Текст книги "На высоте (СИ)"

Автор книги: Ника Юлианова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

7

Гор

От того, чтобы тут же съездить ему по роже, удержало лишь то, что Казиев и сам понял свою ошибку. Выругался под нос. Зарылся пятерней в волосы, игнорируя попытки Киры вмешаться…

– Эй! Какого фига? Я что…

– Был неправ, – перебил Тим ее пламенную речь, повернувшись ко мне. – Выйдем на пару минут?

Бросил раздосадованный взгляд на часы. Он явно торопился на самолет, но этот разговор, очевидно, был действительно очень для него важен.

– Без проблем. Как раз хотел выпить кофе, – я небрежно повел плечами.

– Да у тебя же чашка в руках! Перестаньте… Какого фига вообще происходит?! – рычала нам в спины Кира.

– Все под контролем, Кирюх. Просто скучные мужские разговоры.

Я хмыкнул, потому что если Казиев реально надеялся так ее успокоить, у меня для него были плохие новости.

– Да вы охренели?! – взвилась Махова.

– Все, Кир, у меня правда беда со временем.

Уходил Казиев, как в дерьмовой мелодраме. До последнего не отрывая от Киры взгляда. И даже в лифте дважды обернулся – всё на дверь смотрел, за которой она осталась.

Я говорил, да, что неплохо разбираюсь в людях? Так вот что-то подсказывало, что передо мной вполне неплохой мужик. Немного плывущий от количества нулей на счету, но ещё не отлетевший в космос и не утративший чувство меры.

– Знаю, что ты не спишь с ней, – начал с неожиданного. – Пробил что да как…

Впрочем, может, я и ошибся.

– Тебя это не касается.

– Ты можешь так думать, – усмехнулся Тимур.

– Так думает Кира, – парировал я. – Полагаю, для тебя это важнее.

Гонор Казиева немного поубавился. Он горько усмехнулся, словно я ткнул в давно покрывшуюся корочкой, но так и не затянувшуюся до конца рану, тряхнул головой и, решив больше не тратить драгоценное время на пустые, в общем-то, разговоры, перешел к главному:

– Я и тебя пробил, Горский. В тусовке говорят, что ты один из лучших горных гидов.

– Один из, – подчеркнул я.

– Так вот, касаемо мотивации…

– М-м-м?

– Это же очень круто, разве нет?

– Что именно?

– Покорение всех четырнадцати восьмитысячников, еще и в такие сжатые сроки? Ты бы мог поставить рекорд в составе группы Маховой. Так почему отказываешься?

Я фыркнул, давясь сарказмом.

– Я не из тех, кто любит ставить рекорды. И для справки – горы не покоряют, на них восходят.

Казиев нетерпеливо кивнул, признавая свою ошибку, но продолжил гнуть свою линию:

– Но ведь это уникальный шанс. Когда у тебя еще появится такая возможность?

– Какая? Остаться в горах навсегда?

– Думаешь, затея Киры – безумие? – вскинулся Тимур, с тревогой вглядываясь в мое лицо.

– А ты сомневаешься?

– Глупая баба! – рыкнул Казиев, заметался туда-сюда по холлу, привлекая к нам удивленные взгляды гостей и персонала. – Вот и что с ней делать?

– Ничего ты не сделаешь. Она упрямая, как баран.

– Вижу, ты успел неплохо ее узнать, – взгляд Тимура стал подозрительным.

– Мы прошли через серьезные испытания. Люди в них открываются.

– И? Что скажешь?

– Скажу, что понимаю, почему ты по ней сохнешь.

Он же хотел по-честному, да? Ну, получай. Впрочем, Казиев, кажется, ничуть не смутился.

– То есть, с тем, что Кира – отличный напарник, ты не споришь? Так почему не хочешь поработать в связке еще немного?

– Да потому что это невозможно!

– Возможности у всех разные. Объясни по-человечески, что не так.

– Да взять хотя бы пермиты, – психанул я, потому что возможности разные, да, и это, сука, порой так бесит! – Они оформлены, да, но на Грега Стивенсона – первого напарника Киры. А у меня нет ни одной гребаной бумажки!

– И это все? – искренне удивился Казиев.

Нет, конечно! Это всего лишь малая часть из перечня. Но не говорить же ему, что у меня вся жизнь в пропасть катится? Что мне, по большому счету, придется все начинать заново. И оттягивать этот процесс не стоит, какой бы заманчивой не казалась предложенная Казиевым передышка.

– Слушай, раз уж разговор у нас выходит таким откровенным… Я дважды просрал свой шанс быть с ней. Дважды! Пойми меня как мужик… Ну, не могу я… Не могу просрать третий! Соглашайся. Будут тебе пермиты. У меня отличные тяги в дипломатических кругах, тебе за час нарисуют все, что нужно, возможно, даже доплачивать не придется, просто сделаем рокировку.

– Да б**дь! – выругался я, потому что предложение это было таким же заманчивым, как и безумным.

– Соглашайся. Буду твоим должником. Поверь, это дорогого стоит.

Кивнул. Особенно привлекательными мне показались его дипломатические связи, ага. В нашем деле это реально золото. Когда ведёшь людей в экспедиции, где всё может пойти наперекосяк, нужные контакты решают больше, чем опыт и железные мышцы.

– Ладно. По рукам. Но она должна меня безоговорочно слушаться.

– Вот сам ей об этом и скажешь, – широко улыбнулся Тимур, с силой потряхивая мою руку.

– Ну, ты и… – даже в некотором восхищении протянул я.

– И не говори! – лицо Казиева просто сочилось самодовольством. – Вот, возьми, тут мои контакты. Скинь на почту, что конкретно тебе нужно. Все сделаем, пока вы тут чилите.

– Окей, – несколько ошалело кивнул.

– Ну, все, брат. Давай, береги ее. – Казиев меня коротко обнял и с силой хлопнул по спине. – Головой за мою женщину отвечаешь.

– На высоте выше восьми тысяч это так не работает!

– А ты постарайся.

– И не твоя она вроде, – зачем-то брякнул я.

– Это пока. Думаю, не стоит отдельно оговаривать, что у меня на пути становиться не стоит? – вдруг насторожился Тимур. Странно, да, что он только сейчас об этом подумал.

– Ты же вроде на Эверест ходил? – сощурился я.

– И что?

– Сильно тебе там до баб было?

– А-а-а, нет.

– И это при учете, что ты шел почти пустой, а я на своем горбу таскаю килограмм тридцать наравне с шерпами.

– А вот это брось. У тебя только один клиент. Нужно, чтобы ты был в кондиции на случай…– Тимур стал совсем смурным, – если что-то пойдет не так. Для переноски грузов у вас достаточно помощников, как я понимаю. А если нет – найми еще. Деньги не проблема.

Может, он был и прав, но я ничего не успел ответить, потому что его окликнул водитель, и нам пришлось спешно сворачивать разговор и прощаться.

По пути к лифту поймал отражение в зеркальной панели: господи, ну и рожа! Полегче, Горский, не нужно так напрягаться… Поздно!

Беззвучно закрыл за собой дверь в номер. Повел носом – вкусно пахло свежесваренным кофе и круассанами, один из которых Кира задумчиво щипала, когда я вошел.

– Ну, может, хоть ты мне объяснишь, что это такое было?!

– Так Тимур ведь сказал – мужские разговоры.

Кира поджала губы, плавно переставила поднос с завтраком на тумбочку, взяла лежащую рядом подушку и со всей силы швырнула в мою сторону.

– Эй! – возмутился я.

В голову прилетела вторая подушка. Захохотал. Подхватил с пола ту, что упала ранее, бросил в ответ. Кира завизжала. Схватила маленькую диванную подушку, лежащую в ногах на кушетке. И это был последний снаряд, потому что я тут же опрокинул ее на лопатки, распластав под собой. Ее щеки горели, губы растянулись в широкой улыбке, шикарные цвета соболя волосы разметались по подушке. И, да, я, мать его так, невольно залип. Впервые глядя на нее как женщину, а не как на очередную клиентку. Не знаю, как так получилось... Может, я пытался понять, чем она зацепила такого непростого мужика, как Казиев. Или то было ни при чем, и во мне тупо взыграло мужское. Она ведь, если так разобраться, красивая.

Я нависал над ней, упираясь руками по обе стороны от её плеч, и чувствовал, как внутри поднимается странная, давно забытая волна. Тело отзывалось, кровь гнала жар, сердце билось в висках. А она, зараза, только улыбалась, будто наслаждалась моим замешательством.

– Сдаёшься? – прошептала, но и её голос дрогнул.

– Ха, – выдохнул я, чувствуя, как к чёрту тают все внутренние барьеры. – С чего бы?

Она чуть приподнялась, и мы оказались так близко, что я чувствовал дыхание ее на своей коже. Это было не впервые. За тем лишь исключением, что здесь, в номере, близость казалась куда опаснее.

Я резко откинулся на спину, освобождая ее. Нет. Вот уж чего нам точно не надо… Чувства – это то, что наверху будет только мешать. Я не собирался совершать подобных ошибок, потому что они могли стоить жизни нам обоим.

Кира села, поправила выбившуюся прядь, покосилась на меня с легкой усмешкой. Я поднялся и подошел к столику, наливая себе кофе. Горечь напитка немного отрезвила.

– Ладно, – сказала она, будто ничего и не произошло. – Что будем делать теперь?

– Изучать маршрут.

– М-м-м?

– Пойдем, погуляем, расскажешь, какие у нас дальнейшие планы.

Кира округлила губы. И глаза… Снова взвизгнула.

– Ты все же пойдешь со мной?! Только не говори, что Казиев тебя заставил.

– Прекрати. Как бы, интересно, это у него получилось?

– Не заговаривай мне зубы! Что-то же вынудило тебя передумать!

– Он пообещал мне помочь с пермитами.

– Только и всего?! – как будто даже искренне удивилась Кира. – С этим я бы и сама справилась. Ума не приложу, зачем Тимуру понадобилось вмешиваться.

Сказать? Да не… Пусть они сами разбираются.

– Он переживает…

Закусив щеку, Кира сморщила нос и отвернулась к окну. На ее лицо легла печать грусти.

– Эй! Чего расселась? Пойдем, пройдемся.

Махова собралась быстро. Я даже не ожидал. И это мне тоже понравилось.

Мы вышли из отеля в шумный Катманду, улицы которого жили своей, особой жизнью. Мопеды петляли между рикшами, где-то за домами виднелись силуэты крытых черепицей пагод с молитвенными флажками, которые трепал утренний ветер. На перекрёстке мальчишка в школьной форме продавал из термоса чай, а рядом седой старик выстукивал молотком по медному подносу, придавая тому нужную форму. Всё это было так непривычно после белого безмолвия ледяных хребтов, что казалось – я попал в другой мир.

– Ну, выкладывай, – велел я, сунув руки в карманы. – Какой у тебя план?

Кира оживилась. В ее глазах загорелся тот самый огонь, который я уже не раз видел.

– Добьем непальские восьмитысячники. Манаслу, Дхаулагири и…

– Аннапурну на закуску?

– Ага.

– Каждое второе восхождение там заканчивается смертью, – скосил взгляд. Кира в ответ нахмурилась, но никак не прокомментировала эту неутешительную статистику.

– После Непала перелетаем в Пакистан. Там у нас остаются Нанга-Парбат, Гашербрум I и II, Броуд-Пик и К2.

– Вот это веселье, – хмыкнул я. Кира ткнула меня в бок.

– Ну, чего ты нудишь? Сам же подписался под этим!

– Это не отменяет того факта, что твой план – настоящее самоубийство.

Кира вскинула на меня глаза – упрямые, блестящие.

– Боюсь, другого не будет. Еще не поздно отказаться.

Да, но… Нет.

– Ты удивительно беспечна.

– Почему? Только потому, что не накручиваю себя заранее?

Прикусил язык. Она права – в этом нет смысла.

– Предпочитаешь жить сегодняшним днем?

– Или представлять, что будет, когда этот челендж закончится…

– Известно что – отходняк и депрессия.

– Ну, какой же ты пессимист! – Кира даже ногой топнула от досады.

– Я трезво оцениваю ситуацию. В экспедиции организм под завязку накачан адреналином и эндорфинами. Когда она заканчивается, наступает гормональный откат: кортизол падает, серотонин не успевает восстановиться, и на людей накатывает жуткая апатия. Цель, которой они жили, возможно, не один год, достигнута, они возвращаются в реальность, которая по сравнению с тем, что было в горах, кажется ужасно серой и даже бессмысленной.

– Ну, а что этим людям мешает наметить для себя новые цели?

– Законы физики, – усмехнулся я. – В силу которых на Земле просто не могли образовать горы выше.

– Да ты Кэп! – заулыбалась Кира. – Но разве цели непременно должны быть связаны с горами?

– Ну-у-у, можно еще покорить Северный полюс.

– Или отправиться в пилотируемую экспедицию на Марс.

– Ты бы, наверное, смогла.

– Даже не сомневайся.

Да я и не сомневался, в общем-то. Но какая же духовитая баба, а? Просто кремень.

8

Кира

Кровати мы так и не раздвинули. Это казалось глупым после ночи, проведенной нос к носу. К тому же так было гораздо удобнее вести наши бесконечные беседы… Ни с кем я, кажется, не говорила так много, как с Горским.

До перелета в базовый лагерь оставалось меньше суток, когда я во время очередной из прогулок предложила:

– А давай зайдем в монастырь?

Гор вскинул на меня удивлённый взгляд, но спорить не стал. Мы прошли по узким улочкам, где на верёвках между домами колыхались молитвенные флажки, а на крышах сушились перец и кукуруза. Чем выше поднимались, тем тише становилось. Городской шум постепенно растворялся в гулком звоне колокольчиков, а потом и вовсе стих.

Монастырь был простым, но при этом невероятно красивым: белые стены, крыша с позолоченными краями, двор, в котором горели масляные лампады. На ступенях сидели босоногие мальчишки в бордовых накидках и с любопытством пялились на нас. Пахло маслами и пряными травами.

Я залюбовалась тяжелыми резными дверьми, ведущими в монастырь. Одна створка была чуть приоткрыта, и если подойти ближе, было хорошо видно внутренний двор, по которому неспешно ходили монахи.

Мы несмело прогулялись по этому дворику и вошли в зал, встретивший нас прохладой, низким гулом мантр и звоном маленьких колокольчиков. На полках вдоль стен лежали свитки, перед статуями стояли чаши с подношениями – рис, орехи, цветочные лепестки. Я невольно остановилась, вслушиваясь в голоса монахов, сливавшиеся в низкое гудение, от которого вибрировали стены и грудная клетка. Не зная молитв, я опустилась на пол, сложила лодочкой кисти рук и попросила у бога быть к нам милостивым.

Не знаю, услышал ли меня кто-то. Но мне стало чуть спокойнее. Словно камень упал с души.

Я встала и оглянулась. Гор стоял у стены, скрестив на груди руки. Его взгляд я чувствовала кожей – тяжёлый, пристальный. Серьезный.

Когда мы вышли, солнце уже клонилось к закату. На обратном пути заблудились – подвел Гугл Мэпс. Выбирались через базарчик, на котором продавалось, кажется, все – от специй и мандаринов до шерстяных варежек и снаряги. Я остановилась у лавки с медными фигурками, любуясь тонкой работой, и только через пару минут заметила, что Гор куда-то пропал.

В панике оглянулась. К счастью, Горский стоял совсем рядом, у прилавка с альпинистским снаряжением. В руках он вертел ледоруб, проверяя, насколько хорошо тот сбалансирован.

– Не маловат? – ухмыльнулась я, потому что реально в огромной лапище Горского ледоруб казался почти игрушечным.

– Это тебе.

– Мне? – хлопнула глазами.

– Подарок. Возьми… Что скажешь? Тот, что у тебя есть, слишком массивный для такой малышки.

Почему-то в носу закололо от слез. Я послушно взяла протянутую мне вещицу, сомкнув пальцы на рукояти – и будто щёлкнуло что-то. Да он же, и правда, будто под меня сделан! Надо же…

– Кажется, лег идеально, – довольно кивнул Гор. – С ним тебе будет гораздо проще.

Я кивнула, прижав ледоруб к груди, и поймала его взгляд. Вечерний Катманду шумел, гудел, переливался тысячей огней. А у меня внутри вдруг стало тихо-тихо.

– Спасибо.

В отель мы вернулись уже затемно. Я почти не выпускала из рук свой неожиданный подарок, словно не веря, что он в самом деле мой. Горский на это только глаза закатывал:

– Это всего лишь ледоруб, а не колье с бриллиантами.

Не найдясь с ответом, показала ему язык. А потом все же добавила, не позволив ему обесценить происходящее:

– И, тем не менее – лучшего подарка мне не дарили.

– Значит, это дело надо обмыть. Пойдем в ресторан, а? Гульнем напоследок, как белые люди…

Просить меня дважды было не надо! Я скатилась кубарем с кровати и убежала прихорашиваться. Настроение было великолепное, несмотря на разворачивающуюся против меня кампанию в соцсетях. А ведь кто-то реально пытался меня дискредитировать, выставить самозванкой, миллионершей, которая из прихоти купила свои победы. Комментарии были злые, едкие, и, будь я чуть слабее, они бы прожгли меня насквозь. Но я читала их и смеялась. Правда. Пусть пишут. Я выше этого. Во всех смыслах.

– Тебя реально это не задевает? – спросил Гор, наблюдая, как я беззаботно листаю ленту, жуя нежнейший кусочек манго.

– А должно? – я пожала плечами. – Пусть они там истекут ядом. Даже пытаться не буду что-то им доказать. Мне достаточно того, что я знаю правду, и ты ее знаешь.

Горский ничего не ответил. Только чуть скосил глаза, проверяя, так уж ли я честна.

На душе было странно легко. Последний вечер перед тем, как мы снова шагнём туда, где нет ничего, кроме холода и ветра. Обычно в такие моменты я дрожала от напряжения – впереди горы и сумасшедший риск. Но сегодня все обстояло иначе. Может, потому что рядом сидел Гор, молчаливый и надёжный, как скала. А может, все дело в его подарке, который до сих пор грел мне душу.

Наша прежняя компания рассыпалась – большинство ребят разъехались по домам, но все равно к нам время от времени подходили, чтобы поболтать или сфотографироваться. Я как раз позировала для фото с одним из желающих, когда услышала, как Гор резко выругался на родном. Вернулась за стол.

– Что-то случилось?

Горский как-то странно на меня глянул. Нервно пригладил бороду. Зыркнул опять в телефон…

– Боюсь, я понял, кто стоит за хейтом в твой адрес.

– Да?

– Княжницкая, сука. На, посмотри. Мне попалось короткое видео, но, как я понял, с ней выложили целое интервью на Ютьюбе.

Растерянно покосилась на экран.

На видео Аня сидела в кресле – ухоженная, вся при макияже, с таким видом, словно попала не в выпуск очередного ноунейма, а минимум на шоу Опры Уинфри.

– Да, все верно. Мы пришли к тому, что организовывать коммерческие восхождения для кого угодно – значит ставить под угрозу жизнь настоящих спортсменов, – пафосно вещала Княжницкая. – Взять хотя бы эту барышню, вокруг восхождения которой в среде альпинистов разгорелось столько ожесточенных споров…

– Очевидно, вы о Кире Маховой?

– Да, о ней. Разве это нормально, что ради блажи какой-то ТикТок-альпинистки десятки шерпов рискуют жизнью? В чем рекорд, если всю опасную работу за нее делают другие люди? Мы пересекались на Эвересте. И знаете что? Когда все, повторюсь, все альпинисты решили сойти вниз из-за неблагоприятной погоды, эта дама буквально вынудила свою команду идти на штурм! Подвергнув риску десятки жизней ради своих глупых амбиций и нескольких фото с вершины.

Ведущий понимающе хмыкал, поддакивал, словно и сам был тому свидетелем. Я поморщилась, выключила экран и вернула телефон Гору.

– Кое-кто из нашей братвы уже отписался, что она порет чушь. Если хочешь – и я запишу видео с опровержением.

– Да зачем? Пусть она подавится своим ядом. Как ты только в нее вляпался?

Если честно, я не ждала ответа. Но Гор ухмыльнулся и вдруг заговорил:

– Мой психолог утверждает, что она меня совратила.

– Вот это да! – у меня даже оливка изо рта выпала. Горский кивнул. Сложил на груди руки и откинулся на спинку кресла. Кажется, его рассмешила моя бурная реакция.

– Технически это неправда. Мне уже было восемнадцать, когда все завертелось, да и девственником я давно не был. Мы познакомились в секции альпинизма… Ну, и… Гормоны, общие интересы, взросление без мамы… – я нахмурилась, и Гор пояснил: – Она погибла в горах, когда мне еще и десяти не было.

– Да ладно! – вырвалось неконтролируемое. – Не может быть! Мою маму тоже забрали горы…

– Когда? – подобрался Горский. Я назвала год – и оказалось, что между мной и Гором есть куда больше общего, чем можно было представить: мы оба потеряли самых близких в один день и в одном месте. Притихли, думая каждый о своем, несколько пришибленные такими вот неожиданными новостями. Прикидывая, что это мистическое совпадение для нас значит? Вдруг это предупреждение об опасности? Вдруг это какой-нибудь знак?

Паника, дребезжа, поднялась изнутри и подкатила к горлу. Я сглотнула. Ну, ведь правда, какова вероятность, что наша встреча с Горским произошла случайно?

Отвлекая от довольно-таки истерических мыслей, у меня зазвонил телефон.

– Я отойду… – встала. – Да, я слушаю…

– Привет…

– Тимур! Вот это неожиданность. Ты меня буквально за хвост поймал. Мы как раз готовимся выдвигаться к лагерю, а там связи, как ты понимаешь, не будет.

– Я поэтому и звоню.

– Да? – изумилась.

– У меня хорошие новости. Я решил, что будет правильным проспонсировать твою экспедицию. Не дело, что ты спускаешь на нее свои накопления. В конце концов, это вопрос престижа страны.

– Это если экспедиция будет успешной, – почему-то я сникла.

– Я в тебя верю, – усмехнулся Казиев. Мое заледеневшее сердце чуток оттаяло. Я улыбнулась и зачастила, вдруг осознав…

– Слушай! Мы же тогда должны подписать какой-то контракт?

– Какой еще контракт? – изумился Тимур.

– Я не знаю! Спонсорский? Или как он там называется?

Тим ответил смешком.

– Ну, что за глупости, Кирюх?

– Почему сразу глупости? Вдруг я не выполню каких-то условий? Или спущу твои деньги совсем не на то?!

Казиев захохотал так, что мне пришлось на время убрать от уха трубку.

– Давай так. Я верю в твою порядочность. Если ты упомянешь ТрансОилГаз в каком-нибудь интервью…

– Ну, в каком интервью?

– В любом из твоих многочисленных интервью, которые непременно последуют за твоей победой.

– Заметано. Я раструблю о твоей компании по всему свету! А если ты оперативно пришлешь ваш флаг – сделаю фото на каждой из оставшихся вершин, – пообещала в запале.

Казиев на это ответил очередной шуточкой, мы ещё немного поболтали, но смысл слов уплывал, растворялся, как дым от лампад. Вместо того чтобы вникнуть в суть, я размышляла о том, зачем Тимур мне помогает. Да, конечно, когда-то мы были одной семьёй. Но ведь это было давно, и с тех пор все давно поменялась. Тимур же вел себя так, будто ничего не произошло! Будто мы буквально вчера расстались. Будто это было для него чем-то личным.

«Господи, да ну! – фыркнула я. – Он же кавказец, для которого количество детей – не просто цифра, а показатель силы, достатка и мужественности. Зачем ему недоженщина, которая не смогла и вряд ли сможет выполнить своё главное предназначение?»

Будучи когда-то другом семьи, Тимур был наверняка в курсе, по какой причине она распалась. Да и в принципе он ни за что не стал бы подкатывать к женщине друга.

– О чём задумалась? – раздалось из-за спины.

Я вздрогнула. Горский стоял у окна с кружкой кофе и смотрел прямо на меня.

– Да так… – пожала плечами. – Тимур звонил. Сказал, что хочет стать нашим спонсором.

– Круто. С пермитами он тоже быстро подсуетился.

– Это же хорошо?

– Сто процентов.

– Тогда почему у тебя такая кислая физиономия?

– Тебе показалось. Пойдем в номер, сегодня лучше пораньше лечь.

Мы по очереди приняли душ и легли, каждый в свою кровать. Были рядом, но как никогда далеко. Мне не нравилось это ощущение перед восхождением. Очень не нравилось.

– Гор! – тихонько окликнула я напарника, думая, что вряд ли его разбужу, если он все же успел уснуть.

– Что?

– Я тебя чем-то обидела?

– С чего ты взяла?

– Почувствовала. С утра было все хорошо, а потом ты… Не знаю, как объяснить… Отдалился?

– Ничего подобного, Кир. Не придумывай. Просто я уже всеми мыслями там.

Облегченно выдохнула, в темноте растянула губы в улыбке:

– Прокладываешь маршруты?

– Маршруты уже проложены шерпами.

– Думаешь, это умаляет заслуги восходителей?

– Нет, конечно. Кто хоть раз был на горе, знает, что к чему.

– Про твою малютку я бы так не сказала.

– Княжницкая просто больная. Вот уж чье мнение вообще не стоит принимать во внимание.

– Думаешь, она может быть опасна?

– Кто? Анька? – Гор аж приподнялся. – Нет, это вряд ли.

– Хорошо, если так. Не хотелось бы отвлекаться еще на это…