Текст книги "Игра в снежки (СИ)"
Автор книги: Ника Громова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)
Игра в снежки
Глава 1
Снежана
Утро понедельника добрым не бывает. Априори. Почему понедельники до сих пор не отменены законодательно?
Стоило ночью ударить первому крепкому морозу и упасть парочке нежных снежинок, как утренний город тут же погрузился в кромешный хаос.
Я посмотрелась в зеркало заднего вида, поправляя малиновые патчи под глазами, скрывающие следы моего раннего подъема. От дороги это вовсе не отвлекало, потому что я уже тридцать пять минут как наглухо застряла в автомобильной пробке. Как же… замечательно. Да здравствует гололёд.
Первым делом, как приеду в офис, выпью огромную кружку самого чёрного в мире кофе. И хотя дома я уже успела выпить одну, этого было чертовски мало для уравновешивания такого поганого утра.
Всё началось с того, что у моего маленького рено за ночь приморозило ручник. Я долго прогревала машину, но едва ли могла сдвинуться с места. Рено кряхтел, скрипел и раскачивался, лишь спустя двадцать минут что-то лязгнуло, авто тронулось, и я, не веря в свою удачу, выдохнула застенчивое “Ура”. Но проехав буквально пару улиц, тут же вляпалась в бесконечную пробку, и теперь уже чертовски сильно опаздывала. Просто безбожно.
“Доброе утро. В 9.00 совещание в конференц-зале, быть всем” всплывает сообщение из рабочего чата от Рады Петровны, моей начальницы.
Черт! Я в отчаянии упираюсь лбом в руль, отчего авто коротко сигналит.
Едущий впереди в моей полосе, то есть стоящий так же, как и я, белый внедорожник раздраженно сигналит в ответ “мол, видишь, все стоят, чего сигналишь”.
Я только глубоко вдыхаю и шумно выдыхаю, пытаясь восстановить внутренний дзен.
Я никогда раньше не опаздывала. Никогда.
Сегодня будет первый раз за долгие шесть лет работы в типографии. Не смертельно, все опаздывают. Вон Марина, моя помощница, постоянно задерживается с обеда почти на сорок минут. Но перфекционист внутри меня не принимает эту информацию за оправдание.
Кто угодно может совершать ошибки, только не я.
Автомобили приходят в движение, и синяя иномарка тут же ныряет носом из соседнего ряда в мой, причем не включив поворотник. Я едва успела прижать педаль газа, как тут же приходится ударить по тормозам. Но мелкая ледяная крошка под колёсами плавно ведёт автомобиль вперёд, удлинняя томозной путь, и мой бампер нежно клюет иномарку в синее крыло.
– Ррррр… – негромко рычу я, словно раненый медведь, прикидывая, что теперь могу опоздать, как минимум, ещё на несколько часов.
Только аварии мне сегодня не хватало.
Отлепляю патчи из-под глаз, бросаю их на соседнее сиденье. Включаю аварийку и решительно выхожу из машины на морозный воздух, хлопнув дверцей.
Из иномарки выскакивает худенькая переполошившаяся блондинка, глядящая на меня огромными от испуга глазами.
Наверное, мужчины-водители потешаются, глядя на то, как две блондинки “встретились” на дороге, заодно заблокировав целую полосу. И не важно, что я на самом деле шатенка, просто крашусь в пепельный блонд. И что за рулём уже семь лет без аварий, ну, не считая эту.
Почему мне всегда есть дело, как я выгляжу со стороны и что обо мне подумают другие? Это какая-то неискоренимая болезнь. И страх опоздать из-за этого же. Будто любой даже мелкий проступок для меня непозволительная роскошь.
– Ты смотри, куда едешь! Зачем подрезала-то? – начинаю я с места в карьер.
– Ой, я не заметила вас, – щебечет блондинка, нервно заламывая руки.
Видимо, новичок. Перепугалась.
Я вздыхаю ещё раз.
А ведь это только начало дня. Подхожу поближе к месту удара, протираю снегом следы от пластика на синей краске. Благо скорость была минимальная. Чёрная полоса легко поддается, краска внизу осталась целой. На рено пластик на бампере немного поцарапан, но мне всё равно. Отделались испугом, особых повреждений нет.
– Разъезжаемся, концерт окончен, – театрально киваю я головой поглядывающим на нас водителям из проезжающих мимо машин.
Я снова сажусь за руль, пока синяя иномарка медленно двигается впереди, встраиваясь в поток, проверяю мобильный.
Совещание уже началось. Без меня.
***
Залетаю в офис, пробегаю глазами по рабочим столам. Марины нет на месте, значит, все еще на совещании. Из-за чего весь сыр-бор даже спросить не у кого. Запыхавшись, бросаю сумку на стол и достаю мобильник – я опоздала на сорок минут. Могло быть и хуже, но и хорошего тоже мало.
Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, следуя методике, чтобы быстрее отдышаться, стараясь не сипеть. Скидываю куртку и убираю в шкаф, обнаруживаю на шелковой блузке мокрые круги подмышками, так как я почти бежала по гололеду несколько кварталов из-за того, что не смогла найти парковку поближе.
Как же… замечательно. Не позволяю себе сдаться, просто в ближайшие часы не буду высоко поднимать руки. Наспех приглаживаю волосы и спешу по коридору в конференц-зал, стуча каблуками по напольной плитке.
Толкаю массивную деревянную дверь, и глаза всех присутствующих за большим круглым столом устремляются на меня.
Чувство сродни тому, будто стоишь на сцене во время выступления и не можешь вспомнить ни слова, когда все софиты, как и взгляды, направлены прямо на тебя.
Выдавливаю неясную улыбку в качестве защитной реакции.
– Снежана Николаевна? – проходится по мне недовольным взглядом Рада Петровна, приподнимая тёмную бровь.
– Попала в небольшую аварию, но не переживайте, со мной всё в порядке, – негромко тараторю я и сажусь на ближайший свободный стул.
Надо же мне было опоздать именно в день совещания, при всех. Щеки печёт, хочется стать невидимой, стараюсь дышать ровно, выпрямляю спину и придаю лицу нейтральное выражение в качестве брони.
Лицо нужно держать в любой ситуации.
Слева от меня Тимур что-то шепчет Жанне, в типографии они занимаются непосредственно печатью, та тихо фыркает носом, подавляя смех. И теперь мне кажется, что их обсуждение касается меня, либо это снова разыгралась моя буйная фантазия.
Всё дело в том, что моя мама – давняя знакомая Рады Петровны и поспособствовала моему трудоустройству. Я с двадцати лет работаю в типографии “Лемниската” (Лемниската – это лежачая восьмёрка, или символ бесконечности, что и является нашим логотипом). И хотя я прошла весь путь от самых низов, от доставщика открыток и договоров, прежде чем стать главным менеджером компании, многие считают, что я по блату занимаю здесь должность и чуть ли не дружу с начальницей.
Поэтому мои отношения с коллегами остаются в рамках сугубо деловых. И это ещё мягко сказано. Мы можем мило поговорить о погоде, но никто не делится со мной чем-то личным и не обсуждает при мне указания начальства. Так как все считают, что я непременно все передаю Раде Петровне.
С которой кстати я не дружу, и поэтому порицания или похвалу получаю на общих условиях.
Сейчас мне не сделали публичного замечания за опоздание, и всем почему-то кажется, что из-за моего особого положения. Не спасает даже то, что Рада Петровна закрывает глаза на опоздания каждого из них, которые происходят во много раз чаще, чем мои.
К уклончивым разговорам в моём присутствии, тихим сдержанным смешкам, когда думают, что я их не слышу, я давно уже привыкла. Это моя ежедневная рутина. Если поначалу я и пыталась завязать с кем-то из коллег дружеские отношения, то сейчас я просто делаю свою работу и меня это устраивает. Главное нацепить маску равнодушной уверенности на лицо и стараться, чтобы она не потрескалась от напряжения, как яичная скорлупа.
Кладу горячие ладони на прохладную гладкую поверхность стола и стараюсь прислушаться к общему разговору, вникнуть в процесс обсуждения. Лена, главный бухгалтер, и её помощница Светлана сидят с самыми серьёзными выражениями на лицах, да и Марина всем видом изображает сосредоточенность, так что обсуждение явно касается чего-то не очень приятного, не предстоящих новогодних праздников уж точно.
– Рада Петровна, наши документы в порядке, пусть Снежана Николаевна, – Лена быстро скользит по мне тяжёлым взглядом, – переберет все свои договоры, может, были какие изменения в расчетах, которые не внесли в программу.
Я быстро прокручиваю в голове сказанное. Видимо, скоро сводить годовой бухгалтерский отчёт, в котором очевидно что-то не сходится.
– Я всегда вовремя передаю все документы в бухгалтерию, иначе бы мы не могли провести закупки материалов и оплату от клиентов, – уверенно парирую, так как знаю, что у меня в бумагах полный порядок.
Я не заключаю устных договорённостей и всё провожу через бухгалтерию по всем правилам. Даже лишний истраченный лист всегда учитываю в расходах.
– Как я уже сказала, – строгим тоном выдаёт Рада Петровна, – я хочу, чтобы внутри нашей организации не было ненужных склок и перекладываний ответственности, поэтому я и пригласила внешний аудит. А ваша задача, Елена Александровна, и ваша, Снежана Николаевна, объединить свои усилия и обеспечить необходимые условия для работы Станислава Павловича.
В глазах Лены полыхает пламя, как же – кто-то будет рыться в её бумагах и компьютерных таблицах, но она молчит, лишь плотнее сжимает губы от недовольства.
Не успевают слова “внешний аудит” со всей серьёзностью проникнуть в мой мозг, как я начинаю осознавать, что по правую руку от меня всё это время сидит мужчина в презентабельном темно-зеленом костюме, которого начальница только что назвала Станиславом Павловичем. Аудитор. Уже здесь.
Я незаметно кошу взгляд в его сторону и вижу аккуратные мужские пальцы, сцепленные в замок, на запястье неброские солидные часы. Только сейчас понимаю, что ощущаю спокойный и терпкий аромат мужской туалетной воды, слишком дорогой для посредственного аудитора.
Не выдерживаю и оборачиваюсь на “незваного” гостя.
– Думаю, на этом совещание можно закончить. Все вопросы рассмотрим в порядке обращения. Снежана Николаевна, обеспечьте комфортное рабочее место Станиславу Павловичу, – произносит Рада Петровна, поднимаясь из-за стола, и следом за ней, как по команде, начинают вставать все остальные, слышится скрип выдвигаемых стульев.
Но все звуки доходят до меня как будто сквозь туман. Я всё ещё смотрю на аудитора во все глаза. Темно-русые волосы, густые брови, небольшая родинка на щеке… Он всё такой же, но при этом и совершенно другой. Взрослый. Конечно, ведь прошло больше десяти лет.
Вдруг он поворачивается ко мне, его серьёзные зелёные глаза на мгновение встречаются с моими, парализуя меня ещё сильнее и отчего-то заставляя моё сердце учащенно стучать.
В такой суматохе его слова едва слышны:
– Привет, Снежинка.
Глава 2
Снежана
Пока я, цокая каблуками, иду к своему рабочему столу, в моей голове все ещё звучит его мягкий и немного насмешливый голос, пробирающийся куда-то под кожу.
Снежинка…
Меня так уже давно никто не зовёт, тем более здесь. Я всех прошу сокращать моё имя до Жанны, не Снежкой же меня называть. Главный менеджер Снежка – звучит так, будто у нас корпорация эльфов, организующих подарочки под новогоднюю ёлку.
А Жанна из типографии неустанно повторяет, что именно она настоящая Жанна, по паспорту. Как будто она единственная имеет право на это имя. В ответ я лишь приклеиваю к лицу вежливую улыбку и упрямо предлагаю клиентам называть меня Жанной.
Я решила сделать вид, что не расслышала слова Стаса. Лучше нам оставаться в строгих деловых отношениях и, возможно, даже притвориться, что не знаем друг друга. Буду обращаться к Стасу только по имени-отчеству. Наше давнее знакомство сейчас ворошить ни к чему.
Боже. Удивительно, что он помнит меня и сразу же узнал. Хотя у меня другой цвет волос и мне уже не шестнадцать, а двадцать шесть.
Я всей спиной ощущаю, что он идёт где-то позади меня. Как будто вдоль позвоночника покалывают тонкие невидимые иголочки.
– Марина Евгеньевна, нам нужно организовать рабочее место Станиславу Павловичу, – сдержанно говорю я, нацепив невидимую броню в виде нейтральной вежливости, как только мы возвращаемся в кабинет.
Марина плюхается в своё компьютерное кресло, прочесывает пальцами каштановые пряди волос и кривит губы в страдальческой гримасе. Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза, сейчас опять начнётся…
– Снежана Николаевна, вы знаете, – она шумно вздыхает, заинтересованно оглядывается на подошедшего Стаса, но потом вспоминает о своей “роли” и продолжает, – у меня несколько дней болит голова. Очень сильно. Подозреваю, вдруг у меня менингит. Я прочитала в интернете симптомы, и они все у меня есть… Мне нужно к врачу.
– Марина Евгеньевна, все вопросы по отгулам решает только Рада Петровна, – я и бровью не веду, хотя Марина пытается слиться с самого утра понедельника, немыслимо. Прошлый раз она нашла у себя симптомы холецистита, а до этого ей показалось, что у неё начинается ветрянка, тогда весь офис переполошился, вспоминая кто и когда болел ветрянкой, а кто нет.
Похоже со Стасом сегодня разбираться придётся мне самой. От этой мысли мои ладони немного потеют, а в груди начинает что-то сжиматься в плохом предчувствии.
Стас в это время проходит к креслу для посетителей напротив моего стола, располагается закинув пятку идеального чёрного ботинка на колено другой ноги, со скрытой усмешкой поглядывает на представление, и, похоже, чувствует себя в моём кабинете, как дома. Даже я не чувствую себя здесь, да и в принципе где бы то ни было, настолько комфортно и расслабленно, как он.
– Марина, такой прекрасной девушке обязательно нужно беречь своё здоровье, – Стас смотрит на Марину, изгибая губы в лёгкой ухмылке.
На лице Марины тут же расцветает ответная улыбка.
– Вы думаете? – зачарованно выдаёт она, её щеки слегка розовеют.
Я подавляю вздох и обхожу свой стол, чтобы сесть в офисное кресло.
– Может быть кружка ароматного кофе поможет от вашей головной боли? Не знаете, где здесь поблизости можно раздобыть этот волшебный напиток? – заговорщически продолжает Стас, потирая запястье с часами.
– Да, вполне может, – оживляется вдруг Марина, – здесь на первом этаже есть неплохой автомат с кофе, давайте покажу, – спохватывается, явно позабыв о своей головной боли.
Ерзаю на стуле, который подо мной тоскливо скрипит. Я бы тоже не отказалась от кофе. Но с ними идти – увольте.
Хотя всего в мире кофе не хватит для такого чудесного дня, как сегодня. Прямо с самого утра неприятности начали сыпаться на меня одна за другой. Теперь ещё Стас из старшей школы в моём офисе. Ну почему? Почему именно сегодня, когда я прибежала на работу как взмыленная белка? Почему он не явился, к примеру, перед моим днём рождения, когда я пришла в офис после посещения визажиста?
Мысли крутятся в моей голове, пока я смотрю, как Стас с Мариной мило щебечут и отправляются за кофе.
Как только за ними закрывается дверь кабинета, я роняю голову на руки и отчаянно мычу.
– Снежинка, тебе кофе взять? – спрашивает тот же мягкий насмешливый баритон через приоткрытую дверь, застигнув меня врасплох.
Я резко поднимаюсь, суетливо поправляю блузку, затем встречаюсь с внимательным зелёным взглядом.
– Нет. В смысле…да. Спасибо.
Дверь снова захлопывается.
Я включаю компьютер, пока медленно сгораю от стыда внутри.
Боже. Что сенодня за день.
И я так и не узнала, зачем нам внешний аудит. Идти узнавать в бухгалтерию не хочется, мы не очень ладим с бухгалтершей Леной. С её помощницей Светланой дела обстоят лучше, но поймать ее, не столкнувшись с Леной, проблематично. Марина ушла. Спрашивать у неё при Стасе немного неловко. Выбор невелик.
Вздыхаю и отправляюсь к кабинету Рады Петровны. И только сейчас осознаю, что он сделал это снова. Снова назвал меня Снежинкой.
***
– Рада Петровна? – просовываю голову в кабинет.
– Заходи, Снежан, – твердо произносит начальница.
Секретарша Вика сказала, что от неё только что вышла Лена. И судя по сверкающим глазам Рады и напряжению, всё ещё витающему в воздухе, разговор у них был не самый приятный.
Рада Петровна сидит за массивным столом из красного дерева. Ей где-то под семьдесят – никто не знает сколько точно. Иногда кажется, что ей двести семьдесят, просто она больше не стареет, как и все древние вампиры, питающиеся энергией своих подчинённых.
Её волосы – как всегда идеальное тёмное каре, ногти со свежим маникюром и очень, очень длинными ногтями. Я всякий раз удивляюсь, как она справляется с домашними хлопотами с такой длиной ногтей. На ней темно-синий деловой костюм по фигуре. Она всем своим видом представляет успешную женщину, ведущую собственный бизнес.
– Я ещё раз прошу извинить меня за опоздание. И ввести меня в курс дела, – присаживаюсь на стул напротив.
Рада устремляет на меня тяжёлый взгляд.
– Налоговая прислала нам запрос. При проверке в декларации за прошлый год обнаружились документально неподтверждённые расходы, уменьшающие прибыль. Если мы не докажем, что эти расходы по праву уменьшают налогооблагаемую базу, то нас обвинят в уклонении от уплаты налога на прибыль. Выставят сумму и пени. Может, будет штраф или ещё что. Последствия зависят от того, как быстро мы вырулим.
– А что Елена Александровна?
– Утверждает, что ты потеряла какие-то договоры.
– Исключено, – я скрещиваю руки на груди в защитном жесте.
– Поэтому я и вызвала аудитора. Лена проверит всё. Ты проверишь. – С нажимом произнесла Рада. – И чтобы вы не утонули в склоках, аудитор займётся своей работой.
Рада Петровна может быть очень милой и доброжелательной, когда просит помочь ей разобраться в какой-нибудь новой компьютерной программе, но если дело касается угрозы её бизнесу, то даже в случае твоей смерти, она заставит тебя восстать из могилы и явиться на работу, чтобы срочно всё уладить. Когда затронуты её личные интересы, никакие оправдания в расчёт не принимаются.
И ещё эта Лена сделала меня крайней и обвинила в утере документов. Я так шумно дышу от чувства несправедливости и злости на бухгалтершу, что сдуваю выбившийся локон с лица.
Незаметно оглядываю кабинет, пышный фикус на стеллаже в углу. Я давно мечтаю стать заместителем Рады, ее правой рукой, и сейчас невольно представляю себя в подобном кабинете. На ум тут же приходит мысль о развитии типографии, о будущем. Как бы я хотела иметь свой отдел, свою команду, с которой мы были бы на одной волне…
– Рада Петровна, – немного робко начинаю я.
Вдруг сейчас удастся поговорить, пока мы наедине. Просто у меня давно есть одна идея, трепетно хранимая, которая бережно лелеется и всё ждёт подходящего момента, чтобы быть услышанной.
Через меня проходят все заказы для типографии, и уж кому, как не мне, приходится часто сталкиваться с тем, что заказчики часто путаются с форматом файлов для распечатки, или с тем, в какой программе и как лучше сделать открытку для поздравления своих клиентов. Сколько раз мы сталкивались с ошибками, опечатками, слишком мелкими растровыми изображениями, которые нужно было растянуть на баннер.
– Мы могли бы расшириться и добавить дизайнерский отдел, – с надеждой произношу я, у самой внутри все замирает, и сердце начинает учащенно стучать, сколько раз я откладывала этот разговор. Я хотела обсудить эту идею на совещании сегодня, но я так неудачно опоздала. Я спешу рассказать суть, пока есть такая возможность. – Мы можем создавать открытки, фотокниги, баннеры для заказчиков и затем распечатывать. Пригласим дизайнеров, маркетолога, я бы могла…
– Снежана, – резко обрывает меня Рада Петровна, и внутри меня будто тяжёлый камень падает куда-то вниз. – Давай сначала разберёмся с текущими проблемами, а потом уже вот это всё. – Она делает неопределённый взмах рукой, называя мою идею “вот это всё” и развеивая её словно пыль в воздухе.
Затем снова смотрит на меня и убедительно добавляет: – Найди документы.
Я поспешно киваю в знак того, что поняла расстановку приоритетов, поднимаюсь с места и спокойно ухожу, стараясь не дать ей увидеть слабость в моих слегка покрасневших глазах.
Секретарша Вика увлечённо подкрашивает алой помадой губы и отводит взгляд, когда я прохожу мимо её стола в приёмной.
Ну, ничего. Я найду эти чертовы документы. Это сделает не Лена, не наш прекрасный аудитор, а именно я. Принесу Раде документы на блюдечке. Докажу, что это не моя ошибка. И что я именно тот человек, который закрывает бреши. Тогда она прислушается к моей идее. Я докажу, что дизайнерский отдел под моим руководством – это лучшее, что может случиться с ее бизнесом.
Захожу в кабинет, впиваясь ногтями в сжатые ладони, чтобы удержать эмоциональное равновесие, внутри ещё клокочут невысказанные эмоции. Марина со Стасом сидят рядом за столом, уставившись в компьютер. Похоже, Марина показывает, как войти в рабочий профиль. На моём столе стоит стаканчик с кофе из автомата.
– Спасибо, в следующий раз я угощаю, – бросаю я, хотя никто из них даже не повернул головы при моём появлении.
– Я могу себе позволить купить кофе, – парирует Стас, не отрываясь от компьютера. – Пожалуйста.
И отчего-то его ответ задевает мои и без того не успокоившиеся нервы. Хотя он пришёл работать по найму, а вовсе не для того, чтобы мне насолить, и даже угостил меня кофе, но само его присутствие вызывает во мне раздражение. Мне крайне не хочется проводить с ним целые дни в одном кабинете. У меня есть первоочередная задача и куча работы. Мне предстоит зарыться в папки и сосредоточенно перебрать все документы. А он… отвлекает меня.
И ещё это его обращение ко мне “Снежинка”, он будто специально провоцирует меня. И хуже всего то, что я не могу понять на что именно. Чего он ждёт от меня? Дружелюбной болтовни? Что мы вспомним, как он отшил меня в школьные годы и весело посмеемся над этим?
Ну уж нет. Я не собираюсь играть в эти игры.
Я здесь для того, чтобы работать. И мне не привыкать игнорировать отношение ко мне коллег в этом офисе. Уж в этом я мастер.
Я беру стаканчик с кофе и делаю глоток. Боже. Горячий крепкий напиток, о котором я мечтала всё гребаное утро, ещё с тех пор, как стояла в пробке, словно благословение небес тут же смягчает мои растопыренные во все стороны эмоциональные иглы.
Я ощущаю приятную горечь на языке, делаю ещё глоток, на мгновение прикрываю глаза и издаю тихий едва слышимый звук удовольствия. Это то, чего мне явно сегодня не хватало.
– Ты можешь воспользоваться моей учеткой и компьютером, я всё равно сегодня отпрошусь, мне нужно к врачу, – врывается в моё сознание голос Марины из-за соседнего стола.
Какая она упорная в своей ипохондрии, даже присутствие представительного Стаса не изменило её решения улизнуть с работы.
Допиваю кофе и провожу языком по губам, слизывая кофейную пенку, но для достоверности слегка касаюсь губ ещё и тыльной стороной ладони. Затем перевожу взгляд на соседний стол. Всё это время Стас непрерывно наблюдал за моими движениями. В его зелёных глазах плещутся искорки, а на губах играет едва различимая ухмылка. Вдоль моего позвоночника снова проносится невидимое покалывание. Похоже сегодня будет очень длинный день.
