Текст книги "Чужие звезды (СИ)"

Автор книги: Неждана Дорн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 5

– Тэми, я тут подумала, что из-за твоей работы у тебя могут возникнуть некоторые проблемы, – заявляет мне Дина.

– Какие еще проблемы? – недоумеваю я.

– Ты знаешь, что должна платить налог, когда получаешь деньги за работу?

– Налог? А что это такое? – удивляюсь я.

Дина принимается объяснять. Конечно, в лицее у нас имелся учебный курс про жизнь на Старом Айрине, и про экономику там было тоже. Но я не сильно этим интересовалась, поэтому ограничилась усвоением основных понятий, минимума, необходимого для прохождения аттестации. То есть, к примеру, про деньги я знала, а вот в такие тонкости, как налоги, углубляться не стала.

Так вот, оказывается, 15 процентов от того, что я получу за свой труд, я должна буду отдать здешним властя

– А что будет, если я просто не заплачу этот налог? – интересуюсь я.

– Тэми, это невозможно скрыть! Раньше, когда деньги были не только электронными, но и на бумаге, можно было бы это обойти. Но сейчас, когда все движение денег происходит только через инфосеть, все платежи и переводы отслеживаются. У тебя есть личный номер, и в базе данных под ним хранится вся информация о том, сколько и на что ты тратишь и откуда получаешь деньги. Если ты не заплатишь налог в течение определенного срока, с твоего счета спишут не только его, но еще и крупный штраф!

– А те деньги, которые я заплачу в виде налога, власти будут тратить, на что сочтут нужным?

– Естественно!

– То есть они, получается, могут их потратить на что-то плохое, что несет людям зло и является грехом?

– Увы…

И вот это мне совсем не нравится. Получается, что я, сама того не желая, могу стать соучастницей какого-то зла, заплатив этот самый налог. Да, может мои деньги пойдут на строительство дороги, и это хорошо. А если на совершение эвтаназии, которая здесь вовсю пропагандируется? Мне становится не по себе.

– Тэми, так устроена жизнь, и ничего с этим не поделаешь! – убеждает меня Дина. – Даже когда ты что-то покупаешь, часть заплаченных тобою денег все равно пойдет на налоги, их тут несколько, самых разных. Если хочешь, Рэн тебе всё это объяснит лучше меня.

Да уж, – с тоской думаю я. – Недаром Старый Айрин у нас иногда называют Тёмным. Похоже, здесь в принципе невозможно находиться, не вступая в контакт со злом. Оно – как паутина, пронизывающая всё и опутывающая всех.

Хотя, если поразмышлять, все эти налоги – почти ничего не значащая мелочь по сравнению с той жутью, от которой меня избавил Марк. После общения с Диной я начинаю понимать, почему меня так старательно уговаривали стать лояльной – то есть открыть своё сознание телепату службы безопасности. Со всеми вытекающими последствиями, самое страшное из которых – полное подчинение моей воли с помощью программы-наложения. Меня соблазняли высокими доходами, которые я могла бы получать с помощью своих телепатических способностей. Они здесь в цене. Телепатов мало, а считывать информацию из памяти и делать наложения требуется многим контролирующим и карательным организациям. Творить такие вещи, беспрекословно подчиняясь чужой злой воле – что может быть ужасней?

* * *

Наша следующая встреча с тен Наро посвящена дирижаблям. В старые времена именно они были основным транспортным средством, перевозившим людей на дальние расстояния. Для товаров же где только возможно использовался водный транспорт, с тех пор даже сохранились каналы.

Во всех городах имелись башни-причалы, в небольших иногда просто мачты, и в небе вместе с облаками плавали гигантские воздушные корабли, наполненные гелием, газом, который в 7 раз легче воздуха и может поднять на большую высоту очень немалый груз.

Мы начинаем с посещения музея, принадлежащего клану тен Наро, где полно экспонатов по истории создания этих летающих машин, впервые поднявших арья в небо, а в огромном ангаре выставлены как реальные дирижабли, так и их макеты. Кейн – просто ходячая энциклопедия. Он сыплет именами и датами, досконально разбирается в типах и марках. В его рассказах оживают создатели первых дирижаблей. Многие из них были настоящими подвижниками, не жалевшими ни сил, ни времени, ни денег на свою мечту, а подчас и рисковавшими жизнью, лично испытывая новые воздушные корабли.

Тен Наро ведёт меня по залам, и перед моими глазами разворачиваются картины первых кругосветных путешествий, великих катастроф, знаменитых гонок, исследования и освоения труднодоступных районов планеты.

Потом мы отправляемся к той самой так восхитившей меня башне с причальной мачтой. Мы осматриваем ее снизу доверху, и я опять удивляюсь познаниям моего гида, который подробно объясняет назначение каждого помещения и каждой непонятной детали обстановки.

Я искренне восхищаюсь тен Наро и благодарю его за великолепную экскурсию. Он, в свою очередь, говорит, что ему очень приятно общаться со мной, ведь я не праздно любопытствующая туристка, но по-настоящему заинтересована его рассказом. А потом добавляет, что ему ещё есть куда расти.

– И все же, Кейн, как ты достиг такого совершенства? – спрашиваю я, окончательно перешагивая рамки чисто официальных отношений. Я должна выяснить, что он за человек. Потому что мне как воздух нужны союзники и единомышленники.

Глава 6

– Я всегда интересовался, что было раньше и как мы пришли к тому, что есть, – отвечает тен Наро. – И образование хорошее получил – до десяти лет меня дома учили, потом была частная школа. Ты наверняка знаешь, они сильно отличаются от бесплатных государственных. С одной стороны, там строго всё, и заниматься очень много приходилось. С другой, была максимальная поддержка. Если ты чем-то увлекался, то тебе все условия создавались, чтобы развиваться в этом направлении. Я, допустим, делал упор на математику и историю. И даже спорт обязательный имелся – бассейн, игры с мячом. Еще какое-нибудь искусство по выбору – я на синторе играл.

Что ж, уже неплохо, – думаю я. Я успела узнать, что здешние государственные школы растят из детей бездумных исполнителей и потребителей, слепо верящих пропаганде и не способных к критическому мышлению. Именно поэтому обеспеченные аристократы стараются выбирать для своих детей другие варианты образования.

А когда я услышала про синтор, то и вовсе почувствовала в тен Наро родственную душу. Потому что я играю с трёх лет, а может, и раньше. Моя мама помимо своей профессии архитектора – известный музыкант, и мы с братьями и сёстрами выросли среди музыки. Я даже в консерватории пыталась учиться после лицея.

Я с детства все каникулы работал в музее своих родителей, – продолжает тен Наро. – Сначала следил за порядком, управлял техникой для уборки, проверял на входе наличие оплаты за посещение, потом потихоньку и экскурсии начал вести. После школы вообще углубился во всё это, чуть ли не ночевал там, с книгой в руках или перед экраном с научным фильмом. Путешествовал немного, поработал во всех музеях нашего клана. Так провел три года после окончания школы. Понял, что больше всего меня притягивает история, и пошел в соответствующий лицей.

* * *

Дома ко мне пристаёт Айли:

– Ну скажи, Тэми, Кейн – просто душка, правда?

Я соглашаюсь, что он очень обаятельный.

– Вот увидишь, ты точно в него влюбишься! – нагло заявляет она. – Мой кузен – самый лучший!

– Твой кузен? – удивляюсь я.

– Моя мама и его – родные сёстры!

* * *

На следующий день я в первый раз здесь играю на музыкальном вечере. В особняке тен Норн есть особая гостиная для таких случаев, ведь аристократы – ценители высокой культуры. В ней стоит великолепный старинный синтор, клавишный инструмент с двумя клавиатурами, расположенными как ступеньки, одна ближе и ниже, другая дальше и выше. У меня есть и свой, простой, электронный, но известной марки и с хорошим звуком, который Марк купил по моей просьбе сразу же, как я вошла в его дом. Он находится в моей комнате и я играю на нем каждый день.

Я надеваю длинное, до пола, платье из легкой голубой ткани и прикалываю к нему бежевую розу, срезанную в саду. Я обожаю стиль классической эпохи, его ценят и любят и в моем родном мире. Это время удивительного расцвета культуры, последовавшее за упадком периода раздробленнности арья на мелкие княжества и ставшее продолжением легендарной ведической древности, но на более высоком уровне.

В гостиной меня уже ждут. Кроме наших, там присутствуют несколько родственников из клана тен Марн, супруги и дети урожденных тен Норн. Вообще тен Марн считается музыкальным кланом, он взрастил несколько довольно известных композиторов и исполнителей. А вот тен Норн – клан художников, правда, рисуют в основном женщины. Понятно, что это не главные сферы деятельности кланов. Основное занятие тен Марн – обеспечение связи в космосе, оборудование космических станций и научные разработки в этом направлении. Им принадлежит несколько исследовательских и производственных компаний. Наш же клан в основном занимается юридическими услугами и владеет целой сетью адвокатских контор, ещё имеет дело с какими-то ценными бумагами, но я пока в это особо не вникала.

Взволнованная предстоящим, так всегда почему-то бывает, как бы хорошо ты ни играл, я сажусь за инструмент. Описывать музыку словами – бессмысленно и ни к чему, скажу только, что у меня получается очень даже неплохо. Мои преподаватели наверняка бы заметили некоторое количество разных недочетов, но у кого их не бывает?

Слушатели, похоже, удивлены не на шутку. Здесь музыка – опять же профессия. Но по словам тен Марн, я играю нисколько не хуже профессионалов.

Мы выходим в сад. Уже темно, но вдоль широких дорожек горят низкие фонарики, это очень красиво. Беседка, в которой мы рассаживаемся для уютного разговора за чашкой чая, освещается стилизованными под старину светильниками. Они светят достаточно ярко, чтобы не поставить чашку мимо блюдца и разглядеть сладости в небольших вазочках, но в то же время не нарушают атмосферы загадочного полумрака.

Тен Марн знают, откуда я. Естественно, без подробностей. Они думают, что у меня есть музыкальное образование. Вообще-то я начала его получать, правда, быстро не получилось, ведь половину каждого года я проводила в космосе. Но мне всего пару дисциплин оставалось сдать, чтобы получить сертификат за курс консерватории. Он в принципе не очень-то и нужен в жизни, но мне, во-первых, это было интересно, во-вторых, хотелось системных знаний, чтобы более успешно преподавать музыку. Такой опыт у меня уже был, и мне это нравилось.

Я говорю, что у нас не бывает такого, чтобы кроме музыки человек ничем другим не занимался. Все очень этому удивляются. Ну вот как им объяснить? Я все же пытаюсь, хотя, может, и не совсем удачно.

На мой взгляд, всякое творчество – это выражение каких-то смыслов. А чтобы эти смыслы были достойными и заслуживающими внимания, надо жить жизнью, полной разнообразных событий, впечатлений, переживаний. И чтобы все это обязательно было в контексте служения правому делу, преодоления трудностей, расширения горизонтов и постоянного роста над собой. Ну откуда ты будешь черпать вдохновение, если ведешь тихую обывательскую жизнь?

Поэтому лучшие творцы – это ученые, кшатри, спасатели, те, кто летает к далеким звездам и работает в экспедициях. Да, иногда бывают и исключения, но их очень мало.

Естественно, даже когда тебе есть, что сказать, всё равно требуется хорошее обучение и прилежное оттачивание техники, иначе ты просто не сможешь воплотить это и донести до других. Тут как у птицы – нужно два крыла, иначе не полетишь. Но, если честно, со смыслами у меня всё-таки пока слабовато. Может, это просто возраст, ведь по нашему времени мне всего 20 лет, а по здешнему 21, так как на Старом Айрине в году меньше суток, здесь их всего 350. Учитывая современную продолжительность жизни в 180–200 лет, это ни о чём.

* * *

На следующий день ко мне подходит Айли и просит научить её играть на синторе. Только, боюсь, из этого ничего не выйдет, потому что у нее нет привычки систематически заниматься чем-либо, прикладывая все усилия. Дина уже жаловалась, что дочь вспыхивает интересом, пытается по-быстрому свернуть горы, но, столкнувшись с мало-мальски серьезными трудностями, не может себя заставить их преодолеть и быстро остывает. Да, по сравнению с большинством здешних сверстников её знания весьма обширны. Все-таки к ней каждый день приходят хорошие учителя, которые мотивируют её хоть как-то заниматься. Только у нас её бы опередили даже 10-летки.

Хотя, почему бы и не попробовать? Из-за этого у меня точно не возникнет проблем, которых я опасалась, когда она втихаря от родителей обратилась ко мне с просьбой помочь раскрыть телепатические способности. К моему облегчению, их у неё не оказалось. Правда, слегка заглянув в её сознание, чтобы это определить, я ощутила, что она не чувствует себя счастливой. Но почему?

Глава 7

Когда у человека болит душа, надо быть крайне осторожным. Потому что бесцеремонное вторжение в его личное пространство может навредить ещё больше. Лучшее, что могут сделать близкие – проявлять заботу, терпение и ненавязчивую готовность помочь.

Вообще здесь много страдающих людей. Ведь с воспитанием детей всё очень печально. Меня просто оторопь берёт от совершенно диких сцен, которые иногда приходится наблюдать в общественных местах. Например, когда ребенок начинает ныть, требуя какое-нибудь лакомство или игрушку, а мама сначала препирается с ним, но потом, когда дело доходит до истерики, уступает и покупает просимое, награждая таким образом за деструктивное поведение. А ещё здесь принято обещать что-либо детям, а потом не выполнять. Неужели они не понимают, что творят?

Поразмыслив, я всё-таки решаю заниматься с Айли. Думаю, справлюсь. Ведь у нас те, кто учится в своем первом профессиональном лицее, обязательно изучают основы педагогики. Потому что все хоть когда-нибудь кого-то да учат, по крайней мере своих детей. Я знаю, как определить у ребенка наиболее эффективный способ восприятия учебного материала, как удержать внимание ученика, как мотивировать. Мне этого хватало, правда, опыт преподавания у меня невелик – всего лишь младшая сестра и ее подруга.

* * *

Одно из самых тяжких для меня лишений – это отсутствие возможности летать во флаере. Меня это так угнетает, что в конце концов я решаюсь поговорить с Марком.

– Это будет нелегко, – отвечает он. Просто так внести тебя в реестр пилотов даже у меня связей не хватит. Я, конечно, могу кое на кого надавить, правда, тебе все равно придется сдавать экзамен. Видишь ли, катастрофы с флаерами сильно будоражат общественное мнение, и никто не захочет рисковать.

– Но это не проблема! Мне надо просто потренироваться на какой-нибудь здешней машине. Неужели у влиятельного клана тен Норн нет ни одного флаера?

– Разве что у Рэйна. Ты слышала о моем старшем брате? Если, конечно, у тебя получится наладить с ним контакт.

Увы, то, что я знаю об этом Рэйне, не вселяет надежд. Дина говорила, что у него от старости помутился рассудок. Он ведь на почти на полвека старше Марка. А её муж и вовсе утверждал, что он всегда таким был.

– Он, конечно, сложный в общении человек, – объясняет Марк. – Никогда ни с кем не считался, делал, что хотел. И на клан ему было, откровенно говоря, наплевать. Болтался в космосе, все время пытался организовывать какие-то экспедиции, правда, из этого ничего толком не вышло, тем более наш отец в конечном итоге заблокировал его финансы. Он даже судиться пытался, но это совсем не его, и кроме позора для нашего клана, он ничего не добился. Кстати, побывал в ваших краях. В качестве пилота военного транспортника.

– Ну тогда это безнадежно, – вздыхаю я. – Он наверняка поймет, кто я, и вспыхнет конфликт!

– Не обязательно, Тэми! В худшем случае он обругает тебя и выгонит. А может, и нет. Он абсолютно непредсказуем. Кстати, он был на твоем концерте и хорошо отозвался о тебе. У него прекрасный флаер, и, между прочим, стоит без дела.

Ну как устоять против такого искушения? На следующий день мы с Марком отправляемся в гости к его брату. На всякий случай я даже беру с собой обруч для управления флаером.

Рэйн встречает нас, совершенно не скрывая своего раздражения:

– Привет родственникам, и давайте обойдемся без этих дурацких разговоров о моем самочувствии! Выкладывайте сразу, что вам от меня надо!

– Да ты совсем, смотрю, одичал, – возмущается Марк, – хоть бы на Тэми внимание обратил!

– Чего-то я ее не помню совсем, – ворчит Рэйн, – Ах да, концерт! Она так великолепно играла! Ну ладно, пойдемте в дом!

Он поворачивается и шагает к дому по дорожке, выложенной большими желтоватыми плитками с пробивающейся между ними травой. За его спиной Марк улыбается мне ободряющей улыбкой.

В доме на удивление чисто и уютно. Марк смотрит вокруг и замечает:

– Я смотрю, за последние тридцать лет здесь совсем ничего не изменилось!

– Я не дурак, чтобы выбрасывать хорошие вещи, которые еще, может, век прослужат, и тратить деньги, заменяя их очередным модным барахлом! – усмехается Рэйн.

Марк, не долго думая, спрашивает, нельзя ли мне полетать на его флаере.

– А она умеет? – удивленно приподнимает брови Рэйн.

– Мне надо хоть немного полетать перед экзаменом на пилота! – говорю я и достаю из сумки обруч.

Он смотрит на него, и восхищенно качает головой:

– Надо же, какими легкими и изящными их сейчас делают! А полетать можно, почему бы и нет. Пойду только ключ поищу, он не привязан к моему инту, ведь я давно уже не летаю.

Рэйн долго копошится в ящиках и на полках, пока не находит ключ, очень похожий на пульт от мобиля.

Флаер просто стоит за домом, прямо посреди газона. Под ним даже трава уже пожухла. Но ему нипочем, нет на земле таких условий, чтобы испортить то, что выдерживает полеты в космосе.

И он великолепен! Серебристый, с синей полосой и гербом тен Норн, он дышит силой и мощью, словно диковинный зверь, изготовившийся к прыжку. В нём два выхода по бокам, аналогично мобилю, и третий, со шлюзом, сзади, который используется при высадке на небесные тела без пригодной для людей атмосферы.

Рэйн протягивает мне ключ. По аналогии с мобилем я нажимаю на знак открытия, и шагаю внутрь. Обруч на голову, подобрать платье – и в кресло… Оно колыхается, подстраиваясь под меня. Когда же я в последний раз ощущала это?

Мы поднимаемся высоко-высоко. На миг меня охватывает дикий восторг и я забываю обо всем. Но вдруг ощущаю укол страха и спрашиваю:

– А проблем с законом у нас не возникнет?

Рэйн, видимо, тоже радуется небу и отвечает не сразу:

– У меня есть аккаунт пилота, правда, давно просроченный. Если что, я просто заплачу штраф!

Я задумываюсь на миг, не возникнут ли лично у меня проблемы. Но вокруг меня небо, и эта мысль пролетает, не задержавшись.

– Куда теперь? – спрашиваю я Рэйна.

– Не знаю, ты же пилот! – отвечает он, хитро прищурившись.

И тогда я просто лечу вперед, от солнца. Мы мчимся вверх, но нам кажется, что падаем вниз. Пока, наконец, мы не ощущаем легкий толчок – это включается искусственная гравитация. Флаер входит в ночную зону, его экран перестраивается на темноту снаружи. Вверху сияют звезды, внизу огни городов. Надо же, какие они яркие здесь! А на горизонте разгорается зарево Лелы – здешнего ночного светила.

Мы мчимся сквозь ночь, и возвращаемся в день. Опять перестраивается экран, и светофильтры ослабляют солнечные лучи до приемлемой яркости. Горизонт прячется в тумане, сливающемся с облаками, расцвеченными неописуемыми оттенками огненных красок.

Мне хочется кричать от восторга, петь и славить Творца за эту красоту, созерцания которой я так долго была лишена. Здесь и сейчас всё, что омрачает мою душу и отравляет жизнь, будто сгорает в пламени солнечного диска, и мне даже чудится, что я дома. Но очертания чужого ландшафта внизу безжалостно возвращают меня в реальность. Я создаю образ возвращения в начальную точку полета, и флаер тут же начинает выполнять команду.

Глава 8

Когда мы приземляемся, Рэйн приглашает нас с Марком на чашку чая.

– Как твои рыбы поживают, кстати? – спрашивает Марк.

– Плавают пока… Тэми, не хочешь взглянуть?

Он проводит меня в дальнюю комнату и указывает на огромный аквариум.

– Люблю на них смотреть, и думать о всяком разном… – мечтательно произносит он.

Да, такую красоту редко где увидишь. Словно окошко в сказочное подводное царство. Меня просто завораживают эти разноцветные существа с длинными струящимися плавниками и хвостами. А на самом дне снуют другие, полосатые и почти черные, тонкие и быстрые, как молнии. За ними можно наблюдать бесконечно.

Когда я, наконец, отрываюсь от созерцания подводного мира и возвращаюсь к столу, сидящие друг напротив друга братья ведут оживленный разговор:

– И поверь мне, это не та война, которую вообще стоило начинать! – Рэйн так взволнован, что даже стучит иссохшей рукой по столу. – Я не понимаю, ну зачем было к ним лезть? Они же никого к себе силой не тащили! Ну, решили жить по-своему, и пусть себе.

Но ведь они ещё когда на Старом Айрине находились, отказывались исполнять законы, давать детям образование, да и вообще…

Образование, говоришь? – переспрашивает Рэйн и бесцеремонно указывает на меня пальцем, – Вот что у них! И я знаю, там почти все такие! А у нас? Да хоть наш клан возьми! Посмотри, как мы измельчали! Тен Норн – сутяжники и торгаши! Ну, женщины хотя бы рисуют. А когда-то были ученые, воины, космос исследовали, да даже среди открывших Новый Айрин были двое тен Норн! Может, ей удастся вдохнуть новую жизнь в наше гниющее болото! Хотя… – он беспомощно машет рукой и откидывается на спинку кресла.

Мне становится его жалко.

– И вот ещё что, – решительно выпрямляется он вдруг, – я подумал, знаешь, мне уже недолго осталось. Пусть Тэми забирает себе этот флаер, он хоть летать будет.

– Рэйн, ты отдаешь себе отчет в своих словах? – спрашивает Марк.

– Вполне. Я видел ее лицо во время полета. Флаер мой, что хочу, то и делаю. Тэми, отправь мне свой номер, я оформлю на тебя дарственную!

Мне приходит в голову – надо бы ущипнуть себя посильнее, дабы удостовериться, что это не сон.

– Я не шучу, между прочим! – с нажимом в голосе произносит Рэйн.

Я впервые вижу Марка в растерянности, и понимаю, что он мне не поможет.

– Рэйн, а нельзя ли как-нибудь сделать, чтобы флаер был не только моей собственностью, а принадлежал всему клану?

Он взглядывает на меня, недовольно насупив брови.

– Понимаешь, я очень, честно, очень хочу его себе, но у меня могут быть проблемы со службой безопасности и тогда… Ну пойми, нельзя, чтобы он достался чужим алчным негодяям!

Все молчат, и я не могу отделаться от ощущения нарастающего напряжения. К моему удивлению Рэйн соглашается:

– Ладно, Марк, скажи Рэну, сделаем, как она просит!

В радостном предвкушении я считаю дни до экзамена.

– У тебя такой вид, как будто ты миллион выиграла! – говорит тен Наро, когда мы встречаемся в центре Эйлара для продолжения осмотра достопримечательностей.

– Представь себе, да! Сколько сейчас флаер стоит?

Я рассказываю ему о визите к брату главы нашего клана и о флаере, и он искренне радуется вместе со мной, а потом добавляет:

– А Рэйн – никакой не сумасшедший!

– Мне тоже так показалось!

Уже в третий раз я встречаюсь с моим гидом. Эта экскурсия начинается с дома клана тен Даро. Никого из них уже нет на Старом Айрине. Зато в нашем мире родовое имя Даро – одно из самых распространённых. Ведь клан, покинувший Старый Айрин в полном составе, был очень даже немаленьким.

Их прежний особняк в Эйларе давно стал музеем, посвященным Лие тен Даро, которая первой побывала в космосе, и развитию космических технологий в целом.

История Лии тен Даро была, с одной стороны, триумфальной, с другой, весьма трагичной. Урожденная тен Даро, последняя из клана, она рано потеряла мать. Видимо, из-за этого девочка была очень привязана к отцу, который владел небольшой компанией по производству беспилотных летательных аппаратов для метеорологов и исследования атмосферы. Там, по сути, она и выросла, и образование потом соответствующее получила. Еще подростком она принимала участие в разработках систем управления беспилотниками, тогда же заинтересовалась и ракетами.

Уже в то время люди задумывались о том, как выйти за пределы атмосферы родной планеты. Лия посетила все места, где занимались созданием и испытанием космических технологий, написала блестящую научную работу, и начала собирать свою команду для создания ракет, способных вывести в космос если не человека, то хотя бы исследовательские аппараты. Компания, доставшаяся ей от отца, который к тому времени уже умер, приносила стабильный доход. Кроме того, мечтающие, как и она, о покорении космоса люди начали жертвовать средства на ее проект.

И тут на молодую, красивую и уже известную ученую положил глаз Рон тен Спаро, богатый бездельник, усердно проматывавший огромное состояние своего отца. Ему не составило труда очаровать не привыкшую к роскоши и не искушенную в отношениях с противоположным полом девушку, и вскоре на обложках ведущих СМИ появились гламурные кадры их роскошной свадьбы. Их история казалась примером воплотившейся в реальной жизни романтической сказки, но счастливым этот брак так и не стал.

Лия родила дочь и сына, и разрывалась между ними и своей компанией, где уже готовилась к старту первая ракета. Светская жизнь ее совершенно не интересовала, что ужасно раздражало ее супруга. Он и женился-то лишь для того, чтобы наличием красивой и знаменитой жены демонстрировать всем свое превосходство, точно также, как он делал это, приобретая коллекционные мобили, яхты и антиквариат.

Первая ракета взлетела, достигнув космического пространства. Это вызвало всплеск интереса к проекту и приток новых людей в фирму Лии. Были заложены еще две, одна из которых уже должна была вывести в космос исследовательский аппарат, и это тоже получилось. Но те данные, что он успел передать до своего довольно быстрого выхода из строя, оказались весьма удручающими.

Вакуум, невесомость и радиация требовали разработки абсолютно новых технологий и материалов. Это стоило огромных средств, а с ними дела у Лии обстояли неважно. Ее супруг, который к тому времени начал изменять, спускал огромные суммы на вечеринки и падших женщин. Помочь же собственной жене реализовать идею, способную в будущем открыть новые горизонты для всего человечества, тен Спаро не хотел. Столь сложные материи его в принципе не интересовали. Лия была в полном отчаяньи от невозможности продолжать работу. Чтобы рассчитаться с кредиторами, ей пришлось продать всю собственность клана тен Даро. Она осталась ни с чем. Но даже это не покрыло всех долгов. Кое-кто из бывших партнеров начал угрожать ей расправой.

Разлад с мужем дошел до крайней точки. Он с помощью своей родни принялся настраивать детей против матери, и успел отравить этим ядом душу дочери, которую он и без того постоянно отстранял от Лии под предлогом, что та плохо на нее влияет. В конце концов разразился страшный скандал: Рон поставил жену перед выбором – или она отказывается от своей мечты о космосе, или он начинает бракоразводный процесс.

Если бы он хотя бы не изменял ей, Лия скорее всего выбрала бы сохранить свой брак. Во все времена семья была одной из главнейших ценностей для арья.

– Ради такого человека, как ты, я не собираюсь отказываться от того, чем живу с самого детства! – ответила Лия.

Тен Спаро пришел в бешенство, набросился на жену и принялся ее душить, прислуга и водитель с трудом оттащили его. Ослепленный яростью, он пригрозил Лие немедленным разводом и отъемом детей, что вполне могло получиться, так как ей не на что было их содержать. Прямо при ней он начал звонить адвокату.

Лия же выехала из города и направилась на космодром. Он был совершенно пустым, потому что ей нечем было платить оставшимся сотрудникам. Ее партнеры-участники проекта разбежались еще раньше, забрав последние остатки вложенных ими средств. Она сидела у себя в кабинете в полной уверенности, что для нее всё кончено. Горстка не покинувших ее таких же мечтателей-бессребреников пытались хоть как-то утешить ее, но она их не слышала. Еще немного, и она выйдет из центра управления, сядет в мобиль и поедет по узкой, далеко вдающейся в море косе до самого конца. Когда-то это был отдельный остров на прочном скальном основании, и оттуда еще совсем недавно взлетали ракеты. Позже она не раз упрекала себя в преступном малодушии. Потому что в тот момент ею овладела мысль подняться на стартовый комплекс, закрыть глаза и шагнуть вниз.