Текст книги "На высоте (СИ)"

Автор книги: Ника Юлианова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

13

Кира

В огромных руках Горского я чувствовала себя так, будто меня догнала-таки горняшка. Здесь, в тёплой Покхаре, где ей решительно неоткуда было взяться, голова стала чугунной, пальцы онемели, и подступила легкая тошнота. Стоило на секунду отвлечься – и я будто снова оказывалась на гребне, где под ногами была лишь бездна, а в ушах – завывания ветра и почему-то крики, хотя в реальности немцы и пикнуть не успели. Я моргнула, отгоняя непрошенные воспоминания. Дернула полотенце, которое и так держалось на честном слове…

Офигеть. После предательства мужа часть меня будто онемела. Я не хотела ничего… И никого. А тут просто конец света! И случился он абсолютно не вовремя. Когда мы оба были не в состоянии мыслить здраво, но так отчаянно жаждали убедиться, что жизнь продолжается, несмотря ни на что!

– Так, стоп… Кира, слышишь?

– М-м-м?

– Кира! – нетерпеливее повторил Горский, убирая мои руки подальше от своих причиндалов.

– Горский, – возмутилась я, утыкаясь лбом в его челюсть, – ну что опять не так?

– Я так не могу.

Обычно эти слова произносят женщины, нет? Растерянно моргнув, я опустила взгляд и… Нет, мог он определенно!

– А так и не скажешь, – прохрипела я.

– Что? Ах ты ж черт!

Гор подхватил полотенце и прикрылся им, как стыдливая девственница! Сцена вышла настолько комичной, что я рассмеялась.

– Слушай, какого хрена?

– Это неправильно, ясно? – огрызнулся Горский, глядя на меня исподлобья. Мой смех оборвался. Вглядываясь в его глаза, я пыталась понять, что не так, ведь очевидно было, что у него есть какие-то весомые причины остановиться.

– Почему? – уточнила, так ни одной и не придумав.

– Потому что на тебя имеет виды Казиев.

– А какое отношение это имеет к нам?

– Я обещал, что буду держаться в стороне, ясно? Ты все правильно поняла.

– Так ведь никто не узнает, если ты нарушишь свое дурацкое обещание! – начала было я и вдруг осеклась, сраженная удивительной мыслью: – Так, стоп! Я что, правда тебя уговариваю?!

А ведь именно так и было. Да… Осознав это, я нервно рассмеялась, откинула с лица волосы и, чуть не сгорев со стыда, бросилась прочь из комнаты, но Горский опять меня схватил. Вот же медведь! Вымахал мне на погибель!

– Пусти!

– Тише, Кира, не дергайся… – прорычал он. Мое имя, оказывается, вообще было легко рычать. – Думаешь, мне легко?

– Не знаю! И вообще мне плевать, ясно? Делай что хочешь! Нет, какой же идиотизм! Он мне никто! Ну, то есть друг, конечно, и все такое, но не более. Я никогда не давала ему авансов и, уж конечно, не обещала хранить верность. Тебе не кажется, что ты много на себя взял?

Договорить не смогла. Он оборвал меня на полуслове, бесцеремонно заткнув мне ладонью рот. Я возмущенно дернулась. Стукнула Гора по руке, на что он лишь сильнее прижал меня к боку, спеленав руками, как смирительной, блин, рубашкой. И вот тут моя батарейка села. Я еще дернулась для порядка и без сил обмякла, уткнувшись носом в его плечо.

– Много взял, ты права, конечно, много. Я же думал, что унесу… – усмехнулся Горский мне в волосы, – а оно вон как получилось!

– Как? – шмыгнула носом.

– Неожиданно. До тебя я не заглядывался на клиенток.

– Ну, спасибо, – фыркнула. – Это, конечно же, все меняет!

– Язва.

– Дурак!

– Даже спорить не буду.

Рассмеялись. Оба…

– И что теперь? – с теплом вглядываясь в его лицо, спросила я.

– Ну как что? Ты осуществишь задуманное, вернешься к нормальной жизни, отошьешь Казиева, а там посмотрим.

– Слушай, а ты же в столице, наверное, живешь, да?

– Скорее правильнее сказать – базируюсь. В основном-то я нахожусь в дороге.

– А я в Н*, – протянула растерянно.

– Кир, это все решаемо, – сказал Гор, поймав мой взгляд. – К тому же, давай откровенно… Существует большая вероятность, что внизу ты забудешь обо мне и думать. – Я обиженно отвернулась, но Горский стоял на своем: – Не дуйся. Здесь восприятие искажается – это факт.

– Кого ты в этом хочешь убедить, Миш? Себя? Меня? Так не надо. Я же тебе не навязываюсь. Даже если могло показаться иначе, – немного иронично заметила я.

– Я не питаю иллюзий по поводу того, что тобой движет! Думаешь, я железный, и не переживаю по поводу случившегося? Еще как. Потому и говорю – некуда нам спешить. Черт его знает, стоит ли что-то начинать в таких обстоятельствах...

Конечно, мне хотелось тут же ему возразить, я же женщина! Но положа руку на сердце, разве он был неправ? Другое дело, что мне сейчас был плевать на разумность его объяснений. Я хотела тепла, я хотела вообще ни о чем не думать, ага… Я хотела, чтобы он вытрахал из моей головы все дурные мысли и страхи, которых вдруг стало так много.

– Что? – смягчился Горский.

– Миша, я так боюсь… – призналась я.

– Это хорошо. Значит, ты правильно оцениваешь риски. Слушай, дай мне минуту, чтобы одеться, а то я чувствую себя дураком, обсуждая на серьезных щах без трусов такие темы.

Я захохотала. Господи, а ведь он прав.

– Иди, я тоже надену что-нибудь… Другое, – оглядела свой халат.

– И ужин закажи! – велел Горский.

– Может, выйдем в ресторан? Нам не помешает переключиться.

– А давай.

Собрались по-военному быстро. Вокруг было невыносимо красиво. Огни отражались в воде, лодки тихо покачивались у причала, и всё это больше напоминало декорации к фильму, чем реальную жизнь...

Меню оказалось простым: рыба с озера, овощи, что-то странное из местной кухни. Я ткнула пальцем в первые строчки меню, только бы лишний раз ни о чем не думать и ничего не решать. Гор заказал рис и бутылку пива.

– Для тебя здесь, наверное, все привычно? – поинтересовалась я, чтобы поддержать разговор.

– Я в принципе легко ко всему адаптируюсь.

Кивнув, я набросилась на еду:

– Это весьма ценное качество для гида.

– Есть такое.

– Значит, в секцию альпинизма ты попал еще ребенком? Как так вышло? В столице вроде бы и гор нет…

– Так я ж из понаехавших, – Горский поморщился. – У нас было, где развернуться. Особенно если ты не очень хочешь возвращаться домой. Ходил во все секции, куда только можно было записаться бесплатно. В секции альпинизма мне нравилось больше всего. Правда, потом выяснилось, что на нормальную снарягу нужно кучу бабла, но уже было поздно. Я навсегда влюбился в горы.

– В них сложно не влюбиться. А как ты все же решил вопрос финансирования?

– С четырнадцати стал подрабатывать на подъемнике. А потом… Угадай, как малютка покорила мое юное сердце? – оскалился Горский.

– Княжницкая? – поерзала я, заражаясь его весельем. – Ну-у-у… Очевидно, предложив тебе спонсорство?

– Ха! Еще чего! Я был гордым и в жизни бы не взял денег от понравившейся бабы. – Я даже успела восхититься такими твердыми уже тогда принципами, как тут Гор меня огорошил. – Это был комбез. Mountain Hardwear Absolute Zero.

– Ты же сказал, что не взял бы денег от женщины! – возмутилась я.

– Мне было восемнадцать. И мне очень хотелось нормальную экипировку. А тут она… Говорит, дескать, у меня есть комбинезон, который не подошел брату, примеришь, чтобы зря не лежал? Ну, я и рад стараться.

– Трахнула она тебя на первой примерке, или другой момент подгадала?

– Вообще-то считалось, что это я ее трахнул, – надменно поправил Горский. – Но в целом ты, конечно, права. Переспали мы сразу же. Мужику вообще мало что надо на самом деле. Особенно мальчику, который вырос без мамы. Она меня борщом накормила, пригрела чуть-чуть – я и поплыл, как последний дебил.

– Ты-то понятно. А вот ей на кой нужен был несмышленый пацан?

– А зачем ей взрослый мужик? Зарабатывала она и сама отлично, а меня можно было как хочешь пользовать – молодой же, гормоны шпарят! И перед подружками выпендриваться. На рожу я был ничего. – Гор задумчиво потер щеку. – Да и фигура спортивная имелась, с моими-то нагрузками.

Было довольно странно, что он так спокойно говорил о том, что любой другой мужик на его месте наверняка бы посчитал стыдным. Но именно эта легкость и подтверждала его мужественность на все сто. Он спокойно принимал тот факт, что в его жизни бывало всякое, и вообще не запаривался на этот счет. Было и было, что уж?

Мне бы так! Даже завидно.

– Ты и сейчас ничего, – усмехнулась я поверх стакана.

– Спасибо, – белозубо оскалился тот. – А ты?

– А что я? Ты и так все знаешь. Выросла в горах, у папы была небольшая турфирмочка. Так что в горные походы я ходила с самого детства. После школы даже особо не думала – стала гидом. Получила разряд. А потом познакомилась с Перминовым. Влюбилась в него как кошка… Вышла замуж и простилась с горами почти на десять лет.

– Почему?

– Ну-у-у, не знаю… Он был весьма обеспечен. Было бы странно, если бы его жена водила экскурсии. А я хотела ему угодить. Угодила, блин! – усмехнулась.

– Жалеешь?

– Не знаю. В конце концов, если бы не развод, где бы я взяла деньги на экспедицию?

– У Казиева, – подколол Гор.

– Тимур с Перминовым шел в комплекте… Не познакомься я с одним, и второго бы не узнала, – поморщилась я. – Ай, ну его! Не хочу об этом.

– Ты ему не хочешь дать шанс, потому что он тебе напоминает о муже?

– Никогда об этом не думала. Да и не представляла я, что у Тима есть ко мне интерес! Что? – строго глянула на закатившего глаза Горского: – Он реально никогда ко мне не подкатывал.

– Ладно-ладно, не злись. Может, я ревную?

Конечно, он прикалывался. Но я отодвинула тарелку и задумчиво подперла щеку рукой.

– Значит, ты ревнивый?

– Да нет. Это такое бестолковое чувство… Ведь если не доверяешь человеку, зачем с ним быть? А если доверяешь, то ревности просто неоткуда взяться.

– Не знаю, смогу ли теперь довериться хоть кому-то… – внезапно слетело с моих губ.

– Мне ты уже доверилась, – хмыкнул Гор.

– Господи, Горский, какой же ты самонадеянный тип!

– А что, скажешь, нет? – он сложил на груди руки, демонстрируя красивый рельеф… Ох. Я отвела глаза…

– Скажу, да, наверное, ты прав. Удивительно.

– Ничего удивительно. От меня твоя жизнь зависит. А от тебя – моя.

Зря он это упомянул, конечно. Тут же вспомнились те, чьи жизни оборвались. Настроение испортилось. Я поежилась… И, заметив это, Гор осторожно сжал мои пальцы.

– На Дхаулагири обещают хорошую погоду. Нам ничего не грозит, слышишь?

– Нам? Ну да. Наверное...

– А ни о ком другом у тебя голова болеть не должна.

– Но она болит, Гор…

– Значит, ты выбрала не тот спорт, Кира! Смерть дышит нам в спину – это правда. И мы вынуждены оглядываться на нее каждый раз, что тоже правильно, поскольку именно это делает нас осторожными. Чего не стоит делать, так это позволять страху отравлять себе жизнь!

Конечно, он был прав. Просто… Просто у меня так болела душа за немцев…

– Кира, если ты не уверена, еще не поздно изменить планы. Тебя поймут. Поверь, никто и слова плохого тебе не скажет. А первым от счастья обоссытся твой спонсор.

Этого я уже не могла вынести. Бросила в Кира салфеткой.

– Фу, Гор! Какая мерзость.

– Ну, прости. Говорю как есть. И тебя призываю к тому же.

– Я…– задумчиво нахмурила брови, – готова, Гор. Что бы ты ни думал, я готова… Я должна это сделать хотя бы в память об Алексе, который тоже об этом мечтал. Разве нет?

– Ты. Ничего. Никому. Не должна, – жестко отрезал Горский.

– Тогда я сформулирую по-другому. Я хочу продолжить. У меня достаточно сил и мотивации для этого восхождения.

Мотивации на самом деле было столько, что на Дхаулагири я, можно сказать, взлетела. Штурм вершины прошел как по маслу. Идеальные условия – снежный покров и погода. Напрягали только очереди – не мы одни воспользовались этой уникальной возможностью. Но все же Дхаулагири не такая популярная, как Эверест, так что даже очереди здесь были вполне терпимыми.

Как и все горы до нее, Белая гора показалась мне совершенно особенной. Полностью оправдывая свое название, она сияла холодным светом, вырастая будто прямо из облаков. Мы поднимались все выше и выше, и казалось, что мы идем не по склону горы, а по спине огромного зверя, который в любую секунду может встряхнуться и сбросить нас всех, как блох. Но этот риск того стоил… На высоте, когда небо очистилось, виды открылись такие, что сердце екнуло. С одной стороны высилась сверкающая корона Аннапурны, с другой – бесконечная гряда Гималаев, уходящая в сторону Тибета. Под нами клубились облака, а над ними, словно затерявшиеся в вечности острова, возвышались горные пики…

Я развернула флаг своей страны. Подождала, пока Гор сделает фото. А потом достала специально для этого купленный стяг Германии, уверенная почему-то, что Алекс сделал бы для меня то же самое.

14

Гор

Восхождение на Дхаулагири здорово подняло боевой дух команды, изрядно подкошенный трагедией на Манаслу. Вперед перли, словно на реактивной тяге. Нет, усталость, конечно, была, черт ее дери, как без нее на восьми тысячах метров? Но погода радовала, гора звала, и где-то рядом шагала Кира. То впереди, то сзади – в зависимости от обстоятельств. Чаще все-таки впереди…

Иногда она оборачивалась – проверить, все ли у меня хорошо. И от того, что даже на такой высоте ей было до меня дело, кишки на хрен скручивало. Я чувствовал себя поплывшим от любви идиотом. Отгонял ненужные, забирающие внимание чувства. Чем выше мы карабкались – тем легче это было сделать. Ниже становилось сложнее… Ниже возвращались силы. Да что там – ниже возвращалась жизнь! А вместе с ней и мысли о Кире…

Каждый раз, когда мы делали привал, я будто открывал ее заново. Пялился так, что она смущалась. Принималась бормотать какие-то сбивчивые оправдания про то, что она выглядит как настоящее пугало, что воняет… Такие глупости. Кира мне нравилась любой. До чёртиков нравилась. И пахла она прекрасно.

Я всегда считал, что в горах важно держать голову холодной. Не привязываться, не позволять себе лишних мыслей. Но то, что с такой легкостью давалось мне раньше, не работало, когда дело касалось Маховой. Вместо того чтобы экономить силы, я то и дело вспоминал, как она смеялась в Покхаре. Как сверкали ее глаза, когда она высказывала мне все, что думает насчет моего динамо... Какой Кира была на вкус. И эти воспоминания делали меня твердым! Вот это ничего себе… Вот это я дурак! Ой, дурак… Ведь все равно ничего не будет. Я сам связал себя по рукам и ногам, обратившись за помощью к Казиеву. Впрочем, какие у меня были варианты? Пермиты были нужны… Можно, конечно, отказаться от нашего договора, но чем это поможет? Я один черт не смогу доверить Киру другому гиду. А значит, что? Значит, надо терпеть. Как-то схавать тот факт, что он мне, сука, платит… Он. Мне. За ее безопасность.

А Кира… Думаю, она и не догадывалась, что со мной творится. А если и догадывалась, то точно не до конца. Я прятал это за шутками, за жёсткостью, за грубым «давай, лентяюга, двигай булками». А внутри меня крутило, как в урагане.

На вершине, когда она развернула флаг, я смотрел вовсе не на открывающиеся виды, от которых у других буквально захватывало дух. Я смотрел на Махову. На то, как она смеется в лицо ветру, треплющему ее выбившиеся из-под шапки волосы… Сделал фото на память. Подошел к ней – и бахнул селфи. Дурачась, Кира коснулась губами моей бороды. Замечательный вышел кадр!

Каждый шаг… Вверх или вниз – неважно, каждое движение верёвки, каждый брошенный через плечо взгляд, каждое сказанное вслух слово и то, о чем мы молчали – связывало нас посильнее страховки.

– О чем задумался? – улыбнулась Кира, когда мы чуть отошли от вертушки, выбросившей нас в Покхаре.

– О том, как быстро привыкаешь к хорошей жизни, – я кивнул на оставшийся позади вертолет. Логистика нашей экспедиции и впрямь здорово упрощала жизнь. – Боюсь, я теперь не захочу шлепать на своих двоих к лагерю, как это случалось раньше.

– Ну, так и не шлепай.

– Вертолет – дорогое удовольствие.

– Ты – гид. Разве это не предполагает, что за тебя должны платить члены экспедиций?

– Само собой. Но любое восхождение сейчас и так обходится в крупную сумму. Мы, где могли, урезали бюджет, делая его более доступным.

– Экономя на тебе? Это кто придумал? Княжницкая?

Я занервничал. Потому что, по большому счету, это было мое решение…

– Слушай, мы начинали, когда о турах за пару десятков тыщ зелени с носа никто и не помышлял!

– Ну… Сейчас-то совсем другое дело. Появилась жирная прослойка людей, готовых платить гораздо-гораздо больше.

Наверное. Все дело в том, что, работая на Княжницкую, я как-то перегорел. Для полного счастья мне достаточно было собрать горстку людей и рвануть с ними куда-нибудь на Северный полюс. Подальше от драгоценной женушки. Неудивительно, что все двигалось по накатанным рельсам. Осваивать что-то новое, разрабатывать новый продукт не было ни сил, ни желания, хотя, конечно, за столько лет работы «в поле» я имел четкое представление о том, как это сделать.

– Если захочу открыть свое дело, то обязательно приму во внимание этот факт.

– А разве ты рассматриваешь какие-то другие варианты? – вскинула брови Кира.

– Не знаю. Я еще об этом не думал.

– Почему?

– Потому что все мои мысли о твоей экспедиции! – огрызнулся и тем самым… Соврал. Как-то стыдно, знаете ли, было признаться понравившейся женщине, что я все это время тупо прокрастинировал. От нормального мужика ждешь какого-то действия, а не этого бессмысленного дерьма, в котором я по уши закопался. Вот Казиев бы наверняка уже что-то предпринял. Выработал бы подробный план, а я…

Нет, ну бред же! Еще не хватало себя с кем-то сравнивать.

«А что так? Боишься, что сравнение будет не в твою пользу, а, Мишаня?» – ехидничал внутренний голос. Сплюнул, чертыхаясь про себя…

– Какой-то ты нервный, – фыркнула Кира, обходя меня по дуге.

– Садись уже, – я открыл дверь приехавшей за нами машины. Кира послушно села назад, я – вперед. Что я хотел тем самым и кому доказать – вопрос открытый. Все равно ведь не отрывал от нее глаз, только и того, что делал это я через зеркало. Вот она достала телефон, вот свела брови, листая ленту.

– Ну что там опять?

Кира покусала обветренную губу и продекламировала:

– «Какое лицемерие. Алекс погиб, а она пиарится на его памяти. Немецкий флаг в её руках – оскорбление. Она использует чужую смерть ради собственной славы».

– Это Магда, что ли? – опешил я.

– Ага. У меня и мысли не было, что кто-то сможет сделать такие выводы из моего поступка, – в голос Киры просочилась растерянность. – Думала, так будет лучше… Правильнее… – Кира побледнела, качая головой.

– Так и есть! Слышишь меня?! А Магда… Просто у нее подгорает, что мы вырвались вперед. Ну, и боль по поводу Алекса… Она ведь тоже никуда не делать. А с болью каждый справляется в меру своей распущенности.

Выслушав меня, Кира слабо кивнула. Я сто раз уже пожалел, что не сел вместе с ней назад. Руки чесались обнять ее, или встряхнуть – чем черт не шутит? Ну, вот как она умудрилась остаться настолько чистым и светлым человечком, несмотря ни на что? Как?

Психуя, и себе достал телефон. Лайкнул пост Киры, под которым кроме грязи было огромное количество поздравлений! Пролистал комментарии, и только потом карусель фото. Залип на той, где я смотрю в кадр, а она к моей бородатой щеке прижимается смеющимися губами… Ощущая странное удовольствие от того, что Кира посчитала возможным поделиться с миром и этим снимком. Улыбнулся, как идиот. Да, некоторые комментарии – просто адский трэш, Магда раскачала толпу так, что теперь в меня и в Киру летели камни со всех сторон. Но эта фотография… Чёрт возьми, она стоила любого хейта. Я провёл пальцем по экрану, задержался на линии её щеки, стремясь пусть через пиксели, пусть еще один только раз, но прожить тот момент снова.

– Я больше вообще сюда заходить не буду! – психанула Кира, когда нас высадили у отеля, и нервным жестом сунула телефон в карман.

– Вот и славно. Не забивай себе голову всякой х***ей.

– Да, нужно сосредоточиться на следующем восхождении.

– Нет! – покачал головой я. – Что тебе действительно нужно, так это как следует расслабиться и хотя бы сегодня не думать вообще ни о чем.

– Еще чего! Я планировала обсудить тактику подъема… И еще раз пробежаться по списку снаряжения.

– Что тут обсуждать? Мы идем по стандартному маршруту. Первый лагерь на четыре двести, второй – на пять пятьсот, третий – на шесть четыреста, четвёртый – на семь двести. А дальше штурм. Ками уже связался с метеоцентром – погоду обещают шикарную.

– Гор! – Кира возмущённо ткнула в меня пальцем. – Мы идём на гребаную Аннапурну. Это не Эльбрус, и даже не Манаслу. Это… Чёрт, это жесть, что такое! Ты знаешь, сколько людей осталось там навсегда?!

– Предпочитаю думать о живых. И тебе советую завязывать с истерикой. Ты чего такая нервная? Месячные, что ли?

– С ума сошел? Если тебя так волнует мой цикл, то знай, что я поставила его на паузу. Или ты думаешь, я на восьми тысячах буду менять тампоны?!

– Да ничего я не думаю! А как это? На паузу? – почесал в макушке.

– Ой, Горский, отвали, а?

Короче, подготовка в этот раз была непривычно нервной, но вроде шла по накатанной схеме: обязательный медосмотр, пересмотр снаряжения, взвешивание баллонов. Работа с картой...

– Кир, ты уже ее наизусть выучила! – не выдержал я.

– Ага. Но если хоть одна мелочь не будет учтена… – она запнулась, глядя куда-то мимо меня, – я не выдержу, если опять что-то случится…

Накрыл её руку своей, заставляя посмотреть мне в глаза.

– Снаряд не падает в одну воронку дважды.

– Ой ли… Что там, кстати, с прогнозом схода лавин?

– Индекс средний, но на склонах после ветра возможны полки. – Я уткнулся в планшет. – Риск присутствует, но он есть всегда.

Видно, осознав, что реально в этот раз перегибает, Кира виновато прикусила губу.

– Прости. Просто мне важно все держать под контролем.

– Что все? Аннапурну? – Я скривился. – Заканчивай, Кир. Я серьезно. Пойдем лучше прогуляемся.

К счастью, она не стала возражать. Мы покинули гостиничный номер и медленно двинулись к небольшому причалу. Уже через полчаса мы сидели в раскачивающейся лодочке посреди озера. Вода сверкала под солнцем, размеренно билась о борт. В воздухе витали ароматы жасмина и благовоний.

– Ясно, солнечно, красиво… – протянула Кира, блаженно жмурясь. Я сглотнул, с голодом за ней наблюдая.

– И как тебе такой прогноз?

Так и не открыв глаз, Кира мягко улыбнулась. И я все-таки закашлялся, подавившись слюной. Кира захохотала, зачерпнула в ладонь ледяной воды и плеснула в мою перекошенную рожу… В общем, было хорошо... Невероятно хорошо. Так, что не описать словами.

Причалив, мы зашли в одну из кафешек на набережной: бумажные фонарики, живая музыка, танцующие пары. Я сперва хотел просто поесть, но когда один из гостей вытащил на танцпол туристку, и они закрутились так, что у нас зарябило в глазах, Кира вдруг предложила:

– Потанцуем?

– Почему нет?

Такого ответа она явно не ожидала. Думала, я буду ломаться. Оттого, все же на секунду опешив, она радостно засмеялась.

– Ну, тогда пойдем…

Я вытянул её за руку, и через секунду мы уже были на середине зала. Музыка лилась лёгкая, ритмичная, тело легко вспомнило, чему училось когда-то давно. Кира сперва топталась, как медвежонок на льду, но потом поняла, что лучше бы ей позволить себя вести, и вот тогда дело пошло гораздо, гораздо лучше.

– Ну и где ты научился так двигаться? – спросила она, подозрительно щуря глаза. Я усмехнулся:

– Когда я говорил, что ходил на все бесплатные секции, я ничуть не преувеличивал. Танцы там тоже были.

Кира прыснула со смеху, сбиваясь с ритма. Я подхватил её за талию, подтянул ближе, и мир вокруг – шум, люди, фонари – стерся, стих... Оставались только её сбившееся дыхание и смех.

– А что еще? – веселилась партнерша.

– Да много чего…

– Макраме?

– И хор.

– Господи, Горский! – Кира уже держалась за живот. – Ты вообще жил когда-нибудь нормальной жизнью?

– Конечно, – серьёзно кивнул я. – Неделю. Между тем, как меня выгнали с шахмат и приняли в кружок юных техников.

– Еще и это! – заливалась Махова, тычась носом мне в подмышку. Она часто так делала. Но сейчас я, по крайней мере, не переживал о том, что как-то не так пахну. Впрочем, если бы ей не нравился запах моего тела, она бы этого и не дела, ведь так?

Я не заметил, как остановился. Как машинально прижал Киру еще сильнее. Она встрепенулась, подняла на меня смеющиеся глаза. Залипла, закусив губу, которая выглядела гораздо лучше, чем накануне. Я наклонился, да… Когда ее зрачки вдруг расширились. И с этих самых губ слетело:

– Тимур? А ты… здесь какими судьбами?!