Текст книги "Итой. Искупление (СИ)"

Автор книги: Ника Летта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

– Разумеется.

Сеичи резко повернул голову к окну. Саша тоже услышал. Во дворе хлопнула калитка.

Потом голоса. Женский и мужской. Родители.

Саша побелел так, что даже исцеление не помогло бы.

– О нет.

Итой медленно посмотрел на Сеичи.

– Вот теперь, целитель, у нас действительно мало времени.

Сеичи сжал пальцы. Белые волосы всё ещё рассыпались по плечам, хвост занимал половину гостиной, а за дверью уже раздавались шаги на крыльце.

– Если ты попытаешься обмануть меня… – начал он.

– Убьёшь? – подсказал Итой. – В очередь.

Саша закрыл глаза.

– Я точно сошёл с ума.

– Нет, – сухо сказал Итой. – Просто наконец-то оказался в относительно правдивой картине мира.

Ключ в замке повернулся.

Сеичи двинулся первым.

Не к двери.

К воронке, которой уже не было.

Он провёл ладонью по воздуху в том месте, где исчезла Вика. Пространство едва заметно дрогнуло, отвечая ему тонкой рябью. Итой тут же шагнул ближе, забыв на миг о слабости тела.

– Вот, – произнёс он резко. – Не дави. Ты разрушишь остаточный след. Дай ему распасться по краям и удержи середину.

Сеичи бросил на него взгляд и впервые за всё время не возразил. Саша смотрел на них с открытым ртом.

Дверь начала открываться.

А посреди разгромленной гостиной, между осколками стекла, книгами, следами хвоста и едва живой человеческой нормальностью, два существа из другого мира впервые за долгие годы оказались вынуждены действовать не друг против друга. А вместе.

ГЛАВА 10. ПРЕДЛОЖЕНИЕ, ОТ КОТОРОГО НЕ ОТКАЗЫВАЮТСЯ

САША

Сутки спустя я сидел на кухне, пил остывший кофе и старался не смотреть под стол. Не потому что там было что-то интересное. Наоборот.

Мне очень не хотелось проверять, точно ли у Сеичи ноги. Вчера у него ног не было,у него был хвост, настоящий, белый, огромный. И способный превратить нашу гостиную в филиал строительного мусора.

А сегодня он сидел напротив меня как нормальный человек. Почти. В чёрной рубашке, с собранными волосами, с чашкой чая в руках и таким лицом, будто максимум, что случилось, – мы вчера чуть шумновато передвинули мебель.

Я опустил взгляд на его руки. Человеческие. Пальцы длинные, спокойные. Только я слишком хорошо помнил, как эта рука вчера сжимала горло моей сестры. Нет. Не сестры. Тела моей сестры. Господи.

Я провёл ладонью по лицу и уставился в кружку.

Кофе остыл. Конечно остыл. Я его уже минут двадцать держал, как спасательный круг.

На другой стороне стола Даша – или то, что сейчас называло себя Итоем, – ела тост. Вот тут мозг тоже спотыкался.

Потому что выглядела она как Даша. Моя Дашка. С её светлыми волосами, с её лицом, с её родинкой возле ключицы, с её пальцами, которые я помнил с детства, когда она вцеплялась в мою куртку и орала, что я обязан тащить её на качели.

Она сидела по-мужски. Нога закинута на ногу. Локоть на столе. Взгляд такой, будто не кухня у нас маленькая, а мир недостаточно просторный для его драгоценной персоны.

– Ты опять смотришь, – сказала она.

Голос Дашин. Меня передёрнуло.

– Не опять.

– Уже третий раз за последние пять минут.

– Считал? – окрысился на него.

– Ты очень однообразен в проявлении ужаса. Это утомляет.

Я сжал кружку крепче.

– Прости, что не развлекаю тебя достаточно качественно.

Даша медленно подняла взгляд и улыбнулась. Лучше бы не улыбалась. Вот именно это бесило сильнее всего.

– Уже лучше. В тебе просыпается характер.

– Он у меня и так был.

– Просто прятался от стресса?

Я открыл рот, но тут Сеичи поставил чашку на стол, очень тихо. А у меня слова застряли в горле. Я ненавидел себя за это. Правда ненавидел. Но тело помнило вчерашнее лучше головы. Помнило треск пола. Хвост. Тьму в глазах. То, как мебель летела в сторону, будто ничего не весила.

И то, как он даже не сразу пошёл меня лечить. Сперва кружил. Смотрел туда, где исчезла Вика. Дышал так, будто каждый вдох нужен только для того, чтобы не разнести дом окончательно.

И сказал только:

– Вика не простит.

И только после он меня вылечил.

– Саша.

Я дёрнулся. Сеичи смотрел на меня.

– Что?

– Ты хрипишь.

– Я дышу.

– С трудом.

– Спасибо, что держишь меня в курсе.

Он протянул руку. Я отшатнулся раньше, чем успел подумать. На кухне стало тихо. Даже псевдо-сестра перестала жевать. Наг замер с поднятой рукой. В лице у него ничего не изменилось. Вот вообще ничего.

– Я просто посмотрю ребро, – сказал он.

– Я сказал, не надо.

Он молчал. И от этого молчания мне захотелось встать и уйти. Только некуда было. Дом мой. Кухня моя. Стол мой. Сестра моя. Хотя вот с последним теперь были вопросы.

– Не трогай его, если он не хочет, – вдруг лениво сказала Даша, почесывая место, где у мужчин должен быть кадык.

Я резко посмотрел на него. Не ожидал. Сеичи тоже повернул голову.

– С каких пор тебя волнует его согласие?

– С тех пор как он полезнее в состоянии относительной вменяемости. Если он начнёт кричать, прибегут соседи. Если прибегут соседи, придётся снова лгать. Если придётся снова лгать, я устану. А это тело и так жалкое.

– Эй, – вырвалось у меня. – Тело моей сестры вообще-то.

Он посмотрел на себя. Потом на меня. И вдруг с самым невинным лицом положил ладонь себе на грудь. Я застыл.

– Ты… – голос сорвался. – Даже не думай.

– О чём? – он чуть наклонил голову. – Я всего лишь проверяю состояние этой оболочки.

– Убери руку.

Он сжал пальцы поверх ткани. Медленно, словно специально. У меня внутри вспыхнуло белым. Я вскочил так резко, что стул ударился о шкаф.

– Убери руки от моей сестры!

– От твоей сестры? – Даша приподняла бровь. – Какая трогательная формулировка. А если быть точнее?

Я шагнул к нему.

– Я сейчас забуду, что ты в её теле.

– Не забудешь.

Я резкр остановился. Потому что он был прав. Передо мной сидело лицо Даши. Я не мог ударить.

И он это знал.

– Убери, – повторил я тише.

Он выдержал паузу. Потом всё же убрал руку.

– Занятно. Привязанность делает людей беспомощными даже перед очевидной провокацией.

– Ещё раз так сделаешь…

– Что? – спросил он.

Я ничего не ответил. Потому что ответа не было. Потом Сеичи вдруг резко поднял голову. Я перестал дышать. У него изменилось лицо. Не сильно. Но я уже видел вчера, что “не сильно” у Сеичи – это когда нормальным людям пора уходить из здания.

Он нахмурился. Потом застыл. Пальцы на чашке разжались. И на секунду – всего на секунду – он стал почти живым. Просто человеком, которому наконец дали вдохнуть.

– Вика? – догадался я.

Он не ответил. Посмотрел на свою ладонь.

На внутренней стороне кожи появилась тонкая царапина. Красная. Свежая. Как будто кто-то невидимый провёл ногтем.

Сеичи зашипел. Я отодвинулся вместе со стулом. Он уже встал. Стул за ним с грохотом опрокинулся.

– Куда? – спросил Итой.

– Она вернуласссь.

Голос у Сеичи был спокойный. Такой спокойный, что мне стало холодно.

– Сссделка отменяетссся.

И пошёл к двери, сестра тоже поднялась, резко и недовольно. В теле Даши это выглядело странно, неправильно, но я уже почти привык к неправильному. Почти.

– Отменяется? – переспросил она. – Как удобно.

Сеичи даже не обернулся.

– Ты больше не нужен.

– Ошибаешься.

Воздух на кухне стал плотнее. Я схватился за край стола, ожидая что опять нашей квартире писец, но Сеичи даже не остановился, только кружка на столе треснула. Просто пошла тонкой линией от края вниз. Кухня стала слишком тихой.

Я остался с Итоем. Один. Плохая идея. Очень плохая. Я взял кружку, поставил её в раковину, хотя она была почти полная. И только когда дверь закрылась, я понял: вместе с ним из квартиры ушла последняя крупная хищная проблема.

И осталась другая. В теле моей сестры. За моим столом.

– Ну..., я тоже пойду.

– Нет.

Я замер спиной к нему.

– Ты сейчас серьёзно?

– Вполне.

– Я не твой слуга.

– Разумеется. Слуги проходят обучение и обычно менее эмоциональны.

ИТОЙ

– Разумеется. Слуги проходят обучение и обычно менее эмоциональны.

Человечишка застыл у раковины. Злой. Бледный. Уставший. И почти готовый сорваться.

Итой уже собирался додавить. Ещё немного – и этот человек сам принесёт всё нужное: её записи, переписки, список знакомых, привычки, страхи, связи. Люди удивительно податливы, когда держать перед ними правильную приманку.

В данном случае – надежду вернуть сестру. Целитель сорвался с крючка.

Неприятно, но ожидаемо. Стоило Виктории снова появиться в пределах его восприятия, и целитель помчался за ней, как привязанный. Вся его сила, вся его тьма, все эти редкие способности работать с душами – и всё это держалось на одной человеческой женщине.

Смешно. Полезно. И крайне неудобно. Итой сделал шаг к Саше – и замер.

Под рёбрами кольнуло. Отзвук боли. Слабый, неровный, почти задушенный, словно кто-то, находившийся очень далеко, на миг коснулся стенок собственной клетки.

Тело Даши дрогнуло. Пальцы сами собой чуть сжались. Итой медленно опустил взгляд на руку.

«Вот как…»

Прежняя хозяйка тела вернулась в тело, досадно несвоевременно. "Брат" ничего не заметил. Значит, пока и не нужно говорить.

– Сядь, – произнёс Итой.

– Я не твой…

– Саша.

Имя прозвучало достаточно холодно, чтобы он заткнулся.

– Если хочешь вернуть Дашу, перестань тратить моё время на дешёвую гордость. Мне нужны её вещи. Переписки. Всё, что было до аварии.

Он резко повернулся.

– Ты знаешь, где она?

– Я знаю, что её душа не разрушена.

Он побледнел, как раз этого Итой и добивался

– Значит, её можно вернуть?

– Возможно.

– Возможно? – зло переспросил он.

– Хочешь красивую ложь? Обратись к целителю. Он сейчас как раз свободен от здравого смысла.

Парень шагнул к нему, но в этот момент в дверь позвонили. Один раз. Второй. Третий. Настойчиво. Весело. Без тени уважения к чужим катастрофам.

– Дашка! Открывай! Мы знаем, что ты дома!

Итой медленно повернул голову к коридору. Саша выругался.

– Кто это?

– Её однокурсники.

– Прогони.

– Не получится. Они знают, что она очнулась. Если не откроем, начнут звонить маме. Или соседям. Или ещё кому-нибудь.

Итой прикрыл глаза. Разумеется. Стоило почти получить контроль над ситуацией, как в дом явились смертные с цветами, пирожными и полной неспособностью вовремя исчезнуть.

– Открой, – сказал он.

Саша насторожился.

– Ты уверен?

– Нет. Но ты сам сказал, что иначе будет шумно.

– Просто посиди. Скажи, что устала. Не язви.

Итой посмотрел на него.

– Ты даёшь мне советы?

– Я пытаюсь спасти нас от новых проблем.

– Запоздало, но похвально.

Саша открыл дверь. В прихожую ворвались трое. Две девушки и парень.

– Даша!

Одна из девушек кинулась вперёд. Итой отступил. Саша перехватил её.

– Осторожно! Ей нельзя резко.

– Ой, прости! Господи, Даш, ты правда дома! Мы так переживали!

– Как трогательно, – произнёс Итой.

Саша за его спиной едва слышно втянул воздух. Девушка моргнула. Парень неловко кашлянул. Вторая поспешно улыбнулась:

– Ну да, точно наша Даша. Язвить уже может – значит, жить будет.

Итой скользнул по ней взглядом. Имя? Нет. Отклик тела? Никакого. Значит, лишняя.

– Проходите, раз уж прорвались, – лениво бросил он и первым вернулся на кухню.

Саша последовал за ними, словно надзиратель за особо опасным больным. Разумно. Начинает обучаться.

Однокурсники расселись шумно, сразу заняли пространство, разложили пирожные, поставили цветы в первую попавшуюся банку, принялись говорить все одновременно. Итой слушал вполуха, вычленяя полезное.

– Ты нас вообще помнишь? – спросил парень.

Итой медленно посмотрел на него.

– Избирательно.

– Это как?

– Мозг, видимо, щадит меня от лишнего.

Парень хмыкнул.

– Всё, я спокоен. Это точно она.

Саша кашлянул так, будто подавился. Итой не стал его добивать. Девушка с короткими волосами раскрыла телефон и принялась листать фотографии.

– Смотри, это мы после зачёта у Орлова. Ты тогда сказала, что если он ещё раз произнесёт “методологическая база”, ты выйдешь в окно.

– Удивительно здравая реакция, – заметил Итой.

– А вот это поездка на базу! Помнишь? Ты ещё спорила, что первой прыгнешь с тарзанки, а потом десять минут ругалась на инструктора, что верёвка выглядит “морально нестабильной”.

Тело Даши едва заметно отозвалось. Тёплым, почти болезненным уколом. Итой сохранил лицо неподвижным. Саша заметил движение пальцев. Плохо. Он смотрел слишком внимательно. Придётся ускоряться.

– Даша, – вдруг сказала вторая девушка, наклоняясь ближе. – Мы вообще не просто так пришли.

– Какая неожиданность, – произнёс Итой. – А я уже решил, что вы несёте хаос исключительно из любви к искусству.

– Нет, ну хаос тоже, – парень улыбнулся и ткнул локтем первую девушку. – Но у нас дело.

Итой уже хотел отрезать, что любые их дела могут подождать до следующего воплощения, но под рёбрами снова дрогнул чужой след. Пальцы на секунду перестали слушаться. Он медленно сжал их в кулак под столом.

– Говорите, – разрешил он.

Девушки переглянулись, заговорщически улыбнулись, и одна из них вытащила из пакета маленькую бархатную коробочку.

Саша нахмурился.

– Это что?

Парень тут же покраснел.

– Не что, а важнейший элемент операции.

– Операции? – сухо переспросил Итой.

– Короче… – девушка подалась вперёд. – Макс делает предложение Лере. В Лондоне. Мы всё почти организовали. Билеты, отель, маршрут, фотограф. Но нам нужна ты.

Итой посмотрел на них без выражения.

– Я?

– Ну да! Ты же у нас всегда могла из любого кошмара сделать красоту. Поможешь с образом, с фото, с атмосферой. И вообще Лера тебя обожает, она ничего не заподозрит, если ты будешь рядом.

Саша перевёл на Итоя осторожный взгляд. Итой уловил в нём немой ужас: только не соглашайся. Как мило.

– Даша, ты с нами? Поможешь сделать предложение?

Итой медленно перевёл на них взгляд. Предложение. Разумеется. Куда же без этого. Ещё один смертный ритуал, в котором две стороны добровольно связывают себя узами, чтобы потом с тем же рвением искать, как из них выбраться.

– Какая трогательная идея, – лениво произнёс он. – Но вынужден…на разочаровать. Я не по этой части.

– Ну Даш, ну пожалуйста! Мы летим в Лондон… там Биг-Бен, представь, какие фото…

Он уже собирался отмахнуться. И замер. Биг-Бен. Часы. На долю мгновения в груди снова кольнуло то самое – мерзкое, липкое чувство беспомощности.

Камень. Холод. Значит, не показалось.

– Лондон, говоришь… – тихо протянул он, будто пробуя слово на вкус.

– Да! Так ты с нами?

Он чуть склонил голову, разглядывая их с тем самым выражением, от которого обычно начинали нервничать. Как же удачно.

– Разумеется, – мягко ответил он. – Я помогу.

Если путь к ответам лежит через чужую помолвку, пирожные и Биг-Бен – что ж. Итой умел терпеть унижения ради результата.

ГЛАВА 11: НЕ ЗАЖИВШАЯ РАНА БЕЛОГО ЗМЕЯ

СЕИЧИ

Он вышел из дома спокойно, почти. Дверь за спиной закрылась мягко, замок щёлкнул тихо. Слишком тихо для того, что творилось внутри него.

Сеичи остановился на крыльце подъезда и медленно вдохнул. Где-то далеко проехала машина. В соседнем дворе хлопнула дверь. Лаяла собака.

Мир продолжал жить. Будто ничего не произошло, словно вчера у него из-под руки снова не вырвали Вику. Пальцы сами собой сжались. На внутренней стороне ладони тонко алела царапина.

Она была ранена, но живая. Этого должно было хватить, чтобы он не сорвался окончательно.

Но не хватало, вчера он ведь успел коснуться её, почти удержал. Почти сомкнул пальцы на её руке. Но хасова воронка его оттолкнула, как лишнего. Сеичи снова медленно опустил взгляд на свою ладонь.

Смешно. Он прошёл через смерть. Вырвал её душу у Матушки Тьмы. Едва не пошел на сделку с эльфом, который чуть не уничтожил весь его клан в прошлой жизни. Пережил чужой мир, адаптировался. Стал сильнее, настолько сильнее, что сама Земля начала отвечать на его присутствие.

Он чувствовал разломы. Мог убивать одним движением. Слышал чужие души. Мог исцелять то, что местные врачи назвали бы невозможным.

И всё равно… Когда Вика исчезла, он снова не удержал её руку.

Хас.

Внутри поднялась злость, такая холодная и тихая, после такой принимают бесповоротные решения.

Город вокруг был слишком тесным. Люди проходили мимо, не понимая, насколько тонко сейчас держится их привычная реальность. Не понимали – и это было к лучшему.

Он вновь прислушался к эфиру. Разлом открылся на короткое мгновение. Через него протиснулось несколько чужих и рваных душ. И среди них – она. Вика вернулась. Осталось подождать пока она выйдет с ним на связь, она у него очень предприимчивая и сообразительная.

Она снова была так близко, чтобы сорваться и схватить. Он поднял руку и провёл большим пальцем по царапине. Кровь выступила ярче. Мало. Связь телом слишком слаба.

На Элтаэ этого почти хватало. Его тело отзывалось на её тело, предупреждало, тянуло, горело. Почти хватало. Но “почти” однажды уже стоило ей жизни.

Тело можно утащить. Пространство можно разорвать. Печать можно обойти, он ведь жил с ней все это время, пока на ней была чужая брачная вязь.

Но как оказалось, хранитель мог забрать то, что когда-то связал с собой по праву чужого мира. Сеичи остановился. Теперь он не станет ждать, пока очередной закон, очередной бог, очередная воронка или хасов эльф решат за них.

Вика будет злиться, очень, назовёт это предательством. Снова скажет, что он решил за неё. Что спрятал правду. Что не имел права. Возможно, будет права.

Но мёртвая Вика уже не сможет ни злиться, ни кричать, ни бросать в него книги. А живая – сможет. Значит, пусть лучше ненавидит.

Сеичи медленно выдохнул. Он больше не свяжет их только телами, он сделает это глубже. Так, чтобы ни один мир больше не смог забрать её первым. Он повернул голову на восток.

Там был слабый след, тоньше волоса, но он уцепился за него всей своей сутью.

– Потерпи, – беззвучно произнёс он.

И вызвал такси.

ВИКА

Портал выплюнул нас на окраине города, в поле. Просто замечательно.

С одной стороны – не торговый центр и не автобусная остановка, где люди получили бы бесплатное шоу «император-змей с окровавленным эльфом на руках». С другой – поле, ветер, какие-то гаражи вдалеке и я, стоящая посреди всего этого великолепия с видом человека, который очень хочет домой, но домой всё никак не заканчивается.

Император вышел следом, слава всем местным и неместным богам, на ногах.

Выглядел он всё равно так, будто его выпустили из дорогой исторической дорамы, где все слишком красивые, слишком опасные и прямо сейчас собираются завоевать соседнюю провинцию или сёгунат. Выбирайте, что предпочтительнее.

Нет, всё, мозг, ты держись. Потом упадёшь.

Сейчас главное – Сеичи. Я судорожно полезла в карман за телефоном и чуть не расплакалась от счастья, когда пальцы нащупали родной прямоугольник.

Вот она, главная привычка современного человека: хоть в другой мир, хоть в храм, хоть на разрыв брачной вязи – телефон всё равно с собой. На Элтаэ он был бесполезен как кирпич с красивым экраном. Зато здесь…

– Давай, родной, не подведи, – прошептала я, включая экран.

Батарея: двадцать восемь процентов. Я едва не поцеловала телефон.

– Жить будем.

– Что это? – резко спросил Дахор.

– Моя связь с цивилизацией, не отвлекайте.

Я быстро проверила сеть. Не роуминг.

Господи, да я дома. В смысле не совсем дома, но в своём мире, в своём городе, с нормальным оператором, интернетом и шансом не объяснять прохожим, почему мужчина в странной одежде держит на руках истекающего кровью эльфа.

Геолокация открылась не сразу. Несколько секунд телефон думал, видимо тоже переживал духовную травму после путешествия между мирами.

Потом карта прогрузилась.

– Отлично, – выдохнула я. – Мы на окраине. До города минут двадцать, если без пробок. Если с пробками – успеем состариться, умереть и переродиться.

За спиной послышался резкий вдох, я обернулась. Кровавый змайс смотрел не на город, а на свою ношу, лицо его стало каменным. Совсем. Это был плохой знак, очень плохой.

– Что?

– Сссердце сбиваетсссся, – сказал он.

У меня внутри всё ухнуло.

– У кого сердце?

Глупый вопрос. Ну конечно не у меня. Хотя моё тоже уже работало в режиме “последний день распродажи”. Итой дёрнулся в его руках, едва заметно, но кровь снова пошла сильнее.

– Нет-нет-нет, – забормотала я, уже открывая контакты. – Только не вздумайте тут героически умирать. У меня уже нет моральных сил на ещё одну смерть с драматическим подтекстом.

Сеичи ответил почти сразу.

– Вика.

От одного его голоса у меня подкосились колени. Вот серьёзно.

– Я здесь, – выпалила я. – Я вернулась. Меня выкинуло на окраину города. Поле, гаражи, какой-то склад справа, я сейчас скину геолокацию. Со мной ваш элтайский император с телом эльфа в подмышке... Внутри, кажется, Даша. Она умирает. Или тело умирает. Или оба варианта сразу. Я не знаю, Сеичи, просто приезжай!

На той стороне на секунду стало слишком тихо.

– Ты ранена? – как всегда его волновало только это.

– Царапина, – быстро сказала я. – Неважно.

– Вика.

– Не начинай! Правда неважно! Тут эльф с дырой в груди, а у меня царапина. Приоритеты, пожалуйста!

Наг за моей спиной и по змеиному прошипел:

– Быссстрее.

Я зажмурилась.

– Слышал? Даже его императорское страшнейшество просит поспешить. А он, между прочим, не похож на существо который часто просит.

– Скинь точку, – спокойно сказал Сеичи, все ясно, внутри у него уже всё превратилось в лёд и начало точить ножи.

– Скидываю.

Пальцы дрожали так, что я два раза промахнулась по экрану.

– Да чтоб тебя… – прошипела я. – Сейчас. Сейчас.

Геолокация ушла. Я тут же включила громкую связь, потому что держать телефон у уха и одновременно следить, чтобы у нас тут никто не умер, было выше моих возможностей.

– Получил?

– Да.

– Ты далеко? – поспешно спросила, чтобы хоть как-то приглушить тишину и отвлечь его отв кровожадных мыслей.

– Нет.

Конечно. Очень информативно.

– Сеичи, мне нужно чуть больше конкретики, чем “нет”. У нас тут, знаешь ли, не пикник.

– Я еду.

Я оглядела поле.

– Ты как сам, нормально?!

В трубке послышалось короткое шипение, не человеческое.

– Не ссовссем. – благоразумно решила не уточнять.

Вообще никогда больше ничего не уточнять – прекрасная жизненная стратегия. Император опустился на одно колено прямо в траву и осторожно положил тело Итоя на землю. Слишком осторожно для существа, которое могло бы одной рукой снести стену.

– Ему нельзя лежать на холодном! – выпалила я.

Он поднял на меня злой взгляд.

– Тогда предложи лучше.

Я оглянулась. Поле. Трава. Мусорный пакет у куста. Какие-то доски возле старого забора. Прекрасный выбор. Пятизвёздочная реанимация на свежем воздухе.

– Сейчас.

Я сдёрнула с себя куртку и бросила на землю.

– Кладите на это. Хоть что-то.

Император ничего не сказал, просто переложил тело. Кровь тут же начала впитываться в ткань. Куртка была новая. Очень жаль. Хотя, если честно, куртка сейчас занимала где-то восемьсот сорок седьмое место в списке моих проблем.

Через сорок минут, когда прибыл Сеичи на такси, я поняла, что сейчас главное – очень быстро сказать правильные слова.

– Я жива, – выпалила я. – Ругаться потом. Спасать сейчас.

Позади таксист, уж очень настороженно наблюдал за нашей композицией, издалека. Сеичи остановился рядом. Его взгляд скользнул по мне ещё раз, как будто он проверил не только кожу, но и всё, что под ней.

Потом он перевёл взгляд на моих спутников.

– Отойди. – это он уже сказал императору, пиетета за ним не наблюдалось.

Дахор даже не шелохнулся.

– Нет.

Ой.... только не это, ещё не хватало, чтобы они тут хвостами мерялись , у кого длиннее.

– Мужчины, – сказала я очень тихо. – Если вы сейчас начнёте мериться хтоничностью посреди поля, я лично вас обоих придушу. Потом. Когда руки перестанут трястись.

Сеичи посмотрел на Императора, тот – на Сеичи, эльф между ними умирал. Просто великолепно.

– Он держит сердце, – быстро сказала я не культурно тыка пальце в грудь затянутую в шелка, затем перевела взгляд на любимого. – Ты лечишь, он держит. Все полезны. Никто никого не убивает. Работаем командой, чёрт вас побери!

Сеичи медленно опустился рядом с телом.

– Не мешай мне, – сказал он Дахору.

– Спассси её, – приказал тот.

Сеичи положил руки на грудь эльфа, красноволосый наг держал это самое сердце своей страшной багровой магией. Воздух вокруг стал плотным, поле притихло, таксист где-то на заднем плане выбрал очень мудрую стратегию выживания и дал дёру, предварительно, конечно, сняв нас на телефон.

Спасибо, родной. Надеюсь, руки у тебя тряслись и фокус ушёл в траву.

И поле вокруг нас на секунду стало абсолютно тихим.

Даже ветер замер. А я стояла рядом с телефоном в руке, двадцатью семью процентами батареи и очень ясной мыслью: если после этого кто-нибудь скажет мне, что день мог быть хуже, я его укушу.

Рана на груди эльфа начала затягиваться, слишком медленно.

Сначала мне показалось, что всё получилось. Рана на груди Итоя почти затянулась. Кровь перестала идти. Тело лежало на моей куртке бледное, красивое и настолько неподвижное, что я очень старалась не думать слово “труп”.

Красноволсый император не шевелился, лицо каменное, глаза тёмные, пальцы на груди эльфийского ректора напряжены так, будто он держит не сердце, а саму судьбу за горло.

Сеичи тоже молчал, и вот это молчание мне совсем не нравилось.

– Ну? – не выдержала я. – Получается?

Сеичи не ответил. Отлично, очень люблю, когда мужчины молчат в критический момент. Сразу чувствуешь себя спокойно и уверенно. Прямо хочешь лечь рядом с умирающим эльфом и тоже немного умереть для компании.

Рана наконец сомкнулась. Итой – тело Итоя – лежал на моей куртке бледный, красивый и совершенно неподвижный. Как дорогая фарфоровая статуя после неудачной доставки.

Я выдохнула.

– Жив?

Сеичи медленно убрал руки. Император тоже не сразу отнял ладонь, словно не верил или боялся отпустить.

– Тело живо, – сказал Сеичи.

Я моргнула.

– А почему это звучит так, будто сейчас будет “но”?

Сеичи поднял на меня взгляд. У меня появилось ощущение, будто сейчас меня опять ударят реальностью по темечку. Сто процентов «но» не просто будет. Оно уже сидит рядом, машет ручкой и улыбается мне во все зубы.

– Души в нём нет, – сказал Сеичи.

Я медленно посмотрела на эльфа, потом на Сеичи и кровожадного императора.

– В смысле нет?

Сеичи стал вытирать кровь с ладоней о неоткуда взявшийся платочек. Я зависла.

Потом снова посмотрела на Дахора. Он, кажется, понял смысл быстрее меня, но не потому, что освоился. Просто у него лицо стало таким, каким оно бывает у правителей, когда плохая новость ещё не оформлена словами, а они уже готовы кого-нибудь казнить.

А ведь он только час назад отказался от трона ради этой самой души. Нам кирдык.

– Подождите, – сказала я осторожно. – То есть… тело Итоя живо. Души Итоя там нет. Души Даши там тоже нет. Правильно?

Сеичи кивнул.

– То есть у нас теперь есть… – я сглотнула и ткнула пальцем вниз, – эльфийский овощ?

ГЛАВА 12. ВЕРНИТЕ ДАШУ, ЗАБЕРИТЕ ЭЛЬФА

– То есть у нас теперь есть… – я сглотнула и ткнула пальцем вниз, – эльфийский овощ?

Сеичи посмотрел на меня, вот просто посмотрел. Как всегда без осуждения и ядовитых комментариев. Но так, что я сама поняла: формулировка, возможно, не самая удачная.

– Тело живо, – повторил он. – Но пустое.

– Пустое, – эхом повторила я и медленно повернулась к императору.

Император стоял рядом с телом элтфа и выглядел так, будто его сейчас не просто ударили плохой новостью, а выдернули из-под ног весь мир, на котором он привык стоять. И впервые с момента нашего знакомства он не выглядел страшным.

Он выглядел потерянным.

– Где она? – спросил он глухо.

Я машинально посмотрела на Сеичи.

– Душа не ушла в смерть, – сказал тот. – Её втянуло обратно в живую оболочку.

Дахор резко поднял голову.

– Куда?

Сеичи прикрыл глаза. Несколько секунд стоял неподвижно, будто слушал не поле, не ветер и не меня, а что-то глубже.

– Рядом.

Очень, конечно, помогло.

– Сеичи, – я сжала телефон. – “Рядом” – это сколько? Соседний район? Другая страна? Подвал? Торговый центр? Я, конечно, люблю загадки, но не тогда, когда у нас тут император, пустой эльф и потенциально две души в одном теле.

Дахор медленно повернулся ко мне.

– Две?

Я замерла, Сеичи тоже, вот же язык мой без страховки.

– Я предполагаю, – быстро сказала я. – Я не специалист. Я вообще визажист, если кто забыл. Просто у нас там есть тело Даши. И если душа Даши улетела туда, где её тело…

Я осеклась, сама услышала, как это звучит. Император сжал пальцы так, что трава под ними почернела.

– Тогда почему это тело пустое?

Я посмотрела на Сеичи, прекрасно. Снова все молчат, а я должна работать диспетчером в филиале межмирового ада.

– Нам нужна машина, – сказала я. – Срочно. Нужно забрать тело Итоя отсюда, пока нас не нашёл кто-нибудь ещё. И пока тот таксист не выложил видео с подписью “маги лечат эльфа в поле, часть первая”.

– Машина? – спросил Дахор.

Он не понял слово и смотрел на меня так, будто я предложила ему призвать колесницу из воздуха, а не вызвать родственника с родительской тачкой.

– Железная коробка на колёсах, – объяснила я на бегу, уже листая контакты. – Возит людей. Иногда трупы. Сегодня, надеюсь, не трупы.

Сеичи чуть повернул голову.

– Вика.

– Что?

– Не называй его трупом.

– Я стараюсь! У меня стресс!

Я ткнула в контакт Саши. Гудки пошли сразу. Один. Второй. Третий.

– Давай, Саша, бери трубку… бери, родной, у нас тут новый уровень дурдома, тебе понравится…

На четвёртом он ответил.

– Алло?

Голос у него был такой, будто он уже сутки не спал и разговаривал с реальностью только на повышенных тонах.

– Саша, слушай внимательно. Мне нужна машина. Большая. Желательно такая, чтобы в неё поместился человек без сознания.

Пауза.

– Что?

– Я сказала: нужна машина. Срочно.

– Почему тебе нужна машина для человека без сознания?

– Потому что если я начну объяснять с начала, мы все тут состаримся. Ты можешь взять родительскую?

– Родительскую? Вика, что происходит?

– Саша, сейчас не время для твоего внутреннего следователя. Время для брата с ключами от машины.

На том конце послышался шорох. Потом приглушённый голос:

– Это она? Дай.

ИТОЙ

Если путь к ответам лежал через чужую помолвку, пирожные и Биг-Бен – что ж. Итой умел терпеть унижения ради результата. Однокурсники ушли не сразу, разумеется.

Смертные вообще редко уходили вовремя. Сначала они ещё раз обсудили билеты, потом маршрут, затем фотографии, потом почему-то платье некой Леры, хотя Итой так и не понял, каким образом кусок ткани мог повлиять на качество брачного ритуала. После этого девушка с короткими волосами снова попыталась его обнять. Неудачно. Саша вовремя встал между ними, за что почти заслужил благодарность.

Почти.

Когда дверь наконец закрылась, в квартире стало тише.

Итой проводил взглядом коридор, прислушался к шагам за дверью и только после этого позволил себе выдохнуть. Не от усталости. От раздражения. Чужое тело всё ещё реагировало слишком живо: под рёбрами изредка тянуло, пальцы иногда дрожали, а в глубине, где прежняя хозяйка тела упрямо не желала окончательно исчезать, шевелилось что-то тёплое и бесполезное.