? Ну, чего молчишь, Ангел?

И снова отрубился.