Текст книги "Долг и страсть"

Автор книги: Несси Остин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

11

Конечно, это оказалась не квартира. Это был великолепный трехэтажный особняк на Лонг-Айленде.

– С квартирой у моей охраны возникли бы сложности, – объяснял Саид, показывая ей многочисленные роскошные комнаты с высокими потолками. А глава службы безопасности до сих пор не мог простить ему той безответственной выходки, когда он ускакал в пустыню вдвоем с Мей. – Ну, что скажешь? – спросил он.

Мей обвела медленным взглядом парадную гостиную. Повсюду стояли желтые и синие цветы – шафранные розы и лимонные фрезии, перемежаемые индиговыми вспышками ирисов, – напоминая о букете, который Саид преподнес ей, когда впервые пытался…

Что? Соблазнить ее? Мей отвернулась, чтобы он не заметил выражения ее глаз. Было ли это его единственным намерением? Возможно, признала она, но из этого выросло нечто большее. Вряд ли вы станете делить с женщиной дом, если у вас на уме только секс.

– Мне очень нравится, – сказала она, надеясь, что голос звучит не слишком печально. Ведь они всего лишь играют в дом, и не стоит забывать об этом. Но в моменты, подобные нынешнему, сделать это нелегко.

Мей с восторгом посмотрела на два белых дивана с травянисто-зелеными подушками и низкий кофейный столик из полированного дуба.

– Все выглядит совершенно новым, – одобрительно заметила она.

– Потому что так и есть.

Мей вскинула брови. Одному Небу известно, сколько нужно платить в месяц за такой дом! Она задала вопрос, который пугал ее больше всего.

– На какой срок ты его снял?

Немного помедлив, Саид спокойно ответил:

– Я его не снял. Купил.

– Купил?! Что, вот так взял и купил? – недоверчиво спросила она и поняла, как нелепо это звучит. Для такого богатого человека, как Саид, это ерунда.

Он заметил ее замешательство.

– И в целях безопасности вся мебель должна была быть новой…

– Чтобы никто не успел заложить за диван взрывчатку? – пошутила Мей и тут же пожалела о сказанном.

– Что-то вроде этого, – уклончиво подтвердил он.

– Прости. Я сказала глупость.

Саид улыбнулся.

– Как великодушно с твоей стороны, Мей!

Когда он так улыбался, она забывала обо всем на свете.

– Значит, ты купил дом, – медленно заключила она.

– Ну, честно говоря… ничего из того, что мне пришлось осмотреть… – Саид вспомнил изумление домовладельцев, когда он появлялся в сопровождении телохранителя, – даже близко не подходило…

– К дворцовым стандартам? – усмехнулась Мей.

Как он любил, когда она вот так поддразнивала его!

– Ммм… – Он подавил желание, которое в течение всей недели не переставая бурлило в нем, и закончил: – Как бы то ни было, это неплохое капиталовложение.

Неплохое капиталовложение. Конечно. Кажется, именно так богатые становятся еще богаче: они вкладывают свои капиталы.

– Прекрасное капиталовложение, не сомневаюсь, – согласилась Мей.

– У моего телохранителя будет отдельное помещение внизу, – объяснил. Саид, заметив, как напряглись ее плечи, и не понимая, чем это вызвано. – А два верхних этажа целиком принадлежат тебе… и мне.

Мей подавила возбуждение, которое вызвали эти слова. В течение последней недели – а казалось, что прошла целая вечность, – она ни о чем другом и думать не могла. Пыталась представить их совместную жизнь в квартире. Неужели это действительно будет? Неужели Саид сам позаботится обо всем? А затем приведет ее туда, чтобы жить вместе. Поскольку, когда она предложила просто время от времени навещать его вечерами или оставаться на ночь, он быстро и надменно отверг предложение.

– Я не хочу, чтобы ты приносила с собой чемоданы с одеждой или имела одну зубную щетку в своей квартире, а другую – в моей. Ты будешь жить со мной, Мей.

Как долго? – хотелось выкрикнуть ей, но она взяла себя в руки. Она не должна требовать от него того, чего он не в состоянии дать.

– Мей! – прорвался сквозь глубокую задумчивость нежный голос Саида.

Его поцелуй был неистовым, страстным, долгим и будил в ней страстное желание. Затем он посмотрел на молочно-белое лицо Мей, на котором светились сапфиры глаз, и испытал какое-то незнакомое чувство. Мне хочется доставить удовольствие моей Мей, понял он. Такое удовольствие, о котором она не могла и мечтать. Саид улыбнулся в предвкушении этого.

– А теперь пойдем, я покажу тебе спальню.

Она взяла протянутую руку и почувствовала себя на удивление смущенной, когда он ввел ее в бело-голубую комнату, центром которой была огромная кровать.

Саид внимательно наблюдал за ней.

– Мей, – ласково спросил он, – почему ты краснеешь?

Она, конечно, не собиралась признаваться, что его улыбка заставила ее почувствовать себя… Она тряхнула головой, осознав смехотворность своей мысли. Девственницей в первую брачную ночь. Какие глупости!

Он опять заключил ее в объятия, и Мей беспомощно обмякла в них.

– Наконец-то! – низким голосом произнес Саид.

Он раздевал ее медленно, с бесконечной нежностью. Пальцы ласкали и дразнили ее, расстегивая сарафан и осторожно стягивая с тела. А затем – так, словно впереди у них была целая жизнь, – он освободил ее от кружевного лифчика и, скользнув подушечками больших пальцев по бедрам, отчего Мей затрепетала, снял шелковые трусики.

– А теперь позволь рассмотреть тебя, – мягко потребовал он.

Она должна была бы испытывать стеснение, стоя совершенно обнаженной перед полностью одетым Саидом. Но разве могла Мей чувствовать что-то, кроме гордости, под этим горячим одобрительным взглядом? Она невольно расправила плечи, и это движение подчеркнуло соблазнительность ее полной груди.

– Пойдем в постель, – хрипловато произнес Саид, – ты вся дрожишь.

Да, она дрожала, но дрожь не имела никакого отношения к холоду. Это была дрожь нетерпения и предвкушения.

Саид начал медленно развязывать галстук. Затем неспешно снял серый пиджак и повесил его на спинку стула.

Ну давай же, мысленно торопила она. Давай!

Но если он и заметил неукротимый голод в ее глазах, то не придал этому никакого значения. Не отрывая взгляда от ее лица, он начал расстегивать рубашку. А затем, аккуратно повесив ее поверх пиджака, расстегнул пояс.

– Ты мог бы зарабатывать стриптизом, – гортанным голосом заметила она, не в силах больше сдерживаться.

Он улыбнулся.

– Ты тоже. Значит, мы могли бы делать это вместе.

У Мей на мгновение защемило сердце при иллюзорном, неверном слове «вместе». Однако печаль ушла, стоило Саиду лечь рядом.

– Только ты и я, – прошептал он и, накрыв ее грудь ладонью, почувствовал, как в ответ на прикосновение отвердел сосок. – Как тебе это нравится?

– Что – это? – Мей шутливо указала кивком на свою грудь, где темнела его смуглая рука.

Но Саид покачал головой и с нежностью произнес:

– Нет, я имею в виду тебя и меня.

– Ах, это! – Она собиралась отпустить легкомысленное замечание, которое смогло бы оградить ее от возможной боли разочарования, но прочла в его глазах такую искренность, что поняла: сейчас он ничего не таит от нее. Разве это не заслуживало ответной искренности? – О, это дороже рубинов! – с чувством проговорила Мей.

Застонав, Саид опустил губы туда, где только что была его рука, и жадно сомкнул их на ожившем розовом соске. Он спрашивал себя, будет ли когда-нибудь эту грудь сосать ребенок. Ребенок, который не будет его ребенком!

– Мей! – снова застонал он, и движение его языка заставило ее содрогнуться.

Поддавшись непреодолимому желанию, она скользнула рукой вниз по мускулистым бедрам и замерла, найдя то, что искала.

– Мей!

Он испытал странную слабость. Когда Мей начала осторожно ласкать его, глаза Саида закрылись, а голова откинулась на подушку. Никогда с тех пор, как его впервые знакомили с удовольствиями плоти, не позволял он женщине так прикасаться к себе.

– Перестань! – взмолился Саид.

– Тебе не нравится? – невинным тоном спросила Мей.

– Нравится. – Он ласково сомкнул руку на ее запястье и остановил Мей. – Слишком нравится.

Она вдруг осознала, как наслаждается его мечтательной беспомощностью. Его попытками взять себя в руки. Мей вдруг почувствовала себя сильной. Равной ему.

– Так в чем же дело? – прошептала она в его губы.

– Предполагалось, что мы будем заниматься любовью традиционным способом, – строго сказал он.

– И никаких демонстраций того, что у меня имеется некоторый опыт и ты не первый мой любовник?

Саид отметил, что теперь в ее тоне нет ни тени легкомыслия. Ничего, кроме печального оттенка неуверенности, порожденного опасением, что он может осудить ее. И это моментально рассеяло готовые выплыть наружу черные тучи ревности. Он приподнял ее подбородок так, чтобы их взгляды встретились.

– Ты далеко заводишь меня, Мей, – сказал он. – Иногда слишком далеко.

– Ты чуть с ума не сошел, когда узнал, что я принимаю таблетки!

Глубоко вдохнув, он заставил себя сохранять спокойствие.

– Те грубые слова, которые я сказал там, в Эль-Джаре, были вызваны… ревностью. – Саид буквально выплюнул последнее, чуждое для него слово. – Меня мучило то, что я не первый твой любовник…

– И меня мучило то, что я у тебя не первая, – мягко сказала Мей. Какой смысл скрывать от него правду?

Саид шумно выдохнул, припоминая ощущение новизны, жизненной энергии и небывалой силы, которое оставила их первая встреча в пустыне.

– Я чувствую себя так, словно я у тебя первый, – сказал он.

– А я так, словно первая у тебя, – прошептала Мей.

– Из всех женщин, что у меня были, только тебя я могу назвать ровней, Мей. Ты живешь совсем по другим правилам, нежели женщины моей страны, и вся твоя жизнь сделала тебя такой, какая ты есть. И именно такой ты мне нравишься.

Только она могла заставить его обегать полгорода в поисках жилья для них, чем он привел в замешательство Клайва Дорсета и в ярость – телохранителя!

– Как, а разве ты не любишь, когда твои женщины послушны тебе? – поддразнила его Мей и удивилась: почему вдруг на его лице отразилась горечь?

А он подумал о незнакомой женщине, которая когда-нибудь станет его женой, и поспешил перевести взгляд на Мей – такую бледную и такую красивую, с пепельными волосами, рассыпавшимися по подушке.

Саид покачал головой.

– Я никогда не хотел покорности от тебя, Мей. Никогда.

Все мысли, сомнения и вопросы покинули Мей, когда Саид начал ласкать ее. Она обвила его руками, целуя шею, теплые плечи.

Саид чувствовал, что не хочет отпускать ее никогда, что готов всю жизнь скользить подушечками пальцев по атласу ее кожи, исследовать каждый изгиб тела. Для него это было новое ощущение: стремление продлить ожидание до тех пор, пока желание не достигнет таких головокружительных высот, что ни он, ни она уже будут не в состоянии противиться ему.

– Саид! – задохнулась Мей, когда его искусные прикосновения погрузили ее в омут эротических ощущений, которых ей никогда не доводилось испытывать, таких острых, что, если он не… – Саид!

– Ммм?..

Какое непередаваемое удовольствие доставляло ему лицезрение лежащей рядом с ним Мей, покорной, бессильной сопротивляться! Вид женщины, жаждущей его, еще никогда не заставлял биться сердце так, словно это действительно происходит впервые! Саид чувствовал, что еще немного – и она будет умолять его, но понимал также, что это оставит у него горький привкус. Поскольку он так же находился в ее власти, как и она – в его.

– Пора, – прошептал Саид в ее волосы.

Он вошел в нее не с такой неистовой силой, как впервые, в пустыне, когда казалось, что он умрет, если немедленно не соединится с ней. Они двигались слитно и синхронно; изящные изгибы белого тела дополняли и подчеркивали твердые четкие линии смуглого. Каждое его проникновение вызывало в Мей глубинный трепет, и все ее тело, казалось, светилось.

Саид чувствовал, что его захлестывает темная волна эротического ликования, и ему пришлось проявить все самообладание, чтобы удерживаться на краю. До тех пор пока ее спина вдруг не изогнулась, Мей не замерла, а затем не забилась в шелковых сетях восторга.

Только тогда он дал себе волю, и из самой глубины его души вырвался стон. Его тело сотрясали судороги удовольствия, до тех пор пока голова обессиленно не упала на мягкую грудь Мей.

Они продремали большую часть дня, а затем снова занялись любовью. И снова. И снова. И так до тех пор, пока Мей, усевшись на кровати со спутанными волосами, рассыпавшимися по плечам, не сказала:

– Саид!

– Ммм…

– Я голодна.

– Голодна? – Мысль о еде даже не приходила ему в голову – посреди такого пира чувств?! К тому же его наставник, когда их с Саидом отправили на несколько дней в пустыню, научил его сутками обходиться без еды, довольствуясь глотком воды и тем, что попадется под руку. Это было необходимое для жизни умение, которое могло пригодиться в любой момент.

– Как волк! – пожаловалась Мей.

Саид откинулся на подушки.

– Хочешь, чтобы мы позвонили и заказали еду?

Она собралась сказать «да», но затем кое-что вспомнила и промолчала. Ведь они пытаются стать обыкновенной парой, не так ли? А у обыкновенной пары, только что переехавшей в новый дом, нет свободных денег, которые можно выбросить на ветер.

– Нет. Давай приготовим что-нибудь здесь, – сказала Мей и отбросила волосы назад. – Ты ведь помнишь, я привезла с собой кучу продуктов?

Саид пожал плечами и довольно улыбнулся.

– Все, что бы ты ни приготовила, покажется мне пищей богов.

Мей сделала было движение, чтобы встать, но затем нахмурилась, поняв, что заранее согласилась с тем, что готовить должна она.

– Почему бы тебе не приготовить какую-нибудь еду?

– Мне? – спросил он. – Мне?!

– Да, тебе. Я же не требую, чтобы ты бегал голым по Лонг-Айленду. Просто сделай по чашке чаю и по бутерброду.

– По чашке чаю и по бутерброду, – повторил Саид с низким рычанием; будь он проклят, если признается, что никогда в жизни ничего не готовил!

Он спустил ноги с кровати и в чем мать родила встал перед ней. В черных глазах мелькнул насмешливый вопрос, когда Саид заметил, что Мей слегка надулась. Чисто провокационным жестом он положил руки на бедра.

– Уверена?

Мей облизнула губы. Значит, он, используя свою сексуальность, хочет увильнуть от приготовления бутерброда для нее? Куда же делось равенство?

– Совершенно уверена, – твердо ответила она, однако тут же легла на живот, чтобы он не заметил, как вдруг налились ее груди.

Саид отсутствовал так долго, что Мей уже подумывала, а не заснул ли он в кухне. Наконец он вошел с подносом в руках, однако так и не удосужившись одеться!

К удивлению Мей, бутерброд оказался вполне съедобным.

– Совсем неплохо, Саид! – воскликнула она.

Он бросил на нее свирепый взгляд.

– Не говори со мной свысока, Мей.

– У меня этого и в мыслях не было!

– О нет, было! – Его глаза сверкнули. – Вовсе не нужно быть кулинарным гением, чтобы отрезать два кусочка хлеба и положить между ними салат!

Очко в пользу Саида, с невольным восхищением подумала Мей, откусывая от самого вкусного бутерброда в своей жизни.

12

Жизнь с наследником престола совсем не похожа была на то, что представляла себе Мей. Хотя, что она вообще могла представить? Это ведь не тот опыт, примеры которому можно найти, порывшись в шкатулке памяти.

Было лишь единственное слово, которым она могла описать эту жизнь. Блаженство. Настоящее и полное блаженство.

Прежде она никогда не жила с мужчиной – не чувствовала никакого желания связывать себя, до тех пор пока не появился Саид. А когда это случилось, оказалось, что они так подходят друг другу, словно их встреча была предначертана судьбой. Одно и то же радовало и возмущало их. К удивлению Мей, даже одни и те же вещи вызывали у них смех, хотя и по совершенно разным причинам.

Другим аспектом их совместного существования, близким к совершенству, была любовная жизнь. Сексуальная, поправляла она себя. То, что Саид порой удивлял ее необыкновенной нежностью во время любовного акта, вовсе не означало, что он ее любит. Секс действительно бывал порой нежным, равно как иногда – быстрым и неистовым, а иногда – восхитительно изматывающим. На самом деле он имел сотни обличий, и Саид, похоже, намеревался продемонстрировать ей все.

Впрочем, были и темные стороны. Саид, несомненно, был избалованным. Нередко у них возникали конфликты интересов, и Саид всегда, просто по привычке, ожидал, что Мей подчинится его желаниям.

– Нет! – воскликнула она однажды вечером, когда, войдя в кухню, обнаружила, что чашки и тарелки, оставшиеся после завтрака, не составлены в посудомоечную машину. – Сегодня твоя очередь убирать в кухне, Саид!

Глаза Саида сузились. Похоже, все это превращается в фарс сродни тому, которые ему приходилось сносить в учебных марш-бросках в семнадцатилетнем возрасте!

– Стоит ли превращать нормальную жизнь в экстремальную? – негодуя спросил он. – Я уверен, даже обыкновенные пары нанимают прислугу!

Однако, взглянув в по-детски растерянные синие глаза Мей, которая стояла в другом конце кухни, похожая на яркое чудесное видение в своей короткой белой юбке и в обтягивающей алой блузке, Саид понял, что согласится со всем, что бы она ему ни сказала. Он подошел и заключил ее в объятия.

– Саид, нет!

– Скажи это так, чтобы я поверил.

– Нет! – не очень убедительно повторила Мей.

Он покачал головой и, взяв в ладони ее лицо, приблизил его к своему.

– О нет, я не верю, моя красавица, – пробормотал он и одарил ее поцелуем, на который Мей немедленно ответила.

Саид готов был целыми днями сжимать ее в объятиях, страстное желание не кончалось и не ослабевало. Мей была словно лихорадка в его крови, лихорадка, которую вскоре он должен будет изгнать. Должен.

– Пойдем в постель, – с жаром потребовал он.

– Нет!

– Нет? – Черные глаза сверкнули. Почему она говорит одно, в то время как ее тело буквально кричит о другом? – Хочешь, чтобы я сделал это прямо здесь, стоя?

Мей почувствовала слабость в ногах. Он невыносим! Непробиваем! Она любит его. О, как она его любит!

– Нет, – снова повторила она и с трудом заставила себя высвободиться из его объятий, понимая, что это, возможно, уже слишком. Но ведь речь идет о принципах! – Вернее, я хочу сказать «да», но только после того, как ты поставишь тарелки в посудомоечную машину!

– Если ты думаешь, что я позволю домашней рутине возобладать над чем-то очень важным в жизни, Мей, то ты глубоко заблуждаешься, – с шутливой угрозой сказал Саид и поцеловал ее.

Эту битву она проиграла – еще бы! – но поразительным было то, что это не особенно волновало Мей. Ее вообще ничто не волновало. Кроме смуглого любовника с душой поэта, который никогда не будет принадлежать ей по-настоящему.

Конечно, они выходили – как и любая нормальная пара. Если не считать того, что они ею не являлись, – и их выходы в свет делали это особенно очевидным. Куда бы они ни шли – в ресторан или в театр, – в нескольких шагах за Саидом всегда следовал невидимый, но весьма ощутимый телохранитель. Несколько раз они обедали с Джекки и Роем, и Мей ловила себя на том, что смотрит на семейный дуэт с глубокой завистью.

И каждое утро оба отправлялись на работу – как и любая обычная пара.

– Неужели тебе необходимо идти на эту работу? – сонным голосом спросил Саид как-то утром, когда было особенно трудно сопротивляться желанию весь день не выпускать ее из объятий.

– Разумеется! – твердо ответила Мей, пытаясь противиться соблазну. – А что, ты хочешь предложить мне «поддержку» отныне и до конца дней, Саид?

Он улыбнулся, зная, что вопрос задан в шутку. Его независимая Мей скорее будет мести улицы, чем примет от него деньги!

– Когда тебе будет угодно, – усмехнулся Саид. – В любой момент.

Для Мей стало большим открытием, что на какое-то мгновение это предложение показалось ей соблазнительным. Она вдруг представила, как чудесно было бы быть «содержанкой» Саида, и поспешила выйти из квартиры.

Каждый день Саид отправлялся в свой пентхаус в «Хилтоне», где присоединялся к Клайву, работающему с правительственными бумагами и разбирающему сообщения, которые приходили из Эль-Джара. А их приходило все больше и больше, и Саид все сильнее и сильнее ощущал на своих плечах грядущую ношу.

Головокружительные, наполненные удовольствиями недели неумолимо подходили к концу. Каждый вечер он получал отчеты о здоровье отца, и врачи уверяли его, что тот слаб, но стабилен. Но однажды Саид со стуком уронил телефонную трубку, и по его заострившемуся лицу Мей поняла, что неизбежное близится.

– Ты не хочешь поехать и повидаться с ним? – мягко спросила она.

Саид встретил ее обеспокоенный взгляд. Та же тревога отразилась и в его глазах, когда он подумал, что их фантастическая жизнь подходит к концу. Саид кивнул.

– Я еду в этот уик-энд. Как только заключу договор с немцами.

Сердце заныло, когда Мей услышала новые интонации в любимом голосе. Которых она предпочла бы не слышать никогда. Однажды в Эль-Джаре те же интонации смертельно напугали ее. Отчужденность. Запинаясь, она проговорила:

– И ты… ты можешь остаться там, полагаю?

Последовала долгая пауза.

– Это зависит…

– Пожалуйста, будь честен со мной, Саид! Иначе какой смысл во всем этом… – она тщетно пыталась описать то волшебство, которое происходило с ними в последние недели, – романе, если правда может уничтожить то, что действительно ценно?

– Романе? – задумчиво переспросил он и медленно кивнул. – Да. Возможно, мне придется остаться. И я не смогу взять тебя с собой, ты знаешь, Мей.

– Знаю. Я никогда и не рассчитывала на это.

– Да. – Она вообще не предъявляла к нему никаких требований, если не считать упрямой решимости добиться от него выполнения домашних обязанностей. Чувствовал бы он себя счастливее, если бы Мей казалась раздавленной? Рыдала? Умоляла его не уезжать или тайком перевезти ее в Эль-Джар и поселить в каком-нибудь доме?

Впервые в жизни Саид встретил женщину, которая не требовала от него слов любви и обещаний. Значит, Мей не нуждается в его эмоциональной поддержке? Или практический ум подсказывает ей, что слова ничего не значат? И имеют смысл только действия?

– Значит, мы должны получить от оставшихся двух дней все, что только возможно, – печально сказала Мей.

Он снова кивнул, жалея, что не может прогнать грусть из ее глаз.

– Давай начнем прямо сейчас.

Саид привлек ее к себе и поцеловал. И его потряс эмоциональный эффект, произведенный этим горько-сладким поцелуем…

Они сосредоточились на деталях, стараясь сделать свои последние часы идеальными, насколько это возможно. Блюда, которые они готовили, были их самыми любимыми блюдами; музыка, которую слушали, – самой волнующей и трогательной. А акт любви засверкал неизведанными прежде гранями – чувство неизбежной потери, которое оба испытывали, придало ему небывалую глубину и силу.

Она играла на его теле словно на прекрасно настроенной скрипке, извлекая стоны удовольствия прикосновениями своих рук и губ.

В день перед его отъездом они обедали в постели, и Мей как раз слизывала клубничный йогурт, который он пролил на покрытую шелковистыми волосами грудь, когда зазвонил телефон.

– Не обращай внимания, – сказал Саид, крепко зажмуривший глаза от удовольствия, которое доставлял ему язык Мей.

Она покачала головой и села на корточки. На ней была лишь невесомая ночная рубашка из алого шелка, которую Саид купил ей и с трудом заставил принять.

– Это может быть Эль-Джар, – прошептала она. – Возможно, новости о твоем отце.

Щемящее чувство вины заставило мгновенно забыть об удовольствии; Саид резко схватил телефонную трубку.

– Саид! – сказал он.

Как только он быстро заговорил по-арабски, Мей поняла; что дела очень плохи. Впрочем, боль, отразившуюся в черных глазах, она заметила еще раньше.

Он произносил слова незнакомым четким голосом, несколько раз кивал, и, когда положил трубку, Мей можно было уже не говорить, что случилось самое худшее.

– Твой отец умер? – дрожащим голосом спросила она.

Несколько мгновений Саид, ничего не отвечая, лишь покачивал головой. Неизбежное. Давно ожидаемое. И от этого не менее невыносимое.

– Да, – бесцветным голосом сказал он наконец. – Скоропостижно скончался час назад.

– Саид… – Она протянула к нему руку, но он спрыгнул с кровати и начал одеваться. – Я могу что-нибудь сделать? Хочешь, я позвоню Клайву?

– Клайв уже в пути, – сказал он все тем же бесстрастным голосом. – Самолет заправят, и мы немедленно вылетим в Эль-Джар.

Мей прикусила губу.

– Мне очень жаль, Саид.

Он повернулся, и Мей поразила мрачная опустошенность, написанная на его лице.

– Да. Спасибо.

Он казался суровым, почти чужим, но Мей это не заботило. Она подошла к нему и обхватила руками, пытаясь отогреть и успокоить. Тело было застывшим, словно сопротивлялось реальности, которая только что обрушилась на него, однако Мей все крепче сжимала его в объятиях.

– Мне следовало быть там, – сказал Саид. – Я должен был быть рядом!

– Ты ведь не мог этого знать! Ты ведь собирался улететь уже завтра! Это случилось неожиданно, Саид. Злой рок!

– Злой рок, – словно эхо, повторил он.

Пойми это, мысленно приказала она. Не казни себя!

И словно ее безмолвная мольба каким-то необъяснимым образом была услышана, Саид испустил долгий мучительный вздох и, обнял Мей, уронил голову ей на плечо, и она ощутила содрогания его тела.

Они стояли так секунды, минуты, может быть, вечность – пока не услышали настойчивого треньканья дверного звонка.

Саид поднял голову, взглянул на нее, и Мей заметила, что в его глазах стоят слезы.

– Саид… – прошептала она.

Черная туча, окутывавшая его, на мгновение приподнялась, когда он заметил глубокое сочувствие в сапфировых глазах, и печаль сменилась чувством вины.

Саид понял, что настал момент, когда он должен будет отпустить ее. А ему не хотелось этого делать.

– Да простит меня Всевышний за то, что говорю об этом в такую минуту, – прошептал он, зная, что другой возможности не представится, – но мне тяжело терять тебя, Мей.

О, какая боль! Пронзительная, невыносимая боль!

– Это неизбежно. – Как заученно звучат слова! Но только оттого, что такими они и были: Мей долгое время готовилась к тягостному моменту. – Это неизбежно.

Снова раздался звонок.

Саид приподнял ее подбородок, и его ослепил блеск сапфировых глаз.

– Я должен быть в Эль-Джаре, – проговорил он и с ударением добавил: – Но я могу вернуться.

Мей подняла взгляд. Глубоко внутри затеплилась надежда, несмотря на то что логика подсказывала ей, что все надежды тщетны.

– Как? – прошептала она.

– Когда все успокоится, – Саид пожал плечами, – я смогу время от времени навещать тебя. Это не то же самое, однако… – Слова замерли у него на губах, когда он увидел застывшее лицо Мей.

– Ты предлагаешь мне стать твоей любовницей – в дополнение к невесте в Эль-Джаре?

– У меня нет невесты! – проскрежетал он.

– Пока нет! Но скоро появится! – Она с шумом выдохнула. – Удовлетворяться лишь малой частицей тебя, в то время как у меня был… был… – Мей едва не сказала «весь ты», но ведь это не так, не правда ли? У нее было его общество, его смех, его тело, но Саид ни разу не упоминал о самом важном. О любви. Она тряхнула головой. Он запомнит Мей гордой и независимой, а не ноющей и раздавленной. – Нет, Саид, – твердо сказала она. – Так не получится.

Мей представила жизнь, состоящую из одного ожидания. Ожидания телефонных звонков. Известий о том, что он нашел себе жену. О свадьбе… Возможно, о рождении ребенка… Она покачала головой, чувствуя, как ее снова пронзила боль.

– Лучше закончить это сейчас, Саид. Окончательно и бесповоротно. В таком случае у нас хотя бы останутся светлые воспоминания.

Неужели я действительно ожидал, что она согласится на столь возмутительное предложение? Искренне считал, что Мей способна обречь себя на такое незавидное существование? – недоумевал Саид. И все же он не хотел терять ее. Будь она проклята! Он знал, что по-прежнему нужен ей, как и она ему, – так почему бы ей просто не согласиться?!

Стиснув зубы, Саид снял ее руки со своих плеч.

– И это твое последнее слово?

Она заметила злость в черных глазах и отвернулась. Ей не хотелось, чтобы последнее воспоминание о Саиде было омрачено этой с трудом сдерживаемой яростью.

– Да, – сказала она.

– Значит, так тому и быть, – с леденящей душу бесповоротностью заключил он. – Клайв ждет.

Она слышала, как он выходит из комнаты, открывает дверь, вполголоса о чем-то говорит с Клайвом. Затем почувствовала, что Саид опять рядом, и быстро обернулась – только для того, чтобы увидеть его холодное отстраненное лицо и понять, что реальность начинает обретать свои черты.

– Прощай, Саид.

Она кажется такой отрешенной, думал Саид, словно ничто не трогает ее. Ей не нужна часть меня – я нужен ей весь. Она хочет слишком многого!

– Ты будешь жить здесь? – спросил он.

– Как я могу? – Мей хотела сказать: как я могу жить в доме, полном воспоминаний о тебе? Как вынесу вид пустующего места на постели рядом с собой? Как смирюсь с отсутствием твоего теплого тела, льнущего к моему?

– Дом записан на твое имя, – пояснил Саид. – Я купил его для тебя.

– Зачем? – с вызовом спросила она. – Это что-то вроде страхового полиса?

– Ты способна обесценить все, что угодно, ты не находишь, Мей? – взвился он.

– Мне не нужна твоя благотворительность, Саид!

Его лицо застыло.

– Тогда, пожалуйста, прими дом в качестве подарка, потому что только так я и расценивал его. Прощай, Мей. – Черные глаза последний раз обвели ее взглядом, а затем Саид не оборачиваясь вышел из комнаты.

Мей подождала, пока захлопнется парадная дверь, затем медленно сосчитала до ста и только после этого позволила себе разразиться слезами.