Текст книги "Экс-любовница олигарха (СИ)"

Автор книги: Ника Черника

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 25

Настя

Я всматриваюсь в его глаза, чувствуя, как сердце колотится у горла, перебивая дыхание. Мне страшно шевельнуться, даже вдохнуть, пока я не услышу его ответ. Я успела убедиться: если Стас что-то вбивает себе в голову, то сдвинуть с места его сложно. Боюсь, что просто не найду аргументов. Даже если он поймет потом, какую совершает ошибку, выступая против Олега, это ничего не изменит.

– Хорошо, Насть, – произносит Стас, – я не буду.

Я хлопаю глазами, не веря. Что, вот так просто? Я-то готовилась к битве, как я буду сейчас приводить все возможные аргументы… Биться о непробиваемую стену...

– Правда? – глупо так переспрашиваю, он усмехается, откидываясь на спинку дивана.

– Правда.

– Эм… Ну хорошо, – я растерянно берусь за вилку, снову мну сыр, потом поворачиваюсь к Стасу, подыскиваю слова, он терпеливо ждет. – Просто… Ты ведь встречался с этим мужчиной сегодня… С Мираевым. По этому поводу?

Стас хмурится.

– С чего ты это взяла?

– Я говорила с твоим отцом.

Голос поневоле дрожит, хотя я изначально собиралась рассказать об этом Стасу, все равно немного боязно, как он отреагирует на то, что я не позвонила ему сразу, а сообщаю постфактум.

– Что? – хмурится он, голос становится резче, как и взгляд, направленный на меня. – Когда? Что он хотел?

Я коротко передаю наш разговор с Яровым, опуская только тот момент, когда отец Стаса меня оскорблял. Не хочу, чтобы опять вышел конфликт, ничего нового я не услышала, мнение Ярова обо мне устойчиво и с годами не поменялось. Не из чего разводить скандал, пусть лучше живет своей жизнью, лишь бы нас не трогал.

Стас задумчиво пялится перед собой, пока официант приносит основной ужин. Аккуратно подталкиваю к его руке вилку и нож, Стас переводит на них недоуменный взгляд, берет на автомате, начинает есть.

– Мне удалось добыть бумаги, только потому что Олег не ждал от меня ничего подобного, – говорю тихо. – Я жила в его доме, я могла зайти в его кабинет, он его не закрывал, потому что был уверен: я не полезу туда, а даже если полезу, то ничего не пойму. Он думал, я в принципе не способна на какой-то такой поступок.

Мы встречаемся взглядами, Стас молча ждет продолжения, смотрит тяжело.

– У тебя нет такой возможности, Стас, – я на мгновенье закусываю губу. – Олег забрал всю мою технику тогда, чистил данные с помощью программистов. И не потому что я сделала тысячи копий – просто он хотел быть уверенным, что у меня ничего не осталось, что я действительно отдала ему все. И даже когда убедился, не оставил в покое. Его люди постоянно за мной следят, Стас. До сих пор. И если до Олега дойдет слух о том, что ты задумал… Я нам не завидую.

Стас молчит очень долго, я даже от нечего делать ем, хотя и с трудом. Мне нужно получить от него нормальную реакцию, услышать какой-то полноценный ответ, что ли, я и сама не знаю.

– Я услышал тебя, Насть, – Стас придвигает к себе тарелку, улыбается. – И правда, ничего не буду предпринимать в этом направлении.

– Спасибо, – я киваю в ответ, молча мы едим.

Это оказалось легко. Даже невероятно, что так легко. Может, Стас и сам сомневался в правильности своих планов? Или его отец все-таки оказался не прав насчет этого Мираева? Или Стас действительно оценил положение вещей и сделал выбор в сторону того, что важнее – нас? Как бы там ни было, я верю ему. Но надо решить еще один момент.

Я подбираю слова к тому, что хочу рассказать дальше. Это немного сложно, потому что полгода назад, когда мы разводились с Олегом, во мне боролись две стороны, и победила не лучшая. Всегда тяжело признавать подобное, особенно рассказывать о таком другому человеку.

– Я говорила тебе, что тщательно изучила те договоры, что он заключал на меня, – начинаю тихо, глядя в свою тарелку. Чувствую, что Стас поднимает на меня взгляд. – После развода Олег, конечно, переоформил все, так что я не имею больше отношения к тем объектам… Но… Я не уверена до конца, потому как все-таки не юрист, но у меня сложилось впечатление, что эти договоры оформлен не совсем… – я подыскиваю нужное слово. – Ну скажем так, не обоюдовыгодно.

– То есть? – Стас перестает жевать и снова хмурится.

– Там есть один очень неоднозначный пункт, он завуалирован, но по нему выходит, что если объект не будет сдан по графику, то вся ответственность ляжет на Олега. Ну изначально на меня, теперь на него. Причем все договоры были заключены таким образом, что срок действия истекает в одно время.

– К чему ты сейчас клонишь, Насть?

– Я не знаю, почему Олег не обратил на этот пункт внимания. Возможно… Скорее всего, он доверял юристу, который делал договор. А тот, как я выяснила, открыл позже свою частную практику, а бывшую фирму, в которой он работал, выкупил как раз тот человек, с которым заключил договор Олег. Это должно было быть общее отмывание денег, но я думаю, что в итоге Олег очень крупно пострадает от этой сделки. Там гигантские суммы, Стас.

Я смотрю на него, он задумчиво пялится в тарелку. Потом поднимает на меня глаза:

– Ты хочешь сказать…

Я поспешно киваю, убирая волосы за ухо.

– Это одна из причин, почему я не сохранила себе никаких бумаг.

Стас растерянно выдыхает, глядя на меня с недоверием.

– И когда истекает срок договора?

– В конце этого года.

Он снова хмыкает.

– А ты опасный враг, Настя Молчанова, – разглядывает меня так, как будто видит впервые. Я отвожу взгляд, чувствуя себя неловко.

– Я не хотела никому об этом рассказывать.

Стас берет мое лицо в свои руки, заставляя смотреть на него.

– Ты молодец, – говорит уверенно. – Ты вырвалась из западни, и это достойно восхищения. Правда. А остальное не имеет значения.

Он аккуратно целует меня, когда отпускает, я утыкаюсь лицом ему в грудь. Сердце затихает, и хотя тревога о будущем все еще вьется внутри, рядом с ней поселяется надежда на то, что теперь все будет хорошо.

Дома я обнаруживаю в гостиной свои вещи и изумленно открываю рот.

– Это ты? – поворачиваюсь к Стасу.

– Ну не сам, – усмехается он. – Попросил заняться одного человека.

– А ключи?

– Твоя соседка была дома, не помню, как зовут.

– Ирина.

– Наверное.

– Странно, что она мне не написала, – я прохожу к пакетам и сумкам, разглядываю свои пожитки.

Почему-то вспоминаю, как уезжала от Олега. В его квартире не было ничего моего, все куплено на его деньги. Он ведь забрал меня в прямом смысле слова без всего. Украшения я, конечно, оставила, а вот одежду долго перебирала. Ее-то он куда денет? Выкинет на помойку, не иначе.

И потому я увезла все. Отправила транспортной компанией в Краснодар, где и раздала большую часть. У меня осталось не так уж и много, вот оно все тут, на полу квартиры Стаса. Да и из этой одежды я треть точно не надевала за эти полгода.

– Не густо, – подмечает Стас, я пожимаю плечами, переводя на него взгляд.

Не могу до конца поверить, что все это правда. Что я действительно переезжаю в его квартиру, что мы с ним попробуем заново быть вместе. Неужели все-таки всерьез?

Он пробирается ко мне через сумки, я тихо спрашиваю:

– Как думаешь, у нас получится?

Стас мягко улыбается, гладит мою щеку, потом утыкается лбом в мой лоб.

– Уверен в этом. Как никогда уверен, Насть.

– Не знаю, Антон, – я задумчиво чешу лоб, присаживаясь в фойе на диван, – у меня сейчас много работы, и вообще, пока некогда.

– Ясно, – коротко отвечает он, не пытаясь скрыть, что расстроен.

Неделю назад Антон с мамой вернулись домой после курса реабилитации, и теперь брат названивает мне почти каждый день: не столько сообщить о мамином состоянии, сколько пожаловаться на то, что ему тяжело. В больнице, по факту, вся его деятельность сводилась к тому, чтобы просто быть рядом, уход обеспечивал медперсонал. А теперь все это свалилось на плечи Антона. Мне его, конечно, жаль, но помочь ему никак не могу.

Рассматриваю абстрактную картину на стене напротив, пока Антон распинается на тему того, что мама стала невыносима, постоянно ругается, и у него совсем не остается времени на себя.

– Ты ее сын, Антон, – отрезаю неожиданно для самой себя.

– А ты дочь, почему я должен один…

– Потому что я и так сделала много.

Я выдыхаю, прикладывая пальцы к переносице, в висках начинает стучать. Это состояние мне незнакомо. Раньше бы я уже бежала просить отпуск за свой счет и покупать билет на самолет. Но сейчас вместо этого внутри копится непонимание: почему брат считает, что может просто спихнуть все на меня? Почему он думает, что это нормально?

– Ладно, Насть, я тебя понял, – отрезает он, – с мамой будешь говорить?

– А она хочет? – устало спрашиваю я.

– Нет. Как будто сама не знаешь.

– Зачем тогда предлагаешь?

Антон сердито сопит в трубку. Я устало выдыхаю.

– Я тебя не узнаю, Насть, – говорит он в итоге.

– Слушай, я выслала вам приличную сумму денег по возвращении, – я встаю и иду на выход, закинув сумку на плечо. – Если ты не можешь справиться сам, найми сиделку. Это позволит тебе заняться своей жизнью.

– Ты серьезно? Отдавать кучу денег какой-то тетке за то, что она будет кормить мать и помогать ей по дому?

Я снова тру переносицу.

– Можешь оставить их себе, – отвечаю спокойно. – Положишь в шкаф до лучших времен, когда у тебя наконец появится время на себя.

– Издеваешься? Думаешь, это легко – сидеть с ней? Хорошо раздавать советы, когда живешь там на всем готовом и с жиру бесишься!

Я хмурюсь, спрашивая:

– Это мамины слова?

Антон молчит.

– Прости, Насть, – произносит через несколько секунд уже спокойно. – Прости. Я задолбался. Ты ни в чем не виновата, я знаю. И очень помогаешь. Да если бы не ты… Я не представляю, что бы вообще было.

– Все нормально, Антон, – я выхожу на улицу и щурюсь от яркого солнца, бьющего в глаза. – Подумай о моем предложении. Пускай ты отдашь сиделке часть денег, зато у тебя появится время. Будем честны, мама не оценит того, что ты тратишь на нее свою жизнь, она сожрет тебя и без сиделки, и с ней. Ей будет обеспечен уход, ты все равно будешь рядом. Это лучший выход. По крайней мере, ты сможешь куда-то отлучаться, общаться с друзьями, девушку найдешь… Опять же, устроишься на работу. В конце концов, тебе тоже надо жить.

Я цепляю на глаза солнечные очки, Антон снова вздыхает:

– Спасибо, Насть. Наверное, ты права.

Мне хочется кричать: конечно, я права! Я всю жизнь жила вот так, делая то, что от меня хотели другие. Сделало ли это кого-то счастливым? Нет. Меня? Тоже нет. Тогда зачем это вообще было нужно?

– Все будет хорошо, Антон, – подбадриваю я его.

– Ага… Ладно, давай, тебе, наверное, работать надо.

– Да. Обнимаю тебя.

Кладу трубку и поднимаю глаза на небо. Сегодня такой теплый день, солнечный, с большими облаками, плывущими по небу. Хочется просто стоять и смотреть на них. Так хорошо, спокойно. Если бы не разговор с Антоном.

Мне хочется, чтобы брат осознал, что у него есть выход. Чувствую, что он там загнался уже в упадническом настроении. И мама, по всей видимости, своими ругательствами настраивает его против меня. Очень не хочется, чтобы Антон стал озлобленным на весь мир, но помочь я ему бессильна. Свой вариант предложила, надеюсь, он им воспользуется.

Глава 26

Бросаю взгляд на часы и решаю пройтись один квартал, уж очень хорошо на улице. Надеюсь, Стас простит мне небольшое опоздание.

Мысли снова возвращаются к маме. С момента их приезда в Краснодар мы говорили с ней один раз. Она не выразила удовольствия по этому поводу. Даже спасибо не сказала за помощь. Для нее естественно, что я тащу на себе всех. Ей так удобно, особенно удобно, что при этом любить меня необязательно.

Недавно я наконец осознала, что действительно никогда не была ей нужна. Была только обузой все мое детство и юность. И потом я слала им деньги, оплачивала лечение – делала это сама, а мама принимала как данность. Она и впрямь думала, что достаточно того, что она просто родила меня. И что я должна быть благодарна ей за это до конца жизни.

Я благодарна, но еще поняла: я не могу больше тратить себя на того, кто только забирает, не желая ничего давать взамен. Наши с ней отношения вполне хорошо укладываются в схему товарно-денежных: я высылаю ей деньги на жизнь, она их принимает, и на этом мы расходимся довольные. Нет смысла изображать семью, которой никогда не было и не будет.

Странно, что я не могла понять это так долго. Стас был прав: мне нужна психологическая помощь. И я очень рада, что послушала его и стала посещать терапию.

Новый звонок заставляет вынырнуть из мыслей, я смотрю на экран, уверенная, что это Стас, но это не он. Потеют ладони, сердце лихорадочно скачет в груди. Я беспомощно оглядываюсь по сторонам, солнечный день перестает радовать, ощущение, что все краски меркнут. Олег.

– Слушаю, – снимаю трубку, надеясь, что мой голос не дрожит.

– Ну привет, Настен, – насмешливо тянет Олег.

Он наверняка понимает, как меня колбасит от его звонка, и упивается этим.

– Здравствуй, Олег.

Я намеренно больше ничего не говорю, жду. Зачем-то он ведь звонит.

– Ну что, все-таки твой Стасик не выдержал, да?

Мне кажется, что температура мгновенно падает на десяток градусов, у меня стремительно холодеют пальцы. Он все-таки узнал про намерения Стаса? Прошло уже две недели с лишним после того разговора. Но какое это будет иметь значение для Олега, если он решит, что мы представляем опасность?

– Ты о чем? – язык перестает меня слушаться.

– О том, что вы с ним сливаетесь в страстных объятьях, – хмыкает Олег. – А говорила, только работа.

Не знает? Он не знает? Но не может же он звонить только для этого? Слишком мелко для него.

– Думаю, моя личная жизнь тебя не касается, – говорю, как можно тверже, он снова хмыкает. – Мы с тобой развелись, я имею право жить с тем, с кем хочу.

– А если я не хочу, чтобы ты жила с ним?

Сжимаю телефон, зажмуриваясь.

– Зачем тебе это, Олег? – шепчу в трубку. – Почему ты не хочешь просто оставить меня в покое? Ты ведь никогда меня не любил, просто использовал.

– Ты использовала меня не меньше.

– Да, – соглашаюсь я. – Я брала твои деньги, ты – мое тело. Тебе было удобно, ты привык. Но ведь ты не любил меня. Последний год даже не спал со мной. Держал рядом, потому что тебя устраивала моя покорность.

– Зачем что-то менять, когда есть красивая картинка, которая делает все, что ты скажешь, – смеется он на другом конце телефона, а у меня мурашки бегут по коже от этих слов.

Я никогда не думала о чувствах с его стороны – он слишком явно показывал, что их нет. Но сейчас становится жутко оттого, что этот человек, возможно, и не способен на любовь. А значит, и на сострадание. И если он решит снова разломать мою жизнь просто ради скуки или отмщения…

– Ладно, Настена, – слышу я, – радуйся, я больше не буду лезть к тебе.

Я растерянно моргаю, пересохшими губами едва слышно спрашиваю:

– Что?

Даже не уверена, что на том конце трубки мои слова вообще прозвучали.

– Яров просил за дорогого сыночка. Мы заключили с ним выгодный контракт. Конечно, выгодный больше для меня, чем для него, но рвение я оценил.

– Ты серьезно? Отец Стаса?.. – я не могу закончить, потому что в голове не укладывается то, что я слышу. Разве не Юрий Викторович утверждал, что я Стасу не пара? Да он ведь терпеть не может меня…

– Точно, радеет за счастье сыночка, – продолжает Олег насмешливо. – Я обещал не разрушать ваш союз. Но все же поясню, Настя: если ты хотя бы пикнешь насчет компромата…

– Этого не будет, Стас не будет выступать против тебя. Я обещаю, – сбивчиво говорю сквозь стучащую в голове мысль: он не тронет нас.

– Вот и умница. Слежку я снимаю, так что можешь спокойно предаваться страсти, может, даже замуж выйдешь, а, Насть? Ты же мечтала об этом? Стать Яровой и нарожать этому придурку кучу детишек? Мечты сбываются, да?

Он презрительно смеется, а я молчу, почти даже не слышу его выпадов. Я высчитываю цифры в голове и вдруг осознаю: у меня задержка три дня. Снова пересчитываю, да, я не ошибаюсь. Господи, разве может быть, что я?.. Нет, нет, мы ведь предохраняемся все время.

Кроме того раза в офисе после моего обеда с Артемом.

– Спасибо, Олег, – я почти сиплю в трубку, страх перед бывшим мужем напрочь вытесняется новой информацией, которую нужно срочно проверить. – Спасибо.

Я не слышу толком, что он еще говорит, прежде чем вешает трубку. Бегу через пешеходный переход, увидев на той стороне дороги зеленый аптечный крест. Следом кафе через дом. В сумке вибрирует телефон, но я не могу сейчас ответить. Я должна узнать результат.

Окошко на тесте медленно высвечивает две полоски. Я сижу и тупо смотрю, не двигаясь. Я беременна. Всерьез беременна. Что делать дальше?

Я совершенно не готова к подобному. Во время брака с Олегом я постоянно принимала таблетки, но после развода прекратила. Никогда даже подозрения не было на беременность. А тут вот так сразу… Надо идти к врачу?

Стук в дверь заставляет вздрогнуть.

– У вас все в порядке? – слышу голос с той стороны и бестолково мечусь по кабинке.

– Да, я сейчас выхожу, – отвечаю громко.

Опираюсь рукой на раковину, выдыхаю и снова смотрю на тест. Как Стас отнесется к происходящему? Между нами все так неясно… То есть все хорошо, очень хорошо, но мы ведь только сошлись… Может, он вообще детей не хочет? Месяц слишком маленький срок. Это сейчас у нас все хорошо, но кто знает, как сложится дальше? Вдруг не получится? А ребенок уже есть…

Я заворачиваю тест в туалетную бумагу и убираю в карман сумки. Пробормотав стоящему за дверью официанту:

– Извините, – быстро иду на выход.

Вызываю такси, игнорируя три пропущенных от Стаса. Я не могу говорить с ним по телефону, скрывать состояние не получится, лучше уж сразу – в лицо…

В такси пишу, что еду в офис и что все хорошо. Смотрю в окно, пытаясь успокоиться. Если убрать тот факт, что мы со Стасом только сошлись, что я чувствую? Понимаю ли вообще? Во мне живет человек. Наш со Стасом ребенок. А вдруг тест ошибся? Бывает же такое? Но я почему-то уверена: не ошибся. И хотя мое состояние никак не изменилось, я чувствую, что действительно беременна.

Тогда, девять лет назад, когда случился выкидыш, я, кажется, даже не осознавала до конца, что происходит. Боль от потери ребенка мешалась с общей болью, я была слишком подавлена, а еще в принципе же не знала о том, что беременна. Тогда все утихало, пряталось на задворках сознания вместе, одной общей болью.

Я кладу руку на живот, чувствуя, как дрожу. Неужели я снова беременна? Ребенок, у нас со Стасом будет ребенок. Как будто судьба и впрямь сжалилась надо мной, и теперь возвращает все то, что забрала когда-то. Господи, лишь бы все было хорошо, так страшно, невыносимо страшно, что все снова сломается.

– Какого хрена творится? – Стас выходит в приемную, как только я захожу в нее. – Почему не отвечала?

Я молчу, пытаясь вытолкать из себя слова. Они застревают в горле, как будто я вовсе разучилась говорить.

– Насть, мне начинать волноваться? – он подходит ближе, вглядываясь в мое лицо.

– Я не знаю, – говорю тихо. – Я… Просто… Я беременна.

Даже забавно наблюдать, как с лица Стаса слетают все эмоции, и их место занимает полнейшая растерянность. Полминуты он пялится на меня, а потом задает дурацкий вопрос:

– Как это?

Я пожимаю плечами. Ну как это происходит, действительно.

– Охренеть, – выдает он, запуская руку в волосы. Так как снова воцаряется тишина, я считаю нужным сказать:

– Просто чтобы ты знал: на аборт я не пойду.

Он переводит на меня непонимающий взгляд.

– Ты нормальная? – подает наконец голос. – Какой нахрен аборт?

– Я… – твердость улетучивается. – Просто подумала, вдруг ты не хочешь… Мы ведь совсем мало времени вместе, и…

– Замолчи, а, – устало произносит Стас, качая головой, делает шаг, заключает меня в объятья, я утыкаюсь носом в его грудь. Вдыхаю запах туалетной воды и его тела, дышу исходящим от Стаса теплом, которое сразу успокаивает меня. – Разве имеет значение, сколько времени люди вместе, – шепчет он мне в волосы, и я цепляюсь за его рубашку, чувствуя, как начинает щипать в глазах. – Я полюбил тебя сразу, Насть, и сейчас понимаю, что не переставал любить все это время.

– Я тоже… Я тоже тебя люблю, – шепчу я, еще сильнее вжимаясь в его тело.

Внутри распирает от счастья, ощущение, что я просто не могу вместить столько в себя. Все мои страхи и метания кажутся такими глупыми теперь, рассыпаются в труху. Я не знаю, как Стас это делает: но рядом с ним я перестаю бояться, хочу жить, любить, открываться миру.

Хочу быть счастливой и не стыдиться этого, не думать, что я получаю это просто так, а должна была заслужить. Я знаю, мне еще много нужно работать над собой, но теперь я готова поверить в то, что все будет хорошо.

Стас наклоняется и целует меня, я обхватываю его за шею. Смотрю в голубые, как сегодняшнее небо, глаза, и когда он произносит:

– Тогда давай просто позволим себе быть счастливыми, ладно? – молча киваю в ответ.