Текст книги "Чужие звезды (СИ)"

Автор книги: Неждана Дорн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 21

Почему-то мне все чаще приходит мысль, что хорошо бы как следует изучить планетную систему Старого Айрина. Это весьма нетривиальная задача, потому что может вызвать ко мне неприятные вопросы со стороны неприятных организаций.

В моем сознании идёт настоящая борьба – с одной стороны, инстинкт самосохранения просто вопит в это не ввязываться, с другой, мне кажется, будто какая-то сила побуждает меня постоянно думать в этом направлении. Я все-таки решаю рискнуть, совершенно не предполагая, что это станет важным звеном цепочки значимых событий в истории арья.

Я сажаю в мобиль Айли и её подругу Лею, и мы отправляемся на лекцию в клуб, куда ходят люди, интересующиеся планетологией и планетографией. В скромном офисе собираются около десятка взрослых и подростков. Они рассаживаются попарно за небольшими, составленными полукругом столиками. Я оказываюсь рядом с тихой и печальной на вид девочкой.

Начинается лекция, и я с удивлением замечаю, как преображается моя соседка. Ее глаза сияют живым и радостным интересом, она задаёт вопросы, которые удивляют своей глубиной. Я невольно любуюсь ею.

На следующей лекции через неделю я опять сажусь с той девочкой, и на этот раз заговариваю с ней в перерыве. Её зовут Нея, она уже три года увлекается планетологией, и очень мечтает побывать хоть на каком-нибудь небесном теле.

Я спрашиваю, почему она не попросит родителей слетать в Лелапарк. Это огромный купол, построенный в одном из кратеров Лелы. Там много всяких аттракционов, использующих низкую гравитацию, и даже можно взять напрокат скафандр и совершить небольшую экскурсионную прогулку непосредственно по поверхности спутника.

Она печально вздыхает:

– Я очень давно прошу, но папа и мама считают это напрасной тратой денег. Это ведь очень дорого! А папа вообще ругается, что я сюда хожу. Говорит, я трачу время на всякую ерунду. Он хочет, чтобы я стала юристом, а мне это совсем не интересно.

В перерыве третьей лекции мы продолжаем общение, и Нея предлагает мне посмотреть ее рисунки. Оказывается, она тоже любит рисовать инопланетные пейзажи. Она разворачивает на столе экран своего старенького инта, и я буквально задыхаюсь от восторга. Нарисованные чем попало, разными карандашами, ручками, какими-то мелками, эти пейзажи так и манят в неведомые дали.

– Ты явно училась у хороших художников! – восхищаюсь я.

– Нет, я нигде не училась! Папа бы не разрешил тратить на это деньги, он и так недоволен. Просто я всё время рисую, особенно в школе. Там всё равно больше нечего делать.

Услышав это, я понимаю, что не смогу пройти мимо. Я подзываю Айли, и показываю ей рисунки Неи. Айли сама неплохо рисует, но увидев эти пейзажи, приходит в изумление:

– Как же здорово ты рисуешь!

Я хочу пригласить Нею к нам. Во-первых, надо попробовать организовать ей занятия рисованием с кем-то из хороших художников. Во-вторых, общение с ней будет хорошо влиять на Айли, мотивируя ее к учебе.

Но, когда я зову ее к нам в гости, она мотает головой:

– Это невозможно, меня родители не отпустят!

Я соображаю, что у них тут с детьми часто случаются разные неприятности, и ее родители наверняка опасаются чего-то подобного, и предлагаю:

– А ты скажи им, что тебя приглашает в гости твоя знакомая Айли тен Норн, наш клан все знают!

– Ой, так вы аристократы! Ну, тогда может и разрешат.

Нея вызывает своего отца, и тот, услышав, что ее приглашают в дом клана тен Норн, разрешает дочери поехать с нами.

Рисунки Неи производят впечатление на всех, и Дина приглашает ее заниматься рисованием вместе с Айли, к которой три раза в неделю приходит учительница, молодая, но уже довольно известная художница.

Нея приходит в восторг, но потом сникает и говорит:

– Вряд ли мои родители позволят мне пропускать школу.

Я показываю Нее свои пейзажи, и предлагаю прямо сейчас научить её рисовать пастелью. Она с удовольствием соглашается, мы идём в мастерскую, и с минимальной помощью она рисует очень неплохой пейзаж.

Я решаю дать ей небольшую подсказку:

– Когда ты будешь разговаривать с папой по поводу уроков рисования, не забудь сделать акцент на том, что это поможет тебе приобрести полезные знакомства среди аристократов!

Напоследок я дарю ей большую коробку пастели и пачку листов специальной бумаги разных оттенков. Одно удовольствие наблюдать, как она этому радуется!

Родители все-таки разрешают Нее раз в неделю пропускать школу и приходить в дом тен Норн учиться рисованию. Она рассказывает об этом и просто сияет. Оказывается, она ненавидит школу всеми фибрами души!

И я могу ее понять. Зная, что творится в здешних государственных школах, я представляю, каково там такому умному, имеющему светлые мечты и чистому душой ребенку, как Нея. Я удивляюсь, почему ее родители не беспокоятся о качестве ее образования.

Кроме того, она рассказывает совершенно жуткие вещи о том, как ученики в школе относятся друг к другу, и чем иногда занимаются в туалетах. Я уверена, что люди, тем более дети, в принципе не должны находиться в сообществе, напоминающем стаю злобных и распущенных приматов, непрерывно грызущихся друг с другом, чтобы показать свое мнимое превосходство над более слабым сотоварищем, и подняться хоть на ступеньку в своей примитивной животной иерархии.

– Папа говорит, что я должна социализироваться! – объясняет Нея. – То есть, приспособиться к этому миру, научиться жить среди злых и бесстыжих людей. Конкурировать с ними. Как он выражается, не стесняться идти по головам! Но я знаю, что у меня так никогда не получится.

Глава 22

Почему-то мне никак не удаётся отделаться от мыслей о тен Наро. Он мне даже однажды приснился. Меня гложет чувство вины и беспокойство о нём, и я прошу Бога защитить его от всякого зла. А ещё мне хочется надеяться, что я больше никогда не буду взламывать чужие аккаунты.

Я стараюсь отвлечься от неприятных переживаний с помощью интересных для меня занятий. Например, я хочу по-настоящему познакомиться со здешней музыкой, созданной после разделения арья. Какие-то сведения, конечно, доходят до Нового Айрина, но я желаю получить полную картину. Я радуюсь, когда Марк все-таки разрешает мне пойти в здешнюю консерваторию.

Тен Марн знакомят меня с несколькими преподавателями оттуда. Мне составляют индивидуальный план аттестаций, и я определяюсь с дисциплинами, которые буду посещать и изучать. С одной стороны, я очень довольна, с другой, все это кажется мне слегка противоестественным, как будто бы я начинаю врастать корнями в чуждую почву.

Тем временем Айли изучает, наконец, всё то, о чем мы с ней договорились, и я говорю Дине, что надо бы заказать ей обруч для управления флаером. Такие вещи делаются индивидуально для каждого человека, после того, как специальный аппарат зафиксирует некоторые анатомические особенности и параметры работы его мозга. Дина относится к этой идее с некоторым сомнением, но ее дочь мастерски умеет добиваться желаемого.

И вот Айли, держа в руках обруч, садится в кресло пилота. Собственно, таковых во флаере два – те, что находятся впереди. И даже имеется режим совместного пилотирования, при котором отдавать команды могут оба пилота, но у одного они приоритетны. Это обычно используется при обучении.

– Смотри, Айли, между креслами что-то типа широкого подлокотника. Здесь находится инт флаера, который связывается с твоим обручем для управления, а также с твоим личным интом.

– Как всё-таки странно управлять без руля! – комментирует она.

Действительно, перед пилотскими креслами нет вообще ничего. Зато вся передняя часть корпуса представляет собой экран, отображающий то, что находится снаружи. Поэтому она кажется прозрачной, когда сидишь внутри флаера.

– Руль и прочие вещи были бы здесь абсолютно бесполезными, – объясняю я. – Это все-таки не мобиль. Движение в трехмерности, совсем иные скорости. Человеческий мозг просто не успевает. Поэтому управляет инт. А человек лишь дает команды. Мысленно, чтобы не терять времени на передачу сигнала от мозга к руке, которая куда-то будет нажимать или что-то поворачивать.

– А если я что-то сделаю неправильно?

– Пока я сижу рядом с тобой, я просто отправлю нужную команду, сейчас мои команды инт считает более важными, чем твои.

Я объясняю Айли, как сформулировать мыслеобраз подъема вверх и прошу её надеть обруч:

– Давай!

Флаер рывком поднимается вверх и зависает в воздухе.

– Всё правильно, теперь поднимись повыше!

Затем мы тренируем спуск вниз и посадку. Убедившись, что у нее все получается, я говорю:

– Теперь надо довести эти навыки до автоматизма, когда ты думаешь, а флаер тотчас поднимается и опускается!

Я объясняю, как выводить на экран, в ту его область, на которую удобно направлять взгляд, разные данные типа высоты, скорости, характеристик маршрута.

– Потихоньку меняй высоту спуска и подъема, это все надо почувствовать! Это займет несколько часов, но дальше, с другими командами дело пойдет всё быстрее.

* * *

Я опять играю концерт у тен Марн.

– А где Винни? – спрашиваю я Лену. – Что-то давно ее не видно.

– Она учится сейчас на профессиональных курсах. Мы все-таки купили ей школьный сертификат. Думаю, из нее получится вырастить прекрасного специалиста для нашей корпорации. Она такая талантливая, ты даже не представляешь, что она выжимала из этих примитивных технологий, допущенных в экопоселениях! Теперь верю рассказам, что дети там зачастую получают образование не хуже, чем у аристократов.

– Да, я заметила, когда мы с ней по городу гуляли, – соглашаюсь я. – Она очень умная и разносторонне развитая.

– Ну вот мы и решили ей помочь. Она такая чистая и честная девочка! Надеюсь, через пару лет у нас будет в ее лице очень ценный и добросовестный сотрудник. Сейчас таких трудно найти.

* * *

Наши занятия планетологией продолжаются, Айли и Лея реально увлеклись этим. Я решаю слетать с ними на Лелу, не забыв пригласить и Нею. Точнее, ее зовёт Айли, я лишь подсказываю ей эту идею. Наш флаер вмещает семь человек помимо пилота, поэтому я предлагаю отправиться с нами Дине. Но она отвечает, что уже была в Лелапарке, и ей этого хватит.

Сначала мы несколько раз облетаем спутник, иногда опускаясь совсем низко. Мы сохраняем с экрана флаера огромное количество великолепных видов поверхности, рельефа и ландшафтов с голубым шаром Айрина в небе.

Затем мы отправляемся в Лелапарк, где построен специальный шлюз для небольших частных флаеров. Девочки приходят в дикий восторг от аттракционов с низкой гравитацией. Я же едва сдерживаю слёзы, потому что они напоминают мне о моей прежней жизни в родном мире. Лишь теперь я осознаю, как феерично прекрасны были те дни учебных погружений с тренировками на астероидах и спутниках планет в компании с любимыми друзьями, которым можно было доверять, зная, что они всегда помогут и поддержат. И почему я не понимала этого тогда? Ещё порой роптала из-за трудных заданий и напряженного графика. Впрочем, этим время от времени страдали все.

Мы возвращаемся домой, а Нея буквально светится от радости, что мы взяли ее с собой. Я помогаю ей сделать собственную страницу в инфосети, где она выставляет лучшие снимки с Лелы и несколько своих пейзажей.

Глава 23

Дина спрашивает, как это у меня получается столько всего успевать.

Хороший вопрос. Как бы теперь на него ответить, чтобы её не сильно обидеть?

– Понимаешь, Дина, – осторожно начинаю я, – я привыкла жить своей жизнью, а не чужой. Мне важны мои интересы и мои близкие. Мне жаль тратить драгоценное время, чтобы следить за жизнью каких-нибудь знаменитостей, которых я скорее всего никогда не увижу вживую. И уж тем более за приключениями или отношениями выдуманных персонажей. А обсуждать с кем-то героев сериалов, тех, кого на самом деле вообще нет, мне кажется совершенно абсурдным и бессмысленным занятием. В моей реальной жизни так много всего настоящего, и я даже жалею, что в сутках слишком мало часов!

– Тэми, ну надо же хоть иногда расслабиться и отвлечься! – возражает Дина. – К тому же я всё-таки не до такой степени одержима этим, как некоторые мои знакомые. Ты лучше скажи, как успевать больше!

Я советую ей записывать в течение дня всё, чем она занимается, с указанием, сколько это длится.

Она делает, как я сказала и приходит в ужас, подсчитав и проанализировав результаты:

– Я даже не подозревала, что это занимает столько времени!

Вот только менять что-либо в своей жизни она, похоже, не собирается.

После Лелы я решаю отправиться на четвертую планету системы, Легию. Почему-то все звездные системы с подходящими для жизни людей биосферными планетами имеют схожую структуру: две ближайшие к светилу планеты слишком горячие и безжизненные, третья идеальна для людей, четвертая и пятая холодноваты и тоже безжизненны, правда, иногда на четвертой обнаруживаются совсем примитивные живые организмы.

Далее идут газовые гиганты с кучей спутников, потом ледяные планеты. А среди всего этого в самых неожиданных местах обнаруживаются астероиды и кометы, зачастую с очень странными орбитами.

Легия, как и Айрин, имеет только один спутник, Тинис. Правда, он намного меньше Лелы.

В отличие от системы Светлого Айрина, терраформированием четвертой планеты здесь не занимаются. Лишь в нескольких местах с более-менее благоприятными условиями располагаются крошечные купола научно-исследовательских станций.

С одной из них мы и налаживаем контакт. Для этого имеется хороший повод – на днях Нея заняла первое место на школьном конкурсе проектов со своей работой по планетографии Лелы, проиллюстрированной ее собственными снимками и видео с инта флаера. Ее страница в инфосети также заинтересовала многих. Всё это до крайности удивляет девочку. Никогда раньше ее увлечение не приносило ей ни похвал, ни признания.

Даже ее внешний облик начинает меняться. Она как будто становится выше ростом, и её глаза уже не такие грустные.

По моей подсказке Нея пишет электронное письмо на самую большую научно-исследовательскую станцию, расположенную в экваториальном поясе Легии, где имеются весьма интересные ландшафты. У неё завязывается оживленная переписка. Потому что там трудятся замечательные люди, влюбленные в свое дело. Время от времени я подбрасываю ей идеи, что и как писать, и в конечном итоге она договаривается с ними о посещении станции.

Я не забываю похвалить ее за выдающиеся коммуникативные навыки и умение договариваться с людьми о таких нетривиальных вещах. Надо помочь ей изжить чувство неполноценности – с подачи родителей и одноклассников Нея считает себя не способной нормально общаться с людьми.

Хотя на самом деле проблема в ее окружении, а не в ней самой. Ведь с аристократами, учеными и членами планетологического клуба никаких проблем в общении у нее нет. Напротив, все они считают ее интересным собеседником. И говорит она правильно и красиво, почти как аристократка. Видимо, благодаря тому, что с раннего детства очень много читает. Это абсолютно не свойственно большинству ее ровесников.

В отличие от полета на Лелу, путешествие на Легию – не легкая прогулка. Хорошо, в инте флаера имеются все необходимые данные по планете и ее спутнику, которые регулярно обновляются через аккаунт пилота.

Хоть тут всё как у нас, – радуюсь я, выстраивая маршрут.

Нея договаривается о двух ночевках на станции, так как полет займет почти восемь часов. Наконец, мне приходится купить ей скафандр, ведь на Легии его не взять напрокат, и даже шлюза для флаеров там нет.

Накануне путешествия Нея и Лея тен Марн ночуют у нас. Мы встаём рано утром, плотно завтракаем, и садимся во флаер, еще с вечера загруженный всем необходимым. Как же здорово в кои-то веки разогнаться по-настоящему!

Мы аккуратно приземляемся около нужной станции, надеваем скафандры и выходим через шлюз, таща за собой большой герметичный контейнер с вещами и продуктами из экопоселения. Сотрудники станции отказались от платы за то, что примут нас и покажут интересные места, и я решаю просто угостить их всякими вкусностями, особенно фруктами и ягодами. Ведь они явно сидят на одних консервах, купол-то совсем крошечный, там кроме пары клумб и грядок с зеленью ничего особо не посадишь.

Нас встречают, как дорогих гостей. Всего на станции находятся шесть человек. Двое исследователей и четверо техников, обслуживающих как саму станцию, так и разное оборудование вокруг нее и на спутнике, начиная от ретрансляторов инфосети, заканчивая всяким научным и даже военным. Видимо, все они уже устали от жизни в изоляции. Потому что они обычно заключают контракт на год и все это время сидят здесь безвылазно. Разве что техников раз в месяц доставляют на Тинис для контроля ретрансляторов и прочего.

Сперва нам показывают саму станцию и рассказывают об исследованиях, которые сейчас проводятся. На следующий день мы надеваем скафандры, и нас ведут осматривать планету. Сначала мы просто гуляем вокруг станции, там очень красивые песчаные дюны ярко-оранжевого цвета. Потом мы садимся в маленькие, забавные на вид машинки-роверы. Нас довозят до каньона с потрясающим видом. Мы делаем массу снимков и возвращаемся другим маршрутом, где на горизонте вырисовывается горная цепь, над которой висят полупрозрачные облака местной разреженной атмосферы.

Не понимаю, почему они не занимаются терраформированием? Ведь Легия, как и наша четвёртая планета, Мирна, идеально подходит для этого. Здесь так же имеется магнитное поле, которое защищает от радиации и удерживает атмосферу, где полно азота и углекислого газа.

У нас на Мирне имеется целая сеть терраформирующих станций, а в экваториальной зоне уже пару десятков лет трудятся многочисленные отряды роботов, подготавливая почву для растений и обогащая её необходимыми для формирования биосферы микроорганизмами. Там уже даже мхи и лишайники вовсю растут.

Нея сразу покоряет сердца планетологов своим интересом и обширными для ее возраста знаниями. Её осыпают комплиментами и даже одаривают небольшой коллекцией местных горных пород.

Насмотревшись красот Легии и полюбовавшись через прозрачный купол здешним закатом, мы ложимся спать. А рано утром отправляемся домой, договорившись еще раз побывать на станции через пару недель, уже подольше.

После этого путешествия на душе у меня так светло и радостно, как не было уже давно. Вот только ненавистный тен Соро вновь подаёт о себе знать.

Глава 24

Я смотрю на снимок, который прислал мне тен Соро. Мир вокруг становится серым. Как тогда.

– Мне нравится пролистывать твои фото и думать о тебе, – звучит его сообщение. – А на некоторых я останавливаюсь, и вспоминаю, как это было!

Я ощущаю, как во мне вскипает ненависть.

– Твой пыл, с которым ты сопротивлялась, обещает, что ты будешь жаркой…

Я не дослушиваю и удаляю всё, что он мне прислал.

Внезапно меня охватывает ужас, что это смогут увидеть и другие. Но нет, я знаю об их мире достаточно, чтобы понять – распространять такое он не станет. Никто не позволит ему выложить в открытый доступ столь шокирующие доказательства вопиющих нарушений прав человека. Двуличие и лицемерие их общества в данном случае играет в мою пользу.

Нельзя думать об этом. С большим трудом мне удаётся, наконец, отстраниться от прошлого. Но что он выкинет в следующий раз?

Я всё чаще ловлю себя на том, что озираюсь кругом, когда выхожу из мобиля и куда-то иду. Я опасаюсь, что тен Соро решится преследовать меня не только в инфосети.

Я вздыхаю с облегчением, когда опять лечу на Легию. Там он меня точно не достанет!

Второй визит на четвёртую от солнца планету затягивается на несколько дней. Планетолог Нат тен Фаро, один из двух работающих на станции аристократов, не жалеет для нас своего времени и сил. Сначала он открывает карту поверхности планеты, показывает все немногочисленные имеющиеся станции и обрисовывает, чем они занимаются. Потом садится с нами во флаер и проводит несколько маленьких экскурсий по самым интересным местам Легии. Он даже напоминает мне тен Наро, такой же увлеченный, и умеет так же интересно и понятно рассказывать о самых сложных вещах и взрослым, и детям.

На следующий день мы отправляемся на спутник Тинис. Так как у нас во флаере есть свободное место, меня просят взять одного из техников, потому что там возникли проблемы с каким-то оборудованием.

На Тинисе нет ничего особо интересного, разве что из-за низкой гравитации можно очень высоко прыгать. Девочки быстро это соображают и вскоре уже перескакивают через скалистые возвышенности. Мне даже приходится вмешаться и запретить, все-таки это может закончиться травмой.

Они принимаются фотографировать друг друга на фоне висящего в небе шарика Легии, а меня просит о помощи техник. Он разбирает один из аппаратов на площадке рядом с ретрансляторами инфосети, и там надо кое-что подержать.

Я приглядываюсь, и сразу понимаю, что это такое. Значит, не все ретрансляторы тут именно ретрансляторы. Впервые я сталкиваюсь с тем, что направлено против нас – это оборудование фиксирует работу двигателей, работающих на энергии гравитации. Именно такие приводят в движение все флаеры и звездолеты. Понятно, что космос большой, и всё не отследить, но тем не менее нарваться на такое и быть обнаруженным с соответствующими последствиями вполне реально.

Техник долго ковыряется в аппаратуре, постоянно справляясь со своим интом. Ему даже очков мало, он разворачивает дополнительный экран. Мне всё прекрасно видно, и я быстро понимаю, в чем там проблема, ведь аналогичное оборудование используется и в нашей системе. Но не подсказывать же ему!

Убедившись, что ему не разобраться в неисправности, техник закрывает корпус, и мы возвращаемся на Легию. Весь обратный путь он жалуется мне, как его достал и этот контракт, и начальственное ворьё, которое постоянно экономит на самых необходимых запчастях.

Вскоре ко мне является целая делегация с просьбой завтра опять слетать на Тинис с техниками для ремонта. Мне обещают присмотреть за детьми и даже допустить их к участию в реальной исследовательской работе. Мне объясняют, что если доложить о неисправности начальству и вызвать флаер в неурочное время, из-за непредвиденных расходов им снизят премиальные выплаты.

Естественно, я соглашаюсь, и наутро отправляюсь на Тинис вместе с двумя техниками, которые тащат с собой кучу всяких инструментов, контейнеров, и даже небольшого робота.

Никто здесь и не подозревает, откуда я. Для них я просто красивая аристократка, на которую хочется произвести впечатление. И они его действительно производят.

Они начинают упоённо хвастаться, что стоят на страже Айрина, обеспечивая наблюдение за космосом. Они подробно рассказывают и даже показывают мне, что тут есть, и как оно работает. В сочетании с системой искусственных спутников вокруг Легии это довольно эффективно. Они увлекаются, и начинают излагать, как организована защита всей планетной системы в целом. Я любезно улыбаюсь и задаю пару глупых вопросов. Они наперебой кидаются отвечать.

Я мысленно прикидываю, как надо лететь, чтобы тебя не заметили. Варианты есть – например, разогнаться заранее и выключить двигатель в опасной зоне. Или удалиться от плоскости, где расположены орбиты планет системы, правда, там будут сложности с гравитационным полем. Из-за этого на боевых звездолетах помимо гравитационных обычно имеются и другие типы двигателей.

Когда мы возвращаемся на станцию, её руководитель просит, чтобы я никому не говорила о том, как помогла им, ведь это является нарушением регламента.

И все-таки деньги – зло! – думаю я.

Мы делим комнату с Неей. Утомлённая насыщенным впечатлениями днём, она мгновенно засыпает. Я же слушаю сделанную на Тинисе запись с наушников скафандра. Что ж, теперь у меня имеется, хоть и грубое, но представление о том, как организована защита планетной системы Айрина. И тут мне приходит в голову одна идея.

Нет, только не это! Если об этом узнают, даже Марк не сможет мне помочь. Но вопреки всему зародившееся во мне намерение превращается в настойчивое желание и я тихонько откидываю одеяло. Я активирую специальную программу на моем инте и сканирую комнату на предмет следящих устройств. Ничего такого не обнаруживается. Тогда я опять залезаю в кровать, устраиваюсь поудобней, разворачиваю экран и вхожу в закрытую инфосеть станции, доступ к которой нам любезно предоставил Нат тен Фаро.

То, что мне нужно, я быстро нахожу на одном из кристаллов памяти главного инта станции. Я быстренько копирую всю техническую документацию, удивляясь тому, что она никак не защищена. Впрочем, кого им здесь опасаться-то?

Совершив задуманное, я вдруг ощущаю сильный дискомфорт. Я пытаюсь сформулировать для себя, что со мной происходит, но это плохо удаётся. Я чувствую какую-то расколотость и потерю цельности.

Зачем я это делаю? Для чего так рискую? И как буду завтра смотреть в глаза людям, чьё доверие так подло обманула?