Текст книги "Наследство Екатерины (СИ)"

Автор книги: Ника Цезарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 5. (продолжение)

– Несомненно, – прошипела она. – Как прикажете.

– Замечательно. Егор Степанович, не могли бы вы сейчас вызвать прислугу в холл для знакомства? Работники кухни – исключение, к ним я сама зайду.

– Будет сделано.

– Горничные не смогут быть в полном составе. Они помогают хозяйкам собраться к ужину, – заметила экономка.

– А вы сделайте так, чтобы смогли. У вас десять минут, – безапелляционно заявила я. – И, кстати, я хотела бы знать, в каком пансионе мои падчерицы.

Пётр отправил своих дочерей в пансион для благородных девиц по достижению ими восьмилетнего возраста, и наше с ними знакомство должно было состояться летом, но сейчас обстоятельства изменились, и мне нужно самой наладить с ними контакт.

– Анна Ивановна послала за ними слугу, – с милой улыбочкой заявила экономка.

– Когда? – прямо посмотрела ей в глаза.

– Сегодня. Девочкам нужно пережить горе с семьёй.

– Несомненно. У нас такая дружная и любящая семья, что за двумя убитыми горем девчонками отправили обычного слугу. Не любящую бабушку или любимую тётю… приступайте к работе, – отмахнулась я от них, чувствуя, как в груди закипает ненависть. – Вот же старая!.. – выдала я, оставшись наедине с собой и поминая свекровь.

Она сделала это мне назло, чтобы девчонки увидели во мне врага, а я ведь помнила о них и сама хотела поехать за ними. Старшей одиннадцать, а младшей девять… ехать в сопровождении слуги, зная, что отец умер, не понимая, кто теперь их ждёт, и чувствовать себя ненужными… Когда приедут, они будут обозлёнными на весь мир и на меня в частности.

Меня передёргивало, но я была вынуждена признать, что свекровь оказалась быстрее. А я ведь должна была об этом подумать; днём она чётко обосновала причины пребывания в доме…

В назначенное время я прошла сквозь шеренгу слуг, восхищаясь и ужасаясь одновременно количеству прислуги.

А после в компании дворецкого заглянула на кухню, где мне представили шеф-повара месье Анри Бове и его команду.

Я улыбалась и кивала, словно болванчик. Десятки имён, словно голодные пчёлы, жужжали у меня в голове.

– У моего супруга был секретарь и несколько управляющих. В этом поместье и землях, прилегающих к нему, кажется, работал Михаил Фёдорович… Где они?

– Анна Ивановна отпустила их. Михаил Фёдорович вернётся завтра, а Даниил Николаевич ожидает распоряжений на каретной фабрике. Госпожа Гордеева изъявила желание пока его не видеть.

– Зато я желаю. Завтра, с самого утра, по очереди.

– Будет исполнено.

– Когда мои падчерицы только приедут, я должна увидеть их раньше, чем моя свекровь. Это понятно, Егор Степанович? – тихо поинтересовалась я у него.

– Определённо.

– Чудесно! А теперь… где там у нас столовая? Нехорошо, если я заставлю милых родственников ждать, – сладко пропела я.

Дворецкий, словно хвастаясь, специально провёл меня через парадную залу, где я вновь восхитилась объёмом хрусталя, холодностью мрамора и потрескивающим электричеством.

– Эта люстра – работа дома Баккара, – с гордостью заявил он, словно это был его собственный ребёнок.

– Красивая.

Его оскорблённый взгляд вызвал у меня усмешку. Хотелось большего – громко рассмеяться, но это было бы для него оскорбительно.

– Семейная гостиная, – чинно поклонился он, кивком головы велев лакеям открыть двери.

– На манеже те же… – прошептала я себе под нос, встречаясь взглядами с родственниками. Они были мне та-ак рады. – Добрый вечер, предлагаю не растягивать удовольствие и сразу пройти к столу. Егор Степанович, всё готово?

– Да, Екатерина Александровна.

– Это… крайне дурной тон, – медленно произнесла Анна Ивановна, неспешно поднимаясь. – В приличном доме гости сначала собираются в гостиной. Хозяйка обязана уделить им внимание, а уже затем приглашать к столу.

– Мы же с вами не чужие люди… К чему условности?

– Что подумают люди?! Что у семейства Гордеевых дурное воспитание? Дурная кровь?!

На мгновение я замерла, а внутри меня оскалилась хищная сущность.

– Люди думают ровно то, что им позволяют думать, – уверенно протянула я. – Моя кровь, Анна Ивановна, не нуждается в подтверждении. Мои предки служили Москве задолго до того, как появился этот дом. Именно они формировали мнение в обществе. Пойдёмте, маменька, – посмотрела я ей в глаза, разворачиваясь в сторону дверей в малую столовую.

Окинув взглядом стол, я почти присвистнула. Он мог бы поместить человек пятьдесят. И это – малая?!

Кинув взгляд на дворецкого, я дошла до места во главе и заняла его. По тому, как милые родственники переглянулись и посмотрели на свекровь, стало ясно: это место занимала она.

Лакеи замялись лишь на мгновение. Под строгим взглядом дворецкого стулья были отодвинуты, и тишина в комнате стала почти осязаемой.

Решать, кто сегодня уступит, предстояло уже не им.

______________

Гостиница для попаданки:

Глава 6.

Анна Ивановна не повела и глазом, сев по правую руку от меня.

Мне оставалось отдать ей должное; эта женщина носила маску дольше, чем я, и делала это виртуозно.

Движения её рук были плавными и уверенными, в то время как на лице царила безмятежность. Она сидела с прямой спиной, словно сама королева снизошла до посещения этого дома.

Дети её были в этом не так хороши. Что старший сын, что дочь испытывали ко мне жгучую смесь ненависти, обиды и неприязни.

Дворецкий поймал мой взгляд, и по тому, как он терпеливо и услужливо чего-то ждал, я решила кивнуть, словно была в курсе ожидаемого. Мужчина подал сигнал лакеям, и те понесли первые блюда.

– Консоме с перепёлкой, – с тихой гордостью объявил Егор Степанович.

– Опять перепёлки… – фыркнул Аркадий Фёдорович, скрепя сердце и берясь за ложку.

– Чем же вам изысканная птица-то не угодила? – полюбопытствовала я.

– Вчера была… позавчера… на прошлой неделе… – раздражённо выдохнул он, в то время как его супруга, поджав губы, скосила на него взгляд. Казалось, что я отчётливо вижу, как она одними только глазами затыкает его.

– Уверена, когда вы вернётесь в свой дом, ваш повар будет баловать вас только тем, что вам не надоело.

Он возмущённо сверкнул взглядом, явно намереваясь что-то добавить, но Софья была непреклонна:

– Ты в гостях, Аркадий, – с лёгким намёком протянула она, – помни об этом.

Мужчина сдулся, и за столом, наконец, воцарилась тишина. Разморённая ею, я допустила ошибку, хоть и не сразу поняла, в чём её суть.

Бульон был насыщенный, а мясо – нежное. Мой организм отзывался жадным удовольствием. Тело, проведшее два дня без еды, требовало своё, и я изо всех сил старалась не давать ему волю.

Даже показалось, что мне это удалось, но взгляды новых родственников говорили иное. Мне чудилось удивление, порицание и даже презрение…

Я не понимала, в чём именно проблема, сверля их в ответ задумчивым взглядом. Покончив с консоме, пыталась найти ответ.

Но не вышло.

– Стерлядь с хреном, – заявил Егор Степанович и самолично забрал у меня пустую тарелку, а на её место поставил новое блюдо.

Белоснежная фарфоровая тарелка с тонким золотым ободком несла на себе изящный кусок стерляди – бледный, почти перламутровый, с тонким ароматом сливок и хрена. Я даже слегка замерла от такой роскоши и взглянула на Аркадия. Что теперь он скажет?

Тот молчал, недовольно поджимая губы. Его консоме, почти полностью не тронутое, уносил лакей.

У остальных тарелки также заменили. Никому не понравилось консоме?

– Я так понимаю, консоме не оценили… – протянула я, решив развеять неуютную тишину.

– Вопросы такого рода за столом не обсуждают, – спокойно заметила Софья. – Но, раз уж вы спросили… блюдо было безупречно.

– Занятно… – ответила я, почти находя ответ на тревожащие меня мысли. – Я рада, что вам лучше, и вы решили присоединиться к нам, София.

– Благодарю, – холодно проглотила она ком в горле.

Взгляды родственников вновь сошлись на мне – нетерпеливые, раздражённые. Казалось, эмоции вышли из берегов их глаз и удушливой волной пытаются накатить на меня.

Моргнув, я сосредоточилась на серебре по левую сторону от моей тарелки: три вилки… Вилку для рыбы я узнала, но сделала себе жирную пометку – изловить дворецкого, чтобы он помог мне изучить этикет, ведь, как назло, воспоминания Кати были яркими о её жизни, но не о таких мелочах, в них глаз словно замыливался.

– Я не совсем понимаю… – спокойно произнесла, – Петра похоронили без моего присутствия, а поминальный обед уже был?

– Ты слишком мало о нём знаешь, раз спрашиваешь. Пётр не любил шумных мероприятий.

Задумчиво замерев, я покрутила вилку между пальцев. Действительно, в воспоминаниях Кати я видела, что этот мужчина предпочитал дело потехе, но… он не отказывался от условностей, и если надо, шёл на любые мероприятия.

– Странно. Мне Пётр казался весьма сдержанным, но не чуравшимся правил света…

– Подобные вопросы решаются вне обеденного стола, – поддержала Софья слегка побледневшую матушку.

– Какие могут быть условности в таком вопросе? Я хочу понять, почему мой любимый супруг, покинув этот мир, не удостоился заслуженного прощания.

– Ты обвиняешь меня в недостаточной внимательности к моему горячо любимому сыну? – возмутилась свекровь, отбрасывая маску холодной учтивости. – Я знала его задолго до того, как он решил необдуманно жениться. И понимаю, чего он хотел бы… – она всхлипнула и прижала кружевной платочек к уголкам своих глаз.

Чуть склонив голову к плечу, я отложила приборы и пыталась понять, что же она скрывает, словно это было возможно сделать. Словно могла почувствовать, что же сокрыто в её душе.

Ничего не уловив, я разочарованно отвела взгляд в сторону Егора Степановича. Дворецкий тут же встрепенулся и подал сигнал лакеям. И прежде, чем я смогла что-либо изменить, они синхронно подошли к столу и забрали стерлядь.

– Да что же это такое?! – особенно громко пробурчал Аркадий, который с большим удовольствием поедал рыбу, не обращая внимания на разговоры, и был вынужден отложить приборы, когда за его блюдом подошёл молодой слуга.

Глава 6, (продолжение)

Дворецкий внимательно отслеживал сигналы, и то, что ему показалось тем самым знаком, была всего лишь моя собственная неосведомлённость и современная скорость. Я не привыкла к таким нерасторопным томным движениям. При взгляде на родственников у меня складывалось впечатление, что у них свидание с едой, и они её очаровывают…

– Телятина с трюфелями, – объявил Егор Степанович новое блюдо, аромат которого приятно щекотал нос.

Стоило мне взять нож и вилку, как Аркадий тут же последовал моему примеру. И в его движениях больше не было той напускной лености, что ранее. Он явно планировал съесть горячее раньше, чем я отложу свои приборы.

Чуть ухмыльнувшись, я отдала должное мясу, отрезав нежный кусочек.

– Девять дней мы будем проводить, – заключила я и получила больно спокойный ответ:

– Хорошо, – Анна Ивановна успокоилась.

– Верное это дело, – заключила Мария Владимировна, – не хорошо отправлять человека в путь иной и не помянуть. А мы за Митенькой пошлём, правда, Илья? Как-никак Пётр был его крёстным…

– Как скажешь, – улыбнулся он, впервые за ужин произнеся хоть слово.

– И за Елизаветой пошлите… – проговорила Анна Ивановна, – Мария и Натали ей обрадуются. Девочки убиты горем, и двоюродная сестра их порадует. Екатерина Александровна не будет против, чтобы девочки почувствовали поддержку от ровесницы? – ухмыльнулась она, глядя на меня.

– Если вы так ставите вопрос, то да… конечно, – отложив прибор, я встала из-за стола. – Спасибо за приятную компанию, – протянула, видя, с какими кислыми лицами поднялись мужчины, а вслед за ними встали и женщины, когда я направилась прочь.

Никому не дозволено оставаться за столом, если хозяйка дома закончила трапезу.

Тем временем у меня в голове жужжали мысли. Не просто десятки, а сотни… и не было времени отложить их на завтра.

– Егор Степанович, – позвала я дворецкого, пока мои родственники устремились по лестнице наверх.

– Слушаю, Екатерина Александровна, – еле скрывал он любопытство во взгляде.

– Здесь есть библиотека? – книги в кабинете в основном касались бизнеса и производства, а мне нужны были более широкие знания.

– Конечно, – гордо вскинул он голову и провёл меня в комнату напротив кабинета.

Хотя, говоря «комната», я сильно преуменьшала. Это был зал с десятками книжных стеллажей.

– Впечатляет, – протянула я. Когда восхищение чуть приутихло, даже немного расстроилась. Книг было действительно много. И мне нужны или тысячи часов на их изучение, или наставник… где же их взять?

– Я могу идти? – поинтересовался он, когда я, сделав круг, вернулась к мужчине.

– Не торопитесь, Егор Степанович, – покусав задумчиво губу, решила продолжать следовать чувству, которое жило в глубине моей души – пока мне непонятному и неизведанному. – Я никого здесь не знаю, и, к сожалению, рядом нет моего супруга, который мог бы меня направить, но я чувствую, что вам верить могу, – коснулась его руки, доверчиво заглядывая в глаза. – Может, Пётр говорил о вас, как о достойном человеке…

Еле заметно его плечи вздрогнули, становясь ещё более ровными, а в глазах засверкало чувство собственного достоинства.

– Мне очень нужна помощь, Егор Степанович.

– Всё, что возможно, Екатерина Александровна. Прикажите, и я выполню.

– Нет. Мне нужны советы… Видите ли, после случившегося жизнь словно разделилась на до и после, подёрнулась пеленой. Мне нужно время на восстановление, но его нет. Вы меня понимаете?

– Увы, да, Екатерина Александровна.

– Я могу вам верить? – я даже удивлялась собственной вкрадчивости. Где её взяла? Ни в прошлой жизни, ни в жизни Кати такого не замечала….

– Абсолютно.

– Благодарю! Поверьте, верность я ценю больше всего. И мне нужна ваша помощь уже сегодня…

– Что я должен сделать?

– Я не жила такой роскошной жизнью, хоть моя кровь и древнее господ Гордеевых… Сколько сегодня было смен блюд в меню?

– Семь.

– Семь… – вторила я. – Мне нужен урок этикета и, кажется, вы как никто другой знаете в этом толк. Я не хотела бы опозорить моего супруга даже после смерти…

– Благодарю за честь. И смею заметить: он бы гордился вашим умением вести переговоры. Когда желаете провести урок?

– Сейчас. Сможете?

– Здесь?

– Получится? Я бы хотела почитать, пока вы готовитесь.

– Конечно, госпожа… Мне нужно полчаса.

– Замечательно, – отпустила его и, как только за ним захлопнулась дверь, кинулась искать то, что мне необходимо.

Я или всё же сходила с ума, или страдала раздвоением личности… Кажется, мне стоило бы радоваться, что во мне живут всего две или три личности, но улыбнуться выходило с трудом.

Пока я не нашла искомое, подвернулась «Дворянская книга Российской Империи». Толстенный том, который я с трудом вытащила с полки, сдула с него пыль, относя на стол, а после вернулась к своему поиску.

Глава 7.

Егор Степанович самолично в течение двух часов рассказывал и показывал, что да как, и я искренне старалась всё запомнить. Голова раскалывалась, пытаясь усвоить новые знания, а тело… кто-то говорит, что тело всё помнит, и его нужно только подтолкнуть. Это оказалось не обо мне! Моя рука не тянулась неосознанно ни к вилке, ни к фужеру… приходилось всё вбивать по новой.

Отпустив его, я долго пыталась вникнуть в суть ментальной магии, её виды, и разобраться с ценой, которую за неё приходится платить. Среди магов-менталистов процент в той или иной степени лишившихся рассудка гораздо больше, чем у других магов или людей.

Дворянская книга также не принесла мне желаемого покоя. Про рода, имеющие ментальные способности, обычно было написано кратко.

Найдя свой род – графья Куракины – я задержала взгляд на странице.

«Род Куракиных – древний, восходящий к временам великого князя Василия Дмитриевича, при коем один из представителей рода служил окольничим. Впоследствии роду был пожалован графский титул.

Известен службой при дворе и проявлениями ментального дара. Зачастую дар нестабилен.

За последнее столетие значимых проявлений дара не отмечено. В настоящее время род считается стабильно угасающим».

Можно было бы написать письмо деду, но из воспоминаний Кати я делала вывод, что свекровь мне досталась всё же лучше, чем он, так что разбираться буду сама.

Вернувшись в комнату, я тут же провалилась в сон, где бродила по дремучему лесу. С веток свисала паутина, где-то ухали совы, прохладный воздух с привкусом тины на губах, словно мертвец, впивался в мою кожу костлявыми пальцами. Я чувствовала, как волоски встают дыбом на моих руках, но при этом продолжала идти, хлюпая босыми ногами по влажной земле, пока между деревьев не появилась дверь.

– Что же это такое? – смогла удивиться я, медленно приближаясь к ней.

За дверью был лес, но что за свет тогда пробивался из-под неё?

Я словно зачарованная стояла перед дверью, желая её открыть и в то же время боясь этого…

За спиной поднимался ветер. Его пронзительные порывы доносили до меня холод и громкое завывание, от которого сердце ускорялось. Жгучая волна ненависти накрыла меня, топя в своей бесконтрольной силе.

Хрипло выдохнув, я хотела обернуться и рассмотреть ту силу, что несёт в себе эту волну, но не смогла… Меня словно обездвижило и перекрыло доступ к кислороду. Взмахнув руками, я попыталась бороться с невидимой силой.

Но её не было. Было что-то другое. Тяжёлое. Давящее. Пыльное.

Грудь сжало так, что из горла вырвался лишь сип. Воздуха не хватало. Совсем. Я дернулась сильнее, судорожно вскидывая руки – и пальцы на мгновение нащупали ткань.

Я заморгала и в ту же секунду поняла, что это не сон, а самая настоящая подушка на моём лице.

Паника захлестнула мгновенно. Я задёргалась, извиваясь всем телом, пытаясь сбросить подушку и того, кто её держал. Ногти впились в чужие ладони, руки, я царапалась, билась, пыталась хотя бы повернуть голову, с дикой яростью, не желая умирать.

И когда в лёгких уже начало гореть, а уши стало закладывать, мне удалось вслепую лягнуться и попасть в человеческое тело. Это дало столь необходимое мгновение.

Глубокий вдох, и дикий крик сорвался с моих губ.

Словно сквозь толщу воды в ушах мне послышалось, как не случившийся убийца выругался и бросился прочь.

Пока я откидывала подушку, делала вдохи, продолжая кричать, он справился с дверью.

Когда перед глазами прояснилось, я смогла рассмотреть только колышущуюся дверь. Шатаясь, поднялась с постели, и именно в этот момент в коридоре послышались топот ног и хлопанье других дверей.

– Екатерина Александровна, – взъерошенная Марфа вбежала первой, – что случилось?!

Я пошатнулась, цепляясь за столбик кровати. Лёгкие всё ещё жгло, а голос срывался… но это не имело значения. Во мне поднималась жгучая волна злости.

– Меня пытались убить. Зови Егора Степановича, – велела я, пошатываясь.

Горничная округлила глаза, поражённо приоткрыв рот, и замерла на месте.

– Быстрее, Марфа, – рыкнула я. Сердце продолжало бешено биться, даже не думая успокаиваться. Меня могли убить. Но за что?

– Госпожа, – Егор Степанович прибежал в халате.

– Вели начать обыск. Кто-то пробрался ко мне в комнату и пытался задушить меня подушкой.

– Но вы же закрываетесь…

– Значит, этого было недостаточно. Я хочу знать, кто ремонтировал мою дверь…

– Что за шум? – голос свекрови пылал негодованием. – Что за собрание в ночи?

– Уж простите… Мои родственнички никак не могут угомониться и мечтают избавиться от меня, пока не поздно.

– Что за бред? – оглянулась она на дворецкого.

– Кто-то пытался задушить меня моей собственной подушкой!

– Ерунда… Не может быть такого, – отмахнулась она от меня.

– Ещё как может! – мелкая дрожь от страха переходила в жгучую волну ненависти. – Егор Степанович, пригласите немедленно всех моих родственников в гостиную. Немедленно!

– Это оскорбительно! – взвилась Анна Ивановна.

– Думаете? – накинув халат на плечи, я подскочила к ней. – Значит, тогда вы не знаете, что такое оскорбление! Ведь я ещё даже не начала никого оскорблять. Не вынуждайте меня… – выплюнула ей в лицо, наблюдая, как расширяются её зрачки.

Глава 7. (продолжение)

– Вам показалось, – холодно отрезала она. – Вы на взводе после случившегося…

– Это мы сейчас и проверим! – давила я её своей злостью.

Сглотнув, она отступила, вначале на шаг, а потом ещё и поспешила прочь.

В коридоре уже суетились слуги: заспанные лакеи и горничные пытались суматошно привести господ в порядок.

Я же осматривала дверь.

– Госпожа? – с сомнением протянул дворецкий. – Простите моё сомнение, но может…

– Мне это приснилось? – оборвала я его. – Нет! Я до сих пор чувствую, как горят лёгкие от нехватки воздуха. Отдайте распоряжение, пусть обыщут все комнаты – может быть, удастся найти чужака или место взлома… Что вы видите? – переключила я его взгляд на дверь.

– Ничего, – задумчиво ответил он. – Никаких следов борьбы, только разворошенная кровать… На двери тоже никаких следов.

– Вот именно. Следов взлома нет. Значит, у него был ключ… Но тогда где мой? Он что, забрал его?

Вскинув на него взгляд, я игнорировала его сомнение и видела такое же недоумение, как и у меня.

– Марфа, обыщи здесь всё, – велел он. – Ищи ключи, любые другие странные вещи! Гриша, найди Ивана, с которым вы ставили дверь на место, я хочу поговорить с вами.

– Егор Степанович, за мной. Марфа, ищи тщательно и в комнату мою больше никого не впускай, головой отвечаешь! – отдала я указания и, затянув плотнее пояс, коснулась рукой живота.

Всё ли с ним в порядке? Я не знала и… боялась.

– Егор Степанович, пошлите за Фёдором Алексеевичем, – шепнула я, желая успокоить сомнения, что холодной волной поднимались во мне.

– Будет исполнено.

– Замечательно… а теперь займёмся родственниками, – разъярённо взлетела в гостиную. – Господа, не будем ходить вокруг да около. Тёплых чувств вы ко мне не испытываете, это взаимно. Кто-то напал на меня сегодня ночью. И не надо сомневаться в моих словах! – кинула я злой взгляд на свекровь, не давая ей рта раскрыть. – Вытяните руки вперёд.

– Это ещё зачем?! – возмутилась Софья.

– Милая моя золовка, вам бы чуть покладистей быть, – шипела я, придвигаясь к ней, – мне сейчас не до шуток. Я и испугана, и ужасно зла одновременно… Терпения на споры с вами у меня нет! Руки вперёд!

– Да что вам эти руки сдались?! – возмутилась она.

– Я оцарапала нападавшего, – проговорила, впиваясь взглядом в белоснежную кожу её рук: чистую, нежную и абсолютно целую. – Благодарю, – заключила и перешла к Марии и Илье, которые с выражением оскорблённой невинности на лице протянули мне руки… тоже чистые.

– Анна Ивановна? – подошла я к свекрови. Та зло сверкала своими глазами исподлобья, но ладони всё же протянула. Чистые.

– Убедилась?! Твои подозрения оскорбительны!

– Не может быть… – я была уверена, что напал кто-то из родственников. Нервы сдали, вот он и пошёл на отчаянный шаг. – А где Аркадий Фёдорович? – оглянулась на Софью, та недовольно повела плечами.

– Он предпочитает гулять перед сном.

– Перед сном? – удивилась я. В этот момент как нельзя кстати часы громко пробили два часа ночи. – В это-то время? – вопросительно выгнула бровь.

– Свежий воздух полезен для лёгких.

– Но не ночью же?! Егор Степанович, найдите господина Черкасского, мы его очень ждём!

– Ты выставляешь себя в дурном свете… – проворчала Анна Ивановна.

– Лучше оказаться дурой, чем мёртвой! – припечатала я, возмущая своими манерами родственников. Они тщательно отводили глаза, поджимая губы. Явно предпочли бы обратное.

– Что за срочность? – Аркадий Фёдорович лениво зашёл в гостиную, пряча ладони в рукава шёлкового халата. Он был накинут на пижаму и завязан витиеватым узлом.

Его волосы золотисто-пшеничного цвета растрепанно упали на лоб, а глаза блестели, словно у кота, объевшегося сметаны.

За его спиной маячил собранный дворецкий.

– А мы как раз только вас и ждали, – хмыкнула я, – вытяните руки, пожалуйста.

– Зачем? Это шутка какая-то? – попытался он рассмеяться, ища взглядом поддержки у родственников.

– Да какие уж шутки. Меня пытались убить, и я хочу знать, кто!

– Но при чём тут мы?! – возмутился он. – Почему вы собрали нас здесь, словно преступников?

– Потому что нападающий ночевал в моём доме, и ему должна быть выгодна моя смерть. До сегодняшнего дня я никого здесь не знала.

– И нас не знали!

– Верно, но пока что вы – единственные, кто от моей смерти выигрывает. Перепишете завещание, как и планировали, разделите деньги.

– Это уже чересчур! Ты забываешься, милочка! – взъелась Анна Ивановна, подскакивая.

– Чего вы так испугались? Того, что мои слова звучат логично? Сядьте, Анна Ивановна, не доводите до скандала. Иначе я вызову приставов, пусть вся округа знает, что происходит в нашем доме.

– Я сяду, но это не значит, что я испугалась, или ты права. Нет. Я просто точно знаю свою семью и знаю, что мы ни при чём! – женщина недовольно сверкнула взглядом, чинно садясь на край дивана.