Текст книги "Игра в снежки (СИ)"

Автор книги: Ника Громова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

Глава 3

Пора.

Глубокий вздох. Я тру виски ладонями. Пора предпринимать вылазку в стан врага.

Я прошла все положенные стадии: отрицания, гнева, депрессии и уже перешла к принятию неизбежного.

И я сейчас не о Стасе, присутствие которого сводило меня с ума все последние два часа, после того как ушла Марина и мы остались в кабинете наедине.

Да, меня сбивал с толку каждый производимый им шорох, каждый щелчок компьютерной мыши, пока он сосредоточенно работал с документами. Кроме того, он что-то распечатывал и проходил мимо моего стола так близко, что я ещё сильнее ощущала запах его дорогой туалетной воды и, казалось, даже слышала его дыхание. Он вышел из кабинета десять минут назад. О, эти благословенные десять минут свободы.

Но я сейчас не о нем. Я сейчас о бухгалтерше Лене. Мне нужно выяснить точную сумму в налоговом запросе, иначе это просто поиск иголки в стоге сена.

Я итак потратила кучу времени, разложила перед собой огромные папки за весь прошлый год, всё, что только можно: договоры с поставщиками материалов, оплату коммунальных услуг, договоры с заказчиками и огромную чёрную папку входящих документов. Но без бухгалтерских данных, когда не знаешь, что именно искать, искать можно вечно.

Я собралась с духом, так как предвидела, что ничего хорошего от Лены не услышу. Особенно после того, как она пыталась свалить всю вину на меня. Но все же направилась в бухгалтерию, и уже потянулась к круглой деревянной дверной ручке, как до меня донесся короткий смех… И следом мягкий мужской баритон.

– Только бухгалтер может понять другого бухгалтера, – дружелюбно звучал голос Стаса.

– Да, не говори, Стас, – отвечала Лена, хихикнув.

И когда они успели перейти на ты? Я так и замерла у двери, которая была неплотно закрыта, видимо от шока. Потому что я впервые за шесть лет работы в типографии слышала, как смеялась Лена.

Лена! Бухгалтер. Взрослая и суровая. Которая даже на балагура Тимура реагировала только лишь презрительным поднятием уголка губ. Я всегда считала, что это максимум её веселья. А тут такое. Сколько Стаса не было? Десять минут?

– Стас, ты как глоток свежего воздуха в этой компании! Может, перейдешь к нам работать? – игриво предложила Светлана. – Общаться с таким профессионалом одно удовольствие.

Мои брови взлетели вверх. Помощница Светлана флиртует со Стасом? Не то, чтобы меня это волновало… Просто как он так быстро нашёл к ним обеим подход?

– Ну что вы, дамы, все знают, что для бухгалтера есть только одно удовольствие, когда сошёлся дебет с кредитом в годовом балансе… – промурлыкал Стас.

В ответ на его слова снова раздался дружный женский смех.

Я дергаю ручку двери на себя, до конца не веря в происходящее, радостные улыбки на лицах Лены и Светы сменяются холодным выражением при виде меня. Даже обидно, мы ведь работаем в одной компании вместе, что нам делить?

Перебарываю секундную уязвленность и надеваю броню безразличия. Стас все ещё стоит у окна.

– Не помешала? Можно мне взять копию налогового уведомления? – обращаюсь к Свете, как к меньшему из зол.

Она поправляет собранные в хвост русые волосы, её карие глаза бегают от Стаса ко мне.

– Я уже взял копию, – вдруг вмешивается Стас, незаметно подмигивает мне, – пойдём, Снежинка.

Я вспыхиваю от того, как он ведет себя со мной при других, но решаюсь терпеть и не устраивать сцен, пока мы не вернёмся в кабинет.

Выяснять с ним отношения при Лене и Свете я уж точно не собираюсь. Разворачиваюсь на каблуках, в последний момент замечаю потемневший взгляд Светланы, как она недовольно поджимает губы.

Что я настолько ей помешала? Или мне это показалось?

Мы выходим из бухгалтерии, Стас пропускает меня вперёд, его рука на несколько секунд касается моей спины, и тепло его ладони мгновенно проникает к моей коже через шёлковую блузку, распространяя невидимое электричество.

Мои щеки начинают гореть. Что за испытание. И что он вообще себе позволяет? Я злюсь на него всё больше, пока всей спиной ощущаю, что он идёт следом за мной.

Как только дверь кабинета захлопывается за нами, я начинаю наступление. Оборачиваюсь к нему, уперев руки в бока.

– Что за игру ты затеял? – зло щурюсь, пытаюсь испепелить его взглядом.

– Всего лишь достал тебе необходимые данные, на поиск которых ты бы потратила остаток дня. С бухгалтерией надо дружить, Снежинка, это первое правило. Иначе ты рискуешь получить столько палок в колёса, что никогда не сможешь разобраться с бумагами.

Стас невозмутимо подходит ближе. Откладывает одну копию к себе на стол, а другую протягивает мне.

– Не за что.

– Я не собираюсь тебя благодарить… – вспыхиваю я. – Ты ставишь меня в неловкое положение перед всеми…

– Что, мне оставить себе это уведомление? – его губы трогает лёгкая усмешка, похоже мой взвинченный вид приносит ему только удовольствие.

– Нет, – я выхватываю из его рук злосчастный листок. – И не называй меня Снежинкой!

– Почему? Раньше ты была не против.

– Потому что мы уже не в старшей школе! Мы давно совершенно чужие друг другу люди, – бросаю я.

– А вот это обидно. После всего, что между нами было.

Да он издевается! Мне хочется зарычать от досады.

– Между нами ничего не было, – твердо парирую я, возвращаясь к столу, чтобы увеличить дистанцию, потому что он слишком близко.

Его слишком много. И он сам слишком…

– Ауч. Ещё раз. Ну, мы хотя бы перешли на ты, а то от твоего официального тона было как-то не по себе.

– И не надейтесь, Станислав Павлович. Вас пригласили сюда работать, вот этим и займитесь.

Стас ухмыляется, но поднимает вверх руки, показывая ладони.

– Сдаюсь, – шепчет одними губами, облокачивается на стол.

Я пробегаю глазами уведомление. Шестьдесят восемь тысяч девятьсот. Откуда могла взяться такая сумма? Ума не приложу. Но нужно это выяснить.

Стас был прав, если бы Лена нашла повод не дать мне налоговое уведомление, я бы потратила уйму времени, чтобы найти его во входящих.

Мой стол завален папками, которые собираюсь перебрать в поисках документов, где может фигурировать эта сумма. Меня за папками будет почти не видно, если я сяду. И на мне ещё все текущие договоры, ведь общение с клиентами никто не отменял.

Стас садится за компьютер. Я только начинаю успокаиваться, когда снова слышу его голос.

– Теперь нужно найти эту сумму в операциях, чтобы понять с какими счетами она связана. Потом просто запросить дубликаты договора и акта у контрагента.

Меня поражает, что он так быстро во всём разобрался. Если бы он захотел, то мог бы неделю наблюдать, как я перекладываю входящие, затем договоры с поставщиками и коммунальные квитанции.

– А ты хорош, – выдаю с удивлением.

– Спасибо. Я знаю, – без тени улыбки соглашается он, как с данностью.

– В своём деле, – добавляю я поспешно, чтобы он не подумал ничего личного.

– И не только в нём, – парирует, уголок его губ всё же самую малость поднимается вверх. – Твоя прямота всегда меня покоряла.

Похоже его все-таки забавляют наши перепалки. Я отчаянно вздыхаю, секунду глядя в потолок. Документы, где бы вы ни были, найдитесь быстрее, заклинаю я. Пока этот каток самолюбия не проехался по всему, что мне дорого.

– Ты не слишком самоуверен?

– Нет. Но спасибо, что уточнила, – уже во всю ухмыляется Стас.

Чтобы сбросить скопившееся напряжение от нашего премилого общения, решаю пройтись и убрать папку с прошлогодними входящими обратно на антресоль в шкаф. Папка тяжеленная, с трудом поднимаю её на вытянутых руках к открытой дверце. Встаю на цыпочки, с усилием толкаю её внутрь полки, но она не поддаётся. То ли зацепилась за что-то. Снизу не видно.

Через секунду мужские пальцы подхватывают папку над моей головой, словно она ничего не весит. Меня обволакивает запахом терпкого парфюма с древесными нотками. Стас совсем близко, но держит необходимую дистанцию, его рубашка при поднятии рук топорщится и слегка задевает меня со спины. Я чувствую тепло его дыхания над краешком моего уха у виска.

– Давай помогу, Снежинка, – раздается низкий голос, который снова норовит забраться мне под кожу, вызывая стайку мурашек.

Я тихо киваю, не в силах выразить свои мысли фразой, потому что словила почти вьетнамские флешбеки, его слова заставляют меня провалиться в прошлое.

Двусторонний скотч склеивает пальцы и липнет ко всему, только не к краю плаката, который я с трудом удерживаю локтем. Неловко перехватываю кольцо скотча, роняю на пол и чертыхаюсь. Похоже, придётся отпустить плакат и начать заново.

– Давай помогу… – раздаётся голос сбоку над моим ухом.

Я поворачиваю голову. Стас слегка улыбается приветливой мальчишеской улыбкой, от которой на щеках появляются ямочки. Я знаю, как его зовут, потому что он часто выступает на школьных мероприятиях. Он не самый популярный парень в школе, но определённо один из. Вокруг него всегда толпа друзей, в отличие от меня, которая почти всё время тратит на учёбу.

– Давай, – соглашаюсь я, – если не боишься застрять в такой же нелепой позе, как я.

Он тихо смеётся, прижимая угол плаката к стенду. Моё сердце начинает чаще стучать.

– А ты забавная… в хорошем смысле. Собираешься пойти? – кивает на плакат, на котором объявление о выпускных мероприятиях одиннадцатиклассников.

– Не фанатка выпускных песен, к тому же, я ещё в девятом.

– Я знаю, что ты из девятого А, из умных.

Смотрю на него. Его зелёные глаза смеются, солнечный свет из окна падает на его радужку, окрашивая её золотистыми лучиками. Мне хочется дотронуться до его мелкой родинки на щеке. Совсем забываю, что нужно клеить плакат.

Он тихо прокашливается и продолжает:

– Я участвую в мероприятии, потом будет дискотека. Кстати я из десятого, но останусь на дискотеку.

– Я знаю, что ты из десятого А, из умных.

Улыбаюсь ему в ответ самой очаровательной из своих улыбок, стараюсь не показывать, что нервничаю, сцепляя вместе слегка дрожащие пальцы. Стас похоже ненавязчиво приглашает меня на дискотеку. И это простобожемой.

– Приклеишь?

Я несколько секунд соображаю, о чем он.

– А то рука затекает.

Черт. Точно. Плакат.

Я прогружаюсь и выныриваю в настоящем. От воспоминаний возникает такое чувство, будто в грудь воткнули лезвие, затем провернули несколько раз. Он так сильно нравился мне когда-то в школе, и так сильно обидел… Так сильно это может быть только при первой глупой влюблённости. Однажды я поверила ему и потом долго зализывала раны. Да, это было давно. Но не стоит повторять ошибку.

Из лёгких будто выбило воздух. Или я просто долго стояла с вытянутыми руками?

Медленно разворачиваюсь и встречаю те же зеленые глаза, серьёзно глядящие в мои, только старше на десять лет, вокруг глаз уже собираются небольшие морщинки. Лицо кажется немного другим, более угловатым, нос кажется острее, подбородок и скулы покрыты проступающей щетиной. Родинка на щеке всё та же. И улыбка. С чертовыми ямочками.

– Я на твоей стороне, Снежинка. Ты можешь мне доверять, – произносит он негромко, будто прочитав некие отголоски старой фантомной боли в моих глазах.

Я медленно втягиваю воздух, упираю указательный палец ему в грудь и выдаю:

– Ты можешь всех здесь очаровать, но со мной этот номер не пройдёт. Я найду эти чертовы документы, потому что от них зависит моё повышение. Мы с тобой не на одной стороне. Поэтому просто не стой у меня на пути. И не зови меня Снежинкой!

Глава 4

Стас

Телефон не перестаёт вибрировать в моём кармане. Каждые пять минут от меня что-то нужно. В рабочих чатах мелькают новые сообщения.

Бросаю взгляд на Снежинку за соседним столом. Она зарылась в бумаги и сосредоточенно перекладывает файлы.

Она и в школе такой была – независимой и целеустремленной. Но я даже не ожидал, что она станет настолько сексуальной.

В школе она тоже была очаровательной, но немного застенчивой, всегда говорила прямо и от этого была такой непосредственной, забавной и милой.

А сейчас… её волосы стали платиновыми, губы – более сочными и полными, а во взгляде полыхают искры, особенно когда ей хочется оторвать мне голову.

Офисный деловой стиль ей очень идет, я почти угадываю её нижнее бельё под шёлковой блузкой, расстегнутые верхние пуговицы которой открывают мягкую белую кожу на шее.

Листая документы, она переодически в задумчивости прикусывает краешек карандаша, даже не зная, что тем самым ставит под сомнение всю мою выдержку.

Но я пока не готов переступить границы.

Мне было интересно её увидеть. Спустя столько лет.

И я совру, если скажу, что мне не нравится вступать с ней в перепалки и впитывать её эмоции. Когда я называю её Снежинкой, воздух в кабинете будто начинает хрустеть от напряжения и от её полного негодования взгляда.

Но что дальше? Я уже начинаю сомневаться в собственной адекватности.

Зачем мне понадобилось видеть её и спустя десять лет лезть в её жизнь?

Я уже и сам не знаю, зачем всё это затеял. И как далеко собираюсь зайти.

Телефон в кармане снова раздражает очередной вибрацией.

Дамир.

Отвечаю на звонок и сразу же выхожу из кабинета, чтобы Снежинка не услышала, насколько я тронулся умом, раз бросил свой офис ради неё.

– Да, Дамир.

Иду по коридору в сторону запасного выхода, который у местных вместо курилки. Открываю тяжелую дверь и выхожу на железную лестницу. Морозный воздух ударяет в лицо, остужает нагретое тело, постепенно пробираясь под одежду.

– Ну что босс, ещё занят крошкой Лемнискатой?

– Да, думаю придётся потратить ещё день, максимум – два. Не хватает нескольких документов, – спокойно отвечаю я.

Дамир явно не понимает, почему я решил сам взяться за это простецкое дело, а не послал того же Марка с новеньким стажёром. Но он не знает, что я открыл сайт Лемнискаты перед подписанием договора на аудит, и на главной странице увидел рекламу “Укажите номер и вам перезвонит наш менеджер Снежана”.

Меня будто прострелило молнией навылет в тот момент, когда увидел её, улыбающуюся, на фото. Я даже подумал, что ошибся. Но нет. Это оказаласьта самаяСнежана.

– Ты приедешь сегодня в офис? Нужно подписать акты, выходят сроки, пора проводить оплату… – уже серьёзнее говорит Дамир.

– Да, я заеду, – хмуро смотрю на циферблат на запястье, – через час-полтора.

– Понял. Там всё так сложно? – усмехается Дамир, чуя неладное из-за того, что босс, который привык ночевать в офисе, вдруг ни с того ни с сего смылся с работы на несколько дней. – Может, молодая владелица-красотка капризничает?

– Владелице под семьдесят, и это не твоё дело, – с усмешкой отбиваюсь я. – Твоя задача – следить за работой аудиторов, пока меня нет, а не воображать капризных красавиц.

Дамир со мной с самого начала, с открытия фирмы, поэтому мы разговариваем скорее на равных, нежели как босс и подчинённый. Но это не значит, что я буду делиться с ним личными мотивами своих поступков.

– Увидимся в офисе, – смеётся Дамир, не веря ни секунды в то, что я здесь только по делу.

Сбрасываю звонок и достаю электронную сигарету. Делаю несколько глубоких затяжек и выпускаю легкий дым в зимнее небо.

“Не стой у меня на пути” проносится в голове голос Снежинки, я криво усмехаюсь и качаю головой.

Она стала такой взрослой. И выглядит такой неприступной, как будто она не Снежинка, а злая и серьёзная Снежная королева. Независимая и холодная как лёд.

Знакомое чувство оживляет мои воспоминания.

Память тут же подбрасывает мне калейдоскоп картинок из прошлого.

Я выступаю ведущим на вечере выпускников, но всё время думаюо ней.

После очередной реплики у микрофона, окидываю взглядом пространство актового зала: нарядные выпускники, их родители, их младшие братья и сестры, учителя… Я начинаю переживать, что она не придет. Может быть, стоило сказать ей, что я буду ждать, а не бросаться намеками будто малолетний идиот.

К концу долбанного концерта, я уже зол, как черт.

Потому чтоеёнет.

– Стас, ты остаёшься? – улыбается мне Света, с которой мы вместе вели программу.

Света довольно милая и мы часто пересекаемся на мероприятиях, болтаем как друзья, но у неё есть один существенный недостаток – она не Снежана.

– Зачем? – рявкаю я раздраженно на ни в чем не провинившуюся передо мной Свету. Затем вспоминаю, что обещал Нине Георгиевне помочь убрать шарики и ленты-украшения после мероприятия. – Да, остаюсь, – произношу уже мягче и вздыхаю.

У Светы немного обиженное, недовольное лицо, но она на всякий случай бросает “Тогда увидимся” прежде, чем уйти в сторону кучкующихся девчонок.

Ко мне сразу после этого подходят выпускники. У них много эмоций, которые им хочется выплеснуть. И им плевать, что у меня совсем нет для этого настроения.

Они привыкли, что обычно я душка, легко общаюсь и вписываюсь в любые компании.

Пришлось развить в себе это качество. Потому что в таком районе, как мой, это означает уметь выживать. Да и кто бы стал общаться с парнишкой из бедной семьи в убогом дешевом прикиде, не будь он смелым типом, умеющим харизматично и легко шутить.

Парни хлопают меня по плечу, перекидываются фразами, и гогочут как детины-переростки.

Я скалюсь в ответ и киваю.

В этот момент словно что-то заставляет меня повернуть голову в сторону входа.

И наконец-то я вижуеё.

Из груди вырывается вздох радости и облегчения. И я уже по-настоящему улыбаюсь. И даже отпускаю пару глупых шуток для этих переростков-выпускников. Слышу взрыв хохота, но он уходит в моём восприятии на второй план.

Снежана робко оглядывается и протискивается через снующих туда-сюда людей.

– Я сейчас, – бросаю я, и отделяюсь от компании.

Она меня ещё не успела заметить. Поэтому подхожу к ней со спины и аккуратно закрываю ей глаза ладонями. Стараюсь её почти не касаться, так как знаю, что у девушек сложный макияж. Ее каштановые волосы распущены и уложены мягкими волнами, она так волшебно пахнет. Моё сердце начинает учащенно стучать.

– Угадай кто? – говорю негромко возле её уха.

Она оборачивается и обворожительно смеётся. А я тут же прячу руки, чтобы скрыть волнение.

– Привет, – произносит она мелодичным голосом. – Как концерт?

– Как всегда на высоте. Песни про школу – мои любимые, очень качают, – отшучиваюсь я.

Она снова звонко смеётся, обнажая ровный ряд белых зубов.

А я смотрю на неё во всё глаза. Впервые вижу её такой красивой. На ней лёгкое нежно-голубое платье с открытыми плечами. Отчего она кажется такой хрупкой и невообразимо прекрасной.

Почему-то остро чувствую, что я не из её лиги. Как будто она для меня слишком хороша. Недосягаема.

Я живу с мамой, едва могу позволить себе кроссовки в сезон, у нас нет машины. На мою улицу лучше не выходить гулять в вечернее время.

Она из хорошей семьи, отлично учится, на ней красивое дорогое платье и украшения. И её, наверняка, после дискотеки заберёт отец на авто.

Такой контраст со мной и моей нелепой жизнью. От этого я ещё больше робею и хмурюсь.

Она всегда выглядит такой независимой и такой неприступной, даже когда просто ходит по школьным коридорам, погруженная в учёбу, и это выстраивает в моей голове невидимую стену.

Но она пришла.

Комне.

И я стряхиваю ненужные мысли и аккуратно беру её за руку.

Выплываю в настоящем, делаю последнюю затяжку и возвращаюсь в кабинет. Стараюсь не смотреть на Снежинку, чтобы не бередить память.

Нужно ускориться, сегодня слишком много дел в моей фирме.

Делаю запросы в бухгалтерской программе и вывожу отчёт о поиске на экран.

– Я распечатал прошлогодний годовой баланс и порылся в базе данных. Искомая сумма была на счетах шестьдесят и девяносто один. Знаешь, что это значит? – спокойно произношу, и Снежана поднимает голову, несколько секунд осмысляя сказанное мной.

– Нет, не знаю, я ведь менеджер, а не бухгалтер, – произносит она, серьёзно глядя на меня.

– Ты можешь пересмотреть все эти папки, но большая часть из них тебе не нужна. Эти счета означают, что расходы не были связаны с материалами для печати, не были связаны с оплатой труда, или с коммунальными услугами. Это что-то другое. Прочее. Может быть вы закупали кулеры в офис? Или нанимали коуча по тимбилдингу?

– Не припоминаю ничего такого, – озадаченно качает она головой.

– Это задачка на подумать. Потому что у операций стёрто описание. Нет деталей о контрагентах.

– Я попробую узнать в бухгалтерии… – начинает Снежана, но я её прерываю.

– Не думаю, что это поможет, – затем добавляю тихо, – после всего, что я увидел.

Коллеги не то, чтобы очень дружат со Снежинкой, и скорее всего сами не помнят про эти операции.

– Мне на самом деле пора в офис. Будет что-то нужно, звони на рабочий в “Фалько” – это моя аудиторская фирма.

Я поднимаюсь из-за компьютерного стола, игнорирую милое озадаченное выражение лица Снежинки и выхожу из кабинета, потому что мне, и правда, пора.

Пора перестать быть идиотом витающим в облаках, пора перестать незаметно пялиться на девушку, которую любил десять лет назад, и пора заняться наконец своей жизнью.