Текст книги "Наследство Екатерины (СИ)"

Автор книги: Ника Цезарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава 3.

– Простите, барыня, – в очередной раз расплывалась в извинениях молоденькая Марфа.

Вещи, которые Катерина везла в экипаже, никто и не думал разбирать. Часть нарядов, купленные для молодой в Петербурге, которые были отправлены заранее, уже перекачевали в шкафы младшей сестры Гордеева.

– Успокойся, Марфа. Я не злюсь. Застёгивай скорее платье…

В другом состоянии я бы и сама справилась, но пара десятков пуговичек-жемчужинок для моих подрагивающих пальцев сейчас – перебор.

Выйдя из-за ширмы под руку с горничной, я встретилась с возмущённым взглядом доктора.

– Может, ещё настойку и в кровать, а Красавица тем временем закончит работу над вашим ментальным фоном?

– Я буквально на полчаса спущусь вниз и вернусь, тогда и продолжим. Марфа, как проводишь меня, принеси Фёдору Алексеевичу чаю… – на мгновение задумавшись, я бросила взгляд на крысу и продолжила: – Для Красавицы тоже не забудь угощение. Никуда не уходите! – велела я, понимая, что сейчас мною движет упрямство и… чувство, которому я пока не знала названия, но обязательно позже выясню.

Горничная смотрела на меня со смесью страха, благоговения и восторга. Бросив мимолётный взгляд в зеркало, я поняла, что это не из-за моей красоты. Сейчас я была бледная, словно восставший вампир, а не юная пышущая здоровьем аристократка. Что-то другое вызывало в ней эти чувства.

Выйдя за порог комнаты, мы оказались в широком коридоре, кричащем о своём богатстве. Ковёр на полу, позолоченные багеты на стенах, хрустальные светильники и огромные окна, пропускающие солнечные лучи. Попадая на хрустальные капельки, они преломлялись сотнями зайчиков и плясали на стенах, на потолке, на полу…

Мы долго шли по коридору к лестнице, я уже устала, и меня озарило новое подозрение.

– Меня разместили в хозяйских покоях?

– А-а… – приоткрыв рот, Марфа смутилась. И это стало лучшим ответом на мой вопрос.

– Нужно перенести мои вещи в господские покои, – спокойно заключила я.

– Слушаюсь, барыня…

– Не зови меня так, – её обращение резало мой слух. Было ужасно непривычно. – Лучше – Екатерина Александровна.

Бросив взгляд на парадную лестницу, выложенную белым мрамором, я мысленно присвистнула. А ведь над головой ещё и висела хрустальная люстра. Казалось, в Большом – и то меньше.

Спустившись вниз, я ещё раз осмотрела пространство: высокие двери, огромные картины, красное дерево…

Дом был устроен с размахом, достойным не просто фабриканта, а почти дворянина: мрамор, хрусталь, позолота – всё говорило об очень больших деньгах и амбициях. Здесь не экономили ни на свете, ни на пространстве, ни на впечатлении. И становилось ясно – этот дом должен был производить эффект. За такой дом и богатство, которое за ним стояло, могли и убить.

Марфа повела меня вглубь и, пройдя мимо парадной залы, замялась около закрытых дверей.

– Хозяйский кабинет…

– Открывай, – велела я.

Девушка бросила на меня испуганный взгляд, но всё же послушалась, и это было хорошо. Открыть дверь с ноги сама я сейчас бы не смогла…

Стоило двери распахнуться, как на меня уставились восемь пар удивлённых глаз.

Свекровь я уже видела, потому останавливаться на её перекошенном лице не стала. Меня больше заинтересовал мужчина, у которого нервно дёрнулся глаз. Он сидел за письменным столом и что-то усиленно переписывал. Это я отметила взглядом и, кажется, от этого мужчина ещё и побледнел. Его чёрные длинные усы стали ярче, а пальцы задрожали, ему пришлось убрать их со стола. Занятно.

Следующим моего внимания удостоился мужчина, похожий по воспоминаниям Кати на её супруга. Имя тут же само всплыло в голове: Илья Терентьевич Гордеев, старший брат. Рядом с ним сидела его супруга и, так же как и матушка, зло сверлила меня взглядом.

Чуть в стороне, на софе, тщательно расправив юбки своего новенького платья, сидела ещё одна девушка. На взгляд ей было между двадцатью пятью и тридцатью. Хрупкая брюнетка, телосложением похожая на меня. И хоть память мне и не подсказала, кто она, я сама сделала вывод – та самая младшая сестра, что уже умыкнула мои столичные наряды – Софья Терентьевна Черкасская, а рядом с ней сидел её супруг. Глядя на то, с каким похотливым блеском он смотрит на меня, я с уверенностью сделала вывод, что брак у них далеко не по любви.

Ещё один мужчина слегка за сорок взволнованно оттянул галстук. Фамильной схожести я не находила, потому скользнула дальше.

Последний мужчина был молодой копией моего супруга. Его глаза хоть и полнились удивлением, но казалось, будто он рад мне…

Я лишь мысленно позволила себе саркастическую усмешку.

– Иди, Марфа, – отправила горничную и медленно вошла в кабинет, сопровождаемая звенящим в воздухе возмущением моих новоиспечённых родственников.

Зависнув в первом шоке, они не спешили заводить разговор, а я тем временем медленно приблизилась к столу.

Я не была наивной и прекрасно понимала, что сразу должна отвоевать своё место под солнцем, иначе меня сожрут и не подавятся… И начать лучше с места, где присесть.

Глава 3. (продолжение)

Петр Николаевич, сглотнув, практически не глядя, взял бумагу, в которой вёл записи, и медленно поднёс к свече.

Бумага вспыхнула. Алое пламя прожорливо расползалось по листу, поедая написанное, пока не достигло самых кончиков его пальцев. Остатки он сбросил в пепельницу.

На мгновение я позволила себе тяжёлый взгляд прямо в его глаза; я почувствовала, как внутри заворочалось что-то мстительное и мрачное. То, что внушало мне уверенность в мыслях и словах. И именно оно шептало мне о том, как же вовремя я пришла. Завтра бы осталась с голой попой. Поверенный сглотнул, понимая, что для него хлебная кормушка захлопывается. Такая продажная шкура мне не нужна.

Родственники не ожидали такого поворота, и то, что за мной будет стоять чьё-то имя.

Тишину нарушил громкий смех младшего Гордеева.

– А братец – молодец! Всегда знал, что он – предусмотрительный делец, и вот, он даже после смерти поддерживает это мнение о себе!

Оглядываясь, я понимала, что супруг Кати хорошо знал свою семью и искренне любил её.

Тем временем поверенный, откашлявшись, потянулся к папке и достал нужные документы. Оглядев присутствующих, он начал зачитывать завещание:

– «Я, Пётр Терентьевич Гордеев, фабрикант и владелец металлургического завода и каретной фабрики, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, настоящим завещанием изъявляю последнюю свою волю.

Всем родственникам моим, а именно: братьям моим Илье Терентьевичу и Арсению Терентьевичу Гордеевым, сестре моей Софье Терентьевне Черкасской и матушке моей Анне Ивановне Гордеевой по двадцать тысяч рублей. Прочим лицам, состоящим со мною в родстве, назначаю денежные суммы, указанные в приложении к сему завещанию, в полном и окончательном удовлетворении их притязаний.

Всё же прочее имущество моё, движимое и недвижимое, а равно предприятия мои – металлургический завод и каретная фабрика со всеми доходами, капиталами и обязательствами – завещаю супруге моей, Екатерине Александровне Гордеевой, и дочерям моим от первого брака, Наталье Петровне и Марии Петровне Гоордеевым, в равных долях.

До совершеннолетия дочерей моих управление означенным имуществом и предприятиями возлагаю на супругу мою, Екатерину Александровну.

В случае, если супруга моя разрешится от бремени сыном, признаю оного наследником своим и постановляю всё управление предприятиями и имуществом моим оставить за Екатериной Александровной до его совершеннолетия, без какого-либо вмешательства со стороны иных родственников.

В случае же рождения дочери, опекунство над нею и контроль за исполнением сего завещания поручаю графу Бельскому, с сохранением за супругой моей прав на долю в имуществе.

Никто из родственников моих не вправе оспаривать сего распоряжения, ибо воля моя окончательна и изменению не подлежит.

Составлено и подписано мною в городе Санкт-Петербург».

Тяжёлое молчание накрыло семью. Никто не возмущался и не радовался, все эмоции были выплеснуты, ещё когда поверенный впервые рассказал им содержимое.

Завещанные суммы были внушительными, но унизительно ничтожными по сравнению с остальным состоянием.

Глава 4.

– Это унизительно! – всё же взвыл супруг моей золовки. Глядя на него, я не находила в голове нужной информации; значит, и Катя не знала. Приходилось догадываться самой.

Он был одет ярко, словно денди, даже младший брат Петра – кутила и бабник – на его фоне смотрелся скромнее, а ведь явно разбирался в моде.

– Аркаша, сядь, – шикнула Софья.

– И не подумаю! Как он мог оставить всё ей?! Она – пустышка из обедневшего рода! Когда мы женились, разговор шёл о ежегодном содержании…

– Аркаша, сядь! – рыкнула Софья. В её взгляде блеснула сталь, вынуждая муженька подчиниться. – Не позорь меня.

А я сделала вывод, что мужа ей купили, а значит, он из дворянского рода.

– А-ха-ха-а! Братец-то, оказывается, был шутник! – рассмеялся младший Гордеев. – Но я ему и за это благодарен! – хлопнул он себя по бедру.

– Ты как всегда вовремя со своими шутками, – иронично подметил Илья Терентьевич.

Арсений проигнорировал его, приблизившись ко мне и своей матушке.

– Госпожа Гордеева, позвольте выразить моё искреннее почтение. Надеюсь, когда я промотаю своё состояние, вы не выкинете бедного родственника из дома?

Внутренний голос говорил, что лучше бы избавиться от всех родственников разом, но разум твердил об обратном. Нельзя. Вначале мне нужно утвердиться.

– Конечно. Брат моего супруга всегда найдёт приют под этой крышей.

– Вот и славненько! Не вижу смысла сидеть и делать вид, что мы скорбим, когда каждый из нас считает чужие деньги. Я намерен продолжить этот вечер в другом месте.

– Так ещё не вечер, – хмыкнула Софья.

– Кто рано начинает… – поиграл он бровями.

– Арсений! – рыкнула свекровь. – Твоего брата только утром похоронили.

– Вот именно, – вполне серьёзно проговорил он, – я не хочу участвовать в этом представлении. Лучше пойду и переживу горе так, как умею. Маменька, меня всё устраивает, я никогда на большее и не претендовал, так что позвольте откланяться…

– Арсений, останься, – мягко взглянула она на него. Он был хоть и шалопай, но явно любимый. – Сейчас не время для твоих…

– А когда? – прервал он её. – Брат сделал свой выбор.

Поцеловав матери руку, он ушёл, не оглядываясь.

– Ему как всегда всё можно, – хмыкнула Софья тому в спину, – даже если это порочит честь нашей семьи.

– Не завидуй, сестрёнка! – крикнул он уже из коридора.

– В таком случае не вижу смысла задерживаться и нам. Мы поднимемся к себе. Ужинать не будем, – кинула золовка тяжёлый взгляд на супруга, который тут же подскочил за ней и, как послушная комнатная болонка, последовал по пятам.

– Софья Терентьевна, – окликнула я её, когда она уже почти перешагнула порог, – к вам по ошибке были доставлены мои платья из Петербурга… Надеюсь, они скоро окажутся в моём шкафу.

Её плечи одеревенели, а голова слегка повернулась, но всё же оборачиваться она не стала.

– Конечно, Екатерина Александровна, – с трудом проглотила унижение женщина.

После наши со свекровью взгляды встретились, мы смотрели друг на друга, как два хищника, случайно встретившиеся на тропе. Напряжение, исходившее от нас, было практически осязаемым.

Поверенный занервничал, непроизвольно потянувшись к галстуку.

– Я своё распоряжение выполнил, позвольте откланяться, – откашлявшись, прошептал он.

– Можете идти, Пётр Николаевич, – разрешила свекровь, но тот не двигался, ведь вынес правильный урок.

Глядя на него, на его бегущие глазки и нервно подрагивающие ладони, я понимала, что нужно будет сделать ревизию бумаг и счетов. Это будет сложно.

Состояние, которое оставил Пётр супруге, требовало знаний и надёжных людей. Где мне их взять?

– Можете идти, – вынырнула я из размышлений, когда он по цвету сравнялся с листом бумаги. Похоже, рыльце у него в пуху.

– Как быстро ты прибираешь всё к своим рукам, – хмыкнула свекровь.

– Люблю порядок.

– Похвальное качество, – констатировала она, замолкая.

– Всё это ещё можно оспорить, – холодно произнёс Илья, глядя на бумаги.

– Думаете? Мне показалось, что мой супруг знает толк в контрактах, – это замечание больно ударило по его самолюбию; желваки на скулах дёрнулись, а глаза потемнели. Интересно, почему?

– Верно, Пётр был хорош, но даже он порой ошибался, – его взгляд прошёлся по моей фигуре, явно намекая, где именно тот ошибся.

– Не будем усложнять, – его молчавшая до этого супруга с мягкой улыбкой коснулась руки мужа, – нам всем больно. Петра больше нет – это невосполнимая утрата для нас, для семьи, для империи… Нужно держаться вместе, чтобы пережить его утраты и… нападки тех, кто захочет отщипнуть от его производства. Стервятники уже летят, потому семья должна сплотиться, а не ссориться, – она смотрела прямо мне в глаза, практически прямым текстом предлагая союз.

Умная женщина, и по тому, как Илья притих под её ладонью, чувствовалось, что в их паре она – главная.

Глава 4. (продолжение)

– В ваших словах есть смысл, – улыбнулась я ей, – думаю, мы могли бы дать друг другу шанс. К сожалению, при жизни Петра он не смог нас познакомить, но я бы не отказалась от нового брата и дяди для моего ребёнка, – моя ладонь коснулась живота. – Кстати, как зовут вашу супругу? Увы, нас так и не представили.

– Мария Владимировна, – опомнившись, проговорил Илья.

– Рада знакомству, – вежливо откликнулась я.

Взгляды родственников скрестились на девушке.

– В таком случае, увидимся за ужином? – поинтересовалась она.

– Конечно, – отпустила я её, не забыв, что до того, как взяла эмоции под контроль, она так же яростно ненавидела меня.

– Поздравляю, Екатерина Александровна, вы оказались предусмотрительней, чем ожидалось… – хмыкнул Илья, а после, откланявшись перед матушкой, увёл свою супругу прочь.

Каждое её движение было отточенным и уверенным, направленным на то, чтобы добыча потеряла свой страх.

– Ну, вот мы и остались наедине… маменька, – выдохнула я, глядя на женщину.

– Не называй меня так, – резко поднявшись, та прошла к окну, – ты ещё не победила. Выносить ребенка – это большой труд, или же твой долгожданный мальчик может оказаться девочкой… Тогда твоя власть испарится. У Петра уже есть две дочери, и третья будет только одной из, – хмыкнула она.

– Не стоит, маменька. Будьте благоразумней… – процедила в ответ. – Я ведь и так помню, что вы оставили меня и ребёнка умирать. И мой вам совет… не дай бог вам или кому-то из ваших чад даже подумать причинить вред моему ребёнку. Я уничтожу вас, – мой голос полнился внутренней уверенностью, мне и самой было страшно от этой силы.

Свекровь вздрогнула, сглотнув горький комок.

Я не была юной девушкой, забитой и тихой. Я была сорокалетней женщиной, знающей, чего хочу, а хотела я этого ребенка… И если уж из-за этого желания оказалась в другом мире, неужто позволю кому-то у меня его забрать?!

Внутри бесновалась сила, которая пугала меня больше, чем свекровь и её попытки нагадить.

– Ты переходишь черту. Невоспитанна и дерзка. Уверена, мой сын бы в тебе разочаровался, – поджала она губы.

– Может быть, но, увы, мы этого никогда не узнаем… Когда вы планируете отправиться к себе в усадьбу? – невинно хлопнула я глазками.

– К себе в усадьбу… – задохнулась та. – Боюсь, что я никак не могу оставить любимых внучек – Наталью и Марию… Они только потеряли отца, а мачеху и вовсе не знают. Я уже сказала знакомым, – уважаемым партнёрам моего любимого сына, – что пробуду здесь, пока девочкам будет нужна моя помощь.

– Предусмотрительно, – хмыкнула я, – тогда до встречи за ужином, матушка.

Она замерла, не готовая к тому, что ей укажут на дверь. Выдохнув сквозь зубы, женщина стремительно покинула кабинет, а я же, оставшись наедине с собой, позволила себе навалиться на спинку кресла.

Тело дрожало, ноги были ватными, если бы не сидела, то упала бы…

Выдохнув, я качнула головой.

– Дерзко ты, Катенька, начала… – прошептала я себе под нос. – Главное – запал не потерять. И чтоб втихаря никто не прикопал. Нужно быть умнее, и не важно, что они тебя бесят…

В голове замелькали десятки мыслей, и я громко застонала, с трудом поднимаясь. Завещание оставлять не стала, на всякий случай прихватив его с собой.

– Нужно действовать последовательно…

В коридоре меня встретила притихшая Марфа.

– Вас проводить в ваши покои, бары… Екатерина Александровна?

– Мои вещи уже перенесли в хозяйские комнаты?

– Да.

– Тогда пойдём… А кто у нас здесь дворецкий и экономка? – поинтересовалась я, в очередной раз скользя взглядом по шикарному особняку.

– Так, Егор Степанович и Агрофена Ивановна.

– Чудесно. Передай им, что я хотела бы с ними познакомиться. Через два часа в кабинете. А пока принеси мне, чем можно перекусить. Я бы не отказалась от бульона и сухарей… Кажется, более тяжёлая пища мне пока не нужна. Доктор ждёт меня?

– Да.

Стоило нам зайти в комнату, как он тотчас подскочил из кресла.

– Голубушка Катерина, это несерьёзно! Вы бледны как простынь, а я ведь просил вас лежать! – возмутился он.

– Голова разболелась, и знаете… внутри меня что-то зреет, – прошептала я, когда Марфа скрылась. – Раньше я за собой этого не замечала.

Мужчина, нахмурившись, принялся меня осматривать, водить руками, делать настойки, и хмурился всё больше.

Тем временем Красавица мяла лапками мои волосы, утрамбовывая их в гнездо.

Через полчаса, когда я выпила бульон, кучу лекарств и, наконец, почувствовала себя сносно, крыска переползла к нему на руку.

– Вам нужно немного поспать, Екатерина Александровна… А я заеду завтра. Сейчас Красавица сделала всё, что в её силах.

– Что вас беспокоит, Фёдор Алексеевич?

– Я бы предпочёл вначале разобраться…

Глава 5.

Зажмурившись, я резко втянула воздух и распахнула глаза, устремив взор на потолок.

Никакого коридора и двери… это был сон. Хотя нет… кто-то изо всех сил долбился ко мне в комнату.

– Екатерина Александровна-а! – чуть ли не плача, звала меня Марфа.

– Отойди, глупая, – отвечал ей мужской голос.

– Я сейчас! – крикнула я, но, кажется, меня не услышали. Горничная слишком горестно завывала.

Пока я поднималась и надевала халат, чтобы спасти дверь от взлома, в мою комнату ввалились двое мужчин. Дверь затрещала, когда они, навалившись, вынесли её почти с косяком. В следующий раз нужно вынимать ключ из замочной скважины…

Один был помоложе, в ливрее, а второй – уже в возрасте, он тут же попытался привести себя в порядок, оттягивая пиджак. За их спинами маячила Марфа.

– Простите, госпожа Екатерина Александровна, – чинно извинился самый старший, – произошло недоразумение. Марфа решила, что вам стало плохо…

– Надеюсь, к тому моменту, когда я вернусь в комнату после ужина, дверь будет на месте.

– Вы просили меня разбудить вас перед встречей с дворецким и экономкой, вот я и пыталась… но дверь была заперта… а вы… а я… – начала оправдываться горничная.

– Марфа, успокойся. Госпожа тебя поняла, – прошептал дворецкий, пытаясь сохранить лицо в этой непростой ситуации. Я слышала, как в коридоре хлопали двери. Шум не остался незамеченным.

– Действительно, вышло недоразумение. Я слишком крепко заснула. Видно, настойки доктора Брагина сделали своё дело. Благодарю за попытку меня спасти, а теперь… я так понимаю, Егор Степанович?

– К вашим услугам, – поклонился он.

– Я так понимаю, что пропустила нашу встречу, но минут через двадцать я буду готова, передайте это Аграфене Ивановне. Марфа поможет мне собраться.

– Конечно, – поклонился он, подталкивая задумавшегося лакея прочь. Напоследок мужчина бросил уничижительный взгляд на Марфу, отчего девушка сжалась и скользнула в комнату.

– Простите, барыня…

– Опять, Марфа? Я же тебя просила – Екатерина Александровна.

– Простите меня, Екатерина Александровна.

– За что? За особую бдительность? Глупо. За это благодарить нужно, но в следующий раз будь чуть более предусмотрительной. Ты дала повод для сплетен с моим именем, мне это не нравится. Как долго я спала?

– Почти три часа… – побито прошептала она.

– Вот как… А я смотрю, что солнце уже к закату клонится. Когда в этом доме принято подавать ужин?

– Анна Ивановна предпочитает раннее застолье, в восемь часов.

– Понятно. Так слуги уже готовятся к ужину?

– Ещё есть пара часов.

– Но кухня уже кипит в работе. Ладно, разберёмся, сама проспала.

– В ваших вещах я нашла только одно чёрное платье, его и приготовила, – смутилась она, когда вытащила простое платьице мне на суд.

– Неплохо. Но в ближайший год мне понадобится гораздо больше таких нарядов, так что пошли за портнихой.

– Будет сделано, Екатерина Александровна. А что касается ваших украшений?

– А что с ними? – я кинула взгляд в зеркало, отмечая единственное своё украшение – тонкую золотую цепочку с круглым медальоном.

Ладонь сама взметнулась к нему. Единственное, что досталось Кате от мамы. Она часто перебирала сквозь пальцы простую золотую пластинку, ей казалось, что так она касается матери. Вот и я, коснувшись медальона, почувствовала тепло и нежность. Снимать его не хотелось.

– Украшения были в карете… Где багаж, который был с нами?

– Я начала разбирать его, но в сундуке украшений не было.

– Вот как… разберёмся.

Одевшись в траурное платье, я спустилась в кабинет. Дом постепенно погружался в мягкие сумерки, а потому слуги зажигали сотни керосиновых светильников, в то время как в кабинет было проведено электричество.

В ожидании экономки и дворецкого я прошлась по комнате, позаглядывала на книжные полки, посидела в кресле Петра, заглянула в стол… примеряя на себя чужую шкуру. Именно за этим делом меня и застали дворецкий и экономка.

Дворецкий вёл себя спокойно, без лишних движений и суеты в глазах. Ему было слегка за пятьдесят. Высокий, худой, с седыми волосами и умным взглядом. Экономка была его возраста, с туго затянутыми в пучок волосами и кружевным чепчиком, но вот её взгляд был колким, будто она пыталась всадить в меня одновременно десяток иголок.

– К сожалению, нам не выдался шанс быть представленными должным образом. Я – Екатерина Александровна Гордеева, супруга вашего почившего хозяина и ваша новая госпожа.

Дворецкий тут же чинно поклонился.

– Егор Степанович Овечкин, к вашим услугам.

Экономка чуть задержалась с поклоном, уголки её губ попытались сойти в гримасу, но она удержала их.

– Аграфена Ивановна Иванова, экономка… к вашим услугам, – гордо расправила она плечи, вот только в её тоне мне слышалось скрытое презрение. Вскинув бровь, я чуть дольше задержалась на ней взглядом, отчего её глаза начали бегать.