Текст книги "Итой. Искупление (СИ)"

Автор книги: Ника Летта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

Annotation

Он был эльфом, предателем и мастером чужих слабостей. Теперь он – Даша. А у Даши есть брат, друзья, планы на Лондон и жизнь, в которую Итоя никто не приглашал. А где-то между мирами умирает его настоящее тело – вместе с последним шансом найти ту, ради которой он когда-то предал всё.Тёмное фэнтези о чужой жизни, старой вине и любви, которая способна оживить даже холодное эльфийское сердце.Примечание автора: Dark fantasy romance (Asian-inspired)#роковая_ошибка #чужое_тело #гонка_со_временем #спасти_ее #моральный_выбор #противоречивые_чувства

Итой. Искупление

ПРЕДИСТОРИЯ

ГЛАВА 1: ЭЛЬФ ПРЕДАТЕЛЬ

ГЛАВА 2. ДУША ЭЛЬФА В НАШИ ДНИ

ГЛАВА 3 ОЧНУЛАСЬ НЕ ТА.

ГЛАВА 4: ЭЛЬФ НА ВЫДАНЬЕ

ГЛАВА 5. КОГДА ТЫ ГОСТЬ

ГЛАВА 6 ПРИЯТНЫЙ СЮРПРИЗ...

ГЛАВА 7 ДОМ НЕ ВЫДЕРЖАЛ ТРОИХ

ГЛАВА 8 СЮРПРИЗ ДЛЯ КОМАТОЗНИЦЫ

ГЛАВА 9 КОГДА РОДИТЕЛИ ПОЧТИ ДОМА

ГЛАВА 10. ПРЕДЛОЖЕНИЕ, ОТ КОТОРОГО НЕ ОТКАЗЫВАЮТСЯ

ГЛАВА 11: НЕ ЗАЖИВШАЯ РАНА БЕЛОГО ЗМЕЯ

ГЛАВА 12. ВЕРНИТЕ ДАШУ, ЗАБЕРИТЕ ЭЛЬФА

Итой. Искупление

Итой. Искупление

Ника Летта

ПРЕДИСТОРИЯ

– Ты опять не взяла зонт, – раздалось у меня за спиной.

Я, стоявшая в прихожей и судорожно пытавшаяся одной рукой застегнуть куртку, второй удержать сумку, а зубами не уронить ключи, только фыркнула:

– На улице солнце.

– Через сорок минут будет дождь.

– Угу. А ещё, наверное, ветер с востока, повышение влажности и душевные страдания у всех, кто забыл шарф?

Он даже не улыбнулся. Просто протянул мне зонт.

Чёрный. Обычный. Тот самый, который я «случайно» трижды забывала то в студии, то в такси, то у Юльки.

– Возьми.

– Ты зануда.

– Я предусмотрительный.

– Ты страшный человек, Сеичи.

– Это ты ещё не видела, каким я бываю, когда ты выходишь из дома без завтрака.

На этом моменте я не выдержала и всё-таки рассмеялась. С ним вообще было сложно долго держать оборону. Не потому, что он давил. Скорее наоборот. Он умел так спокойно стоять рядом, что ты сам начинал чувствовать себя немножко истеричкой.

А ещё бесило, что он почти всегда оказывался прав. Через сорок минут действительно пошёл дождь. Мелкий, противный, из тех, что вроде и не ливень, а через пять минут ты уже выглядишь как грустный птенец, который принял в своей жизни не то решение.

Естественно, я вспомнила про зонт. И, естественно, буркнула себе под нос:

– Вот ведь хвостатое пророчество.

– Что? – переспросила Юлька, подкрашивая модельке губы.

– Ничего. Говорю, погода гадкая.

– А-а. Ну это да.

Я покосилась в окно и мысленно признала поражение. Порой мне казалось, что Сеичи не живёт, а каким-то образом… считывает мир. И это, между прочим, очень мешает человеку чувствовать себя независимым и прекрасным созданием.

Хотя в остальном моя жизнь складывалась более чем прилично.

Работа шла хорошо. Даже слишком. Меня уже не трясло перед каждым проектом, я перестала хвататься за всё подряд и наконец начала выбирать, где хочу работать, а где нет. Оказалось, когда у тебя за спиной есть дом, в который хочется возвращаться, и человек, рядом с которым не надо изображать из себя лучше, умнее и успешнее, чем ты есть, жить становится как-то… проще.

Подозрительно проще. Нет, не подумайте. Я не расслабилась настолько, чтобы сесть кому-то на шею и сладко свесить ножки. Наоборот.

Чем спокойнее становилась жизнь, тем сильнее во мне начинало зудеть старое доброе: «А не оборзела ли ты, Вика?»

Потому что да, я работала. Да, зарабатывала. Но если уж совсем честно, без Сеичи мой переход в новую жизнь был бы куда менее комфортным. А меня такие вещи царапают. Не потому что гордая до припадка, а потому что привычка рассчитывать на себя въелась так глубоко, что даже в раю я бы первым делом спросила, где тут можно подработать.

Квартира у нас была на удивление уютная. Не стерильная, не безликая, не «дизайнерская картинка из журнала, куда страшно сесть с чашкой чая», а нормальная. Живая.

На кухне у окна стояли какие-то травы в горшках, которые я периодически пыталась не угробить. На диване валялись мои пледы, его книги, мои кисти, его чашки, мои заколки и прочие признаки того, что здесь действительно живут люди, а не каталог мебели.

Иной раз я просыпалась раньше него, выходила на кухню и зависала с кружкой, глядя на город. А потом он появлялся. Тихо. Как будто не шёл, а просто одна часть воздуха решила стать Сеичи.

– Ты опять встала раньше будильника, – сказал он как-то утром, остановившись у двери.

Я, не отрываясь от окна, хмыкнула:

– А ты опять ходишь бесшумно. Это нервирует.

– Привыкай.

– Нет уж. Я хочу стареть красиво, а не дёргаться каждый раз, когда у меня за спиной материализуется мужчина.

Он подошёл ближе, взял мою чашку, сделал глоток и, как ни в чём не бывало, поставил обратно.

– Эй! Вообще-то это мой кофе.

– Уже нет.

– Наглость – второе счастье.

– У тебя это явно врождённое, – спокойно ответил он.

И вот так с ним было постоянно. Вроде ничего особенного. Обычная бытовая пикировка. Но в этих мелочах пряталось то самое, за что я когда-то зацепилась и не смогла отпустить. Рядом с ним мне не приходилось вымерять слова, натягивать лицо, держать спину прямее положенного и помнить, какой именно версией себя сегодня нужно быть.

Сеичи очень неудобно воспринимал меня настоящую. Почти неприлично внимательно.

Иногда я даже ловила себя на мысли, что он видит те мои реакции, которые я сама не успеваю отследить. Не лезет, не комментирует, не начинает спасать без повода, просто… знает. И бесит этим неимоверно.

Ничего особенного. Команда. Съёмка. Я, Юлька и ещё двое. Но настроение почему-то качнулось.

Едва-едва. Я сама бы, может, и не заметила. Он – заметил.

– Что случилось?

– Ничего.

– Вика.

– Да ничего! Просто… – я поморщилась. – Странно иногда. Словно я очень долго куда-то бежала, а потом остановилась и теперь не понимаю, мне радоваться или начинать бежать дальше.

Он закрыл книгу.

– А ты чего хочешь?

– Чтобы ты сейчас не ответил чем-нибудь мудрым.

– Жаль. У меня как раз было готово.

Я фыркнула.

– Вот за это и люблю.

Сказала – и сама же на секунду зависла. Он тоже. Не потому, что это было впервые. Нет. Просто с ним даже самые простые слова почему-то никогда не звучали пусто.

Он смотрел на меня так спокойно, что мне тут же захотелось спрятаться за коробку с тональниками и сделать вид, что меня вообще здесь нет.

– Что? – буркнула я.

– Ничего.

– Ну конечно. У вас, у загадочных мужчин, всё всегда «ничего».

– Я просто рад, что ты говоришь это так легко.

И вот тут я отвела взгляд. Потому что он был прав. С ним – легко. Даже когда не легко. Особенно тогда..

Меня всегда тянуло ко всему необычному. Даже когда я делала вид, что хочу только нормальную жизнь, работу, деньги и билеты на самолёт в красивую страну. Я, конечно, хотела. И сейчас хотела.

Но рядом с Сеичи мир становился… больше. Словно за обычной дверью внезапно обнаруживался ещё один этаж, а за ним – ещё.

Проблема в том, что жить на таком этаже постоянно – дело нервное.

Потому что чем дольше мы были вместе, тем сильнее во мне зрело понимание: я слишком удобно устроилась. Да, мне хорошо. Да, я люблю его. Да, рядом с ним спокойно.

Но это не повод класть лапки кверху и делать вид, что всё само рассосётся.

А я не люблю зависеть. Вообще. Ни финансово, ни эмоционально, ни как-либо ещё, если уж совсем начистоту. Поэтому, когда мне предложили долгий проект в Каннаме, я согласилась почти сразу.

Даже слишком быстро.

Потом, правда, весь вечер ходила кругами по квартире, репетируя разговор у себя в голове. Как будто собиралась не мужчине сказать, что беру новый контракт, а объявить императору соседней галактики о начале военных действий.

Сеичи в тот момент был на кухне. Спокойный, как всегда. Резал овощи с таким видом, будто это занятие заслуживает не меньшей сосредоточенности, чем вскрытие чьих-то мистических печатей.

Я потопталась в дверях. Потом ещё. Потом поняла, что если не начну сейчас, то через пять минут пойду мыть руки, перекладывать полотенца, проверять почту и делать всё, лишь бы не говорить по делу.

– Я взяла проект, – выпалила я.

Он даже нож не отложил.

– Хорошо.

И всё, я нахмурилась.

– И это всё?

– А ты ожидала чего-то другого?

– Не знаю! Ну… – я развела руками. – Может, вопросов. Может, лекцию. Может, загадочный взгляд в духе «я знал».

– Я знал.

– О, замечательно. Спасибо. Очень помогло.

Теперь он всё-таки поднял на меня взгляд.

– Ты хотела его взять.

– Да.

– Значит, правильно сделала.

Вот так спокойно и без лишней драмы. И от этого у меня внутри почему-то закололо сильнее, чем если бы он начал спорить.

– Я не хочу полностью от тебя зависеть, – сказала я уже тише.

Он молчал. Я вздохнула и продолжила:

– Не потому что мне плохо с тобой. Или что мне чего-то не хватает. Наоборот. Просто… я – это я. Мне надо самой. Иначе начну беситься. На тебя, на себя, на весь мир. А потом ещё и кастрюлю сожгу назло.

– Это серьёзный аргумент, – спокойно заметил он.

– Между прочим, да.

Сеичи отложил нож, вытер руки и подошёл ближе.

– Вика.

– М?

– Я никогда не хотел, чтобы ты стала меньше рядом со мной.

И всё.

Опять простая фраза.

А у меня внутри будто что-то мягко перевернулось.

– Ладно, – буркнула я, чтобы не расплыться прямо тут в лужицу чувствительного счастья. – Но проект всё равно беру.

– Бери.

– И сниму квартиру ближе к студии.

– Хорошо.

– И буду сама оплачивать.

– Хорошо.

– И не надо на меня так смотреть.

– Как?

– Вот так. Словно ты уже заранее всё про меня знаешь.

– Иногда знаю.

– Зануда.

– Это ты уже говорила.

Я фыркнула, развернулась и ушла собирать вещи.

Собиралась я, как обычно, по-виковски. То есть сперва бодро и уверенно, потом с хаотическим метанием по квартире, потом с попыткой вспомнить, куда дела зарядку, потом с философским осознанием, что половину нужного всё равно забуду.

На кровати росли горы одежды, у чемодана уже не закрывалась молния, а я стояла над всем этим богатством, уперев руки в бока, и размышляла, можно ли считать пять одинаковых чёрных водолазок жизненной необходимостью.

– Можно не брать третью.

Я резко обернулась.

– Ты подкрадываешься специально?

– Нет.

– Не верю.

– Это уже твои личные трудности.

– Нет, мои личные трудности сейчас – выбрать между вот этим свитером и вот этим.

Он мельком глянул на кровать.

– Возьми оба.

– Вот! Вот за это я тебя и люблю. Никаких мелочных ограничений.

– Я просто знаю, что спорить бесполезно.

– Верно. Учишься.

Я снова уткнулась в чемодан, перекладывая вещи. На душе было странно. Вроде и радостно – новый проект, новый ритм, самостоятельность. А вроде и неуютно. Как будто я сама себе устраивала маленькую проверку: ну что, Вика, сможешь без своей удобной сказки?

И в тот самый момент, когда я уже почти застегнула молнию, по спине вдруг пробежал холодок.

Очень резкий и неприятный. Я выпрямилась. В комнате стало тихо. Слишком тихо. Даже улицу за окном будто приглушило.

– Сеичи?

Он стоял у окна. Неподвижно. И вот это мне сразу не понравилось. Потому что в быту Сеичи живой. Спокойный, но живой. А когда он замирал вот так – это значило, что в мир выходит не мужчина с кухни, а кто-то гораздо древнее и опаснее. Я медленно поставила на пол косметичку.

– Что такое?

Он не ответил сразу. Только чуть повернул голову, будто к чему-то прислушиваясь. Не ушами – всем собой.

Я никогда не умела объяснить, как это выглядит со стороны. Просто в такие моменты рядом с ним пространство будто становилось теснее. Воздух – плотнее. А у меня просыпалось очень нехорошее ощущение, что если сейчас моргнуть, можно увидеть что-то лишнее.

– Сеичи?

– Здесь появилась трещина, – тихо сказал он.

– Где?

– Не в этом доме.

Очень помогло, конечно.

– Ты можешь говорить понятнее, а не как древний дух на полставки?

Обычно он бы ответил. Сейчас – нет. Взгляд у него стал совсем другим. Сосредоточенным. Холодным. И от этого у меня внутри всё подобралось.

– В мир вошло нечто чужое, – произнёс он наконец.

У меня по спине снова пробежал холодок.

– Чужое… это как?

– Не отсюда.

– Ну, знаешь ли, после некоторых событий это звучит не так уж эксклюзивно.

Он медленно перевёл на меня взгляд.

– Это не к добру.

И вот тут мне впервые по-настоящему расхотелось ехать в свой прекрасный самостоятельный Каннам. Потому что голос у Сеичи был как всегда спокойный. Но сейча он был... слишком спокойный.

А я уже успела понять: чем спокойнее он звучит в такие минуты, тем хуже на самом деле обстоят дела. Я машинально посмотрела на чемодан. Потом на него. Потом снова на чемодан.

И очень некстати подумала, что, возможно, мой великий план по красивой независимости откладывается.

Или, наоборот, только начинается.

ГЛАВА 1: ЭЛЬФ ПРЕДАТЕЛЬ

Он предал друга, брата, императора. И все ради любви... За несколько десятилетий до его падения...

– Люблю…– шепчут ему окровавленные узкие губы...

Все в нем в этот момент переворачивается изнутри, он так жаждет спасти того, кто произнес это слово... Но он не может. Очередная вспышка и он стоит на коленях посреди своего кабинета в ногах у Богини Аллимуа.

– Что это только что было? – прохрипел эльф, все еще ощущая отголоски испытываемых чувств.

– Ах это… – пропела бессмертная и подцепила пальцами подбородок эльфа – Это твое будущее мальчишка, если будешь служить мне.

***

Сидя перед камином в его личном кабинете ректора "Академии Предтечи" Итой Хортар с наслаждением пригубил бокал с вином, глядя на то, как язычки пламени пожирают подброшенное полено. Огню нужно совершенно мало времени чтобы превратить твёрдое дерево в горку золы. Так и им с друзьями хватило всего тридцать лет на то, чтобы посадить Дахора на престол. Ведь люди не сразу прознали про то, что границы ничейных земель накрыло куполом.

Тогда трио выпускников Академии даже не подозревало о той суматохе, которая происходила возле невидимого купола. Пока однажды во время практики их не отправили в помощь магам, которые пытались пробить купол. Вот тогда в одно из дежурств они выяснили любопытный нюанс, что купол покинуть может один Дахор и те, кому он даст на то разрешение.

Молодые и горячие они тогда долго сидели у костра и обсуждали произошедшее. И как поступить с открывшимися знаниями решили с утра, здраво рассудив, что в порыве эмоций могут наворотить кучу дел. Затем легли спать, закутавшись в спальники

Сделав очередной глоток вина, эльф расслаблено откинул спину на диван обхватив одной рукой его спинку и с ностальгией улыбнулся.

В ту ночь только он не спал, ведь именно тогда ему открылся истинный смысл тех видений в день своего спасения. Их он тогда посчитал за галлюцинации, а точнее за визуализацию желания быть кому-то нужным и найти настоящих друзей.

На следующий день, утром он так и не рассказал друзьям о своих видениях пятилетней давности. И после двухчасового обсуждения все они решили пока молчать о произошедшем. Разумно рассудив, что как воспользуются этим знанием старшие неизвестно. Не факт, что не попытаются убить их троих, если не получиться переманить на свою сторону. Времена тогда были не спокойные, а народ нервный.

Эльф на первых порах ещё пытался пару раз открыть свой секрет, но каждый раз перед глазами представал силуэт матери. А остроконечные уши, словно сквозь время, слышали приказ никому ничего не говорить, поэтому он молчал. Молчал и решил сделать все от него зависящее, чтобы приблизить будущее. Подталкивал друзей поступить на службу к дракону, на тот момент имевшему большее число сторонников, несмотря на творившуюся под куполом анархию.

Он играл на стремлениях, амбициях, чувствах, ощущениях, опыте, всех кто их троих окружал. Сначала медленно, исподволь, это помогло им за четыре года приблизиться к главе рода. Дар прорицания открылся ему в стрессовой ситуации и больше себя никак не проявлял, ему пришлось тренироваться до изнеможения, чтобы научиться вводить себя в нужное состояние.

После чего, пользуясь тайными знаниями и полученному за четыре года опыту, подтолкнуть старого дракона к идее объединения родов из разных рас, не составило труда. Выступать переговорщиками поручили, естественно, им троим. Далее десятки хитросплетённых интриг, сотни стычек, тысячи унесённых жизней. В одну из таких битв, когда Дахора смертельно ранили и ему(эльфу) уже казалось, что часть пророчества о правлении друга не сбудется, появление Илирииий. Магическое воплощение, легендарной огненной драконицы, защищающей никому неизвестного змайса, заставило драконов склонить головы перед Дахором.

И вот они уже втроём обсуждают план как убедить оставшиеся рода и кочевников присоединиться к ним, и следовать установленным законам и правилам. В день, когда народ осознал, что больше им не грозит медленное угасание, Дахора Огненного признали истинным императором ничейных земель.

Все эти года он Итой находился подле императора. Несмотря на признание народом, находились те, кто ставил под сомнение власть Дахора. Глупцы просто не знали, что причина появления купола, это Илирииийя и сам Дахор. И всеми немыслимыми путями пытались выведать, КАК императору удалось создать бреши в куполе и научиться их контролировать? Итою это быстро наскучило, и он решил покинуть дворец выпросив себе место ректора в местной академии.

Все же искать новые таланты и делать огранку будущих умов этой страны было намного интереснее чем копаться в грязном белье нынешней аристократии. Будущее главы каждого из ста пятидесяти родов ему и так известно. Он не видел причины вмешиваться, тем более государственные дела навевали на него тоску….

Сделав последний глоток Итой бросил бокал в камин и вновь откинулся на спинку дивана запрокинув голову….

«Все стало скучно и пресно…»

Первая часть пророчества выполнена, а вот вторая…

Единственного чего он не мог понять, так это то, что же ему предложит в будущем богиня разрушения, что он согласиться предать друга? Ведь он по-настоящему ценил своих друзей?

В этот самый момент подул сквозняк, и черная дымка метнулась к камину потушив пламя, а он ощутил на своем лице легкое касание воздушной ткани…

– Так-так …ты словно знал, что я приду… ждал меня… – нежнейший голос содержал в себе все: нежность матери, ласку возлюбленной, восторг победителя, он нес в себе соблазн…, но также заставлял волосы на затылке становится дыбом, предупреждая об опасности.

Итой Хортар насторожено поднялся с дивана всматриваясь в темноту...

–Ждал Темнейшая…– ответил ровным голосом, всеми частичками тела ощущая мощь, исходящую от богини, которую та и не пыталась скрыть, словно жаждала, чтобы он преклонил перед ней колени.

Дымка тьмы в этот момент вернулась к своей хозяйке, оставив пламя в камине нетронутым, тем самым сделав кабинет светлее…

– Почему тогда все ещё стоишь на своих ногах, а не целуешь полы моих одеяний? – насмешливо мурлыкнула женщина, выходящая из тени – Не выказываешь мне свое почтение?

Эльф тем временем оторвал взгляд от пола и решил посмотреть на ту, чьё лицо в его воспоминаниях было пооддёрнуто тенью. Что сказать, богиня поистине была прекрасна. Имела экзотический разрез глаз, тончайшее телосложение тела. Не нашлось бы по всему Элтаэ эльфийки способной соперничать с ней по красоте….

– Нравиться? – уподобившись смертным, Аллимуа обойдя эльфа по кругу прильнула к его спине, дав почувствовать все изгибы, не прикасаясь к ней руками.

Ни что не дрогнуло в ледяном сердце эльфа, ни одна частичка тела не ответила на безмолвный призыв, хотя для глаз – лик богини был поистине усладой…

– Вы прекрасны Темнейшая

– Но? В тоне твоего голоса чувствуется пресловутое «но» смертный. И ты так и не ответил на мой предыдущий вопрос! – в этот раз голос не был усладой, он требовал ответа.

Чем Итой не преминул воспользоваться, чётко отслеживая тон своего голоса и очень аккуратно подбирая слова. Ни на минуту не забывая, что перед ним существо намного более древнее и мощное нежели он сам…

– Эльфы не поклоняются темным богам чужого пантеона Темнейшая. – далее он ступал по хрупкому льду – Это станет возможным только после того, как я сам решу служить тебе…

–Ха-ха умный мальчишка…

– У меня было время подготовиться перед встречей с вами, библиотека академии содержит множество свитков, и самый важный по моему мнению предания о заветах Создателя…

– Хм… согласна... любопытный манускрипт…– неспешно шагавшая среди полок со свитками Богина на последнем слове эльфа остановилась – Но что заставляет тебя думать, что все написанное там правда, и что за твою дерзость я тебя не убью здесь и сейчас?

– Я пока для чего-то нужен вам Темнейшая… – он совершенно не был уверен в том, что его не убьют после того, как он выполнит свою роль.

– Очень не удобно видеть будущее всех, кроме своего собственного, не так ли?– с сочувствием пропела бессмертная и словно с жалостью посмотрела на него.

За годы, проведённые бок о бок с друзьями, он Итой никогда не чувствовал себя в чем-то ущемлённым. Наоборот, порой он сам за собой замечал, что в нем проклёвывается едва заметное высокомерие, все чаще он стал с высока смотреть на многих существ. Когда ты знаешь, что будет, порой подстраивая и ускоряя события, хочешь не хочешь, а чувство превосходства появляется. Поэтому замечание богини вызвало в нем усмешку.

– Это ничего бы не поменяло. Кто я такой чтобы изменить судьбу? Я просто смертный, который только помогает воле богов сбываться…

– Ах-ха-ха …Сколько высокомерия…Считаешь себя равным богам, мальчишка? – Аллимуа заразительно засмеялась, утратив плотность тела и на секунду превратившись в тень женщины – Считаешь без тебя намеченное ткачихами судьбы не сбывалось бы?

– Отнюдь. – Итой нахмурил белоснежные брови, не любил он когда его словам придавали совершенно другой оттенок, нежели он хотел в них вложить – Никогда не ставил себя на одну ступень с богами. Просто понимаю, что даже если бы я знал свою судьбу, в моих силах было бы лишь ускорить или отстрочить неизбежное…

– Хм… все именно так как я и думала, – прошелестела Алимуа вновь обретая плотность тела и шагнула ближе к Итою – Что ж, мне это только на руку... Так что... СМОТРИ!!

В этот самый момент она взяла его левую руку и приложило в то самое место, где у эльфов находилось сердце…

Вспышка, и он пролетел сквозь ледяные посторы собственной души, и осознает себя на мосту среди бела дня. Вокруг чувствуется вонь неизвестных ему веществ, громкие гудки непонятных механизмов, и толпа людишек. Они его отчего-то раздражают. Помимо раздражения в груди поселились паника и беспомощность (эти чувства он испытывал лишь однажды, и никогда ни с чем больше не перепутает).

Что за Хас? Откуда эти пагубные ощущения? Он больше не беспомощный ребенок, что за игру затеяла богиня…

Несмотря на лёгкую дезориентацию, все становится очень реальным, стоило ощутить тяжесть чего-то на своих коленях. Легкое прикосновение к его лицу, помимо воли опускает голову и встречается взглядом с голубыми глазами. В этот самый миг он осознает, что кроме испытываемых эмоций паники и беспомощности, он ощущает нечто невероятное... Сильное, объёмное и одновременно глубокое чувство, которое переполняет каждую клеточку его тела…

Что это?

– Люблю…– шепчут ему окровавленные узкие губы...

Все в нем в этот момент переворачивается изнутри, он так жаждет спасти того, кто произнес это слово... Одно единственное слово, которое описало весь тот ураган, царивший в глубине его души. Но он не может. Не может ничего сделать. Он не чувствует потоков магии, от этого его переполняет отчаяние. Когда он уже решил, что сойдет сума от наплыва чувств, его затягивает обратно.

Очередная вспышка и он стоит на коленях посреди своего кабинета в ногах у Богини Аллимуа. Все прошло именно так как она того хотела…

– Что это только что было? – прохрипел эльф, все еще ощущая отголоски испытываемых чувств.

– Ах это… – пропела бессмертная и подцепила пальцами подбородок эльфа – Это твое будущее мальчишка, если будешь служить мне.

– Кстати, каково это? «Как любят эльфы мой мальчик?» —все в ней говорило о повышенном любопытстве, и слегка округленные глазки, задернутый носик и чуть приоткрытые губы...

– Больно…– с трудом переведя дыхание ответил Итой и на деревяных ногах поднялся с колен, а затем словно встряхивая наваждение, мотнул головой – Думаете, я в здравом уме соглашусь вам служить, после увиденного?

– Оуч… печальный итог, да? – прикрыв ладошкой рот невинно поинтересовалась она, снова став прозрачной.

Итой непроизвольно потер грудную клетку, где ледяное сердце все еще вздрагивало от обрывков воспоминаний будущего, которое он предпочел бы избежать. Тут тень богини подлетает вплотную к эльфу, лицом к лицу и шепчет

– А что, если я скажу тебе, что судьбу можно изменить? – ледяное сердце сбивается с ритма, а бессмертная исчезает в тени, напоследок он слышит. – Думай, эльф, думай…Твоим согласием станет раскрытая тайна Дахора и охота на Сердце Пламени…

***

Итой приходил в себя медленно, с нарастающим раздражением прислушиваясь к тому, что происходило с телом. Оно ощущалось непривычно лёгким. Неправильным. Слабым.

Само это чувство вызывало в нём отторжение.Открыть глаза оказалось неожиданно трудно, будто веки налились свинцом. Вокруг витал незнакомый запах – резкий, сухой, лишённый жизни. Не травы. Не зелья. Не магия. До слуха доносились равномерные гудки, приглушённые шаги, шорох ткани и чьи-то голоса.

Всё это сливалось в чуждую, раздражающую какофонию.

Наконец он разлепил веки и уставился в ослепительно белый потолок.

Белый. Пустой. Без единого символа, без росписи, без следа защитных или целительных чар.

Что за убогое место?

Стоило попытаться собраться с мыслями, как голову пронзила резкая боль. Итой зажмурился, пережидая вспышку, а когда вновь открыл глаза, его взгляд наткнулся на металлическую стойку рядом с кроватью. К ней был подвешен полупрозрачный мешок с жидкостью, от которого тянулась тонкая трубка, воткнутая прямо в его руку.

Он замер. Мерзость.

Что за варварский способ поддерживать жизнь?Итой медленно поднял ладонь и уставился на неё уже внимательнее. Кожа была слишком светлой, слишком тонкой, почти нежной. Не его. Совсем не его. Ни привычной твёрдости, ни силы, ни следов многолетних тренировок.

Взгляд скользнул ниже – по запястью, плечу, телу под тонкой тканью – и внутри всё похолодело.

Это было не просто чужое тело.

Это было слабое тело.

Хрупкое.

Женское.

– Что за Шарх… – беззвучно выдохнул он, с трудом удерживая лицо неподвижным.

На долю секунды в груди шевельнулось нечто особенно мерзкое – отголосок беспомощности, той самой, которую он не испытывал с детства и которую презирал всей душой. Чувство было не его. Или уже его? Это раздражало сильнее всего.

Он резко попытался сесть, но тело тут же отозвалось слабостью. Руки дрогнули. Перед глазами потемнело. Каждый мускул будто насмехался над ним, напоминая, насколько жалкой стала его нынешняя оболочка.

Возмутительно.

Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы подавить первую вспышку ярости и заставить себя дышать ровнее.

Так. Спокойно.Если он ещё способен мыслить – ситуация не безнадёжна.

Только эта мысль успела оформиться в сознании, как дверь тихо приоткрылась и в комнату вошла человеческая женщина. Заметив, что он очнулся, она оживилась и быстро подошла ближе.

– О, вы пришли в себя! Как вы себя чувствуете?Итой медленно перевёл на неё взгляд.

Человечка.

Обычная. Безвкусно одетая, с усталым лицом и участливым тоном, который уже через мгновение начал его раздражать. Она смотрела на него слишком открыто. Слишком смело. Слишком по-хозяйски приблизилась.

Он ничего не ответил.

Не потому, что не знал как. Просто не видел причины тратить слова на первую встречную, пока сам не понимает, куда его занесло и что именно сотворила с ним богиня.

Женщина, однако, его молчание не смутило. Подошла ещё ближе и принялась проверять трубки, закреплённые на его руке, что-то поправлять, смотреть на странные приборы рядом.

Итой едва заметно сузил глаза.

Какое невыносимое существо.

В другое время он уже поставил бы её на место одним взглядом. Сейчас же приходилось терпеть. Это бесило.

Он скользнул взглядом по собственным пальцам – тонким, чужим, почти изящным – и с трудом удержался от того, чтобы не выдернуть из вены этот отвратительный шланг немедленно.

Нет.

Спешить нельзя.

Сначала – понять.

Где он.

Что это за мир.

Почему здесь нет магии.

И почему, во имя Хаса, он заперт в теле какой-то человеческой женщины.

Мысль ударила с новой силой.

Женское тело. Слабое. Медленное.

Унизительное.

Итой отвёл взгляд от назойливой человечки и уставился в белую стену, заставляя себя мыслить хладнокровно.

Он предал друга. Предал императора. Заключил сделку с богиней разрушения. Лишился собственного тела, собственной силы, собственного мира – и всё ради того, чтобы найти ту, чья смерть была уже вписана в его судьбу.

И что теперь?

Теперь ему придётся искать её так. В этой жалкой оболочке. Без магии. Среди людей.

ГЛАВА 2. ДУША ЭЛЬФА В НАШИ ДНИ

Оставшись один, Итой позволил себе на краткий миг перестать играть и прислушался к тому, что происходило внутри. На него накатывало чувство бессилия – мерзкое, липкое, унизительное. Такое, какое он ненавидел всей душой.

Он медленно опустился обратно на кровать и провёл ладонью по новому телу. Каждый жест вызывал отторжение. Словно он касался не самого себя, а чего-то чужого, навязанного, враждебного. Всё, что прежде составляло его суть – сила, контроль, выносливость, магия, – исчезло вместе с прежней оболочкой.

Руки были слабыми. Тонкими. Лишёнными привычной твёрдости. Эти пальцы не держали меч, эти плечи не знали настоящей нагрузки, это тело не внушало ни страха, ни уважения. Оно раздражало одним своим существованием.

Итой сжал кулаки и с ненавистью уставился в потолок.

«Так не должно было случиться».

Мысль прозвучала внутри резко и глухо.

«Это ошибка. Или издёвка. Богиня разрушения решила, что имеет право так шутить?»

Он искал объяснение, цеплялся за любую возможность придать происходящему хоть какую-то логику. Возможно, Аллимуа решила наказать его за дерзость. Возможно, это часть её замысла. А возможно… возможно, он всё ещё находился во власти наваждения.

Итой несколько раз с силой ущипнул себя за предплечье. Боль пришла сразу. Явственная. Настоящая.

Значит, нет. Не сон.

Он прикрыл глаза, тяжело переводя дыхание.

«Женское тело… слабое, неповоротливое. Что и где пошло не так?»

Мысли закручивались в голове, словно снежный вихрь. Он вспоминал разговор с Аллимуа, видение, собственное согласие, предательство… Всё, что он сделал. Всё, чем пожертвовал. Всё ради того, чтобы однажды успеть спасти то самое сердце, которое в видении истекало кровью у него на руках.

И чем всё закончилось?

Этим миром.

Чужим. Грубым. Полным непонятных запахов, безжизненно белого света, мерзких металлических предметов и странных звуков. Миром, где он оказался заперт в немощном женском теле.